1. практика» за 2019 г.). Режим доступа:
http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28221/ 2 Оглавление Статья 2 Конвенции (право на жизнь) .................................................................................... 6 Fernandes de Oliveira против Португалии (№ 78103/14). Постановление от 31 января 2019 года.6Пределы ответственности медицинского учреждения за добровольный уход из жизни пациента психиатрической клиники; длительность судебного разбирательства и процессуальный аспект статьи 2 Конвенции. ..................................... 6 Статья 3 Конвенции (запрет пыток) ....................................................................................... 9 Khan против Франции (№ 12267/16).9Постановление от 28 февраля 2019 года.9 Обязательство государства защищать несовершеннолетних иммигрантов, находящихся без контроля стороны взрослых и в ненадлежащих условиях. .................. 9 Ilias и Ahmed против Венгрии (№ 47287/15). Постановление от 21 ноября 2019 года.10 Краткосрочное содержание просителей убежища в транзитной зоне на сухопутной границы и последующая высылка в третью страну, которая считается безопасной, без рассмотрения их ходатайств о предоставлении убежища по существу (статьи 3 и 5 Конвенции). .................................................................................................................... 10 Ulemek против Хорватии (№ 21613/16).Постановление от 31 октября 2019 года. Взаимосвязь между превентивными и компенсационными средствами правовой защиты в отношении условий содержания под стражей, которые свидетельствуют о нарушении статью 3 Конвенции (статьи 3 и 13 Конвенции). .......................................... 14 Статья 5 Конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность) ...................... 16 S., V. и A. против Дании (№№ 35553/12, 36678/12, 36711/12). Постановление от 22 октября 2018 года..Превентивное задержание зрителей спортивного мероприятия с целью предотвращения насилия со их стороны. ..................................... 16 Aboya Boa Jean против Мальты (№ 62676/16). Постановление от 2 апреля 2019 года. Приводят ли к нарушению пункта 4 статьи 5 Конвенции процессуальные нарушения, допущенные при проверке законности лишения свободы. ............................................. 18 Статья 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) .................... 20 Zubac против Хорватии (№ 40160/12). Постановление от 5 апреля 2018 года.. Предсказуемость и соразмерность ограничения права лица на доступ к правосудию в высшей судебной инстанции государства. ........................................................................ 20 Kurşun против Турции (№ 22677/10). Постановление от 30 октября 2018 года. Уничтожение имущества заявителя в результате взрыва на нефтеперерабатывающем заводе − сфера позитивных и процессуальных обязательств государства (статьи 6, 13 Конвенции и статья 1 Протокола № 1 к Конвенции). ...................................................... 22 Mutu and Pechstein против Швейцарии (№№ 40575/10 и 67474/10). Постановление от 2 октября 2018 года. Урегулирование споров посредством спортивного арбитража в соотношении с правом на доступ к правосудию и правом на справедливое судебное разбирательство. ................................................................................................................... 25 3 Naït-Liman против Швейцарии (№ 51357/07). Постановление от 15 марта 2018 года. Обязаны ли национальные суды в соответствии с международным правом принимать иски о возмещении ущерба жертвам актов пыток, совершенных в пределах юрисдикции третьих государств? ....................................................................................... 27 Ramos Nunes de Carvalho и Sá против Португалии (№№ 55391/13, 57728/13, 74041/13). Постановление от 6 ноября 2018 года. Пересмотр дела о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности. ....................................................................... 29 Carrefour France против Франции (№ 37858/14). Решение от 24 октября 2019 года. Принцип о применении наказания только к нарушителю в делах о слиянии одной компании с другой (пункты 1 и 2 статьи 6 Конвенции). .................................................. 32 Статья 8 (право на уважение частной и семейной жизни) ................................................ 34 Право на уважение частной жизни ...................................................................................... 34 M.L. и W.W. против Германии (№№ 60798/10, 65599/10). Постановление от 28 июня 2018 года. Отказ в удовлетворении ходатайства заявителей о возложении обязанности на средства массовой информации анонимизировать в режиме он-лайн архивные материалы, касающиеся их уголовного преследования и осуждения. .......... 34 Vučina против Хорватии (№ 58955/13). Решение от 31 октября 2019 года. Защита частной жизни в случае неправильной идентификации лица, изображенного на фотографии. .......................................................................................................................... 