1. Практика международных договорных органов (по делам в отношении
Российской Федерации) по оценке при рассмотрении индивидуальных жалоб (сообщений): а) убедительности утверждений заявителя о жестоком обращении со стороны правоохранительных органов; б) наличия эффективного расследования по жалобам заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов и в) наличия объяснений со стороны властей, которые могли бы поставить под сомнение версию событий, представленную заявителем 24
3. практика Комитета ООН против пыток .................................................... 51
3 В силу статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года2 «[н]икто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Согласно статье 7 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года3 «[н]икто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам». В соответствии со статьей 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года4 «[к]аждое государство-участник обеспечивает, чтобы любое заявление, которое, как установлено, было сделано под пыткой, не использовалось в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства, за исключением случаев, когда оно используется против лица, обвиняемого в совершении пыток, как доказательство того, что это заявление было сделано». В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» содержится разъяснение, согласно которому «[п]ри рассмотрении ходатайства стороны о признании доказательств недопустимыми в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 75 УПК РФ суд должен выяснять, в чем конкретно выразилось нарушение требований уголовно- процессуального закона. Доказательства признаются недопустимыми, в частности, если были допущены существенные нарушения установленного уголовно-процессуальным законодательством порядка их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами. Судам следует иметь в виду, что установленные в части 4 статьи 235 УПК РФ для предварительного слушания правила, согласно которым при рассмотрении ходатайства стороны защиты о признании доказательства недопустимым на том основании, что оно было получено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, бремя опровержения доводов стороны защиты возлагается на государственного обвинителя, а в остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство, распространяются и на судебное разбирательство». В пунктах 12–14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» указано: «12. Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду следующее: с учетом положений части 4 статьи 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре 2 Далее также – Конвенция о защите прав человека и основных свобод; Конвенция. 3 Далее также – Международный пакт о гражданских и политических правах; Пакт. 4 Далее также – Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания; Конвенция против пыток. 4 (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. 13. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре. 14. Если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании. Отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его виновности и учитываться в качестве обстоятельства, отрицательно характеризующего личность подсудимого». 5 Правовые позиции международных договорных и внедоговорных органов, действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по вопросам, связанным с запретом использовать в судебном разбирательстве доказательства, полученные вследствие пыток, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения правовые позиции Европейского Суда по правам человека [П]ринятие показаний, полученных в результате применения пыток…, в качестве доказательств для установления фактов в уголовном разбирательстве, делает разбирательство в целом несправедливым. Данный вывод применялся независимо от доказательной силы показаний и независимо от того, было ли их использование решающим при вынесении решения о виновности обвиняемого (пункт 73 постановления от 16 октября 2014 года по делу «Мостипан против Российской Федерации»). Использование доказательства, полученного в нарушение одного из ключевых прав, гарантированных Конвенцией, вызывает серьезные вопросы с точки зрения справедливости разбирательства (пункт 75 постановления от 30 июля 2009 года по делу «Гладышев против Российской Федерации»). [И]спользование в поддержку уголовного дела показаний, полученных вследствие нарушения статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] – нарушение квалифицируется как пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение – автоматически лишает судебное разбирательство справедливости в целом и обусловливает нарушение статьи 6 [Конвенции] (пункт 154 постановления от 30 апреля 2015 года по делу «Шамардаков против Российской Федерации»). Европейский Суд отмечает, что ранее он признавал нарушение статьи 6 Конвенции по аналогичным