Управление систематизации законодательств и анализа судебной
практики Верховного Суда Российской Федерации
Обобщение правовых позиций межгосударственных
органов по защите прав и свобод человека1 и
специальных докладчиков (рабочих групп),
действующих в рамках Совета ООН по правам
человека, по вопросу защиты права лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища2
2019 г.
1 Включая Европейский Суд по правам человека (далее также – Европейский Суд, Суд).
2 Перечень упомянутых в Обобщении правовых позиций не носит исчерпывающего
характера. В текстах в основном сохранены стиль, пунктуация и орфография авторов
перевода.
2
Содержание
1.
Общие положения ..................................................................................................... 6
2.
Понятие «частной жизни». Сферы распространения ............................................ 9
2.1.
Идентичность и самостоятельность .......................................................................... 9
2.1.1.
Вопросы самоидентификации лица, в том числе вопросы использования его
изображения (образа) ........................................................................................................................... 9
2.1.2.
Родительский статус ................................................................................................. 13
2.2.
Физическая и психологическая неприкосновенность ........................................... 15
2.2.1.
Медицинское вмешательство. Вопросы недееспособности лица ........................ 15
2.2.1.
Уход лица из жизни .................................................................................................. 17
2.2.2.
Профессиональная (трудовая) деятельность лица ................................................. 18
2.2.3.
Вопросы, связанные с погребением ........................................................................ 29
2.3.
Неприкосновенность частной жизни ...................................................................... 30
2.3.1.
Использование современных информационных технологий ............................... 30
2.3.2.
Распространение личной информации. Хранение и доступ к указанной
информации. Защита персональных данных. Публикация фотографий ...................................... 38
2.3.3.
Осуществление личных переговоров (разговоров). Защита корреспонденции .. 42
3.
Понятие «семейной жизни» («семьи») ................................................................ 44
4.
Понятие «жилища» («достаточного жилища») .............................................. 47
5.
Критерии (условия) правомерного вмешательства в право лица на
уважение частной и семейной жизни, жилища........................................................................... 53
5.1.
Соблюдение
критерия
законности
(правовой
определенности)
при
осуществлении вмешательства в право лица на уважение частной и семейной жизни,
жилища
57
5.2.
Соблюдение критерия наличия законной (социально-значимой) цели при
осуществлении вмешательства в право лица на уважение частной и семейной жизни,
жилища
62
5.3.
Соблюдение
критерия
необходимости
(пропорциональности)
при
осуществлении вмешательства в право лица на уважение частной и семейной жизни,
жилища
63
6.
Позитивные обязательства государства по защите права лица на
уважение частной и семейной жизни, жилища........................................................................... 67
6.1.
Процедурные (процессуальные) аспекты защиты права лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища как элемент позитивных обязательств государства.
Право на эффективные средства правовой защиты ........................................................................ 79
6.2.
Вопросы судебной защиты права лица на уважение (достаточного) жилища ... 87
7.
Возможные сферы вмешательства в право лица на уважение частной
жизни
108
7.1.
Вопросы физической и психологической неприкосновенности ........................ 108
3
7.1.1.
Ограничение дееспособности гражданина ........................................................... 108
7.1.2.
Экологические вопросы ......................................................................................... 109
7.1.3.
Медицинское вмешательство. Вопросы стерилизации ....................................... 113
7.1.4.
Вопросы экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) ..................................... 115
7.1.5.
Вопросы прерывания беременности ..................................................................... 118
7.1.6.
Рождение ребенка (роды) ....................................................................................... 123
7.1.7.
Вопросы ухода лица из жизни ............................................................................... 125
7.2.
Вопросы неприкосновенности частной жизни .................................................... 128
7.2.1.
Использование
персональных
данных.
Их
хранение
и
обработка.
Публикация материалов о частной жизни лица ............................................................................ 128
7.2.2.
Составление перечня террористов ........................................................................ 137
7.2.3.
Вмешательство в право лица на изображение ..................................................... 138
7.2.4.
Умаление личной (деловой) репутации ................................................................ 147
7.2.5.
Вмешательство в право лица на уважение частной жизни на рабочем месте .. 153
7.2.6.
Производство принудительных действий, связанных с ограничением права
лица на уважение частной жизни .................................................................................................... 157
8.
Возможные сферы вмешательства в право лица на уважение семейной
жизни
160
8.1.
Установление и оспаривание отцовства ............................................................... 160
8.2.
Вопросы усыновления. Отобрание ребенка у родителей. Ограничение
родительских прав ............................................................................................................................ 162
8.3.
Исполнение судебных постановлений в аспекте защиты права лица на
уважение семейной жизни ............................................................................................................... 168
8.4.
Признание решений иностранных судов в аспекте защиты права лица на
уважение семейной жизни. Вопросы реализации государством положений Конвенции о
гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. ..... 171
8.5.
Защита
права
лица
на
проживание
со
своей
семьей
(вопросы
иммиграционного контроля) ........................................................................................................... 182
8.6.
Защита права лишенного свободы лица на уважение семейной жизни ............ 189
9.
Возможные сферы вмешательства в право лица на уважение
(достаточного) жилища ................................................................................................................. 195
9.1.
Принудительное выселение ................................................................................... 195
9.1.1.
Доступ к правосудию в случаев принудительного выселения........................... 217
9.2.
Благоустройство неформальных поселений ........................................................ 221
9.3.
Защита права лиц с ограниченными возможностями на жилье ......................... 229
9.4.
Защита права пожилых лиц на жилье ................................................................... 230
10.
Защита права лица на уважение частной и семейной жизни и жилища,
нарушенного (нарушаемого) в ходе осуществления уголовного судопроизводства ................ 231
11.
Соотношение права лица на уважение частной и семейной жизни,
жилища с иными правами ............................................................................................................ 231
11.1.
Соотношение права на жизнь и права на уважение жилища. Бездомность ...... 233
11.2.
Соотношение права на частную жизнь и права на свободу выражения
своего мнения 243
4
Согласно статье 12 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г.
«[н]икто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную
жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его
корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту
закона от такого вмешательства или таких посягательств».
В силу статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16
декабря 1966 г. «1. Никто не может подвергаться произвольному или незаконному
вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным
посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или
незаконным посягательствам на его честь и репутацию.
2. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких
посягательств».
Статьей 23 Международного пакта о гражданских и политических правах
предусматривается: «1. Семья является естественной и основной ячейкой общества и
имеет право на защиту со стороны общества и государства.
2. За мужчинами и женщинами, достигшими брачного возраста, признается право на
вступление в брак и право основывать семью.
3. Ни один брак не может быть заключен без свободного и полного согласия
вступающих в брак.
4. Участвующие в настоящем Пакте государства должны принять надлежащие меры
для обеспечения равенства прав и обязанностей супругов в отношении вступления в брак,
во время состояния в браке и при его расторжении. В случае расторжения брака должна
предусматриваться необходимая защита всех детей».
Согласно статье 11 Международного пакта об экономических, социальных и
культурных правах от 16 декабря 1966 г. «1. Участвующие в настоящем Пакте
государства признают право каждого на достаточный жизненный уровень для него и его
семьи, включающий достаточное питание, одежду и жилище, и на непрерывное
улучшение условий жизни. Государства - участники примут надлежащие меры к
обеспечению осуществления этого права, признавая важное значение в этом отношении
международного сотрудничества, основанного на свободном согласии.
2. Участвующие в настоящем Пакте государства, признавая основное право
каждого человека на свободу от голода, должны принимать необходимые меры
индивидуально и в порядке международного сотрудничества, включающие проведение
конкретных программ, для того чтобы:
a) улучшить методы производства, хранения и распределения продуктов питания
путем широкого использования технических и научных знаний, распространения знаний о
принципах питания и усовершенствования или реформы аграрных систем таким образом,
чтобы достигнуть наиболее эффективного освоения и использования природных ресурсов;
и
b) обеспечить справедливое распределение мировых запасов продовольствия в
соответствии с потребностями и с учетом проблем стран как импортирующих, так и
экспортирующих пищевые продукты».
5
В соответствии со статьей 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод
от 4 ноября 1950 г. «1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни,
его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление
этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом
и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и
общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения
беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты
прав и свобод других лиц».
6
1. Общие положения
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации3
Основной целью статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] является защита человека от произвольного вмешательства органов
государственной власти. Это положение защищает, в частности, право на
личное развитие и право устанавливать и развивать отношения с другими
людьми и внешним миром … Чрезвычайно важно, чтобы Конвенция
толковалась
и
применялась
таким
образом,
который
делал
бы
гарантированные ею права практическими и эффективными, а не
теоретическими и иллюзорными (пункт 84 постановления от 7 марта 2017 г.
по делу Полякова и другие против Российской Федерации).
Практика Комитета ООН по правам человека4
Статья 17 [Международного пакта о гражданских и политических правах]
предусматривает право каждого человека на защиту от произвольного или
незаконного вмешательства в его личную и семейную жизнь, произвольных
или незаконных посягательств на неприкосновенность его жилища или
тайну его корреспонденции, а также от незаконных посягательств на его
честь и репутацию. По мнению Комитета, это право должно быть
3 Здесь и далее, если иное не следует их контекста излагаемого материала,
неофициальный перевод текстов постановлений Европейского Суда по правам человека,
принятых по делам в отношении Российской Федерации, был получен из Аппарата
Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам - заместителя
Министра юстиции Российской Федерации.