36 Libert против Франции (№ 588/13). Постановление от 22 февраля 2018 года. Ознакомление работодателя с файлами работника, хранящихся на жестком диске его рабочего компьютера с пометкой «личное». ..................................................................... 37 López Ribalda и другие против Испании (№№ 1874/13 и 8567/13). Постановление от 17 октября 2019 года. Право работника на уважение частной жизни на рабочем месте и пределы права работодателя на ведение видеонаблюдения. ............................. 39 Beghal против Великобритании (№ 4755/16). Постановление от 28 февраля 2019 года. Полномочия на задержание, обыск и допрос при осуществлении пограничного контроля в соответствии с законодательством о противодействии терроризму. .......... 42 Mifsud против Мальты (№ 62257/15). Постановление от 29 января 2019 года. Обязательство предоставлять генетический образец в процессе установления отцовства. .............................................................................................................................. 44 Денисов против Украины (№ 76639/11). Постановление от 25 сентября 2018 года. Понятие частной жизни в контексте трудовых споров. ................................................... 46 Altay против Турции (№ 2) (№ 11236/09). Постановление от 9 апреля 2019 года. Устное общение между адвокатом и его клиентом подпадает под понятие «частная жизнь» и является «гражданским» правом (статьи 8 и 6 Конвенции). ........................... 48 Право на уважение психологической неприкосновенности (как один из аспектов права лица на уважение частной жизни) ........................................................................................ 51 4 Hadzhieva против Болгарии (№ 45285/12). Постановление от 1 февраля 2018 года. Оставление несовершеннолетнего лица без попечения со стороны взрослых вследствие ареста и заключения под стражу его родителей. ........................................... 51 Право на уважение семейной жизни ..................................................................................... 52 Strand Lobben и другие против Норвегии (№ 37283/13). Постановление от 10 сентября 2019 года. Упущения властей в процессе принятия решения об усыновлении уязвимого ребенка. ....................................................................................... 52 Право на уважение жилища ................................................................................................... 54 F.J.M. против Великобритании (№ 76202/16). Решение от 29 ноября 2018 года. Правоотношения между частным и государственным арендодателем и арендатором. Применение критерия соразмерности. ............................................................................... 54 Право на уважение частной и семейной жизни, жилища (кумулятивный эффект) ...... 57 Fédération nationale des associations и des syndicats sportifs (FNASS) и другие против Франции (№№ 48151/11 и 77769/13). Постановление от 18 января 2018 года. Влияние антидопинговых мер на права спортсменов. ..................................................................... 57 Статья 10 Конвенции (свобода выражения мнений) ......................................................... 59 Magyar Jeti Zrt против Венгрии (№ 11257/16). Постановление от 4 декабря 2018 года. «Обязанность и ответственность» средства массовой информации при размещении гиперссылки на материал, впоследствии признанный клеветническим. ....................... 59 Статья 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты) ................ 62 Статья 14 Конвенции (запрещение дискриминации) ........................................................ 62 Molla Sali против Греции (№ 20452/14). Постановление от 19 декабря 2018 года. Применение законов шариата в сфере наследования имущества и дискриминация ввиду принадлежности к религиозному меньшинству (статья 14 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции). .................................................... 62 J.D. и A. против Великобританииm (№№ 32949/17 и 34614/17). Постановление от 24 октября 2019 года. Оценка обоснования той или иной меры социально- экономической политики («очень веские причины» или причины «явно не имеющие разумного основания») (статья 14 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции)......................................................................................................................... 65 Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции (защита собственности) ..................................... 67 Könyv-Tár Kft и другие против Венгрии (№ 21623/13). Постановление от 16 октября 2018 года. Принятие правовых мер в системе закупок, приводящих к потере клиентов компаниями-заявителями. ................................................................................................... 67 5 Lekić против Словении (№ 36480/07). Постановление от 11 декабря 2018 года. Снятие корпоративной вуали государством для обеспечения стабильности рынка и финансовой дисциплины. ..........