жалобам5, принимая во внимание следующие пункты: (a) доказанный факт жестокого обращения (преднамеренный или нет, установленный национальными органами власти или в процессе рассмотрения жалобы Европейским Судом), который привел к даче признательных показаний; (b) недостатки представительства интересов заявителя в момент, когда заявитель дает признательные показания (отсутствие адвоката, неквалифицированный адвокат, отказ от права быть представленным); (c) применение признательных показаний с целью подтвердить обвинение в отношении заявителя (независимо от того, были подтверждены признательные 5 В аспекте оценки доказательств по уголовному делу, полученных вследствие пыток, бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения. 6 показания другими доказательствами или нет, и не учитывая воздействие этих показаний на результат уголовного разбирательства); (d) недостатки гарантий в рамках процедуры оспаривания и использования признательных показаний (пункт 68 постановления от 17 января 2012 года по делу «Алчагин против Российской Федерации»). Использование доказательств, полученных в результате нарушения любого из основополагающих и абсолютных прав, гарантированных Конвенцией [о защите прав человека и основных свобод], всегда приводит к возникновению сомнений относительно справедливости всего разбирательства даже в том случае, если данные доказательства не играли решающей роли при осуждении человека (пункт 83 постановления от 9 февраля 2016 года по делу «Шлычков против Российской Федерации»). Суд напоминает, что на него не возлагается обязанность разбираться в фактических или правовых ошибках, предположительно совершенных внутригосударственным судом, кроме случаев, когда они могут ущемлять права и свободы, защищаемые Конвенцией. Если статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она, однако, не регламентирует приемлемость доказательств в качестве таковых, поскольку этот вопрос подпадает, прежде всего, под действие внутригосударственного права. Следовательно, Европейский Суд не обязан, в принципе, выносить решение о приемлемости некоторых видов доказательств, таких как доказательства, полученные незаконным путем с точки зрения внутригосударственного права, но он должен рассмотреть вопрос о том, являлось ли производство, в том числе способ сбора доказательств, справедливым в целом, что подразумевает рассмотрение вопроса о незаконности и, в случае если обнаруживается нарушение другого права, охраняемого Конвенцией, характера этого нарушения (пункт 60 постановления от 8 октября 2019 года по делу «Уразбаев против Российской Федерации»). [И]спользование в уголовном процессе показаний, полученных в связи с нарушением статьи 3 Конвенции – если эти преступления квалифицируются как пытка, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение − автоматически лишает производство справедливости в целом и нарушает статью 6 [Конвенции]… Этот принцип применяется как к самоинкриминирующим показаниям, данным обвиняемыми, так и к показаниям свидетелей, полученным в нарушение статьи 3 и использованным в качестве доказательств (пункт 61 постановления от 8 октября 2019 года по делу «Уразбаев против Российской Федерации»). Для определения, было ли производство справедливым в целом, необходимо исследовать вопрос о том, были ли соблюдены права на защиту. Следует задаться вопросом, в частности, о том, имел ли заявитель возможность 7 оспорить подлинность доказательств и возразить против их использования. Следует также учитывать качество доказательств и, в частности, проверить, возникает ли в связи с обстоятельствами, при которых они были получены, сомнение в их достоверности и точности... Принцип презумпции невиновности и право обвиняемого на оспаривание любого доказательства против него требуют, чтобы судебная инстанция, выносящая решение, осуществила полные, независимые и исчерпывающие рассмотрение и оценку доказательств обвинения независимо от оценки, которая была дана им в других производствах (пункт 62 постановления от 8 октября 2019 года по делу «Уразбаев проти
4. Практика международных договорных органов (по делам в отношении
Российской Федерации) по оценке при рассмотрении индивидуальных жалоб (сообщений): а) убедительности утверждений заявителя о жестоком обращении со стороны правоохранительных органов; б) наличия эффективного расследования по жалобам заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов и в) наличия объяснений со стороны властей, которые могли бы поставить под сомнение версию событий, представленную заявителем
5. практика Европейского Суда по правам человека41