4 Комитет ООН по правам человека (далее также – Комитет) действует на основании
Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (далее
также – Пакт) и Факультативного протокола к указанному Пакту. Российская Федерация
является участником этих международных договоров и в качестве государства -
продолжателя Союза ССР признаёт компетенцию Комитета получать и рассматривать
сообщения лиц, находящихся под её юрисдикцией, которые утверждают, что они
являются жертвами нарушения положений Пакта.
Здесь и далее переведенные на русский язык тексты решений и иных документов
договорных и внедоговорных органов, действующих в рамках Организации Объединенных
Наций, включая Совет ООН по правам человека, выдержки из которых, а равно ссылки на
которые приведены в настоящем Обобщении, размещены в соответствующем разделе
официального
сайта
Организации
Объединенных
Наций:
http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/Pages/HumanRightsBodies.aspx,
https://www.ohchr.org/RU/Pages/Home.aspx
7
подкреплено гарантиями от любого такого вмешательства и таких
посягательств, независимо от того, совершаются ли они государственными
органами, физическими или юридическими лицами. Обязательства,
вытекающие из данной статьи, требуют от государства принятия
законодательных и других мер для действенного запрещения такого
вмешательства и таких посягательств, а также защиты этого права (пункт 1
Замечания общего порядка № 16. Статья 17. Право на личную жизнь.
Принято Комитетом по правам человека на его 32-й сессии (1988)).
Практика Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным
правам5
В
соответствии
со
статьей
11
(1)…
[Международного
пакта
об
экономических, социальных и культурных правах] государства-участники
«признают право каждого на достаточный жизненный уровень для него
самого и его семьи, включающий достаточное питание, одежду и жилище, и
на непрерывное улучшение условий жизни». Право человека на
достаточное жилище, которое, таким образом, признано, имеет решающее
значение для пользования экономическими, социальными и культурными
правами (пункт 1 Замечания общего порядка № 4. Право на достаточное
жилище. Принято Комитетом по экономическим, социальным и культурным
правам на его 6-й сессии (1991 г.). E/1992/23).
Хотя большое число международных документов затрагивает различные
аспекты права на достаточное жилище6, статья 11 (1)… [Международного
5 Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам (далее - Комитет)
действует с целью контроля за обеспечением выполнения государствами - участниками их
обязательств по Международному пакту об экономических, социальных и культурных
правах от 16 декабря 1966 г. (далее - Пакт). Российская Федерация является участником
указанного международного договора в качестве государства - продолжателя Союза ССР.
Комитет вправе принимать индивидуальные сообщения лиц, находящихся под его
юрисдикцией,
которые
утверждают,
что
они
являются
жертвами
нарушения
государством-участником положений Пакта на основании Факультативного протокола к
Пакту от 10 декабря 2008 г. По состоянию на 30 июля 2019 г. Российская Федерация не
являлась участником этого Протокола.
6 См., например, статью 25 (1) Всеобщей декларации прав человека, статью 5 e) iii)
Конвенции
о
ликвидации
всех
форм
расовой
дискриминации,
статью 14 (2)
Международной конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении
женщин, статью 27 (3) Конвенции о правах ребенка, статью 10 Декларации социального
прогресса
и
развития
(режим
доступа:
http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/socdev.shtml),
раздел III
8)
Ванкуверской декларации по населенным пунктам 1976 года (режим доступа:
http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/pdf/vancouver.pdf) (Доклад Хабитат:
Конференция Организации Объединенных Наций по населенным пунктам (издание
8
пакта об экономических, социальных и культурных правах] является
наиболее
всеобъемлющей
и,
возможно,
самой
важной
из
всех
соответствующих положений (пункт 3 Замечания общего порядка № 4. Право
на достаточное жилище. Принято Комитетом по экономическим, социальным
и культурным правам на его 6-й сессии (1991 г.). E/1992/23).
Право человека на достаточное жилище является основополагающим
правом, которое представляет собой основу для пользования всеми
экономическими, социальными и культурными правами7 и всецело связано с
другими правами человека, включая те из них, которые изложены в
Международном пакте о гражданских и политических правах8. Право на
жилище должно обеспечиваться всем, вне зависимости от уровня дохода
или доступа к экономическим ресурсам9, и государства-участники обязаны
принимать все необходимые меры, с тем чтобы обеспечить полную
реализацию этого права в максимальных пределах имеющихся у них
ресурсов10
(пункт
13.1
Соображений
Комитета
по
экономическим,
социальным и культурным правам от 20 июня 2017 г. по делу Мохамед бен
Джазия и Науэль Беллини против Испании).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Неприкосновенность частной жизни является основным правом
человека, которое было определено в качестве презумпции того, что в
жизни частных лиц должна существовать область, связанная с их
независимым развитием, взаимодействием и свободой, т.е. сфера
«частной жизни», при наличии или отсутствии отношений с другими
лицами, которая является свободной от вмешательства государства,
а также свободной от чрезмерного нежелательного вмешательства со
стороны других лиц, не имеющих на это разрешения. Эволюция права
на неприкосновенность частной жизни проходила по двум различным
направлениям.
В универсальных документах по правам человека основное
внимание
сосредоточено
на
негативном
аспекте
права
на
Организации Объединенных Наций в продаже под № R.76.IV.7 и исправление), глава I),
статью 8
(1)
Декларации
о
праве
на
развитие
(режим
доступа:
http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/right_to_development.shtml), а также
Рекомендацию МОТ в отношении жилищного строительства для трудящихся 1961 года
(режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/901766159) (Рекомендация № 115).
7 Замечание общего порядка № 4 (1991) о праве на достаточное жилище, пункт 1.
8 Там же, пункты 7 и 9.
9 Там же, пункт 7.
10 Там же, пункт 12.
9
неприкосновенность частной жизни путем установления запретов на
любое произвольное вмешательство в личную и семейную жизнь,
посягательство
на
неприкосновенность
жилища
или
тайну
корреспонденции, в то время как в некоторые региональные и
национальные документы также включен позитивный аспект: каждый
имеет право на уважение его/ее личной и семейной жизни, его/ее
жилища и корреспонденции или право на его/ее достоинство, личную
неприкосновенность или признание и уважение доброй репутации.
Хотя право на неприкосновенность частной жизни не всегда
прямо упоминается в конституциях в качестве отдельного права,
практически все государства признают его значение в качестве
принципа, имеющего конституционную важность. В некоторых странах
право на неприкосновенность частной жизни возникает путем
расширительного толкования принципов обычного права, относящихся
к нарушению доверия, праву на свободу, свободе на выражение мнений
или праву на должную процедуру. В других странах право на
неприкосновенность
частной
жизни
возникает
как
религиозная
ценность. Таким образом, право на неприкосновенность частной жизни
является не только основным правом человека, но и таким правом
человека, из которого возникают другие права человека и формируются
базовые принципы любого демократического общества (пункт 11
Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите
прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом.
A/HRC/13/37. Размещен 28 декабря 2009 г.).
2. Понятие «частной11 жизни». Сферы распространения12
2.1. Идентичность и самостоятельность
2.1.1.
Вопросы самоидентификации лица, в том числе вопросы
использования его изображения (образа)
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
«[Л]ичная жизнь» является широким понятием, охватывающим, в частности,
аспекты физической и социальной индивидуальности человека, включая
право на личную автономию, личное развитие и установление и развитие
11 Личной.
12 Упомянутые здесь сферы распространения понятия «частной жизни» не носят
исчерпывающего характера.
10
отношений с иными людьми и окружающим миром (пункт 27 постановления
от 7 мая 2009 г. по делу Калачева против Российской Федерации).
[П]онятие «личная жизнь» в значении статьи 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]…. охватывает такие элементы, как гендерное
определение… и половая жизнь, которые относятся к личной сфере,
защищаемой статьей 8 Конвенции (пункт 379 постановления от 6 декабря
2016 г. по делу А. Н. против Российской Федерации).13
[П]онятие частной жизни включает в себя аспекты, связанные с
самоидентификацией, такие как имя человека и его образ. Образ человека
представляет собой одно из основных качеств личности, поскольку
отражает уникальные характеристики человека и отличает его от остальных
людей. Право на защиту своего образа, таким образом, является одним из
значимых компонентов персонального развития. В основном такое право
предполагает право человека на контроль за использованием такого образа, в
том числе на отказ от его публичного распространения (пункт 40
постановления от 12 декабря 2013 г. по делу Хмель против Российской
Федерации).14
Европейский Суд признавал, что репутация… и честь человека…являются
частью его самоидентификации и психологической целостности, а значит,
также охватываются понятием «личная» жизнь (пункт 51 постановления от
20 июня 2017 г. по делу Богомолова против Российской Федерации).15
13 «Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание» № 3 (189)
2018 г. Перевод с английского языка Д.Г. Николаева.
Заявители жаловались на то, что в соответствии с Федеральным законом от 28
декабря 2012 г. № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям
основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской
Федерации» они подверглись дискриминации по признаку гражданства Соединенных
Штатов Америки в нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8
Конвенции.
14 ««Личная жизнь» по смыслу положений статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] – это широкое понятие, которое распространяется на множество
аспектов самоидентификации человека, например, на имя человека и его изображение, а
кроме того, включает в себя его физическую и психическую целостность» (пункт 51
постановления от 20 июня 2017 г. по делу Богомолова против Российской Федерации).
15 «Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание» № 6 (192)
2018 г. Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю.
Берестнева.