2. вопросы, подлежащие оценке Судом:
представлен ли заявитель в судебном заседании; проявил ли заявитель или его представитель необходимую осмотрительность при осуществлении соответствующих процессуальных действий, поскольку процессуальные права как правило корреспондируют процессуальным обязанностям; можно ли было избежать допущения ошибок с самого начала. Что касается критерия, касающегося чрезмерного формализма, то Большая Палата признала, что в данном случае речь идет о конкурирующих интересах. 22 С одной стороны, четкое соблюдение формализованных норм гражданского судопроизводства является «ценным и важным, поскольку оно способно ограничить свободу усмотрения, обеспечить равенство сторон, предотвратить произвол, обеспечить эффективное разрешение спора и вынесение решения в разумные сроки, а также обеспечить правовую определенность и уважение к суду». С другой стороны, в судебной практике Суда неоднократно выражалась позиция, согласно которой «чрезмерный формализм» может противоречить требованию обеспечения законности и ограничивать право на доступ к правосудию в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
3. Вопросы правовой определенности и надлежащего отправления
правосудия были рассмотрены Большой Палатой в качестве двух ключевых элементов для проведения различия между «чрезмерным формализмом» и приемлемым применением процессуальных формальностей, с тем, чтобы право на доступ к правосудию считалось ущемленным лишь тогда, когда правила перестают служить целям правовой определенности и надлежащего отправления правосудия и образуют своего рода барьер, препятствующий тому, чтобы дело было рассмотрено по существу компетентным судом. Большая Палата применила указанные принципы к настоящим фактам, заключив, что нарушения статьи 6 Конвенции не было. Государство имеет широкую свободу усмотрения в отношении способа применения указанных норм к рассматриваемому делу. Дело было рассмотрено двумя инстанциями, обладающими юрисдикцией по данному вопросу, в деле не возникло явного недостатка правовой оценки, и роль Верховного Суда была ограничена рассмотрением применения соответствующего национального законодательства нижестоящими судами. Ограничение доступа к правосудию Верховного Суда так же не являлось несоразмерным препятствием, поскольку порядок такого доступа был законодательно определен и предсказуем. Допущенные ошибки в первоначальном иске объективно вменялись заявителю, который понес неблагоприятные последствия, поэтому нельзя сказать, что решение Верховного Суда представляло собой «чрезмерный формализм», связанный со слишком строгим применением процессуальных норм, которые необоснованно ограничивали бы доступ заявителя к Верховному Суду. Kurşun против Турции (№ 22677/10). Постановление от 30 октября 2018 года. Уничтожение имущества заявителя в результате взрыва на нефтеперерабатывающем заводе − сфера позитивных и процессуальных обязательств государства (статьи 6, 13 Конвенции и статья 1 Протокола № 1 к Конвенции). Имущество заявителя было уничтожено в результате взрыва на близлежащем нефтеперерабатывающем заводе, которым в то время управляла государственная компания Tüpraş. Было проведено нескольких 23 расследований, в том числе по поводу причин взрыва и ответственности за него. Выводы различных расследований не были убедительными в вопросе об ответственности за произошедшее. Уголовное производство, возбужденное в отношении ряда руководителей Tüpraş, было в конечном счете прекращено по причинам истечения сроков давности. Заявитель подал гражданский иск против Tüpraş, но его требование о компенсации в конечном итоге было отклонено Кассационным судом из-за несоблюдения годичного срока для предъявления иска к причинителю вреда, содержащегося в пункте 1 статьи 60 действовавшего на тот момент Обязательственного кодекса Турции. В соответствии с этим положением гражданские иски должны предъявляться в течение одного года с даты, когда потерпевшему стало известно об ущербе и личности виновных. По мнению Кассационного суда, заявитель должен был знать, что Tüpraş несет ответственность за взрыв со дня происшествия. На этом основании притязания заявителя сочтены несвоевременными. В ходе разбирательства в Суде заявитель жаловался на нарушение его прав согласно статьям 6, 13 Конвенции и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Суд установил нарушение статьи 6 Конвенции в отношении того, как соответствующая палата Кассационного суда истолковала и применила срок давности по гражданскому иску заявителя. Среди прочего, Судом отмечалось, что всего за несколько месяцев до отклонения жалобы заявителя другая палата Кассационного суда рассмотрела требования о компенсации, предъявленные к Tüpraş другими жертвами того же взрыва. Эта палата истолковала правило о сроках в пользу потерпевших, несмотря на тот факт, что их претензии не были предъявлены в течение одного года с момента взрыва. По мнению Суда, различие в подходе свидетельствует об отсутствии ясности в истолковании соответствующей правовой нормы о сроках в контексте исследуемых фактов. Кроме того, палата, которая рассмотрела и отклонила жалобу заявителя, не мотивировала своего отступления от практики ранее принятых решений. Особый интерес представляет позиция Суда о том, что толкование сроков исковой давности в нарушение сформировавшейся судебной практики может привести к необоснованному ограничению права на доступ к правосудию. Суд признал «чрезвычайные обстоятельства инцидента» и отметил, что: «толкование и применение Кассационным судом соответствующего правила о сроках, в соответствии с которым заявитель должен был возбудить разбирательство в момент, когда он не мог реально иметь