1. В сфере административно-правовых отношений .................................................... 3
условия содержания в местах лишения свободы ....................................................... 3
2. практика Европейского Суда по правам человека .................................................. 3
вопросы наличия в государстве-участнике Конвенции о защите прав человека и основных свобод эффективных средств правовой защиты права лица на надлежащие условия содержания в местах лишения свободы, в том числе во время их транспортировки ......................................................................................... 18
3. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 18
вопросы одиночного заключения ................................................................................ 24
4. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 24
право на уважение личной жизни .............................................................................. 25
5. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 25
право на уважение семейной жизни .......................................................................... 25
6. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 25
вопросы осуществления консульской защиты ......................................................... 25
8. В сфере социально-трудовых отношений ................................................................. 27
вопросы социального обеспечения .............................................................................. 27
13. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 32
практика Комитета по правам человека ................................................................. 35 право обвиняемого на свободу и личную неприкосновенность ............................... 39
16. практика Европейского Суда по правам человека ................................................ 42
право обвиняемого на участие защитника ............................................................... 44
17. практика Комитета по правам человека ................................................................. 44
вопросы семейно-бытового насилия .......................................................................... 44
18. практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин ....... 44
2 В силу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» «толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (раздел 3; статьи 3 – 33). Согласно пункту «b» части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая
19. Практика межгосударственных органов, контролирующих исполнение
государствами международно-правовых обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые предусматриваются в международном договоре, устанавливает соглашение участников такого договора в отношении его применения. В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными органами по защите прав и свобод человека1. 1 В рамках настоящего обзора понятие «межгосударственные органы по защите прав и основных свобод человека» охватывает международные договорные органы ООН, действующие в сфере защиты прав и свобод человека, а также Европейский Суд по правам человека. 3
21. практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации поступил неофициальный перевод «пилотного» постановления Европейского Суда по правам человека (далее также - Европейский Суд, Суд) по жалобе № 18255/10 и 5 другим жалобам «Томов и другие против Российской Федерации» (вынесено 9 апреля 2019 г., вступило в силу 9 июля 2019 г.), которым, наряду с нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее также - Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Конвенция) в отношении заявителей, установлено наличие в Российской Федерации структурной проблемы необеспечения надлежащих условий транспортировки и конвоирования подозреваемых, обвиняемых и заключенных. Общие принципы, касающиеся абсолютного запрета бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в контексте лишения свободы, прочно закреплены в прецедентной практике Суда. Государства должны обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть надлежащим образом защищены. Даже отсутствие намерения унизить или оскорбить содержащееся под стражей лицо, поместив его или ее в плохие условия, хотя это и является фактором, который следует принимать во внимание, не исключает возможности установления нарушения статьи 3 Конвенции, поскольку власти государства-ответчика обязаны организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства содержащихся под стражей лиц, независимо от каких-либо финансовых или материально-технических затруднений (пункт 114 постановления). Что касается стандартов, выработанных национальными властями или международными организациями, такими как Комитет по предупреждению пыток (далее — «КПП», «ЕКПП»), то Суд напомнил, что, хотя [указанные институты] и могут предоставить информацию…. [при] анализе предполагаемого нарушения, [их стандарты] не могут являться решающим фактором для его оценки ситуации с точки зрения статьи 3 Конвенции. Это так, потому что Суд должен рассматривать отдельные дела на основании конкретных фактов, в то время как ЕКПП и национальные органы власти разрабатывают стандарты общего применения, которые направлены на то, чтобы предотвратить аналогичные нарушения. Тем не менее, Суд 4 внимательно рассматривает дела, в которых… фактические условия не соответствовали применимым стандартам, разработанным КПП (пункт 116 постановления).2 Суд уже давно выработал прецедентную практику в отношении условий, в которых заявителей перевозят в тюремных фургонах из следственных изоляторов в суды и обратно. Начиная с дела «Худоеров против России»..., он устанавливал нарушение статьи 3 [Конвенции] во многих делах, в которых заявителей перевозили в чрезвычайно стесненных условиях. В распоряжении заявителей имелось менее 0,5 квадратных метров, причем у некоторых из них имелось всего 0,25 квадратных метра [личного пространства] (пункт 117 постановления). Суд также отмечал, что высота камер (1,6 метра) была недостаточной для того, чтобы человек нормального роста мог входить или стоять, не наклоняясь, и поэтому заключенным приходилось все время оставаться в сидячем положении внутри фургона… В дополнение