В ноябре 2007 года заявительница узнала, что на обложке буклета «Дети
нуждаются
в
семье»,
подготовленного
Центром
психолого-медико-социального
сопровождения, была опубликована фотография ее сына.
Заявительница со ссылкой на статью 8 Конвенции от своего имени и от имени
своего несовершеннолетнего сына жаловалась в Европейский Суд на то, что
11
[C]вязь между взрослыми детьми и их родителями попадает под понятие
«частная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] (пункт 88 постановления от 15 марта 2016 г. по делу
Новрук и другие против Российской Федерации).16
Европейский Суд отмечает, что в ряде случаев он устанавливал, что споры,
касающиеся фамилий и имен физических лиц, попадают в сферу действия
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]. И хотя это
положение не содержит прямого упоминания о праве на имя, имя человека -
как средство идентификации личности и связи с семьей - тем не менее
касается его частной или семейной жизни (пункт 23 постановления от 2
июля 2005 года по делу Знаменская против Российской Федерации).
[П]оскольку статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
защищает право устанавливать и развивать отношения с другими людьми и
внешним миром, и может в некоторых случаях распространяться на аспекты
социальной идентичности индивида, необходимо признать, что совокупность
социальных связей между оседлыми мигрантами и обществом, в котором
они проживают, составляет часть концепции «частной жизни» в рамках
значения статьи 8. Вне зависимости от наличия или отсутствия «семейной
жизни», высылка оседлого мигранта представляет собой вмешательство в его
право на уважение частной жизни… Действительно, оседлый мигрант лишь в
редком случае не сможет продемонстрировать, что его высылка помешает
его «частной жизни» (пункт 85 постановления от 15 марта 2016 г. по делу
Новрук и другие против Российской Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] защищает
право человека на личностное развитие, а также его право устанавливать и
развивать отношения с другими людьми и с внешним миром… Ни в одном
несанкционированная публикация фотографии ее сына в буклете, изготовленном
Центром, затронуло ее личную и семейную жизнь. Она также утверждала, что суды
Российской Федерации не защитили ее право и право ее сына на уважение их личной и
семейной жизни.
16 Заявительница делит семейные расходы с семьей своего сына и не имеет друзей или
родственников за пределами России. Данные обстоятельства являются дополнительными
показателями личных, социальных и экономических связей, которые составляют ее
«личную жизнь» в России, которую грозило прекратить решение о нежелательности
пребывания (пункт 88 постановления от 15 марта 2016 г. по делу Новрук и другие против
Российской Федерации).
12
из рассмотренных им дел Суд не признавал, что в статье 8 Конвенции
содержится право на самоопределение личности как таковое. Несмотря на
это, Суд считает, что понятие независимости личности является важным
принципом, лежащим в основе интерпретации гарантий, которые
предоставляет данная статья Конвенции (пункт 61 постановления от 29
апреля 2002 г. по делу Претти против Соединенного Королевства).17
[С]татья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] защищает
право на совершенствование личности…, будь то в форме личностного
развития… или же в аспекте самостоятельности личности, что отражает
важный подразумеваемый принцип, лежащий в основе толкования гарантий
статьи 8 Конвенции …. Если, с одной стороны, Суд признаёт, что каждый
имеет право жить частным образом вдали от нежелательного внимания…, то,
с другой стороны, Суд полагает чрезмерно ограничительным сведение
понятия «частная жизнь» к «интимному кругу», где каждый может вести
личную жизнь желательным ему образом, и полное исключение из этого
круга внешнего мира… Статья 8 Конвенции гарантирует… «частную
жизнь» в широком смысле данного выражения, включая право вести
«частную социальную жизнь», то есть возможность для индивидуума
развивать свою социальную идентичность. В этом аспекте указанное право
включает возможность обращения к другим с тем, чтобы устанавливать и
развивать отношения с себе подобными (пункт 22 постановления от 28 мая
2009 г. по делу Бигаева против Греции).18
17 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-100304
По делу заявительница, страдающая неизлечимым быстро прогрессирующим
заболеванием, которое привело к параличу, мучениям и унизительному положению,
пожелала совершить самоубийство, но, будучи не в состоянии покончить с жизнью сама,
она заручилась согласием своего супруга помочь ей в совершении самоубийства. Однако в
Соединенном Королевстве содействие в совершении самоубийства является уголовно
наказуемым деянием, поэтому адвокат обратился в ведомство государственного
обвинения с просьбой дать обязательство не подвергать супруга заявительницы
судебному преследованию, в случае если тот поможет ей совершить самоубийство. В
данной просьбе было отказано со ссылками на закон. В своей жалобе в Европейский Суд
заявительница утверждает, что отказ властей дать обязательство не подвергать ее супруга
судебному преследованию за оказание содействия в ее добровольном уходе из жизни, а
также предусмотренный законодательством Соединенного Королевства запрет на
оказание содействия при совершении самоубийства ущемляют ее права, предусмотренные
статьями 2, 3, 8, 9 и 14 Конвенции.
Европейский Суд не счел доводы заявительницы убедительными и отклонил все ее
правопритязания на эвтаназию, не усмотрев в действиях властей государства-ответчика
каких-либо нарушений Конвенции.
18 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-100333
Заявительница в своей жалобе в Европейский Суд утверждала, что отказ в ее
ходатайстве о допуске к экзаменам для внесения в реестр адвокатов Коллегии адвокатов г.
Афины на том основании, что она не является гражданкой Греции, что требуется статьей 3
13
Практика Комитета ООН по правам человека
[С]огласно статье 17 [Международного пакта о гражданских и политических
правах] личная жизнь «относится к сфере жизни лица, в которой он или она
может свободно выражать свою идентичность, будь то путем установления
взаимоотношений с другими или самостоятельно19». В соответствии с
установившейся правовой практикой, которая сторонами не оспаривается,
Комитет полагает, что эта констатация распространяется и на идентичность
лица20 (пункт 7.2 Соображений Комитета по правам человека от 17 марта
2017 г. по делу G. против Австралии).21
2.1.2.
Родительский статус
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[П]онятие «личная жизнь» в значении статьи 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]…. охватывает… право на уважение решения
иметь или не иметь детей…, включая право пары зачать ребенка и
воспользоваться репродуктивными методами при медицинском содействии
Кодекса
адвокатской
деятельности
нарушил
право
на
защиту
ее
частной
профессиональной жизни и что исключение иностранных граждан из профессии адвоката
в Греции является дискриминационной мерой государства. При этом заявительница
ссылалась на статью 8 Конвенции, взятую отдельно и в сочетании со статьей 14
Конвенции.
Европейский Суд пришел к выводу, что, фактически отказав заявительнице, имеющей
надлежащую юридическую квалификацию, в приеме в адвокатуру, власти государства-
ответчика допустили нарушение ее права на уважение частной жизни, гарантируемого
статьей 8 Конвенции.
19 См. Кориел и Орик против Нидерландов, пункт 10.2.
20 См., например, Райхман против Латвии, пункт 8.3; и Тунен против Австралии,
пункт 8.2.
21 Автор утверждает, что отказ государства-участника изменить сведения о ее половой
принадлежности в свидетельстве о рождении без расторжения брака с супругом
представляет собой произвольное или незаконное вмешательство в ее личную и семейную
жизнь по смыслу статьи 17 Международного пакта о гражданских и политических правах.
Автор утверждает, что вмешательство в частную жизнь вытекает из того факта, что ее
нынешний пол отличается от зарегистрированного в свидетельстве о рождении; что тем
самым ее свидетельство о рождении раскрывает личную информацию о том, что она
является трансгендером, а также о ее медицинском опыте; и что в соответствии с
действующим
в
Австралии
законодательством
единственный
путь
получения
свидетельства о рождении, правильно отражающего ее половую принадлежность, лежит
через расторжение брака с супругом, что тем самым является вмешательством в ее
семейную жизнь.
14
для этой цели (пункт 379 постановления от 17 января 2017 г. по делу А. Н. и
другие против Российской Федерации).22
Европейский Суд уже рассматривал дела, в которых муж желал в судебном
порядке оспорить отцовство в отношении ребенка, рожденного в браке. В
этих делах остался открытым вопрос о том, касалась ли процедура
оспаривания
отцовства,
имеющая
целью
правовое
прекращение
существующих семейных отношений, «семейной жизни» заявителя, так как
было признано, что в любом случае определение правовых отношений отца с
его предполагаемым ребенком касалось его «частной жизни» (пункт 30
постановления от 24 ноября 2005 года по делу Шофман против Российской
Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[Большая Палата Европейского Суда] напоминает…, что в деле «Одьевр
против Франции»… Европейский Суд указал, что «роды и, в частности,
обстоятельства, при которых родился ребенок, составляют часть
гарантированной статьей 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] личной жизни ребенка, а впоследствии и взрослого»…. [В] … деле
«Терновски
против
Венгрии»…
[Европейский
Суд]
отмечал,
что
«обстоятельства родов неоспоримо составляют часть личной жизни для
целей данного положения» (пункт 162 постановления Большой Палаты от 15
ноября 2016 г. по делу Дубска и Крейзова (Dubská and Krejzová) против
Чешской Республики).23
Большая Палата Европейского Суда находит, что в то время как статья 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не может
22 Бюллетень Европейского Суда по правам человека № 3 [189] 2018.
23 Перевод с английского языка Г.А. Николаева. Прецеденты Европейского Суда по правам
человека. Специальный выпуск № 6 / 2017.