достаточных знаний о причине случившегося или личностях виновных, представляется весьма формальным». В результате рассмотрения обстоятельств по делу Суд пришел к выводу, что заявителю было отказано в доступе к правосудию в нарушение статьи 6 Конвенции. Основываясь на положениях статьи 13 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции заявитель жаловался, в частности, на то, что 24 органы государственной власти не приняли необходимых превентивных мер для защиты его права собственности и впоследствии не предоставили ему адекватных средств правовой защиты, позволяющих ему отстаивать свои права. Кроме того, уголовное производство, начатое после инцидента, не соответствовало принципу эффективного судебного разбирательства, как это ранее рассматривалось Судом в деле Öneryıldız v. Turkey [GC], no. 48939/99, ЕСПЧ 2004 XII. Суд отметил, что эксплуатация нефтеперерабатывающего завода, несомненно, представляет собой опасную производственную деятельность. При этом Суд сослался на предыдущую судебную практику, согласно которой в ситуации, когда опасная производственная деятельность, осуществляемая в интересах и под ответственность соответствующих государственных структур, привела к лишению жизни, утрате здоровья и имущества людей, объем мер, необходимых для охраны жилья, неотличим от объема мер, которые надлежит принимать для охраны жизни людей (для чего требуется надлежащая нормативная база, предусматривающая все необходимые гарантии во избежание создания риска для жизни) (см. Öneryıldız §§ 106−108 и 134−136; Budayeva and Others v. Russia, nos. 15339/02 and 4 others, § 173, ЕСПЧ 2008; и Kolyadenko and Others v. Russia, nos. 17423/05 and 5 others, § 216, 28 февраля 2012). В вопросе о том, имел ли заявитель эффективные средства правовой защиты для оспаривания предполагаемой неспособности государства защитить его собственность, Суд согласился с заявителем в том, что уголовное разбирательство по делу было недостаточным, но вместе с тем отметил, что иск о компенсации ущерба против Tüpraş и ответственных органов государственной власти, поданный в гражданский и административный суд «не только был бы правомерен, но и, возможно, являлся наиболее подходящим для предоставления заявителю адекватного возмещения». Интересно, что Суд не счел нужным рассматривать приемлемость или существо жалоб заявителя о предполагаемой прямой ответственности Tüpraş за взрыв и последующий ущерб его имуществу, принимая во внимание ранее сделанный вывод, основанный на статье 6 Конвенции. В соответствии со своим подходом к понятию эффективного средства правовой защиты в отношении Tüpraş Суд отметил, что административные суды уполномочены устанавливать обстоятельства дела, возлагать ответственность за происшествия и выносить подлежащие исполнению решения. Заявитель не возбудил административного иска против государства и поэтому не исчерпал эффективное средство правовой защиты. 25 Mutu and Pechstein против Швейцарии (№№ 40575/10 и 67474/10). Постановление от 2 октября 2018 года. Урегулирование споров посредством спортивного арбитража в соотношении с правом на доступ к правосудию и правом на справедливое судебное разбирательство. Заявители − профессиональные футболист и конькобежец, привлечены к разбирательству в Спортивном арбитражном суде (CAS) в Лозанне. CAS осуществляет свои полномочия в статусе независимого частного юридического фонда. Он был создан для целей рассмотрения споров, возникающих в международном спортивном секторе (например, договорных споров между футболистами и их клубами, привлечения спортсменов к дисциплинарной ответственности). Апелляция на решения CAS может быть подана в Федеральный суд Швейцарии. Заявители жаловались, что разбирательство в CAS было несправедливым, поскольку коллегии, рассматривавшие их дела, не обладали независимостью и беспристрастностью. Апелляции заявителей в Федеральный суд Швейцарии оказались безуспешными. Оба заявителя жаловались в ходе разбирательства в Суде на нарушение статьи 6 Конвенции, выразившееся в предполагаемом отсутствии независимости и беспристрастности CAS. Вторая заявительница также жаловалась на то, что ни CAS, ни Федеральный суд Швейцарии не провели публичного слушания по ее делу. Судом установлено нарушение Конвенции только в отношении отсутствия публичного слушания в CAS по делу второй заявительницы. Постановление представляет интерес в том смысле, что оно иллюстрирует взаимодействие между Конвенцией и международными нормативными режимами, которые применяются к профессиональным спортсменам (см.: FNASS and Others v. France , nos. 48151/11, 77769/13, 18 января 2018 г.). Важно отметить, что данное дело также предоставило Суду возможность пересмотреть свою судебную практику в соответствии со статьей 6 Конвенции об использовании арбитров в соотношении с правом на доступ к правосудию и гарантиями справедливого судопроизводства. Существенным соображением в данном деле стало то, что, решив рассматривать свои жалобы в CAS, а не в национальном суде, заявители свободно отказались от использования процессуальных гарантий, предусмотренных статьей 6 Конвенции, или, по крайней мере, от некоторых из них. Правительство утверждало, что, за исключением апелляционного производства в Федеральном суде Швейцарии, оба заявителя добровольно отказались от своего права на определение своих гражданских прав судом в соответствии с требованиями статьи 6 Конвенции о справедливости. Суд в своей практике на протяжении многих лет разъясняет, что разрешение гражданских споров с помощью арбитража, а не в обычных национальных судах, совместимо со статьей 6 Конвенции. Он подчеркнул преимуще
4. Практика Европейского Суда по правам человека» № 8, 2018.