к ограниченному пространству иногда общее количество заключенных в тюремных фургонах превышало их нормативную вместимость, что еще больше усугубляло ситуацию заявителей… Недостаточная вентиляция в жаркие дни и отсутствие отопления, когда фургон стоял с выключенным двигателем, также были отмечены в качестве отягчающих факторов (пункт 118 постановления). Суд принимает во внимание частоту и количество поездок в таких условиях, а также их продолжительность. Суд устанавливал нарушение статьи 3 [Конвенции] в делах, в которых заявители перевозились в таких условиях десятки или даже сотни раз. И наоборот, в делах, в которых заявитель находился в таких условиях непродолжительное время, Суд устанавливал, что «минимальный порог жестокости достигнут не был… [когда] заявитель находился в переполненном тюремном фургоне всего двадцать три минуты, и…. [когда] заявитель отказался продолжить поездку после 20-минутного пребывания в фургоне (пункт 119 постановления). Что касается мер безопасности, которые снижают риск получения травм в движущемся транспортном средстве, Суд установил, что «отсутствие ремней безопасности само по себе не может привести к нарушению статьи 3 [Конвенции]… Вместе с тем он отметил, что при определенных обстоятельствах и в сочетании с другими факторами отсутствие ремня безопасности или ручек может привести к нарушению статьи 3» (пункт 120 постановления). Суд рассматривал несколько дел по жалобам на условия перевозки ж/д транспортом. Эти жалобы в основном подавались осужденными 2 «Суд подчеркивает важность роли КПП в мониторинге условий перевозки и стандартов, которые он разработал для этой цели… При рассмотрении дел, касающихся условий перевозки, Суд внимательно следит за этими стандартами и их соблюдением Договаривающимися Странами» (пункт 128 постановления). 5 заключенными, которых перевозили на большие расстояния к месту отбывания наказания. Общая продолжительность перевозок составляла от двенадцати часов до нескольких дней. Очень стесненные условия, в которых в камерах площадью три квадратных метра находилось более десяти человек, стали решающим фактором для вынесения Судом постановления о нарушении статьи 3 (пункт 121 постановления). В одном деле заявитель перевозился один в малой камере площадью два квадратных метра в течение шестидесяти пяти часов. Однако в соответствии с правилами перевозки заключенных охранники проверяли его и заставляли менять положение каждые два часа. Суд счел, что лишение сна в результате таких действий стало тяжелым физическим и психологическим испытанием для заявителя (пункт 122 постановления). Суд повторил, что оценка того, имело ли место нарушение статьи 3 [Конвенции], не может быть сведена просто к численному расчету пространства, доступного задержанному во время перевозки. Только комплексный подход к конкретным обстоятельствам дела может дать точную картину реальной ситуации перевозимого лица (пункт 124 постановления). Тем не менее, Суд посчитал, что, когда задержанных перевозят на транспортных средствах, в которых им доступно менее 0,5 квадратных метров на человека, возникает твердая презумпция нарушения… Вопрос о том, являются ли такие стесненные условия следствием чрезмерного количества заключенных, перевозимых вместе, или тесных камер, несущественен для анализа Суда, который сосредотачивает внимание на фактических условиях перевозки и на их влиянии на заявителей, а не на их причинах. Низкий потолок, особенно в одиночных камерах, из-за которого заключенные вынуждены наклоняться, может усугубить физические страдания и усталость. Ненадлежащая защита от наружных температур, когда камеры заключенных недостаточно обогреваются или вентилируются, является усугубляющим фактором (пункт 125 постановления). «Твердая презумпция нарушения статьи 3 [Конвенции] может быть опровергнута только в случае коротких или случайных поездок… И напротив, по мнению Европейского Суда, пагубные последствия переполненности, усугубляемые длительностью и частотой поездок, укрепляют утверждение заявителя о нарушении» (пункт 126 постановления). Что касается более длительных поездок, таких как поездки ж/д транспортом в течение ночи, то Суд использует подход, аналогичный подходу, применяемому в случаях содержания под стражей в стационарных учреждениях в течение сопоставимого периода времени… Даже несмотря на то, что, благодаря многоярусным нарам ограниченная площадь может быть признана приемлемой, если заключенных лишают ночного сна из-за недостаточного количества спальных мест или иных ненадлежащих условий сна, то происходит нарушение статьи 3 [Конвенции]… Такие факторы, как отсутствие индивидуального спального места для каждого заключенного, недостаточный запас питьевой воды и пищи или отсутствие доступа к 6 туалету, серьезно ухудшают положение заключенных во время перевозки и свидетельствуют о нарушении статьи 3 (пункт 127 постановления). Что касается конкретных обстоятельств дела, то заявители жаловались на условия, в которых они перевозились на большие расстояния в различных типах транспортных средств, включая тюремные фургоны и железнодорожные вагоны. Поскольку различные этапы поездки составляли част[и] единой перевозки, которая…. продолжалась до тех пор, пока они не достигли пункта назначения, Суд провел общую и совокупную оценку этих условий. Самый длинный отрезок пути заявители провели в вагоне для заключенных. Во время первой поездки Т. провел одну ночь в большой камере вместе с девятью людьми, а вторую ночь — в малой камере вместе с тремя людьми… В. содержался в большой камере вместе с тринадцатью людьми по пути в Е… и с одиннадцатью людьми на обратном пути… Особенно длительная перевозка, в ходе которой Т. содержался вместе с Р. и Б., состояла из трех поездок в большой камере вагона для заключенных вместе с пятью, семью и девятью другими заключенными соответственно… Последняя часть их поездки была самой длительной, так как им пришлось провести в поезде три ночи (пункт 131 постановления). Количество заключенных, содержащихся в одной камере в целом соответствовало требованиям Инструкции по перевозке3, которая позволяла размещать в большой камере до 12 заключенных в ходе поездок продолжительностью более четырех часов… Нет никаких указаний на то, что камеры в вагонах были заполнены сверх их нормативной вместимости, за исключением камеры, в которой находился В. по пути в г. Е. и в которой было размещено тринадцать человек. Однако формальное соблюдение внутригосударственных правил не имеет решающего значения для оценки Судом вопроса о предполагаемом нарушении статьи 3. Важно то, что каждая перевозка включала как минимум одну ночную поездку и при этом в больших камерах было всего