Заявительницы жаловались на то, что законодательство Чешской Республики не
допускает оказание им помощи медицинскими специалистами при домашних родах в
нарушение их права на уважение личной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции.
Европейский Суд по результатам рассмотрения дела постановил, что вмешательство в
право заявительниц на уважение их личной жизни не было непропорциональным.
Основанием для этого вывода служит позиция, согласно которой выбор того, где
проводить роды, касается
сложного комплекса вопросов,
куда входит сфера
здравоохранения, а также общие соображения социально-экономической политики. Кроме
того, отсутствует консенсус между государствами – членами Совета Европы по вопросу о
домашних родах, способный сузить пределы усмотрения государства в пользу разрешения
домашних родов.
По делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.
15
толковаться как наделяющая правом домашних родов как таковых, тот
факт, что на практике для женщин было невозможно получить помощь при
родах в их частных домах, относится к сфере их права на уважение личной
жизни и, соответственно, статьи 8 Конвенции. Действительно, роды – это
уникальный и деликатный момент в жизни женщины. Они касаются
вопросов физической и моральной неприкосновенности, медицинской
помощи, репродуктивного здоровья и защиты информации относительно
здоровья.
Эти
вопросы,
включая
выбор
места
родов,
являются
фундаментально связанными с личной жизнью женщины и относятся к
пределам этого понятия для целей статьи 8 Конвенции (пункт 163
постановления Большой Палаты от 15 ноября 2016 г. по делу Дубска и
Крейзова (Dubská and Krejzová) против Чешской Республики).
2.2. Физическая и психологическая24 неприкосновенность
2.2.1.
Медицинское вмешательство. Вопросы недееспособности
лица
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[П]ризнание недееспособным может составлять вмешательство в личную
жизнь заинтересованного лица (пункт 77 постановления от 22 января 2013 г.
по делу Лашин против Российской Федерации).
[С]татья 8 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод]
распространяется на физическую неприкосновенность человека, поскольку
тело человека является самым интимным аспектом частной жизни, а
медицинское
вмешательство,
пусть
и
незначительное,
составляет
вмешательство в это право (пункт 40 постановления от 9 октября 2014 г. по
делу Коновалова против Российской Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Европейский [С]уд счел, что решение об осуществлении лечения против воли
пациента свидетельствует о наличии вмешательства в его право,
гарантированного статьей 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] (пункт 29 постановления от 18 декабря 2012 г. по делу G.B. и R.B.
против Молдовы).25
24 Моральная.
25 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-138759
16
Понятие
«частная
жизнь»
является
широким
и
не
поддается
исчерпывающему определению; оно может, в зависимости от обстоятельств,
включать моральную и физическую неприкосновенность личности. Эти
аспекты распространяются на ситуации лишения свободы… К лицу нельзя
применять виды обращения, приводящие к потере достоинства, поскольку
«сутью Конвенции является уважение человеческого достоинства и свободы
человека»… Кроме того, взаимное общение между членами семьи
составляет основу семейной жизни. В этом контексте Суд… повторяет, что
основной целью статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и основных
свобод] является защита личности от произвольного вмешательства со
стороны государственных органов (пункт 538 постановления от 24 июля 2014
г. по делу Аль Нашири против Польши).26
Стерилизация заявительницы повлияла на состояние ее репродуктивного
здоровья и на различные аспекты ее личной и семейной жизни. Таким
образом,
она
представляла
собой
вмешательство
в
ее
права,
предусмотренные статьей 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод]. Это не оспаривалось сторонами (пункт 143 постановления от 8
ноября 2011 г. по делу V.C. против Словакии). 27
Европейский Суд… устанавливал,… что решение беременной женщины о
сохранении или прерывании беременности относится к сфере личной жизни
и автономии. Следовательно, законодательство, регулирующее прерывание
беременности, также затрагивает сферу личной жизни, поскольку, если
женщина беременна, ее личная жизнь становится тесно связанной с
Заявители жаловались на нарушение их прав, гарантированных статьей 8 Конвенции,
вследствие стерилизации и номинального размера присужденной им компенсации.
26 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-156791
По делам обжалуется жалоба заявителей на содержание под стражей в ходе операции,
включающей экстраординарную передачу заявителей в распоряжение центрального
разведывательного управления, и после нее.
По делам допущены нарушения требований статьи 3 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод.
27 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116215
Заявительница жаловалась на нарушение ее права на уважение личной и семейной
жизни в результате стерилизации без ее полного и информированного согласия. Она
ссылалась на статью 8 Конвенции. Европейский Суд пришел к выводу, что отсутствие в
период, относящийся к обстоятельствам дела, гарантий, уделяющих особое внимание
репродуктивному здоровью заявительницы как цыганки, привело к несоблюдению
государством-ответчиком своего позитивного обязательства по предоставлению ей
достаточной меры защиты, позволяющей ей эффективно пользоваться правом на
уважение личной и семейной жизни. Соответственно, имело место нарушение статьи 8
Конвенции.
17
развивающимся плодом… Из рассмотрен[ных]… дел также следует, что
вопрос неизменно решался путем сопоставления различных и часто
конфликтующих прав или свобод, на которые ссылались мать или отец в
отношении друг друга или vis-à-vis плоду (пункт 181 постановления от 26
мая 2011 г. по делу R. R. против Польши).28
Практика Комитета ООН по правам человека
[П]од действие [статьи 17 Международного пакта о гражданских и
политических правах] подпадает решение женщины просить о прерывании
беременности29 (пункт 7.7 Соображений Комитета по правам человека от 31
марта 2016 г. по делу Аманда Джейн Меллет против Ирландии).
См. также Обобщение правовых позиций межгосударственных органов
по защите прав и свобод человека и специальных докладчиков (рабочих
групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека, по вопросу
защиты права лица на охрану здоровья.30
2.2.1.
Уход лица из жизни
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
В деле «Претти против Соединенного Королевства» … Европейский Суд
счел, что выбор заявителя избежать недостойного и тяжелого, по ее
мнению, окончания жизни попадает в поле применения статьи 8 Конвенции
28 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116212
Заявительница жаловалась на то, что факты дела свидетельствуют о нарушении статьи
8 Конвенции. Ее право на уважение личной жизни и ее психологической и моральной
неприкосновенности было нарушено уклонением властей от предоставления доступа к
генетическим анализам в контексте неопределенности относительно поражения плода
генетическим расстройством и отсутствия комплексной правовой базы, гарантирующей ее
права.
Европейский Суд заключил, что власти допустили несоблюдение своих позитивных
обязательств по обеспечению эффективного уважения личной жизни заявительницы, и,
соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
29 См. К.Л. против Перу, пункт 6.4, Л.М.Р. против Аргентины, Соображения от 29 марта
2011 года, пункт 9.3. См. также Замечание общего порядка Комитета № 28 (2000 год) о
равноправии мужчин и женщин, пункт 10.
30 Официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации. Раздел «Документы»
(подраздел «Международная практика»).
Режим доступа: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/27840/
18
[о защите прав человека и основных свобод] (пункт 50 постановления от 20
января 2011 г. по делу Хаас против Швейцарии).31
[П]раво лица решать, каким образом и в какое время его жизнь должна
закончиться при условии, что оно в состоянии свободно выразить свое
желание на этот счет и действовать впоследствии, является одним из
аспектов права на уважение личной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод] (пункт 51 постановления от 20
января 2011 г. по делу Хаас против Швейцарии).
2.2.2.
Профессиональная (трудовая) деятельность лица
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Понятие личной автономии является важным принципом, который лежит в
основе толкования… гарантий [статьи 8 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод]… Статья 8…. может относиться к деятельности
профессионального или делового характера. Следовательно, существует зона
взаимодействия лица с другими, даже в публичном контексте, которая может
подпадать под сферу действия «личной жизни». Существует ряд элементов,
имеющих значение для рассмотрения того, затрагивается ли личная жизнь
лица мерами, осуществляемыми вне жилища или личных помещений этого
лица. В связи с этим важным, хотя не обязательно решающим, фактором
могут быть разумные ожидания лица в отношении неприкосновенности
частной жизни (пункт 63 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу
Иващенко против Российской Федерации).32
31 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116190
Заявитель жаловался на условия, соблюдение которых требуется для получения
содистого пентобарбитала, а именно медицинского рецепта, выписанного по итогам
проведения тщательной психиатрической экспертизы. Он утверждал, что эти условия не
могли быть выполнены в его случае, и его право самому выбрать время и способ смерти
не было соблюдено. Он утверждал, что в исключительных случаях, к которым относится
его случай, доступ к медикаментам, необходимым для совершения самоубийства, должен
быть гарантирован государством.
Европейский Суд счел, что, даже если допустить, что государства имеют позитивные
обязательства принять меры, позволяющие облегчить совершение самоубийства
достойно, власти Швейцарии не нарушили свое обязательство в настоящем деле.
Следовательно, нарушение статьи 8 Конвенции места не имело.
32 Прецеденты Европейского Суда по правам человека № 4. 2018.
«Европейский Суд… заключал, что досмотр и «изъятие» электронных данных
представляют собой вмешательство в право на уважение «корреспонденции» по смыслу
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]… При обстоятельствах
настоящего дела и с учётом недостаточности элементов для вывода о том, что
19
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Европейский Суд подтверждает, что нет никаких принципиальных оснований
полагать,
что
«частная
жизнь»
исключает
профессиональную
деятельность.