28 Заявитель обратился в Суд с жалобой на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, посчитав этот отказ нарушением его права на доступ к правосудию. Судом не было усмотрено нарушения статьи 6 Конвенции в рассматриваемом деле. _________________________ Большая Палата подчеркнула наличие международного консенсуса по вопросу права жертв пыток на получение компенсации. Не поддается сомнению, что это право является обязательным для исполнения государством, на территории которого осуществлялись пытки или в случаях, когда пытки производились лицами, находящимися под его юрисдикцией. В рассматриваемом деле требовалось прояснить вопрос о том, распространяется ли это право на деяния, совершенные экстерриториально третьим государством или под юрисдикцией третьего государства. Постановление примечательно тем, что Большая Палата изложила свое мнение относительно содержания международно-правовых принципов «универсальной гражданской юрисдикции» и «forum of necessity» с целью установления того, были ли швейцарские суды обязаны в соответствии с международным правом принять иск заявителя о компенсации за акты пыток, предположительно совершенные в Тунисе. Если бы швейцарские суды были обязаны это сделать, то они, в свою очередь, определили бы объем применимой свободы усмотрения и, таким образом, соразмерность оспариваемого ограничения, наложенного на доступ заявителя к этим судам. Суд пришел к выводу, что государства, которые признают универсальную гражданскую юрисдикцию, действующую автономно в отношении актов пыток, в настоящее время являются исключением из общего правила. Хотя практика государств развивается, преобладание универсальной гражданской юрисдикции еще недостаточно для того, чтобы указать на возникновение, а тем более на консолидацию международного обычая, который обязал бы швейцарские суды признать, что они обладают юрисдикцией для рассмотрения иска заявителя. Суд посчитал, что в его нынешнем виде международное договорное право также не признает универсальную гражданскую юрисдикцию в отношении актов пыток, обязывая государства предоставлять, при отсутствии какой-либо иной связи с «forum of necessity», гражданские средства правовой защиты в отношении актов пыток, совершенных за пределами территории государства должностными лицами иностранного государства. В этой связи Большая Палата пришла к выводу о том, что ни выводы Комитета против пыток, ни положения международных актов не требуют от государства признания универсальной юрисдикции, даже если некоторые недавние и не имеющие обязательной силы документы поощряют государства в этом направлении. 29 Кроме того, Большая Палата также пришла к выводу о том, что не существует ни международной нормы, закрепляющей концепцию «forum of necessity», ни какого-либо международного договорного обязательства, предусматривающего это. Соответственно, в отсутствие требования, установленного международным правом, у государства-ответчика была широкая свобода усмотрения. Считая, что толкование швейцарскими судами раздела 3 LDIP об отклонении иска заявителя не превысило их полномочий, это решение не было несоразмерным, следовательно не было нарушения статьи 6 Конвенции. Наконец, следует отметить, что в своих заключительных замечаниях Суд, тем не менее, призвал государства добиваться прогресса в этом отношении. Большая Палата подчеркнула, что ее вывод об отсутствии нарушений не ставит под сомнение широкий международный консенсус в отношении права жертв пыток на получение надлежащего и эффективного возмещения или тот факт, что государства «поощряются к осуществлению этого положения путем наделения своих судов юрисдикцией рассматривать подобные иски о компенсации, в том числе в тех случаях, когда они основаны на фактах, имевших место за пределами их географических границ». Усилия, предпринимаемые государствами в этой сфере, заслуживают высокой оценки. Суд не исключил возможности дальнейшего развития этой области с учетом ее динамичного характера. Хотя Суд не нашел никаких нарушений в данном деле, им было предложено: «государствам-участникам Конвенции учесть в своем правовом регулировании факторы, способствующие эффективному осуществлению права на компенсацию за акты пыток, тщательной оценке любого иска такого характера, с тем чтобы выявить, где это уместно и критерии, на основе которых их суды могли принять на себя юрисдикцию для изучения подобного иска». Ramos Nunes de Carvalho и Sá против Португалии (№№ 55391/13, 57728/13, 74041/13). Постановление от 6 ноября 2018 года. Пересмотр дела о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности9. Дело касалось трех дисциплинарных разбирательств в отношении судьи-заявителя, которые привели к его отстранению от исполнения обязанностей на 240 дней, наложенных Высшим судебным советом («CSM»). Судебная коллегия Верховного Суда Португалии рассмотрела и оставила без 9 Текст приведенного постановления размещен на сайте Верховного Суда Российской Федерации в разделе «Ведомственный контур» (папка «Международное право»), доступном для нижестоящих судов, а также опубликован в журнале «Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск» № 4 (28) 2019. 