1. Суд впервые определил сферу применения выражения «оправдан или осужден» и установил общие критерии в этом отношении. Во-первых, судебное вмешательство не является необходимым для того, чтобы решение рассматривалось как «оправдание» или «осуждение». В то время как французский вариант статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции предусматривает, что соответствующее лицо должно быть «оправдано в соответствии с condamnй par un jugement16», английский вариант требует, чтобы это лицо было «окончательно оправдано или осуждено». Вместе с тем Суд отметил, что в любом конкретном случае имеет значение то, что решение было вынесено органом, участвующим в отправлении правосудия в соответствующей национальной правовой системе, и что этот орган компетентен в соответствии с внутренним законодательством устанавливать и, при необходимости, наказывать за незаконное поведение, в совершении которого обвиняется то или иное лицо. Тот факт, что такое решение не принимает форму судебного решения, не может ставить под сомнение оправдание или осуждение обвиняемого, поскольку такой процессуальный и формальный аспект не может иметь отношения к последствиям решения. Во-вторых, для определения того, является ли то или иное решение «оправданием» или «осуждением», Суд рассматривает фактическое содержание решения и оценивает его влияние на положение заявителя, в частности, установлена ли его «уголовная» ответственность после оценки обстоятельств дела органом, наделенным внутренним законодательством полномочиями принимать решения, позволяющими ему рассматривать дело по существу. Вывод о том, что было принято решение по существу дела, будет зависеть от хода разбирательства. В этой связи Суд может принять во внимание следующие факторы: - было ли возбуждено уголовное дело после предъявления обвинения данному лицу; - был ли опрошен потерпевший; - были ли собраны и изучены доказательства компетентным органом; - было ли вынесено мотивированное решение на основании этих доказательств; - было ли назначено наказание в результате поведения, приписываемого соответствующему лицу.
2. Суд также разъяснил критерии, которые должны приниматься во внимание при определении того, является ли решение «окончательным», решив толковать этот термин автономно, если это оправдано вескими причинами. Для принятия решения о том, является ли то или иное решение «окончательным» по смыслу статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, необходимо удостовериться в том, подпадает ли оно под действие «обычного средства правовой защиты», т. е. средства правовой защиты с четкой сферой 16 Приговорен по решению суда (фр.) применения и процедурой, имеющегося в распоряжении сторон в течение определенного срока и, таким образом, удовлетворяющего принципу правовой определенности. В данном случае, что важно, Суд не ставил под сомнение возможность рассмотрения вышестоящей прокуратурой своего собственного ходатайства в контексте иерархического надзора по существу решений, принятых прокуратурой более низкого уровня. Однако возможность возобновления разбирательства и пересмотра существа решения без каких-либо ограничений по срокам не является «обычным средством правовой защиты». Только средство правовой защиты, позволяющее заявителю оспорить штраф в течение двадцати дней, является «обычным»… Поскольку заявитель не воспользовался этим средством правовой защиты, решение о наложении на него штрафа стало «окончательным» в рамках автономного конвенционного значения этого термина по истечении двадцатидневного срока, то есть задолго до того, как вышестоящая прокуратура осуществила свое усмотрение по возобновлению уголовного производства.
3. Суд также разъяснил, что условия, допускающие возобновление дела по смыслу исключения, предусмотренного в пункте 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, такие, как появление новых или вновь открытых фактов или обнаружение существенного недостатка в ходе предыдущего разбирательства, являются альтернативными, а не кумулятивными условиями.
4. Наконец, Суд конкретизировал понятие «фундаментального нарушения»17 по смыслу пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции. Только серьезное нарушение процессуальной нормы, серьезно подрывающее целостность предыдущего разбирательства, может служить основанием для возобновления последнего в ущерб обвиняемому, если он был оправдан в совершении преступления или наказан за преступление менее серьезное, чем то, которое предусмотрено применимым законодательством. Следовательно, в таких случаях простая переоценка доказательств, представленных государственным прокурором или судом более высокого уровня, не соответствовала бы этому критерию. Однако в тех случаях, когда возобновление производства может принести пользу обвиняемому, характер дефекта должен оцениваться, прежде всего, для того, чтобы установить, имело ли место нарушение прав на защиту и, следовательно, препятствие надлежащему отправлению правосудия. 17 Или «существенного нарушения» в официальном переводе Конвенции.
233. Соответственно, Суд считает, что статья 2 Конвенции может требовать от обоих государств двустороннего обязательства сотрудничать друг с другом, подразумевая в то же время обязательство обращаться за помощью и обязательство предоставлять помощь. Характер и объем этих обязательств неизбежно зависят от обстоятельств каждого конкретного случая (…)». Однако суд отметил, что это обязательство сотрудничать может быть лишь одним из средств, а не результатом: «235. ( ... ) Это означает, что соответствующие государства должны предпринимать любые разумные шаги для сотрудничества друг с другом, добросовестно исчерпывая возможности, имеющиеся у них в соответствии с применимыми международными документами о взаимной правовой помощи и сотрудничестве в уголовных вопросах.