На
ограничения,
налагаемые
на
профессиональную
деятельность, может распространять свое действие статья 8 Конвенции
[о защите прав человека и основных свобод], если они влияют на то, каким
образом индивидуум формирует свою социальную идентичность, развивая
общение с другими людьми. В этой связи достаточно указать, что именно в
рамках своей работы большинство людей имеют возможность укреплять
множество, то есть максимум, своих связей с внешним миром…
[П]рофессиональная жизнь очень часто переплетена с частной жизнью в
строгом смысле этого понятия таким образом, что всегда затруднительно
различить, в каком качестве выступает индивидуум в данный момент….
[П]рофессиональная жизнь, являясь частью зоны взаимодействия одних
индивидуумов с другими, даже в публичном контексте может подпадать под
понятие «частная жизнь» (пункт 23 постановления от 28 мая 2009 г. по делу
Бигаева против Греции).33
Конвенция [о защите прав человека и основных свобод] не гарантирует
свободу
осуществления
какой-либо
профессии…
Суд
согласен
с
государством-ответчиком в том, что адвокат осуществляет безусловно
свободную профессию, являющуюся в то же время исполнением функций,
служащих публичному интересу. В этом отношении Суд напоминает, что в
его прецедентной практике уже выявлялась эта особенность профессии
адвоката: Суд, с одной стороны, признаёт, что указанная профессия не
включена в должности публичной службы,… но, с другой стороны, Суд
отмечает, что адвокат является слугой правосудия, что налагает на него
особые обязанности, связанные с выполнением его функций (пункт 39
постановления от 28 мая 2009 г. по делу Бигаева против Греции).
[Д]аже в публичной сфере существует зона взаимодействия человека с
другими людьми, которая может принадлежать к сфере «частной жизни»
«корреспонденция» заявителя была отрицательным образом затронута действиями
сотрудников таможни. Европейский Суд находит более уместным сосредоточиться на
понятии «личная жизнь»» (пункт 62 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу
Иващенко против Российской Федерации).
33 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-100333
Информацию по делу см. выше.
20
(пункт 50 постановления от 24 июня 2004 г. по делу фон Ганновер против
Германии).34
Европейский Суд…. полагает, что было бы слишком строго ограничивать
понятие «личная жизнь» «внутренним кругом», в котором человек может
вести свою личную жизнь по своему выбору, полностью исключая, таким
образом, внешний мир, не входящий в указанный круг … Следовательно,
статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
гарантирует право на «личную жизнь» в широком смысле, включая право
вести «частную общественную жизнь», то есть возможность для человека
развивать себя как социальную единицу. В этом отношении рассматриваемое
право содержит в себе возможность обращаться к другим людям с целью
установления и развития отношений с ними (пункт 70 постановления
Большой Палаты от 5 сентября 2017 г. по делу Бэрбулеска против
Румынии).35
Европейский Суд отмечает, что настоящее дело касается трудового спора
между индивидом и государством. Заявитель был отстранен от должности
публичными властями. При определении того, существует или нет в
подобном случае затрагивающая частную жизнь проблема с точки зрения
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], вопросы
применимости и существа дела тесно связаны между собой. Как только
признано, что какая-либо мера имела серьезные последствия для частной
жизни заявителя, это означает, что его жалоба является совместимой с
правилом ratione materiae Конвенции, и наряду с этим такая мера
рассматривается в качестве «вмешательства» в осуществление «права на
уважение частной жизни» для целей трех составляющих материально-
34 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-108728
Заявительница утверждала, что решение немецких судов по ее делу нарушило ее право
на уважение частной и семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции. С начала
90-х годов прошлого века заявительница пыталась, часто через суд, предотвратить
публикации в бульварной печати нескольких европейских стран фотографий, касающихся
ее частной жизни. Заявительница жаловалась не на действия государства, а, на отсутствие
достаточной защиты государством ее частной жизни и своего собственного имиджа.
Суд посчитал, что немецкие суды не смогли обеспечить справедливое равновесие
между противоположными интересами. Таким образом, имело место нарушение статьи 8
Конвенции.
35 Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2017. № 10. С.
По делу обжалуется жалоба на решение работодателя заявителя о прекращении
заключенного с ним трудового договора, основанное на нарушении права на уважение
частной жизни и корреспонденции, на невыполнение внутригосударственными судами
обязательства по защите указанного права заявителя.
По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод.
21
правового критерия, вытекающего из статьи 8 Конвенции (оценка
законности, правомерности цели и «необходимости» такого вмешательства).
Из этого следует, что вопросы о применимости и наличии «вмешательства»
неразрывно связаны друг с другом, когда предъявляются подобного рода
жалобы (пункт 92 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по
делу Денисов (Denisov) против Украины).36
В [п]остановлении по делу «Пфайфер против Австрии» …. Европейский
Суд отметил с учетом своей прецедентной практики, что репутация лица,
даже если оно подвергается критике в контексте публичных дебатов,
составляет
часть
его
индивидуальности
и
психологической
неприкосновенности и поэтому также охватывается понятием «частная
жизнь» (пункт 97 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по
делу Денисов (Denisov) против Украины).37
[Л]ицо не может ссылаться на статью 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], чтобы обжаловать посягательство на свою
репутацию, являющееся предсказуемым последствием его собственных
действий,
например,
совершения
уголовного
преступления….
В…
[п]остановлении по делу «Йильберг против Швеции» Большая Палата
Европейского
Суда
не
ограничила
применение
этого
правила
к
посягательству на репутацию, а расширила его до более общего принципа,
согласно которому любой личный, социальный, моральный и экономический
вред может рассматриваться как предсказуемое последствие совершения
уголовного преступления и не может служить основанием для жалобы,
заключающейся в утверждении о том, что вынесение обвинительного
приговора само по себе является нарушением права на уважение «частной
жизни»… Данный общий принцип касается не только уголовных
преступлений, но и нарушений иного характера, которые определенным
образом
влекут
за
собой
юридическую
ответственность
лица
и
предсказуемые неблагоприятные последствия для «частной жизни» (пункт
36 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск №
11(23)2018. Перевод с французского языка Е.В. Приходько.
Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-189074
По делу обжалуются освобождение заявителя от занимаемой должности
председателя апелляционного суда и отсутствие со стороны Верховного суда
достаточного контроля, касающегося нарушения права заявителя на доступ к суду.
По делу допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите
прав человека и основных свобод.
37 «[Б]ыло бы чрезмерно ограничительным сведение понятия «частная жизнь» к
«ближнему кругу», где каждый может вести личную жизнь по своему усмотрению, и
полное исключение внешнего мира из этого круга» (пункт 96 постановления Большой
Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
22
98 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).
В делах, относящихся к… категории [трудовых споров38], Европейский Суд
применяет понятие «частная жизнь», следуя двум различным подходам:
α) установление наличия вопроса, касающегося «частной жизни», в
качестве причины спора (подход, основанный на причинах) и
β) вывод о существовании вопроса, касающегося «частной жизни», с
точки зрения последствий оспариваемой меры (подход, основанный на
последствиях) (пункт 102 постановления Большой Палаты от 25 сентября
2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
(α) Подход, основанный на причинах
Европейский Суд установил, что жалобы, касающиеся выполнения
профессиональных обязанностей, охватывались понятием «частная жизнь»,
когда элементы, относящиеся к частной жизни, рассматривались в
качестве квалификационных требований к соответствующей должности, а
оспариваемая мера обосновывалась причинами, нарушающими свободу
выбора индивида в сфере частной жизни (пункт 103 постановления Большой
Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
Так, что касается спорных мер, принятых властями в государственном
секторе,
Европейский
Суд,
например,
указал,
что
расследование,
проведенное военной полицией по факту гомосексуализма заявителей, и
последовавшее за этим их административное отстранение от должности,
основывавшееся исключительно на сексуальной ориентации заявителей,
прямо нарушили их право на уважение их частной жизни….. В… деле
«Озпынар против Турции» Европейский Суд отметил, что процедура
освобождения заявительницы от должности судьи относилась к сфере
действия статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод],
поскольку
касалась
не
только
результатов
ее
профессиональной
деятельности, но и некоторых аспектов ее частной жизни, а именно ее
38 «Структура дел, рассмотренных Европейским Судом в отношении трудовых споров,
попадающих под действие статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод], разнообразна. Речь, в частности, идет об увольнении лица с военной службы…,
об освобождении от должности судьи…, об отстранении судьи от его административной
… или о переводе на другую должность в рамках государственной службы… Другие дела
касались ограничений на доступ к трудоустройству на государственную службу…, потери
работы вне государственного сектора…, а также ограничений на доступ к некоторым
профессиям в частном секторе» (пункт 101 постановления Большой Палаты от 25
сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
23
частных личных контактов, одежды и макияжа, а также того, что
заявительница жила отдельно от своей матери… В другом деле перевод
заявителя на менее значимую должность на государственной службе поднял
вопрос с точки зрения его «частной жизни», так как эта мера
рассматривалась в качестве скрытого взыскания и основывалась на
верованиях заявителя и на манере его жены одеваться (пункт 104
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).
Европейский Суд применил подобную логику в сфере позитивных
обязательств властей обеспечивать баланс между частными интересами
работника и интересами негосударственного работодателя в случаях, когда
причины увольнения были непосредственно связаны с поведением заявителя
в его частной жизни, например, с прелюбодеянием … или внебрачным
сожительством после расставания …. Европейский Суд счел, что увольнение
работника частной компанией в результате контроля работодателя за его
перепиской на рабочем месте входило в сферу применения статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], поскольку касалось
«корреспонденции» соответствующего лица и негативно отражалось на
разумной возможности для него осуществлять «частную жизнь» на рабочем
месте (пункт 105 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по
делу Денисов (Denisov) против Украины).