30 изменения вынесенное решение. Заявитель жаловался на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. Палата установила, что имело место нарушение данного положения в его гражданско-правовом аспекте с учетом совокупного отсутствия независимости и беспристрастности CSM, недостаточного объема пересмотра Судебной коллегией и отсутствия проведения публичных слушаний. Вместе с тем Большая Палата признала жалобу в части независимости и беспристрастности CSM неприемлемой (несвоевременной), а жалобу по пункту 3 статьи 6 Конвенции несовместимой с принципом ratione materiae [предмет рассмотрения дела]. Суд пришел к выводу об отсутствии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в ее гражданско-правовом аспекте в отношении независимости и беспристрастности Судебной коллегии Верховного Суда Португалии, однако установил нарушение этого положения Конвенции в отношении недостаточного объема рассмотрения дела и отсутствия публичного слушания. ___________________________ Это дело имеет существенное значения для практики привлечения судей к дисциплинарной ответственности. Вывод Большой Палаты о том, что суд, осуществлявший судебный пересмотр, не был лишен независимости или беспристрастности, важен для правовых и конституционных механизмов в Португалии и, путем экстраполяции, в других юрисдикциях. При оценке достаточности судебного пересмотра Большая Палата адаптировала критерии, использованные в деле Брайан против Соединенного Королевства, для отражения специфики и важной роли судей и судебной системы в демократическом государстве. Следует отметить ряд вопросов, изложенных в постановлении Суда. Большая Палата отдельно рассмотрела доводы жалобы, подвергающие сомнению независимость и беспристрастность Судебной коллегии Верховного Суда Португалии, не обнаружив в этой связи нарушения статьи 6 Конвенции. Довод о том, что судьи Верховного Суда Португалии не обладают независимостью и беспристрастностью, поскольку по определению находятся под властью CSM в отношении их собственной карьеры и дисциплинарных вопросов, ранее был предметом рассмотрения Суда в деле Александр Волков против Украины. Однако нынешняя Большая Палата не выявила серьезных структурных недостатков португальского дисциплинарного органа CSM, как в случае с украинским HCJ (что недавно было подтверждено в деле Denisov v.Ukraine [GC], §§ 68−72). Интересно, что в отношении иных правовых систем, Большая Палата дала следующий комментарий: «В более общем плане Суд считает приемлемым, что судьи при исполнении своих судебных полномочий должны рассматривать различные дела, зная, что они сами могут в какой-то момент своей карьеры находиться в аналогичном положении одной из сторон, 31 включая ответчика. Однако чисто абстрактный риск такого рода не может рассматриваться как фактор, способный поставить под сомнение беспристрастность судьи в отсутствие конкретных обстоятельств, касающихся его или ее лично. Даже в контексте дисциплинарных дел теоретический риск такого характера, заключающийся в том, что судьи, рассматривающие дела, сами по-прежнему подпадают под действие ряда дисциплинарных норм, сам по себе не является достаточным основанием для выявления нарушения принципа беспристрастности». Соответственно, учитывая особые гарантии защиты судей Судебной коллегии от внешнего давления, опасения заявителя по поводу отсутствия независимости и беспристрастности, основанные на этом факте, сочтены Судом неоправданными. Что касается двух других жалоб в соответствии со статьей 6 Конвенции, относительно объема судебного надзора и отсутствие публичных слушаний, то Большая Палата, как отмечалось выше, адаптировала критерии дела Брайан против Соединенного Королевства в контексте производства по делу о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности. Первый критерий дела Брайана относительно «предмета спора» в настоящем деле сочтен еще более применимым к разбирательству в отношении привлечении судьи к дисциплинарной ответственности, поскольку судьи должны пользоваться уважением, необходимым для выполнения их полномочий. Дисциплинарные процедуры влекли за собой особенно серьезные последствия для карьеры судей: предъявленные факты могли привести к отстранению заявителя от должности, таким образом, представляли собой «очень серьезное наказание, которое несет значительную степень стигматизации. Когда государство инициирует подобное дисциплинарное разбирательство, на карту ставится общественное доверие к функционированию и независимости судебной системы, а в демократическом государстве на таком доверии зиждется верховенство права. Кроме того, Суд подчеркнул возрастающее значение принципа разделения властей и необходимость обеспечения независимости судебных органов. Относительно второго критерия дела Брайана, касающегося процессуальных гарантий, Большой Палатой отмечено, что Высший судебный совет CSM действительно предоставляет определенные процессуальные гарантии, однако отсутствие публичных слушан