Постановление Европейского Суда по правам человека от 26 ноября 2019 года по делу «Белугин против Российской Федерации». Убедительность утверждений заявителя о жестоком обращении со стороны правоохранительных органов: Суд отметил, что заявитель был задержан дважды, первый раз − 25 декабря 2002 года, и второй раз − 27 декабря 2002 года. Между двумя указанными датами он содержался под стражей в полиции и дал признательные показания, которые, как он указал, были получены в результате жестокого обращения. Из материалов дела следовало, что в обоих случаях заявитель оказывал сопротивление и к нему была применена физическая сила. В результате он получил определенные телесные повреждения, которые были задокументированы судебно-медицинским экспертом, освидетельствовавшим его 30 декабря 2002 года, через три дня после его второго задержания полицией. Судебно-медицинский эксперт установил, что телесные повреждения заявителя могли возникнуть за три-пять дней до медицинского освидетельствования (пункт 72 постановления). При оспаривании медицинских доказательств, упомянутых судом первой инстанции, заявитель указал, что таковые являлись неоднозначными и вызывающими сомнения в отсутствие заключений, описывающих обстоятельства его задержаний и необходимости использования физической силы против заявителя подготовленными полицейскими, которые принимали участие в инциденте, и без какого-либо медицинского освидетельствования в кратчайший срок, когда он был доставлен в отделение полиции. Суд повторил, что указанная мера в значительной степени обеспечила бы рассмотрение судом первой инстанции утверждений заявителя о том, что он также был избит после его задержания, в частности, принимая во внимание драку при его задержании. Такое медицинское освидетельствование, по мнению Суда, не только позволило бы убедиться в том, что состояние его здоровья было годным для допроса в 41 Здесь и далее решения международных договорных органов изложены в установленном порядке. 25 полиции, но также являлось бы доказательством того, что соответствующие телесные повреждения были получены до того, как заявитель был доставлен в отделение полиции, и помогло бы судам при рассмотрении вопроса о достоверности его утверждений о жестоком обращении (пункт 75 постановления). У Суда возникли аналогичные сомнения в отношении других доказательств, использованных судом первой инстанции для обоснования версии о том, что телесные повреждения заявителя были причинены ему 27 декабря 2002 года, а именно − показаний секретаря (который присутствовал на слушании по вопросу о заключении заявителя под стражу 27 мая 2002 года) и видеозаписи допроса заявителя от 25 декабря 2002 года. Хотя Суд готов принять то, что телесные повреждения на лице заявителя едва ли могли остаться незамеченными, другие телесные повреждения, такие как кровоподтеки на затылке, было трудно заметить. Дополнительно, сотрудник суда явно ограничила свои показания видимыми телесными повреждениями, тогда как адвокат, который представлял заявителя 25 декабря 2002 года в ходе его допроса в качестве подозреваемого и в ходе проверки показаний на месте преступления, даже не был допрошен (пункт 76 постановления). Вопрос о наличии эффективного расследования по жалобе заявителя на жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов: несмотря на то, что медицинское заключение было указано судом первой инстанции в качестве доказательства, подтверждающего версию стороны обвинения о том, что все телесные повреждения заявителя были получены 27 декабря 2002 года в ходе его второго задержания, Суд отметил, что упомянутое заключение не включало подробное определение того, когда были получены телесные повреждения, но охватывало указание того, что телесные повреждения были получены за 3−5 дней до медицинского освидетельствования. Таким образом, упомянутое заключение явным образом охватывало возможность получения травм до того, как были даны признательные показания. Тем не менее, суд первой инстанции не поставил под сомнение способ выполнения судебно-медицинской экспертизы, в частности, посредством выяснения того, была ли предоставлена судебно-медицинскому эксперту полная информация об обстоятельствах задержаний заявителя, был ли эксперт осведомлен об утверждениях заявителя о жестоком с ним обращении, и было ли эксперту предложено выразить свое мнение о степени соответствия между различными версиями происхождения телесных повреждений заявителя. Также суд не вызвал и не допросил судебно-медицинского эксперта с целью получения более подробных пояснений (пункт 73 постановления). Суд первой инстанции также сослался на свидетельство, выданное должностными лицами ИВС, в котором было указано, что заявитель не имел телесных повреждений во время содержания под стражей в период с 25 по 27 декабря 2002 года. Тем не менее, после обоих задержаний (25 и 27 декабря 2002 года) в медицинской карте заявителя, составленной в ИВС, было указано, что заявитель не имел телесных повреждений, хотя ясно, что как 26 минимум в одном случае определенные телесные повреждения должны были быть зарегистрированы. Отсылка суда первой инстанции к упомянутому свидетельству, следовательно, не