Из этих примеров следует, что причины принятия оспариваемых мер,
затрагивающих профессиональную деятельность, могут иметь отношение к
частной жизни соответствующего лица и как таковые могут привести к
применению статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] (пункт 106 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по
делу Денисов (Denisov) против Украины).
(β) Подход, основанный на последствиях
Когда
причины
принятия
меры,
затрагивающей
профессиональную
деятельность лица, не имеют какого-либо отношения к его частной жизни,
тем не менее может возникнуть вопрос с точки зрения статьи 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод], если эта мера повлекла или
может повлечь за собой серьезные неблагоприятные последствия для его
частной жизни. В связи с этим Европейский Суд принял во внимание
неблагоприятные последствия
i) для «ближнего круга» соответствующего лица, в частности, когда
имеются серьезные материальные последствия,
ii) для его возможности «устанавливать и развивать отношения с
другими людьми» и
24
iii) для его репутации (пункт 107 постановления Большой Палаты от 25
сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
На основе применения этого подхода Европейский Суд установил, что
освобождение судьи от должности в связи с невыполнением своих
должностных обязанностей, в данном случае в связи с нарушением присяги,
оказало влияние на значительную часть его профессиональных или других
отношений. Эта мера также сказалась на его «ближнем круге» из-за потери
заработка, а также на его репутации… Европейский Суд также счел, что на
отказ в предоставлении заявительнице, иностранной гражданке, возможности
сдать экзамен для включения в реестр адвокатов в Греции распространяется
действие статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод],
поскольку такой отказ оказал влияние на то, как заявительница хотела бы
продолжать свою профессиональную и частную жизнь… Кроме того,
Европейский Суд пришел к выводу, что включение заявительницы в реестр
несостоятельных должников повлекло ряд правовых ограничений при
осуществлении ее профессиональной деятельности и гражданских прав, и эта
мера, таким образом, негативно сказалась на возможности заявительницы
устанавливать отношения с внешним миром, связанные с ее частной
жизнью… Наконец, Европейский Суд также счел посягательством на
«частную
жизнь»
ограничение,
распространенное
на
доступ
к
трудоустройству в частном секторе (пункт 108 постановления Большой
Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
Когда подход, основанный на причинах, не позволяет обосновать
применимость статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод], следует анализировать последствия применения оспариваемой
меры для вышеупомянутых элементов частной жизни с целью определить,
попадает ли жалоба под действие понятия «частная жизнь». Это разделение,
однако, не исключает того, что Европейский Суд может счесть
целесообразным использовать во взаимосвязи оба подхода, стремясь
установить, существует ли вопрос, затрагивающий частную жизнь, в
основаниях для применения оспариваемой меры, и, помимо этого, изучая
последствия ее применения (пункт 109 постановления Большой Палаты от 25
сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
В делах, в которых Европейский Суд использует подход, основанный на
последствиях применения соответствующей меры, важную роль играет
анализ серьезности таких последствий. Европейский Суд рассматривал в
различных контекстах вопрос о тяжести или серьезности предполагаемого
нарушения, в частности, с точки зрения понятия «значительный ущерб»,
предусмотренного подпунктом «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] в качестве специального условия
25
приемлемости жалобы для рассмотрения по существу для всей системы прав
Конвенции… Европейский Суд всегда применяет уровень тяжести в делах,
касающихся статьи 3 Конвенции (пункт 110 постановления Большой Палаты
от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).39
Европейским Судом… было установлено, что посягательство на репутацию
лица должно достигать определенного уровня серьезности и должно быть
совершено таким образом, чтобы причинять вред личному пользованию
правом на уважение частной жизни… Это условие относится к социальной
репутации в целом и к профессиональной, в частности (пункт 112
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).
В недавнем деле «Эрменьи против Венгрии» Европейский Суд отметил, что
отстранение заявителя от его административной должности заместителя
председателя Верховного суда расценивалось как вмешательство в
осуществление его права на уважение его частной жизни… Хотя
Европейский Суд не остановился на этом пункте из-за того, что стороны не
высказались по данному вопросу, он косвенно пришел к выводу, что
соответствующая мера представляла собой серьезное нарушение частной
жизни заявителя. Из указанного заключения нельзя вывести презумпцию,
согласно которой отстранение заявителя от должности «автоматически»
затрагивало вопрос в сфере частной жизни… Европейский Суд напомнил,
что уровень серьезности занимает важное место в делах, где наличие
вопроса с точки зрения частной жизни рассматривается с использованием
подхода, основанного на последствиях (пункт 113 постановления Большой
Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
39 «Понятие степени тяжести [последствий для частной жизни] было специально
рассмотрено с точки зрения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод]. В частности, в делах, касающихся окружающей среды, вопрос, касающийся
применения гарантий статьи 8 Конвенции, может возникнуть, если экологический ущерб
достиг такого уровня серьезности, который существенно снижает возможности заявителя
пользоваться своим жилищем или отрицательно сказывается на его частной или семейной
жизни. Европейский Суд постановил, что оценка этого минимального уровня в таких
делах носит относительный характер и зависит от всех обстоятельств дела, таких как
интенсивность и длительность вредного воздействия, а также его физические или
психологические последствия для здоровья или качества жизни заявителя…. Эта
аргументация была также применена в охватываемых статьей 8 Конвенции делах о
вредном воздействии, очень схожих с упомянутыми выше делами, касающимися
окружающей среды» (пункт 111 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г.
по делу Денисов (Denisov) против Украины).
26
Обязанность заявителя убедительно продемонстрировать, что уровень
серьезности
был
достигнут,
представляет
собой,
таким
образом,
неотъемлемую особенность подхода, основанного на последствиях, с точки
зрения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]. Как
отметила Большая Палата Европейского Суда, заявитель обязан определить
и разъяснить как конкретные последствия оспариваемой меры для своей
частной жизни, так и характер и масштабы причиненного ему ущерба, а
также надлежащим образом обосновать свои утверждения…. Условие
исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты требует, чтобы
данные утверждения были в достаточной степени представлены на
внутригосударственном уровне (пункт 114 постановления Большой Палаты
от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
[Т]рудовые споры в силу своей природы не исключены из сферы применения
понятия «частная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]. В подобных спорах увольнение, понижение в
должности, отказ в доступе к профессии или другие столь же
неблагоприятные меры могут отразиться на некоторых типичных аспектах40
частной жизни…. Проблема применительно к частной жизни в рамках
споров этого типа возникает, как правило, по двум направлениям: либо из-за
принятия соответствующей меры (в этом случае Европейский Суд следует
подходу, основанному на причинах), либо в некоторых случаях из-за
последствий для частной жизни (тогда Европейский Суд использует подход,
основанный на последствиях) (пункт 115 постановления Большой Палаты от
25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).41
Европейский Суд установил критерии, позволяющие оценить серьезность
или тяжесть предполагаемых нарушений в рамках различных режимов.
40 Как было отмечено, к этим аспектам относятся
i) «ближний круг» заявителя,
ii) его возможность по установлению и развитию отношений с другими людьми, а
также iii) его социальная и профессиональная репутация.
41 Как подчеркивалось выше, «[е]сли используется подход, основанный на последствиях,
то уровень серьезности, который должен быть достигнут для каждого из
вышеупомянутых аспектов, имеет ключевое значение. Именно заявитель обязан
убедительно продемонстрировать, что в его случае данный уровень был достигнут.
Заявитель должен представить доказательства, подтверждающие наличие последствий
оспариваемой меры. Европейским Судом применимость статьи 8 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] будет признана, только если эти последствия являются
весьма серьезными и весьма существенно затрагивают частную жизнь заявителя» (пункт
116 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov)
против Украины).
27
Причиненный заявителю ущерб оценивается в сравнении его жизни до и
после применения соответствующей меры. Европейский Суд, кроме того,
отмечает, что для определения тяжести последствий в трудовом споре
следует анализировать в свете объективных обстоятельств дела
субъективное восприятие заявителя. Подобный анализ охватывает как
материальные,
так
и
нематериальные
последствия
применения
соответствующей меры. Тем не менее именно заявителю надлежит
определить и уточнить характер и масштабы ущерба, который должен
иметь причинно-следственную связь с оспариваемой мерой (пункт 117
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).
Что касается последствий освобождения заявителя от должности, в первую
очередь необходимо установить, есть ли основания рассматривать вопрос с
точки зрения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] в свете принципа исключения, следующего из… [п]остановления
Большой Палаты Европейского Суда по делу «Йильберг против Швеции»…..
Согласно данному принципу, если обжалуемое негативное воздействие
ограничивается последствиями противоправного поведения, которые были
предсказуемы для заявителя, то заявитель не может ссылаться на статью
8 Конвенции, чтобы утверждать, что это негативное воздействие нарушило
его частную жизнь. Стоит отметить, что в деле «Йильберг против Швеции»
реальность соответствующего противоправного поведения в значительной
степени была неоспоримой…, тогда как в настоящем деле заявитель
оспаривает саму достоверность любого нарушения, а это значит, что мера,
порождающая его правовую ответственность, то есть его освобождение от
должности, не могла являться предсказуемым последствием его поведения на
посту председателя апелляционного суда. При таких обстоятельствах нельзя
сравнивать настоящее дело с делом «Йильберг против Швеции»…, и
Европейский Суд не может следовать его аргументации (пункт 121
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).