5. вопросы, представленные на рассмотрение;
используемые методы; полномочия суда на принятие решений; 32 основания принятых судом решений. Большая Палата сосредоточила свое внимание на отсутствии публичных слушаний, отметив, что в рамках дисциплинарного производства отказ от публичного слушания может быть совершен в исключительных случаях и должен получить оправдание в свете сформировавшейся судебной практики Суда. Принимая во внимание, в частности, сложные правовые и фактологические вопросы в споре, дело не должно было рассматриваться только по документам, Большая Палата вновь подчеркнула значение и специфическую роль судей и судебной власти. Большая Палата пришла к следующему заключению: «214. ... в обстоятельствах настоящего дела, принимая во внимание контекст дисциплинарного производства по рассматриваемому делу, проводимого в отношении судьи, серьезность наказания, тот факт, что процессуальные гарантии в рамках производства CSM были ограничены, а также в связи с тем, что существовала необходимость оценки фактических доказательств, дающих возможность доверять заявителю в рассматриваемых вопросах, а также свидетельским показаниям, составляющим решающий аспект дела – совокупное воздействие двух факторов, а именно недостаточности судебного контроля, осуществляемого Судебной коллегией Верховного Суда, и отсутствие [публичного] слушания на стадии дисциплинарного производства либо на стадии судебного контроля, означало, что дело заявителя не было рассмотрено в соответствии с требованиями пункта 1 статьи 6 Конвенции». Carrefour France против Франции (№ 37858/14). Решение от 24 октября 2019 года. Принцип о применении наказания только к нарушителю в делах о слиянии одной компании с другой (пункты 1 и 2 статьи 6 Конвенции). В отношении дочерней компании компании-заявителя было возбуждено уголовное дело за антиконкурентную практику. Пока шло разбирательство, компания-заявитель решила закрыть свою дочернюю компанию, не ликвидируя бизнес, тем самым взяв ее в качестве действующего концерна со всеми активами и обязательствами. Таким образом, компания-заявитель создала объединенную компанию, признала все незавершенные контракты бывшей дочерней компании и стала работодателем ее персонала. Впоследствии в рамках антимонопольного законодательства компания- заявитель была обязана выплатить штраф в размере 60 000 евро за действия, вменяемые бывшей дочерней компании, чей бизнес она продолжила. Компания-заявитель подала апелляцию, утверждая, что этот штраф нарушает принцип о применении наказания исключительно к правонарушителю. Кассационный суд отклонил эту апелляционную жалобу, посчитав, что, 33 поскольку слияние привело к экономической и функциональной преемственности от бывшей компании, решение суда в отношении оставшейся компании в связи с нарушениями, совершенными в рамках той же деятельности, что и деятельность объединенной компании, не является несовместимым с этим принципом. Суд отклонил эту жалобу как явно необоснованную. ___________________ В данном решении Суд впервые рассмотрел применение принципа, согласно которому наказание должно применяться только к нарушителю, в ситуации слияния одной компании с другой, а следовательно, экономической и функциональной преемственности объединенной компании. Суду ранее уже доводилось сталкиваться с этим принципом при изучении вопроса о совместимости с пунктом 2 статьей 6 Конвенции приговора в отношении наследников, которые были обязаны выплатить штрафы уголовно-правового характера за налоговое мошенничество, вмененное усопшему (E.L., R.L. and J.O.-L. v. Switzerland; A.P., M.P. and T.P. v. Switzerland, а также по схожим вопросам см. Estate of Nitschke v. Sweden, § 52; Silickienė v. Lithuania, § 51; and Lagardère v. France, § 77). В соответствии со статьей 7 Конвенции Большая Палата выносила решение против конфискации имущества компаний-заявителей за действия, влекущие уголовную ответственность их директоров (G.I.E.M S.R.L. and Others v. Italy [GC]). В настоящем деле Суд установил, что наложение штрафа на компанию- заявителя в связи с искажающими конкуренцию действиями, совершенными объединенной компанией до слияния, не нарушило принципа, согласно которому наказание должно применяться только к нарушителю. Суд отметил, что в случае слияния одной компании с другой бизнес бывшей компании со всеми ее активами и обязательствами переходит к образуемой компании, а акционеры становятся акционерами последней. Таким образом, экономическая деятельность, ранее осуществлявшаяся бывшей компанией и составлявшая ее основной бизнес, была продолжена образованной компанией, извлекающей выгоду из этой операции. В результате преемственности от одной компании к другой бывшая компания на самом деле не была «другой» по отношению к образованной компании. Иными словами, ситуация, возникшая в результате слияния одной компании с другой, влекущая за собой экономическую и функциональную преемственность бывшей компании, представляет собой исключение из принципа, согласно которому наказание должно применяться только к нарушителю. Суд подчеркнул, что