2. Поскольку указанные процессуальные права иностранца не являются абсолютными, то Суд установил порог, который не должен быть превышен никакими ограничениями: такие ограничения не должны сводить на нет процессуальную защиту, гарантированную статьей 1 Протокола № 7 к Конвенции, умаляя саму суть закрепленных в ней гарантий, таких как действительная возможность для иностранца представить доводы против его высылки и защита от любого произвола.
3. Хотя объем процессуальных прав иностранца носит более ограниченный характер по сравнению с соответствующими гарантиями в согласно статьям 5 и 6 Конвенции (см. дела «Regner v. the Czech Republic [GC]»33, «Jasper v. the United Kingdom [GC]», «Schatschaschwili v. Germany [GC]»34, «Ibrahim and Others v. the United Kingdom [GC]»35), Суд опирался на судебную практику для разработки своей методологии оценки того, совместимы ли ограничения процессуальных прав с пунктом 1 статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции. Поэтому Суд будет применять двойной критерий оценки: во-первых, были ли оспариваемые ограничения признаны надлежащим образом обоснованными компетентным независимым органом в свете конкретных обстоятельств дела; и, во-вторых, были ли возникающие в результате этого трудности для иностранца в достаточной степени 33 См.: Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%2235289/11%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid %22:[%22001-189056%22]}. 34 См.: Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%229154/10%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid %22:[%22001-179997%22]}. 35 См.: Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%2250541/08%22,%2250571/08%22,%2250573/08%22,%2240351/09%22],%22documentcoll ectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid%22:[%22001-187636%22]}. компенсированы уравновешивающими факторами, в том числе процессуальными гарантиями. Соответственно, отсутствие экспертизы или недостаточное изучение необходимости оспариваемых ограничений автоматически не повлечет за собой нарушения статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции, но потребует более строгого рассмотрения Судом уравновешивающих факторов: чем более поверхностным было рассмотрение на национальном уровне, тем более строгим будет рассмотрение Судом. Здесь уместны еще два руководящих принципа: чем более ограничена информация, доступная иностранцу, тем более важными будут гарантии; и когда обстоятельства дела обнаруживают особенно значительные последствия для положения иностранца, то необходимо соответствующим образом укрепить уравновешивающие гарантии. а) Что касается первой части вышеупомянутого двойного критерия, то Суд уточнил требования для национальной оценки того, было ли ограничение введено по «должным образом обоснованным причинам» (сравните с формулировками: «непреодолимые причины» (вышеуказанные дела «Ibrahim and Others v. the United Kingdom [GC]», «Beuze v. Belgium [GC]»36) и «веские причины» (дело «Schatschaschwili v. Germany [GC]»). Во- первых, такая оценка должна взвешивать соответствующие конкурирующие интересы и быть обеспечена гарантиями против произвола, включая необходимость надлежащего обоснования принятых решения и процедуры, позволяющей должным образом изучить такие причины, особенно если они не раскрываются указанному иностранцу. Во-вторых, она должна быть возложена на судебный или несудебный орган, который независим от административного органа, стремящегося наложить ограничение. В этой связи следует придавать большое значение сфере компетенции этого органа, а также полномочиям, возложенным на него: в этом отношении следует установить, будет ли этот орган иметь право рассекретить соответствующие документы или обратиться с подобной просьбой к уполномоченному органу. b) Что касается второй части вышеупомянутого двойного критерия, то Суд представил неисчерпывающий перечень уравновешивающих факторов: i) релевантность информации, раскрытой иностранцу, в частности, вопрос о том, определил ли судебный или иной независимый орган, какая фактическая информация может быть раскрыта; была ли она предоставлена на стадии разбирательства, когда ее еще можно было оспорить; касалась ли она существа обвинений (простого перечисления количества правовых положений в этом отношении недостаточно); ii) информация о ходе разбирательства и национальных уравновешивающих механизмах – была ли она предоставлена, по крайней мере, на ключевых этапах разбирательства, особенно если иностранцы не представлены в разбирательстве и 36 См.: Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%2271409/10%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid %22:[%22001-198771%22]}. национальные правила определенно предусматривают высылку; iii) доступ к представительству в ходе разбирательства и вопрос о том, имел ли представитель доступ к секретным документам и имел ли он впоследствии возможность общаться с иностранцем; iv) участие независимого органа в разбирательстве по принятию или пересмотру решения о высылке – в частности, имел ли он доступ к секретным документам; осуществлял ли он и надлежащим ли образом он осуществлял свои полномочия по проверке подлинности, достоверности и правдивости этих документов и, в случае необходимости, по отмене или изменению решения о высылке; отражались ли характер и степень примененной проверки, по крайней мере, вкратце, в мотивировке его решения; был ли заявитель в состоянии эффективно оспорить выдвинутые против него обвинения; вместе с тем судебный контроль, особенно со стороны вышестоящих судов, в принципе будет иметь больший уравновешивающий эффект, чем административный контроль. Статья 1 Протокола № 7 к Конвенции не обязательно требует, чтобы на все эти вопросы в совокупности были даны утвердительные ответы.