Что касается последствий соответствующего освобождения от должности для
«ближнего круга» заявителя, заявитель утверждал, что эта мера привела к
снижению его заработка и сокращению возможностей его пенсионного
обеспечения. Данное обстоятельство следует рассматривать как довод,
основанный на ухудшении материального благосостояния заявителя и его
семьи. Если материальный элемент спора был признан значимым для целей
применимости статьи 6 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] в ее гражданско-правовом аспекте, это не означает, что статья 8
Конвенции
становится
автоматически
применимой
(пункт
122
28
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).42
Что касается возможности по установлению и поддержанию отношений с
другими лицами, отстранение заявителя от должности председателя
Киевского апелляционного административного суда не повлекло за собой его
освобождения от должности судьи. Заявитель продолжил исполнять
обязанности обычного судьи в том же суде вместе со своими коллегами. По
этому поводу заявитель не сформулировал каких-либо других заявлений.
Следовательно, даже если бы наступили последствия для его возможности по
установлению и поддержанию отношений с другими лицами, в том числе
профессиональных, какие-либо фактические данные не позволяют сделать
вывод о серьезности этих последствий. С учетом всех обстоятельств дела
представляется неуместным оценивать сферу охвата и качество
отношений
в
частной
жизни
применительно
к
осуществляемым
административным обязанностям и функциям (пункт 123 постановления
Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против
Украины).
Относительно профессиональной репутации заявителя Европейский Суд
отмечает, что его основная профессиональная функция заключалась в
выполнении обязанности судьи. Осуществление этой профессии требовало
от него наличия специальных знаний, дипломов об образовании, навыков и
опыта. Заявитель получал бóльшую часть своего заработка в обмен на
работу, которую он выполнял в этом качестве. С другой стороны,
надлежащее выполнение обязанностей председателя или административных
функций в суде не является, строго говоря, атрибутом судебной профессии.
Таким образом, объективно именно в качестве судьи заявитель играл
профессиональную роль. Его должность председателя суда, какой бы
важной и престижной она ни была в судебной системе, и независимо от
того, как заявитель представлял ее себе или субъективно ее оценивал, не
находилась в самом центре его профессиональной миссии (пункт 125
постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов
(Denisov) против Украины).43
42 «В настоящем деле заявитель не представил каких-либо доказательств, позволяющих
утверждать, что уменьшение его ежемесячного вознаграждения в связи с его
освобождением от должности... оказало серьезное влияние на «ближний круг» его
частной жизни. При отсутствии таких доказательств обратное предположение являлось бы
гипотезой. Отсутствуют какие-либо основания полагать, что спорная мера имела другие
последствия для «ближнего круга» частной жизни заявителя» (пункт 122 постановления
Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по делу Денисов (Denisov) против Украины).
43 «[Е]сли проанализировать субъективное восприятие заявителя в сравнении с
объективными доказательствами и оценить материальные и нематериальные последствия
29
[П]рофессиональную деятельность государственных адвокатов нельзя
считать вопросом их частной жизни (пункт 194 постановления Большой
Палаты от 8 ноября 2016 г. по делу Венгерский Хельсинкский комитет
(Magyar Helsinki Bizottság) против Венгрии).44
2.2.3.
Вопросы, связанные с погребением
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[Р]азличные аспекты погребальных церемоний попадают в сферу как
«частной жизни», так и «семейной жизни» по смыслу статьи 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод] (пункт 33 постановления от 24
апреля 2018 г. по делу Лозовые против Российской Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Европейский Суд... приходил к заключению, что отказ следственных
органов вернуть тела умерших родственников являлся вмешательством в
личную и семейную жизнь заявителей (пункт 89 постановления от 13 января
2015 г. по делу Элберте против Латвии).45
его отстранения от должности на основании представленных Европейскому Суду
доказательств, следует заключить, что эта мера имела ограниченное негативное
воздействие на частную жизнь заявителя и не достигла уровня серьезности, необходимого
для того, чтобы возник вопрос с точки зрения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека
и основных свобод]» (пункт 133 постановления Большой Палаты от 25 сентября 2018 г. по
делу Денисов (Denisov) против Украины).
44 «Европейский Суд при[шел] к выводу, что разглашение фамилий государственных
адвокатов и сведений о количестве дел, порученных каждому из них, не повлекло бы за
собой огласки в большей степени, чем они могли бы ожидать, регистрируясь в качестве
защитников по назначению…. Отсутствуют основания полагать, что общество не смогло
бы узнать фамилии государственных адвокатов и количество порученных им дел другими
способами, например, получив эту информацию из списков адвокатов, оказывающих
юридическую помощь, из расписания судебных заседаний или в ходе публичного
разбирательства, хотя понятно, что на момент проведения исследования эта информация
не была собрана в одном месте» (пункт 196 постановления Большой Палаты от 8 ноября
2016 г. по делу Венгерский Хельсинкский комитет (Magyar Helsinki Bizottság) против
Венгрии).
45 Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
По делу рассматривалось вопрос об изъятии тканей умершего без его согласия и
согласия его семьи. Допущено нарушение требований статей 3 и 8 Конвенции о защите
прав человека и основных свобод.
30
2.3. Неприкосновенность частной жизни
2.3.1.
Использование современных информационных технологий
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Хотя понятие частной жизни существует во всех обществах и
культурах и сохраняется на протяжении всей истории человечества,
нет какого-либо обязательного и общепринятого определения этого
понятия46. Для лучшего понимания права на неприкосновенность
частной жизни необходимо рассмотреть его с двух различных точек
зрения.
Во-первых, следует рассмотреть вопрос о том, каковы элементы
позитивной основы этого права.
Во-вторых, возникает вопрос о том, как ограничить это право,
прибегнув к негативному определению. Обе эти задачи, однако, еще
только предстоит осуществить (пункт 19 Доклада Специального
докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни.
Размещен 24 ноября 2016 г. A/HRC/31/64).
Как подтвердил Совет по правам человека в своей резолюции 28/16,
статья
12
Всеобщей
декларации
прав
человека
и
статья
17
Международного пакта о гражданских и политических правах
составляют основу права на неприкосновенность частной жизни в
рамках международного права прав человека. Если при этом иметь в
виду
ряд
других
международных
и
национальных
правовых
документов, включая конституции и соответствующие законы, это
означает, что в мире существует значительная правовая основа, которая
могла бы быть полезной для защиты и поощрения права на
неприкосновенность частной жизни. Полезность этой правовой основы,
тем не менее, серьезно страдает от отсутствия общепринятого и
общепризнанного определения неприкосновенности частной жизни.
Даже если 193 государства поставили свои подписи под принципом
защиты неприкосновенности частной жизни, это мало что значит в
отсутствие четкого понимания того, что именно они договорились
защищать (пункт 20 Доклада Специального докладчика по вопросу о
46 Для более подробного ознакомления с оценкой Специальным докладчиком понятия
частной жизни с позиций существования и времени, места и пространства на протяжении
тысячелетий см. Joseph A. Cannataci, ed., The Individual and Privacy. Volume I (Oxford,
Ashgate, 2015).
31
праве на неприкосновенность частной жизни. Размещен 24 ноября 2016
г. A/HRC/31/64).
Отсутствие
общепринятого
и
общепризнанного
определения
неприкосновенности
частной
жизни
является
не
единственной
серьезной проблемой, стоящей перед Специальным докладчиком. Даже
если бы авторы всех соответствующих правовых документов включили
в них общепринятое определение права на неприкосновенность частной
жизни, все равно необходимо было бы учитывать такие аспекты, как
время, место, экономика и технология. Факторы времени и влияния
технологий в сочетании с различными темпами экономического
развития и внедрения технологий в различных географических точках
означают, что правовые принципы, установленные 50 лет назад (когда
был принят Международный пакт о гражданских и политических
правах) или даже 35 лет назад (например, Конвенция о защите частных
лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного
характера), не говоря уже о 70 годах тому назад (Всеобщая декларация
прав человека), возможно, нуждаются в пересмотре, дальнейшем
развитии и, возможно, дополнении, с тем чтобы сделать их более
актуальными с учетом современных реалий (пункт 21 Доклада
Специального докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность
частной жизни. Размещен 24 ноября 2016 г. A/HRC/31/64).
[В]озникает очевидная необходимость в выработке понимания того, что
означает неприкосновенность частной жизни для различных людей,
живущих в различных местах и в различных условиях на всей планете
(пункт 22 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
неприкосновенность частной жизни. Размещен 24 ноября 2016 г.
A/HRC/31/64).
В некоторых культурах обсуждение неприкосновенности частной жизни
включает обсуждение вопроса об абортах. Не вдаваясь в существо
такого подхода, во избежание каких-либо сомнений следует отметить,
что на этом предварительном этапе мандата внимание Специального
докладчика
будет
сосредоточенно
на
информационном
аспекте
неприкосновенности
частной
жизни.
Такой
подход
позволит
сосредоточить внимание на функции и роли частной жизни при
определении потоков информации в обществе и последующем
воздействии на развитие личности. Сюда войдут и такие смежные
вопросы, как распределение власти и богатства в обществе. При этом,
однако, становится ясно, что речь идет не только о воздействии
неприкосновенности частной жизни на поток информации в обществе,
но и о других правах, таких как свобода выражения мнений и свобода
32
доступа к общественной информации. Все эти права имеют важное
значение, и обязательства в отношении одного права не должны
умалять значения и защиты другого права. Рассмотрение прав в
совокупности в тех случаях, когда это возможно, является более
продуктивным, чем рассмотрение их как противоречащих друг другу.