безусловное применение этого принципа в данном контексте может оказаться бесполезным для экономической ответственности юридических лиц, которые смогут уклониться от любых денежных взысканий только за счет таких операций, как слияние. Таким образом, выбор, сделанный во французском праве, был обусловлен необходимостью 34 обеспечить эффективность денежных взысканий, что было бы сведено на нет в случае систематического применения к юридическим лицам принципа, согласно которому наказание должно применяться только к правонарушителю. Суд далее отметил, что подход законодательства Европейского Союза в области конкурентного права является схожим и продиктован одной и той же целью: не допустить, чтобы компании уклонялись от санкций только потому, что они приобрели новую идентичность после юридических или организационных изменений, и обеспечить эффективное соблюдение правил конкуренции. См. также нижеприведенное Altay против Турции (№ 2) (№ 11236/09). Постановление от 9 апреля 2019 года. Устное общение между адвокатом и его клиентом подпадает под понятие «частная жизнь» и является «гражданским» правом (статьи 6 и 8 Конвенции). Статья 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Право на уважение частной жизни M.L. и W.W. против Германии (№№ 60798/10, 65599/10). Постановление от 28 июня 2018 года. Отказ в удовлетворении ходатайства заявителей о возложении обязанности на средства массовой информации анонимизировать в режиме он-лайн архивные материалы, касающиеся их уголовного преследования и осуждения. Заявители были осуждены за убийство известного актера. Их судебный процесс получил большую огласку в средствах массовой информации. Отбывая наказание, заявители несколько раз безуспешно пытались возобновить уголовное производство. После освобождения они обратились с просьбой − по причинам, связанным с их социальной реинтеграцией, − к ряду средств массовой информации, которые сообщали об их преступлении, об анонимизации личной информации, хранящейся в их онлайн-архивах. Федеральный суд Германии в конечном итоге отклонил их жалобу на отказ средств массовой информации выполнить их просьбу. В ходе разбирательства в Суде заявители утверждали, что это решение нарушает их право на уважение их частной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции. Суд не согласился с их доводами. Это первый случай, когда Суду следовало определить, установил ли национальный суд справедливый баланс между правами человека на неприкосновенность частной жизни, рассматриваемыми с точки зрения его права на защиту своих персональных данных, и правом средств массовой информации в соответствии со статьей 10 Конвенции, которые делают 35 доступной для широкой публики свою архивную заметку с уже опубликованной информации об этом человеке. Во-первых, Суд подтвердил (§ 87), что защита персональных данных имеет основополагающее значение для реализации лицом своего права на уважение частной жизни (см. Satakunnan Markkinapörssi Oy and Satamedia Oy v. Finland [GC], §§ 136−137). Во-вторых, обращаясь к статье 10 Конвенции, Суд вновь заявил (§ 90), что сеть Интернет играет важную роль в расширении доступа общественности к новостям и содействии распространению информации в целом. Ведение архивов в сети Интернет является одним из важнейших аспектов выполнения этой роли, а такие архивы подпадают под сферу защиты, предоставляемой статьей 10 Конвенции. Что касается архивов прессы, то он отметил (§§ 89 и 90), что в соответствии со своей предыдущей судебной практикой (см., в частности, дело Times Newspaper Ltd v. the United Kingdom (nos. 1, 2), §§ 27, 45): «<...> в то время, как основная функция прессы в условиях демократии заключается в том, чтобы выступать в качестве «общественного сторожевого пса», она играет и важную второстепенную роль, заключающуюся в поддержании и предоставлении доступа к архиву новостей, о которых сообщалось ранее». Интересно, что Суд тщательно разграничил обстоятельства данного дела: просьбу заявителей об анонимности, направленную в адрес средств массовой информации, которые опубликовали информацию о них во время судебного разбирательства, а затем хранили ее в электронном виде, и случаи, когда физические лица осуществляют свои права на защиту данных в отношении их личной информации, которая опубликована в сети Интернет и с помощью поисковых систем может быть доступна и получена третьими лицами. Суд отметил, что в зависимости от контекста балансирование между конкурирующими правами, предусмотренными в статьях 8 и 10 Конвенции, может приводить к различным результатам, когда речь идет о защите права на анонимизацию или удаление личных данных (§ 97). Что касается того, установил ли Федеральный суд справедливый баланс между конкурирующими интересами, поставленными на карту в деле заявителей, то интересно отметить, что Европейский Суд занял позицию, согласно которой в контексте данного дела Федеральный суд мог бы обратиться к неисчерпывающему перечню обстоятельств, которые Суд сформулировал в своей предыдущей судебной практике, принимая во внимание, что некоторы