смогла развеять сомнения в отношении жалоб заявителя (пункт 74 постановления). Вопрос о наличии объяснений со стороны властей, которые могли бы поставить под сомнение версию событий, представленную заявителем: все телесные повреждения заявителя были получены 27 декабря 2002 года в ходе его второго задержания, то есть после дачи заявителем признательных показаний (пункт 73 постановления). Нарушение запрета использовать в судебном разбирательстве доказательства, полученные вследствие пыток, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения: 9 июня 2006 года суд признал заявителя виновным в совершении трех ограблений и убийства, и приговорил его к двадцати годам лишения свободы. При этом суд первой инстанции сослался, в числе прочих доказательств, на его признательные показания от 25 и 26 декабря 2002 года. Впоследствии заявитель отказался от всех показаний и указал, что они были получены под давлением. Он ходатайствовал перед судом первой инстанции об объявлении его показаний неприемлемыми. В поддержку своего ходатайства он сослался на отказ в возбуждении уголовного дела от 30 января 2003 года, добиваясь установления того, что его травмы были получены в ходе его задержания 25 декабря 2002 года, на заключение судебно-медицинской экспертизы от 30 декабря 2002 года и показания, данные его родственниками, а именно, его матерью и сестрой, которые 27 декабря 2002 года, до слушания по вопросу о заключении под стражу, заметили на нем следы избиения (пункт 69 постановления). Суд первой инстанции не проигнорировал ходатайство заявителя об объявлении признательных показаний заявителя неприемлемыми, и осуществил проверку его утверждений о жестоком обращении. Он вызвал и допросил ряд свидетелей, а именно, родственников заявителя, полицейских, и секретаря, который присутствовал на слушании по вопросу о заключении под стражу. Он также рассмотрел медицинские доказательства (в частности, заключение судебно-медицинской экспертизы и медицинскую карту заявителя из ИВС), а также другие доказательства, такие как видеозаписи допроса заявителя в качестве подозреваемого. В результате столь тщательного изучения материалов дела суд первой инстанции пришел к заключению о том, что телесные повреждения заявителя были получены 27 декабря 2002 года, а именно − после того, как он дал свои признательные показания, в ходе его второго задержания, когда полиция была вынуждена применить силу для преодоления его сопротивления. Следовательно, он объявил признательные показания заявителя приемлемыми и включил их в перечень доказательств против него (пункт 70 постановления). Суд рассмотрел вопрос о том, изучили ли внутригосударственные суды надлежащим образом возражения, приведенные заявителем в отношении надежности и доказательной силы его признательных показаний, и предоставили 27 ли ему эффективную возможность оспорить их приемлемость и убедительно возразить против их использования. Он повторил в данном отношении, что при рассмотрении утверждений о том, что доказательства были получены в результате жестокого обращения, от суда первой инстанции может потребоваться осуществление доступа к тем же фактам и элементам, которые ранее являлись предметом рассмотрения органов следствия. Тем не менее, его задача заключается не в рассмотрении индивидуальной уголовной ответственности предполагаемых правонарушителей, а в полном, независимом и тщательном рассмотрении вопроса приемлемости и достоверности доказательства. Принятие показаний в качестве доказательства (несмотря на достоверные утверждения о том, что они были получены в результате жестокого обращения) вызывает серьезные сомнения в справедливости судебных разбирательств (пункт 71 постановления). Суд заключил, что при принятии решения о допуске в качестве доказательства признательных показаний заявителя, суд первой инстанции основывал свое решение на доказательстве, доказательная ценность которого оставалась под вопросом и вызывала сомнения. При этом он отклонил другие доказательства, приведенные заявителем и указывающие на другую версию. Например, несмотря на то, что постановление от 30 января 2003 года об отказе в возбуждении уголовного дела было приобщено к материалам дела по ходатайству заявителя, суд первой инстанции не представил комментариев к своему выводу о том, что телесные повреждения, документированные судебно- медицинским экспертом, были причинены 25 декабря 2002 года (пункт 77 постановления). Таким образом, Суд не смог не заключить, что суд первой инстанции не рассмотрел независимым и тщательным образом достоверные утверждения заявителя о том, что его признательные показания являлись результатом насилия со стороны полиции. Это явилось более проблематичным, учитывая то, что все указанные показания, от которых заявитель впоследствии отказался, были даны в отсутствие адвоката. Более того, Суд установил, что как минимум одно заявл