236. ( ... ) Поэтому процессуальное обязательство сотрудничать в соответствии со статьей 2 Конвенции следует толковать в свете международных договоров или соглашений, применимых между соответствующими договаривающимися государствами, следуя, насколько это возможно, совместному и гармоничному применению Конвенции и этих договоров, что не должно приводить к конфликту или противоречию между ними (...) В этом контексте процессуальное обязательство сотрудничать будет нарушено только в отношении государства, от которого требуется добиваться сотрудничества, если оно не задействовало надлежащие механизмы сотрудничества согласно соответствующим международным договорам; и в отношении запрашиваемого государства, если оно не отреагировало должным образом или не смогло сослаться на законное основание для отказа в сотрудничестве, запрошенном согласно этим документам». Применяя эти принципы к конкретному контексту экстрадиции и поддерживая вывод о нарушении Турцией обязательства сотрудничать, Суд с интересом отметил, что обязательство сотрудничать в соответствии со статьей 2 Конвенции следует рассматривать в свете Европейской конвенции о выдаче 1957 года (в частности, статья 18) и поэтому должно влечь за собой обязательство государства рассматривать и представлять мотивированный ответ на любую просьбу о выдаче исходящую от другого Договаривающегося Государства в отношении подозреваемых, разыскиваемых за убийство или умышленные убийства, о которых известно, что они присутствовали на его территории или в пределах своей юрисдикции.
5. Наконец, было признано, что заявитель не получал лечения, поскольку оно не было доступно на немецком языке, и интересно отметить, как Суд рассматривал этот языковой вопрос в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции с целью оценки его значимости в любых будущих делах, касающихся обращения с задержанными иностранцами. Большая Палата подчеркнула, что Конвенция не гарантирует задержанному право на обращение на его или ее родном языке. Что касается статьи 3 Конвенции, то вопрос заключается в том, «были ли параллельно с другими факторами приняты необходимые и разумные меры для обеспечения связи, которая способствовала бы эффективному применению надлежащего лечения». Вместе с тем было признано, что в отношении психиатрического лечения «чисто лингвистический элемент может оказаться решающим в отношении наличия или назначения надлежащего лечения, но только в тех случаях, когда другие факторы не позволяют компенсировать отсутствие связи». В контексте статьи 5 Конвенции Совет по социальной защите (который приговорил заявителя к принудительному заключению) подтвердил его право говорить, быть понятым и получать лечение на немецком языке, национальном языке Бельгии, поэтому вывод о нарушении 14 Рекомендации (2004 год) Комитета министров статьи 5 в данном случае может быть ограничен этими конкретными фактами. Mehmet Hasan Altan v. Turkey (no. 13237/17) Şahin Alpay v. Turkey (no. 16538/17). Постановления от 20 марта 2018 года. Статья 5 (аспекты предварительного заключения) и статья 15 Конвенции (отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях) После попытки государственного переворота в Турции в ночь с 15 на 16 июля 2016, 20 июля 2016 года правительство объявило чрезвычайное положение и на 21 июля 2016 года уведомил Генерального секретаря Совета Европы об отступлении от некоторых обязательств по Конвенции. Заявители, известные журналисты, были арестованы и содержались в предварительном заключении по обвинению в терроризме, связанном с попыткой государственного переворота. Конституционный суд (КС) установил, что их арест и содержание под стражей нарушили их права на свободу и свободу выражения мнений, присудил возмещение ущерба и расходов, и, поскольку заявители находятся под стражей, КС уведомил об этих решениях соответствующий суд присяжных, с тем чтобы этот суд предпринял необходимые меры. Суд присяжных, считая решение КС не имеющим обязательной силы, не стал его исполнять, и заявители остались под стражей. Заявители в основном жаловались в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции на отсутствие обоснованного подозрения в том, что они совершили преступление, оправдывающее их досудебное содержание под стражей, в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции на продолжительность рассмотрения законности их досудебного содержания под стражей и что их арест и досудебное содержание под стражей нарушают их права по статье 10 Конвенции. Палата установила, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 и статьи 10 Конвенции. Комиссар Совета Европы по правам человека воспользовался своим правом представлять письменные замечания (пункт 3 статьи 36 Конвенции). Замечания третьих сторон (пункт 2 статьи 36 Конвенции) были также получены от Специального докладчика Организации Объединенных Наций по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений, причем несколько НПО (неправительственных организаций) также представили свои замечания совместно. __________________ Эти дела имеют важное значение в контексте Турции, представляя собой первые постановления Суда по существу жалоб, касающихся ареста и предварительного заключения по обвинениям, связанным с попыткой государственного переворота в 2016 году в Турции. Следует отметить ряд моментов в судебной практике.