22. вопросы наличия в государстве-участнике Конвенции о защите прав
человека и основных свобод эффективных средств правовой защиты права лица на надлежащие условия содержания в местах лишения свободы, в том числе во время их транспортировки
23. практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации поступили неофициальные переводы решений Европейского Суда по правам человека по делам, связанным с оценкой Европейским Судом наличия в государстве-участнике Конвенции о защите прав человека и основных свобод эффективных средств правовой защиты права лица на надлежащие условия содержания в местах лишения свободы, в том числе в аспекте достаточности сумм компенсаций, присуждаемых национальными судами в рамках созданных средств правовой защиты: - решение от 12 февраля 2019 г. по делу «Юрий Дрэничеру против Республики Молдова» (жалоба № 31975/15); - решение от 14 ноября 2017 г. г. по делу «Ксаба Домьян против Венгрии» (жалоба № 5433/17); - решение от 18 октября 2016 г. по делу «Слободан Анастасов и другие против Словении» (жалоба № 65020/13); - решение от 16 сентября 2014 г. г. по делу «Дженнаро Стелла против Италии» (жалоба № 49169/09) и десять других жалоб; - решение от 8 июля 2014 г. по делу «Борут Бизьяк против Словении» (жалоба № 25516/12); - решение от 4 декабря 2007 г. по делу «Анджей Волькенеберг и другие против Польши» (жалоба № 50003/99).5 Согласно решению Европейского Суда по правам человека от 12 февраля 2019 г. по делу «Юрий Дрэничеру против Республики Молдова» (жалоба № 31975/15) жалоба заявителя, утверждавшего, в том числе, о якобы ненадлежащих условиях его содержания в пенитенциарных учреждениях, была признана неприемлемой. 5 Ранее тексты указанных решений были направлены в суды (исх. от 21 января 2020 г. № УС1-8/20). 19 Европейский Суд обратил внимание на следующее: «Что касается подлежащего принятии[я] внутригосударственного средства или средств правовой защиты для решения указанной в настоящем деле проблемы, Суд напомнил, что в отношении условий содержания «превентивные» средства правовой защиты и средства, имеющие «компенсационный» характер, должны взаимно дополнять друг друга. Таким образом, если заявитель содержится под стражей в условиях, нарушающих статью 3 Конвенции, лучший способ устранить вредные последствия этого нарушения заключается в том, чтобы быстро положить конец нарушению его права не подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Более того, каждый, содержавшийся в условиях, унижающих человеческое достоинство, должен иметь право на получение компенсации вреда, причиненного нарушением…. [Н]аилучшим решением было бы создание особого ведомства по надзору за местами содержания заключенных, так как вероятность быстрого достижения результатов подобным ведомством выше…. Для эффективности средства правовой защиты…, упомянутое ведомство должно (а) быть независимым от органов власти, в ведении которых находится пенитенциарная система, (б) гарантировать эффективное участие заключенных при рассмотрении их жалоб, (в) быстро и своевременно рассматривать жалобы заключенных, (г) иметь обширный пакет правовых инструментов, позволяющих искоренить проблемы, лежащие в основе данных жалоб, и (д) быть в состоянии принимать обязательные и исполнительные решения… Данное средство также должно обеспечивать незамедлительное прекращение тюремного заключения в условиях, противоречащих статье 3 Конвенции… Суд указал, что другим возможным способом было бы создание превентивного средства правовой защиты при обращении в судебный орган. Власти государства-ответчика могут либо создать новое средство правовой защиты, либо адаптировать уже существующее при обращении к следственному судье…. Суд считает, что любая компетентная судебная инстанция должна иметь полномочия при любых обстоятельствах потребовать от пенитенциарной службы принятия конкретных корректирующих мер, способных улучшить положение не только подавшего жалобу лица, но и других заключенных. Более того, Власти должны определить точный порядок исполнения мер, требуемых судьями…. Что касается компенсационных средств правовой защиты в отношении плохих условий содержания, Суд напомнил, что бремя доказывания, возложенное на участников судебного процесса, не должно быть чрезмерным. Заключенные могут быть приведены для подтверждения даже видимости нарушения статьи 3 Конвенции и предоставления доступных доказательств, например, подробное описание фактов, на которые они жалуются, заявления сокамерников или жалобы, адресованные пенитенциарной службе или контрольно-надзорным органам и их 20 соответствующие ответы. Следовательно, обязанность оспаривать данные утверждения возлагается на внутригосударственные органы власти. Что касается процессуальных гарантий, Суд напомнил, что иск заключенного подлежит рассмотрению в разумные сроки, и что правила, регулирующие данный иск, должны соответствовать принципу справедливости, изложенному в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Правила в отношении судебных издержек не должны возлагать чрезмерное бремя на заключенного, иск которого обоснован. Более того, предоставление компенсации не должно быть обусловлено способностью истцов подтвердить незаконность поведения руководителей или конкретных органов власти. По этому поводу Суд напомнил, что плохие условия содержания не обязательно являются результатом упущения определенного руководства, в частности, но чаще всего в их основе более сложные факторы. И наконец, сумма возмещения морального вреда не должна быть необоснованной по отношению к суммам, присуждаемым Судом в подобных делах… [Суд] подчеркнул, что констатация факта несоответствия условий содержания требованиям статьи 3 Конвенции сама по себе создает прочную презумпцию, согласно которой соответствующий заключенный понес моральный вред… Суд заметил, что для лиц, все еще содержащихся