1. Что касается права быть уведомленным о причинах высылки, то, хотя Суд не рассматривал необходимость раскрытия таких причин в предыдущих делах, он всегда находил нарушения в непредоставлении какой- либо информации иностранцам по подобным делам (см. дела «Lupsa v. Romania»; «Kaushal and Others v. Bulgaria»; «Baltaji v. Bulgaria» и «Ljatifi v. the former Yugoslav Republic of Macedonia»32). В настоящем деле Суд разъяснил, что предоставление такой информации ограничивается тем, что имеет существенное значение для обеспечения эффективного осуществления 32 См.: Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22: [%2219017/16%22],%22documentcollectionid2%22:[%22CHAMBER%22],%22itemid%22:[% 22001-186320%22]}. иностранцем своего права представлять доводы против его высылки, закрепленного подпунктом «а» пункта 1 статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции, а именно − ограничивается соответствующими фактическими обстоятельствами, которые дали повод национальным властям полагать, что иностранец представляет угрозу национальной безопасности. Что касается права на доступ к документам, содержащимся в досье (которое до настоящего времени не нашло отражения как таковое в судебной практике Суда), то Суд ограничил сферу действия любого подобного права, потребовав, чтобы иностранец был информирован (предпочтительно в письменной форме, но в любом случае таким образом, чтобы это позволяло эффективно защищать его) о содержании документов и информации в досье, на которые опирается компетентный орган при принятии решения о его высылке, без ущерба для возможности наложения должным образом обоснованных ограничений на такую информацию, если это необходимо.
4. Суд продолжил изучение ситуации заявителей, применив этот трехуровневый критерий, чтобы установить, что они не могут считаться потерпевшими от оспариваемых действий, совершенных против компаний. Во-первых, хотя преобразования оказали значительное воздействие на банки и их уставные органы, их воздействие на права акционеров-заявителей было случайным и косвенным. Не было никакого искусственного ослабления их права голоса или прямого аннулирования акций. Размер индивидуальных пакетов акций заявителей не позволял им контролировать ни один из банков, а их влияние как группы, не объединенной никаким соглашением, было фрагментированным и слабым. Во-вторых, государственные банки, имеющие многочисленных акционеров и полностью делегированное управление, не были признаны «столь тесно связанными» с заявителями. Тот факт, что последние могли владеть «почти 100%» акций, не оказывал регулирующего влияния. В-третьих, не было никаких исключительных обстоятельств, препятствующих банкам обращаться в суд от своего имени: банки продолжали функционировать; заявители, которые коллективно обладали большинством голосов, могли бы дать указание банкам возбудить судебное разбирательство от их имени; преобразования и решения контролирующих органов были открыты для судебного пересмотра; 22 Курсив добавлен Управлением Юрисконсульта. и не было никаких доказательств какого-либо необоснованного давления на банки в этом отношении. Статья 1 Протокола № 1 Конвенции (защита собственности) См. вышеприведенное дело «Albert and Others v. Hungary» (no. 5294/14). Постановление от 7 июля 2020 года. Статья 34 Конвенции: снятие корпоративной вуали изнутри; статус потерпевших для акционеров, утративших контроль над своими помещенными под надзор банками. Статья 3 Протокола № 1 к Конвенции (право на свободные выборы) «Mugemangango v. Belgium» (no. 310/15). Постановление от 10 июля 2020 года. Статья 3 Протокола № 1 к Конвенции: сфера действия процессуальных гарантий эффективного рассмотрения избирательных споров и беспристрастности органа, принимающего решения. В соответствии с бельгийским избирательным законодательством законодательные собрания уполномочены осуществлять проверку по любым нарушениям, совершенным во время выборов, исключая юрисдикцию иностранных судов/государственных органов. Заявитель выдвинул свою кандидатуру для участия в выборах в парламент Валлонского региона в 2014 году, при этом ему не хватило 14 голосов, чтобы получить место. Не требуя признания выборов недействительными или проведения новых выборов, он призвал к пересчету избирательных бюллетеней, которые были признаны пустыми, испорченными или оспоренными (более 20 000), и к пересчету голосов, признанных поданными законно в его избирательном округе. В то время как Комитет по проверке мандатов (Валлонского парламента) счел его жалобу обоснованной и предложил пересчитать голоса, парламент (который в то время еще не был сформирован) простым большинством голосов решил не следовать этому заключению и утвердил мандаты всех избранных представителей. Члены парламента, избранные в избирательном округе заявителя, избрание которых могло быть поставлено под сомнение в результате рассмотрения его жалобы, также проголосовали по жалобе заявителя. Заявитель подал жалобу в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции как самостоятельно, так и в совокупности со статьей 13 Конвенции, относительно порядка рассмотрения его жалобы. Палата уступила рассмотрение этого дела и Большая Палата установила нарушения обоих положений Конвенции. Суд определил, что заявитель выдвинул достаточно серьезные и аргументированные утверждения, подтверждение которых могло привести к изменению распределения мест в парламенте. Он установил, жалобы заявителя не были рассмотрены в рамках процедуры, обеспечивающей объективные и достаточные гарантии для предотвращения произвола и обеспечения эффективного рассмотрения жалоб в соответствии с требованиями статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции. По тем же причинам примененное в Валлонском парламенте средство правовой защиты нельзя признать «эффективным» по смыслу статьи 13 Конвенции. ____________________ Это постановление заслуживает внимания, поскольку оно разъясняет объем процессуальных гарантий эффективного рассмотрения избирательных споров, особенно в том, что касается беспристрастности органа, на который возложена эта задача, и необходимости доступа к судебным средствам правовой защиты. Кроме того, конкретные обстоятельства настоящего дела, а именно действия регионального парламента, обладающего исключительной юрисдикцией выносить решения о законности избирательных процедур, дал Суду возможность прояснить взаимосвязь между вышеупомянутыми гарантиями и принципом парламентской автономии (дело «Karácsony and Others v. Hungary [GC]»).