под стражей, [в правовой системе Республики Молдова] предусматривается другой вид возмещения, а именно сокращение срока отбывания наказания пропорционально количеству дней, проведенных в заключении в условиях несоответствующих Конвенции… Суд напомнил, что сокращение срока отбывания наказания может быть надлежащей корректирующей мерой в случае плохих материальных условий содержания при условии, что, с одной стороны, оно явно предоставляется для возмещения вреда в связи с нарушением статьи 3 Конвенции, а, с другой стороны, его влияние на меру наказания заинтересованного лица соизмеримо… Суд не должен уточнять, какой способ является наилучшим для учреждения необходимых внутригосударственных средств правовой защиты. Государство может изменить существующие средства правовой защиты или создать новые так, чтобы нарушения прав по Конвенции могли быть исправлены действительно эффективным образом…. Ему также следует, под контролем Комитета министров, обеспечить, чтобы нововведенное средство или средства правовой защиты отвечали, как в теории, так и на практике, требованиям Конвенции (пункт 24 решения). Суд заметил, что во исполнение новых положений внутреннего законодательства6 любое содержащееся под стражей лицо, либо осужденное, 6 «Парламент Молдовы принял законы № 163 и 272, целью которых, среди прочего, было внесение изменений в Уголовно-процессуальный кодекс и введение во внутригосударственное право нового средства правовой защиты в отношении условий содержания… Эти два закона были опубликованы 20 октября 2017 года и 21 либо находящееся во временном заключении, имеет право обратиться к следственному судье, чтобы пожаловаться на условия содержания. Жалоба может быть подана лично или через адвоката. Податель жалобы должен, с одной стороны, подробно описать материальные условия своего содержания с указанием периодов и мест содержания, а, с другой стороны, потребовать от судьи обязать администрацию пенитенциарного учреждения прекратить содержание в оспариваемых условиях (пункт 27 решения). Что касается применимой процедуры, Суд отметил, что судья должен рассмотреть жалобу в присутствии ее подателя и, по возможности, его адвоката. Участие представителя пенитенциарного учреждения также обязательно. Последний должен доказать, что условия содержания подателя жалобы не были ненадлежащими, и что тот не понес морального вреда. Получивший жалобу следственный судья должен принять решение в срок три месяца (пункт 28 решения). [П]ри оценке условий содержания под стражей получивший жалобу судья должен учитывать как предоставленные сторонами доказательства, так и соответствующие доклады государственных и международных учреждений. Он должен также учитывать совокупное действие условий содержания под стражей (пункт 29 решения). Суд констатировал, что производство с применением нового средства правовой защиты осуществляет судья, предоставивший гарантии независимости и беспристрастности, а также все остальные гарантии, связанные с состязательным судопроизводством, решения которого имеют обязательную силу для уполномоченных органов власти и подлежат немедленному исполнению. Более того, Суд с интересом отметил, что бремя доказывания, возлагающееся на заключенного, никоим образом не является чрезмерным. Суд также с удовлетворением заметил, что при оценке условий содержания судья должен учитывать выработанные Судом принципы по данному вопросу. Что касается срока длительностью три месяца, предоставленного судье для вынесения решения, Суд не счел его неразумным. При этом, судьи будут обязаны следить за строгим соблюдением данного срока и, если в связи с обстоятельствами требуется особая оперативность, они должны даже рассмотреть дело в более короткий срок (пункт 30 решения). Суд отметил, что в случае установления обоснованности жалобы заключенного следственный судья может потребовать от пенитенциарного учреждения исправить положение в максимальный срок 15 дней, и что по истечении данного срока администрация пенитенциарного учреждения должна уведомить судью о конкретных принятых мерах (пункт 32 решения). Суд счел, что нет никаких оснований считать, что новое средство правовой защиты не дает реальных шансов улучшить ненадлежащие условия содержания или что оно не способно предоставить заключенным 12 декабря 2018 года соответственно, и положения, касающиеся нового средства правовой защиты, вступили в силу 1 января 2019 года» (пункт 26 решения). 22 эффективную возможность привести данные условия в соответствие с требованиями статьи 3
25. практика Европейского Суда по правам человека
См. нижеприведенное постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам №№ 27728/08 и 44353/08 «Быковцев и Прачев против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 21 мая 2019 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции в связи длительным одиночным содержанием Быковцева В.Г. на протяжении 3 лет без приведения надлежащих мотивов применения и продления данной меры, а также оценки всех обстоятельств, в том числе поведения и состояния заявителя, и без учета того, что такое решение может применяться в исключительных случаях и только после того, как были исчерпаны все другие меры и что при применении такой меры должна быть обеспечена 25 система регулярного контроля физического и морального состояния заключенного, соответствующая продолжающемуся нахождению его в одиночной камере. право на уважение личной жизни
26. практика Европейского Суда по правам человека
См. нижеприведенное постановление Европейского Суда по жалобе № 1750/11 «Самойлов против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 28 мая 2019 года), по которому Судом признана явно необоснованной и отклонена жалоба заявителя на якобы имевшее место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с раскрытием в телепередаче информации о его доходах. право на уважение семейной жизни
27. практика Европейского Суда по правам человека
См. нижеприведенное постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам №№ 27728/08 и 44353/08 «Быковцев и Прачев против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 21 мая 2019 г.), которым установлено нарушение статьи 8 Конвенции в связи с определением Быковцеву В.Г. места отбывания наказания вдали от членов его семьи.
29. практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении
женщин7 Мнения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 19 июля 2019 г. по делу О. М. против Украины (сообщение № 87/2015).8 7 Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (далее - Комитет) действует на основании Факультативного протокола к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 18 декабря 1979 г. Российская Федерация является участником данного Протокола и Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (далее - Конвенция), а также признает компетенцию Комитета на получение индивидуальных сообщений получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Конвенции. 8 Автор утверждала, в том числе, что в соответствии с статьей 2 с)–d), е) и f) и статьей 5 а) и b) Конвенции и с учетом пункта 24 r) iii) Общей рекомендации Комитета № 19, Общей рекомендации № 21 и пунктов 34 и 36 Общей рекомендации № 28 Украина обязана проводить надлежащую политику защиты своих граждан, ставших жертвами бытового насилия, посредством юридического представительства, в том числе в иностранных органах власти. 26 Правовые позиции Комитета: государство-участник несет ответственность за соблюдение обязательств по отношению к лицам, находящимся в пределах его юрисдикции, и не может нести ответственность за дискриминацию, совершаемую в пределах юрисдикции другой страны. Комитет напоминает о вынесенной им [О]бщей рекомендации № 28. Он отмечает, что, хотя консульская защита как таковая не подпадает под действие Конвенции, государство-участник в рамках своих собственных полномочий, в частности своих конституционных полномочий в отношении своих граждан, должно уделять должное внимание защите своих граждан, сталкивающихся с нарушениями их основных прав, особенно если государство-участник имеет представительство за рубежом. Комитет считает, что отсутствие двусторонних договоров со страной, в которой находится ее гражданин, не освобождает государство-участника от этого обязательства, особенно когда речь идет о нарушениях основных международных прав (пункт 9.2 Мнений). Комитет считает, что консульская защита может иметь особое значение в случаях гендерного или бытового насилия и споров об опеке над детьми. По сути, дипломатическая и консульская защита предусматривает вмешательство государства для защиты своих граждан, которые, находясь за границей, пострадали или могут пострадать от нарушений их прав другим государством (пункт 9.4 Мнений). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: в таких странах, как Украина, личное и объективное право на дипломатическую защиту закреплено в национальном законодательстве и Конституции; в частности, статья 25 (3) Конституции гласит, что Украина гарантирует заботу и защиту своим гражданам, находящимся за ее пределами. Таким образом, граждане имеют право на получение от своих дипломатических представительств за рубежом эффективной защиты, особенно в случаях гендерного или бытового насилия и споров об опеке над детьми (пункт 9.4 Мнений). Комитет отмечает, что Украина является государством — участником Венской конвенции о консульских сношениях, к которой она присоединилась 27 апреля 1989 года. В Конвенции закреплен ряд признанных в международном праве принципов. В частности, в статье 5 Конвенции Когда автор явилась в шариатский суд в рамках судебного разбирательства, возбужденного против ее бывшего мужа в связи с насилием в отношении автора и ее дочери, на заседании не присутствовал ни один представитель посольства в Аммане. Более того, посольство отказалось обеспечить для автора юридическое представительство, заявив, что среди его сотрудников нет адвоката, и не предоставило ей ни какой-либо юридической консультации относительно ее процессуальных прав, ни услуги переводчика. Посольство также не предоставило ей фамилии и имена адвокатов, с которыми она могла бы связаться. Таким образом, ее интересы как гражданки Украины и матери украинского ребенка не были соблюдены. В результате шариатский суд вынес решение в пользу трехмесячного периода примирения, что еще больше поставило под угрозу безопасность, здоровье и физическую неприкосновенность автора. 27 разъясняется значение термина «консульские функции», которые выполняют соответствующие консульские службы за рубежом (пункт 9.5 Мнений). Комитет считает, что… автор сообщения не получала своевременной и надлежащей помощи от посольства Украины в Аммане длительное время, в течение которого она подвергалась бытовому насилию и в течение которого продолжался спор об опеке над детьми в шариатском суде. Ни один представитель посольства не оказывал ей помощь в ходе разбирательства, и посольство не предложило ей никакой правовой помощи, объяснив это тем, что консульский персонал не знаком с законами шариата. В этой связи Комитет отмечает, что остается неясным, почему в отсутствие квалифицированных адвокатов в посольстве власти не помогли автору найти соответствующего адвоката в Иордании или не наняли адвоката для представления ее интересов. Более того, автору не предложили услуги переводчика, хотя судопроизводство велось на арабском языке — на языке, на котором она говорит недостаточно хорошо (пункт 9.6 Мнений). [А]втор сообщения, будучи иностранкой, находящейся в уязвимом положении, и матерью, исповедующей христианство в государстве, в котором действуют законы шариата, вынуждена была самостоятельно, не имея достаточного уровня знания языка или законов шариата, не только предстать перед судом, но и иметь дело с родственниками ее бывшего мужа. В результате она потеряла право опеки над одной из своих дочерей и была вынуждена покинуть Иорданию; последнее привело к прекращению судебного разбирательства. Комитет считает, что бездействие украинских властей в данном деле привело к нарушению права автора в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции на получение защиты, помощи и поддержки как жертве гендерного насилия (пункт 9.7 Мнений). Выводы Комитета: представленные ему факты свидетельствуют о нарушении прав автора, закрепленных в статье 2 а), d) и f), статье 3 и статье 5 Конвенции, с учетом [О]бщих рекомендаций Комитета № 19, № 28 и № 35 (пункт 10 Мнений).
32. практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении
женщин Мнения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 4 ноября 2019 г. по делу Наталья Чобану против Республики Молдова (сообщение № 104/2016).9 9 Автор утверждала, что государство-участник нарушило ее права, предусмотренные в статье 3 и пункте 2 с) статьи 11 Конвенции, поскольку не учло при расчете размера ее пенсии по социальному страхованию весь период, в течение которого она на дому 28 Правовые позиции Комитета: право на социальное обеспечение, в том числе в случаях, когда речь идет о пенсии по социальному страхованию (по старости), имеет ключевое значение для обеспечения человеческого достоинства. Осуществление права на социальное обеспечение имеет значительные финансовые последствия для государств, однако последние должны обеспечивать осуществление этого права хотя бы на минимально необходимом уровне. Кроме того, они должны обеспечить доступ к программам социального обеспечения, которые гарантируют минимально необходимый уровень пособий без какой-либо дискриминации. Государства должны предоставлять не требующие предварительных взносов пособия, социальные услуги и другую помощь всем пожилым лицам, которые по достижении пенсионного возраста, установленного национальными законами, не успели внести все полагающиеся взносы в пенсионный фонд или по каким-либо иным причинам не пользуются правом на получение пенсии по социальному страхованию или других льгот социального обеспечения или социальной помощи и не имеют других источников дохода. При разработке программ, не требующих предварительной уплаты взносов, должен также приниматься во внимание тот факт, что женщины с большей долей вероятности, чем мужчины, оказываются в состоянии нищеты, зачастую вынуждены в одиночку ухаживать за ребенком и что чаще всего именно они не получают выплат по линии накопительных пенсий (пункт 7.6 Мнений). Комитет отметил, что государства-участники обладают значительной свободой усмотрения при принятии мер, которые они считают необходимыми для обеспечения того, чтобы каждый человек мог осуществлять право на социальное обеспечение, в целях, в частности, обеспечения того, чтобы пенсионные системы были эффективными, надежными и доступными для всех. Поэтому государства могут устанавливать требования или условия, которым должны удовлетворять заявители, чтобы иметь право на участие в программах социального обеспечения или получать пенсию или другие пособия, но эти условия должны быть разумными, пропорциональными и транспарентными. В целом надлежащую информацию об этих условиях необходимо своевременно доводить до сведения общественности, с тем чтобы обеспечить предсказуемость доступа к пенсиям по выходу в отставку, особенно в тех осуществляла постоянный уход за своей дочерью с тяжелой формой инвалидности, начиная со дня вступления в силу Закона «О пенсиях государственного социального страхования» (1 января 1999 года) и заканчивая днем смерти дочери (22 февраля 2012 года) вместо того, чтобы помещать ее в учреждение интернатного типа. Она утверждала, в частности, что ввиду той роли, которая традиционно отводится женщинам в молдавском обществе, в качестве лиц, обеспечивающих основной уход за своими детьми-инвалидами, государству-участнику следовало обеспечить наличие законодательной базы, которая способствовала бы социально-экономическому развитию женщин, имеющих на своем попечении детей с тяжелой формой инвалидности, что позволило бы им совмещать обязанности по уходу за детьми с трудовыми обязанностями. 29 случаях, когда меры, принимаемые государствами-участниками, носят регрессивный характер и не предусматривают каких-либо переходных мер для компенсации их негативных последствий (пункт 7.7 Мнений). Комитет подтвердил, что, хотя каждый человек имеет право на социальное обеспечение, государствам следует уделять особое внимание тем лицам и группам, которые традиционно сталкиваются с трудностями в осуществлении этого права, в том числе женщинам. Комитет напоминает, что Конвенция запрещает любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, которое направлено на ослабление или сводит на нет признание, пользование или осуществление женщинами, независимо от их семейного положения, на основе равноправия мужчин и женщин, прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной и гражданской или любой другой области. Косвенная дискриминация связана с наличием законов, политики или практики, которые на первый взгляд кажутся нейтральными, но имеют несоразмерно серьезные последствия для осуществления закрепленных в Конвенции прав, о чем свидетельствуют запрещенные основания для дискриминации (пункт 7.6 Мнений). Комитет посчитал, что государства должны принимать эффективные меры и периодически, если это необходимо, пересматривать их, с тем чтобы обеспечить полное осуществление права всех граждан без какой-либо дискриминации на социальное обеспечение, включая пенсию по социальному страхованию. Они также должны принять меры для обеспечения того, чтобы на практике мужчины и женщины на равной основе пользовались своими политическими, экономическими, социальными, культурными и гражданскими правами; поэтому их государственная политика и законодательство должны учитывать экономическое, социальное и культурное неравенство, с которым на практике женщины сталкиваются. Таким образом, иногда государства должны принимать меры в интересах женщин для смягчения или ликвидации условий, закрепляющих дискриминацию (пункт 7.9 Мнений). Комитет подтвердил, что государства должны пересматривать ограничения на доступ к программам социального обеспечения, чтобы убедиться, что они не допускают дискриминации в отношении женщин ни в законодательстве, ни на практике. В частности, государства должны учитывать тот факт, что из-за сохранения стереотипов и других структурных причин женщины намного чаще, чем мужчины, выполняют неоплачиваемую работу, включая уход за детьми-инвалидами и детьми без инвалидности. Государствам следует принять меры для устранения факторов, мешающих женщинам вносить равные взносы в программы социального обеспечения, в которых пособия увязываются со взносами, или при установлении размеров пособий обеспечить учет в программах таких факторов, как период, проведенный, особенно женщинами, в уходе за детьми, как инвалидами, так и неинвалидами, а также взрослыми иждивенцами (пункт 7.10 Мнений). 30 Комитет обратил внимание на то, что, если в сообщении представлена соответствующая информация, указывающая prima facie на существование законодательного положения, которое, хотя и сформулировано нейтрально, на самом деле может затрагивать гораздо более высокую процентную долю женщин, чем мужчин, государство-участник должно доказать, что такая ситуация не представляет собой косвенную гендерную дискриминацию. Согласно общедоступной информации о государстве-участнике, среди лиц трудоспособного возраста, не занятых на рынке труда, лица, занимающиеся исключительно неоплачиваемым трудом по уходу и по дому, включая уход за детьми-инвалидами и детьми без инвалидности, в подавляющем большинстве — женщины10 (пункт 7.13 Мнений). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принял к сведению утверждение автора о том, что она имела разумные основания ожидать, что в старости она будет получать достаточный объем пенсии по социальному страхованию после того, как она 20 лет ухаживала за своей дочерью на дому вместо того, чтобы помещать ее в учреждение интернатного типа. Комитет также принял к сведению тот факт, что только 12 мая 2014 года, после того как автор обратилась в местный филиал Национальной кассы социального страхования с вопросом о причинах такого низкого размера ее пенсии, она была информирована о том, что ее страховой стаж не включает период ухода за ее ребенком-инвалидом первой группы начиная с 1 января 1999 года, когда вступил в силу Закон «О пенсиях государственного социального страхования». Как следует из имеющейся в досье информации, в период 1999–2014 годов автор не знала о вышеупомянутых изменениях в законодательстве, которые повлияли на способ расчета страхового стажа и, таким образом, отрицательно сказались на размере ее ежемесячной пенсии (пункт 7.4 Мнений). Комитет отметил, что автор сообщения — женщина пожилого возраста, которая находится в критическом экономическом положении после того, как 20 лет ухаживала за своей дочерью с тяжелой формой инвалидности (ныне покойной), и что пересечение предполагаемой гендерной дискриминации и дискриминации по признаку ее связи с ребенком- инвалидом делает ее особенно уязвимой к дискриминации по сравнению с населением Республики Молдова в целом (пункт 7.11 Мнений). Комитет посчитал, что государство-участник не смогло доказать, что исключение из системы социального обеспечения начиная с 1 января 10 См., например, Республика Молдова, Национальное бюро статистики, «Аналитическая записка: важность неоплачиваемой работы в Молдове» (“Analytic note: the importance of unpaid work in Moldova”), подготовленная при поддержке Программы развития Организации Объединенных Наций, Структуры Организации Объединенных Наций по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин (Структура «ООН-женщины») и правительства Швеции в рамках совместного проекта Организации Объединенных Наций, озаглавленного «Укрепление национальной статистической системы». URL: http://statistica.gov.md/public/files/publicatii_electronice/ Utilizarea_timpului_RM/Note_analitice_eng/07_brosur_ENG.pdf. 31 1999 года лиц, осуществляющих уход за детьми с тяжелой формой инвалидности, не представляло собой косвенной дискриминации в отношении женщин с учетом того, что они, как и автор сообщения, являлись основными опекунами своих детей-инвалидов и им не предоставлялись дополнительные социальные услуги, которые позволили бы им совмещать обязанности по уходу за детьми с трудовыми обязанностями. В отсутствие ежемесячного личного дохода женщины, ухаживавшие за своими детьми- инвалидами, и в частности автор сообщения, фактически были лишены возможности вносить взносы в фонд социального страхования, в рез
34. практика Европейского Суда по правам человека
См. вышеприведенное постановление Европейского Суда по правам человека (далее - Европейский Суд) по жалобе № 18255/10 и 5 другим 32 жалобам «Томов и другие против Российской Федерации» (вынесено 9 апреля 2019 г., вступило в силу 9 июля 2019 г.).
36. практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации поступил неофициальный перевод постановления Европейского Суда по правам человека по жалобе № 30261/09 «Мешенгов против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 26 марта 2019 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с жестоким обращением с заявителем со стороны сотрудников правоохранительных органов и необеспеченном эффективного расследования по заявлению Мешенгова Е.В. о жестоком обращении с ним. Отмечено, что властями не было представлено убедительных доводов о причинах происхождения травм на теле заявителя, которые, согласно судебно-медицинскому заключению, появились в период нахождения Мешенгова Е.В. под контролем сотрудников милиции. Этого, как указано, достаточно для того, чтобы возникла презумпция в пользу версии заявителя о жестоком обращении с ним соответствующих сотрудников. Доводы властей о том, что травмы заявителя были причинены при преодолении его сопротивления при задержании, по мнению Европейского Суда, не нашли объективного подтверждения в представленных материалах, поскольку в них отсутствуют рапорты о применении силы (в связи с оказанным заявителем сопротивлением, об обстоятельствах получения им травм и о предоставленной ему медицинской помощи). Применительно к неэффективности расследования факта жестокого обращения отмечено, что вместо расследования по небезосновательному заявлению о жестоком обращении следственным отделом при прокуратуре проводились доследственные проверки, по результатам которых неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые отменялись в порядке ведомственного контроля ввиду неполноты проверочных действий. В данном контексте, со ссылкой на устоявшуюся практику Европейского Суда, указано, что проведение только доследственных проверок по небезосновательным заявлениям о жестоком обращении не может заменить полноценного расследования с проведением всех необходимых следственных действий. В Верховный Суд Российской Федерации также поступил неофициальный перевод постановления Европейского Суда по правам 33 человека по жалобе № 9759/09 «Коняев против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 26 марта 2019 г.), которым установлено нарушение стать 3 Конвенции в связи с жестоким обращением с заявителем со стороны сотрудников правоохранительных органов и необеспечением эффективного расследования в связи с заявлением Коняева С.Н. о жестоком обращении с ним. Отмечено, что травмы на теле заявителя появились после того, как он провел 3 дня под контролем сотрудников милиции. Этого, как указано, достаточно для того, чтобы возникла презумпция в пользу версии заявителя о жестоком обращении. Кроме того, эта презумпция еще более усилена тем, что заявитель в течение 14 часов содержался в отделе внутренних дел без составления протокола задержания и допрашивался без обеспечения доступа к адвокату и к другим правам, которые должны быть предоставлены подозреваемому в совершении преступления. При таких обстоятельствах имелись достаточно четкие признаки жестокого обращения и согласно Конвенции власти, даже в отсутствие жалоб заявителя, обязаны были провести надлежащее расследование, однако этого сделано не было. Доводы властей о том, что травмы заявителя были причинены при преодолении его сопротивления при задержании, как отметил Европейский Суд, не нашли объективного подтверждения в представленных материалах, поскольку в них отсутствуют рапорты о применении силы (в связи с оказанным заявителем сопротивлением, об обстоятельствах получения им травм и о предоставленной ему медицинской помощи), а также имеется протокол задержания заявителя, согласно которому сотрудники правоохранительных органов не применяли физической силы и специальных средств в момент задержания. Обращено внимание также на то, что при наличии небезосновательных утверждений Коняева С.Н. о жестоком обращении с ним со стороны сотрудников органов внутренних дел, подтверждавшихся результатами его осмотра при водворении в следственный изолятор, власти не провели надлежащего расследования. По результатам доследственных проверок неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые отменялись в порядке ведомственного контроля и признавались незаконными районным судом г. Р. ввиду неполноты проверочных действий. В Верховный Суд Российской Федерации также поступил неофициальный перевод постановления Европейского Суда по правам человека по жалобам №№ 27728/08 и 44353/08 «Быковцев и Прачев против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 21 мая 2019 г.), которым установлено нарушение статьи 3 Конвенции ввиду жестокого обращения с заявителями со стороны сотрудников правоохранительных органов и необеспечением эффективного расследования по данному факту. 34 Отмечено, что травмы у заявителей появились в период содержания в органе внутренних дел, что было зафиксировано как медицинскими работниками ИВС и СИЗО при водворении в них Быковцева В.Г. и Прачева С.Д., так и сотрудниками больницы общей системы здравоохранения. Кроме того, как указано, оставлена без внимания схожесть показаний заявителей с показаниями иных лиц, в том числе лица, задержанного вместе с ними, о применении к заявителям насилия, а также не обеспечено надлежащее проведение судебно-медицинских экспертиз травм заявителей (результаты экспертизы в отношении Быковцева В.Г. были получены спустя 3 года и 11 месяцев, а в отношении Прачева С.Д. экспертиза вообще не проводилась). Данных фактов достаточно для того, чтобы возникла презумпция в пользу версии заявителей о жестоком обращении. Вместе с тем, небезосновательные утверждения заявителей были отклонены следственным отделом на основании показаний сотрудников милиции и следователя в рамках доследственных проверок, проведение которых по таким заявлениям о жестоком обращении не может заменить полноценного расследования с проведением всех необходимых следственных действий. По результатам доследственных проверок неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые отменялись в порядке ведомственного контроля. Установлено также нарушение статьи 3 Конвенции в связи длительным одиночным содержанием Быковцева В.Г. на протяжении 3 лет без приведения надлежащих мотивов применения и продления данной меры, а также оценки всех обстоятельств, в том числе поведения и состояния заявителя, и без учета того, что такое решение может применяться в исключительных случаях и только после того, как были исчерпаны все другие меры и что при применении такой меры должна быть обеспечена система регулярного контроля физического и морального состояния заключенного, соответствующая продолжающемуся нахождению его в одиночной камере; пункта 3 статьи 5 Конвенции - в связи с необоснованно длительным содержанием заявителей под стражей без приведения надлежащих мотивов продления данной меры пресечения и без рассмотрения возможности применения иных мер пресечения; п. 4 ст. 5 Конвенции - в связи с необеспечением личного участия Быковцева В.Г. в судебном заседании при рассмотрении вопроса о продлении ему меры пресечения в виде содержания под стражей; статьи 8 Конвенции в связи с определением Быковцеву В.Г. места отбывания наказания вдали от членов его семьи. 35
37. практика Комитета по правам человека11
Соображения Комитета по правам человека от 24 июля 2019 г. по делу Юрий Оркин против Российской Федерации (сообщение № 2410/2014). Правовые позиции Комитета: непринятие государством-участником мер по расследованию утверждений об имевших место нарушениях может само по себе рассматриваться в качестве отдельного нарушения Пакта12. Комитет подтверждает, что Пакт не предоставляет отдельным лицам права требовать от государства-участника уголовного преследования другого лица13. Он, тем не менее, считает, что государство-участник обязано провести незамедлительное, беспристрастное и тщательное расследование предполагаемых нарушений прав человека, обеспечить преследование подозреваемых лиц и наказание тех, кто несет ответственность за подобные нарушения14, а также предоставить возмещение в других формах, включая компенсацию15 (пункт 13.4 Соображений). Комитет напомнил, что в соответствии со статьей 9 (пункт 1) [Пакта] никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей и никто не должен быть лишен свободы, иначе как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом. Комитет напоминает также, что в соответствии со статьей 9 (пункт 2) каждому арестованному сообщаются при аресте причины его ареста и в срочном порядке сообщается любое предъявленное ему обвинение (пункт 13.5 Соображений). Комитет также напомнил, что положения пункта 3 b) статьи 14 [Пакта] являются важным элементом гарантии справедливого судебного разбирательства и применения принципа равенства состязательных возможностей16. Право сношения с защитником требует, чтобы обвиняемому 11 Комитет по правам человека действует на основании Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (далее - Пакт) и Факультативного протокола к указанному Пакту. Российская Федерация является участником этих международных договоров и в качестве государства - продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Пакта. 12 См. Замечание общего порядка № 20 (1992) Комитета о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, пункт 14; и замечание общего порядка № 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, пункт 15. См. также Аскаров против Кыргызстана (CCPR/C/ 116/D/2231/2012), пункт 8.3; Батанов против Российской Федерации (CCPR/C/120/D/2532/ 2015), пункт 11.2. 13 См., например, X. против Шри-Ланки (CCPR/C/120/D/2256/2013), пункт 7.4. 14 Там же. 15 Там же. 16 См. Замечание общего порядка № 32 Комитета, пункт 32. 36 был предоставлен скорый доступ к защитнику17. Защитнику должна быть предоставлена возможность встретиться со своим клиентом без свидетелей и общаться с обвиняемым в условиях, которые полностью обеспечивали бы конфиденциальность их общения18 (пункт 13.6 Соображений). Комитет подчеркнул, что в случае назначенных адвокатов очевидно неправомерное поведение или некомпетентность может повлечь за