Таким
образом,
по
сути
дела
бесполезно
говорить
о
«неприкосновенности частной жизни в противовес безопасности», а
следует скорее иметь в виду «неприкосновенность частной жизни и
безопасность», поскольку как неприкосновенность частной жизни, так
и безопасность необходимы. Оба права можно считать не самоцелью,
а правами, создающими возможности. Безопасность является правом,
создающим возможность реализации основополагающего права на
жизнь, в то время как неприкосновенность частной жизни можно также
рассматривать
в
качестве
права,
создающего
возможности
во
всеобъемлющей и сложной системе информационных потоков в
обществе, которые имеют основополагающее значение в плане
самостоятельности и способности людей выявлять и выбирать
варианты на информированной основе по мере развития собственной
личности на протяжении всей жизни (пункт 23 Доклада Специального
докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни.
Размещен 24 ноября 2016 г. A/HRC/31/64).
Специальный докладчик твердо убежден в том, что:
а) такое право47 на достойную жизнь и свободное,
беспрепятственное развитие личности следует рассматривать как
универсально применимое; и
b)
уже
признанные
права,
такие
как
право
на
неприкосновенность частной жизни, право на свободу выражения
мнений и право на свободу доступа к информации, представляют собой
триаду
создающих
возможности
прав,
которые
лучше
всего
рассматривать в контексте их полезности в деле обеспечения
возможности того, чтобы человек свободно развивал свою личность
(пункт 24 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
неприкосновенность частной жизни. Размещен 24 ноября 2016 г.
A/HRC/31/64).
Триада… создающих возможности прав – неприкосновенность частной
жизни, свобода выражения мнений и свобода доступа к информации –
существовала до появления цифровых технологий, равно как и право на
достойную жизнь и свободное, беспрепятственное развитие личности.
Цифровые технологии, однако, оказали огромное воздействие на эти
47 Право на достойную жизнь и свободное, беспрепятственное развитие личности.
33
права, как вне сети (например, посредством использования кредитных
карточек, радиочастотной идентификации и других электронных
систем), так и в сетевом режиме, где в настоящее время киберграждане
генерируют на десятки тысяч больше наборов данных о себе, чем они
это делали два десятилетия назад, до того, как стали выходить в
Интернет. Мобильные устройства и конвергентные технологии, такие
как мобильные смартфоны, где телефонная связь, Интернет и
фотография
сведены
воедино,
создают
новый
образ
жизни,
предлагают новые блага и порождают новые ожидания в плане
удобства и неприкосновенности частной жизни (пункт 26 Доклада
Специального докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность
частной жизни. Размещен 24 ноября 2016 г. A/HRC/31/64).
[П]рава человека должны соблюдаться и осуществляться везде, а не
только в тех местах, где располагаются серверы (пункт 34 Доклада
Специального докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность
частной жизни. Размещен 24 ноября 2016 г. A/HRC/31/64).
Подобно
многим
другим
основным
правам,
право
на
неприкосновенность частной жизни носит динамический, а не
статический характер. Несмотря на то, что люди на протяжении тысяч
лет добивались и стремились к неприкосновенности частной жизни, это
не означает, что уровень защиты этого права или понимание его границ
не претерпели никаких изменений за то время, пока люди постепенно
делали
выбор
в
пользу
расширения
такой
защиты.
Понятие
неприкосновенности частной жизни развивалось с течением времени, и
тот факт, что значительная доказательственная база была сформирована
еще до учреждения мандата Специального докладчика и назначения
действующего Специального докладчика, указывает на то, каким
образом
понимание
неприкосновенности
частной
жизни
и
осуществление этого права изменялись в контексте таких аспектов, как
«время, место и пространство»48. Вопреки распространенному
мнению, признание этого факта никоим образом не ставит под угрозу
ни существование данного права, ни его всеобщий характер. Напротив,
оно заставляет людей задуматься о комплексе ценностей, которые лежат
в основе этого права, и о том, какие изменения должно претерпеть наше
понимание этого права в связи с меняющимися обстоятельствами для
того, чтобы обеспечить дальнейшую защиту этих базовых ценностей и,
48 Более подробная информация об оценке Специальным докладчиком таких аспектов, как
существование неприкосновенности частной жизни, а также ее время, место и
пространство, на протяжении тысячелетий приводится в работе Joseph A. Cannataci, ed.,
The Individual and Privacy (Farnham, United Kingdom, Ashgate Publishing, 2015).
34
по мере возможностей, ее расширение. Появление и применение новых
технологий, таких как смартфоны, — это лишь один типичный пример
того, почему нам необходимо пересмотреть свое понимание такого
понятия, как неприкосновенность частной жизни. Как сказал судья
Верховного [С]уда Соединенных Штатов Америки Сэмюэль Алито в
знаменитом деле «Райли против штата Калифорния» в 2014 г.49:
«Мы не должны механически применять нормы, использовавшиеся в
доцифровую эпоху, когда речь идет о досмотре мобильного телефона. Многие
используемые сегодня мобильные телефоны способны хранить такой объем
информации о человеке, в том числе чрезвычайно личной, — или получать доступ к
ней — которой никогда прежде не существовало на бумажных носителях».
В данном случае Алито выражает мнение большинства, которое
верховный судья Джон Робертс сформулировал следующим образом:
«Современные мобильные телефоны
— это не просто очередное
технологическое удобство. Если учесть все их содержимое и все те данные, к
которым с помощью них можно получить доступ, то для многих американцев они
представляют собой элемент “частной жизни”. Тот факт, что технологии сегодня
дают человеку возможность носить при себе подобную информацию, не означает,
что эта информация в меньшей степени заслуживает той защиты, за которую
боролись отцы-основатели».
Само собой, американцы не единственные, кто сознательно или
неосознанно хранит информацию о своей «частной жизни» на
мобильном телефоне. Практически все обладатели смартфонов на
планете доверяют этому наиболее часто используемому портативному
устройству информацию о своей частной жизни, независимо от их
вероисповедания, цвета кожи, этнической принадлежности, пола,
национальности или географического местоположения. Вот почему
многие из замечаний, которые были сделаны в рамках дела «Райли
против штата Калифорния», также имеют международное значение.
Специальный докладчик приводит в настоящем докладе значительное
число цитат из данного дела, которое рассматривалось в США,
поскольку в нем фигурируют некоторые из аргументов, которые должны
быть впредь приниматься во внимание в контексте спора между «Эппл»
и ФБР всякий раз, когда подобные вопросы вновь поднимаются в той
или иной стране мира. (пункт 22 Доклада Специального докладчика по
вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни. A/71/368.
Размещен 30 августа 2016 г.).
Судьи Верховного [С]уда… отмечают, что:
49 Supreme Court of the United States of America, Riley v. California, Decision of 25 June 2014,
No.
13-132.
Размещено
по
адресу
https://www.supremecourt.gov/opinions/13pdf/13-
132_8l9c.pdf
35
«Мобильные телефоны значительно отличаются от прочих предметов,
которые может иметь при себе арестованный человек, как в количественном, так и
в качественном отношении. Само понятие “мобильный телефон” представляет
собой лишь условное обозначение, которое вводит в заблуждение; многие из этих
устройств,
по
сути,
являются
миникомпьютерами,
которые
также
могут
использоваться как телефоны. Их с тем же успехом можно было бы назвать
видеокамерами,
видеопроигрывателями,
записными
книжками,
звукозаписывающими
устройствами,
библиотеками,
дневниками,
альбомами,
телевизорами, картами или газетами. Одной из наиболее примечательных
характеристик современных мобильных телефонов является колоссальная емкость
их памяти. До появления мобильных телефонов обыск человека ограничивался
лишь физическими аспектами и в целом представлял собой незначительное
покушение на частную жизнь».50
Судьи
Верховного
[С]уда
Соединенных
Штатов
Америки
неоднократно отмечали, что:
«В отличие от физических записей мобильные телефоны отличаются
повсеместным распространением. Во времена, предшествовавшие цифровому веку,
люди обычно не носили при себе каждый день конфиденциальную личную
информацию в каком-нибудь контейнере. Сегодня редко можно встретить человека,
у которого нет с собой мобильного телефона со всем его содержимым. Согласно
одному исследованию, почти три четверти пользователей смартфонов сообщают,
что большую часть времени их мобильные телефоны находятся от них на
расстоянии не более полутора метров, а 12 процентов признаются, что пользуются
телефонами, даже когда принимают душ».
Верховные судьи также отмечают, что телефон может стать
источником очень подробной и точной информации обо всех
характеристиках его владельца:
«Несмотря на то, что данные, которые хранятся на мобильном телефоне,
отличаются от физических записей как минимум объемом, существуют и некоторые
качественные различия, которые касаются определенных видов данных. Так,
например, на телефоне, подключенном к Интернету, можно обнаружить поисковые
запросы и историю браузера и таким образом выяснить, в чем заключаются личные
интересы или проблемы пользователя — например, найти примеры поиска
симптомов конкретного заболевания в сочетании с частными посещениями такого
медицинского
консультационного
сайта,
как
WebMD.
Благодаря
данным,
содержащимся на мобильном телефоне, можно также установить местонахождение
человека» (пункт 23 Доклада Специального докладчика по вопросу о
праве на неприкосновенность частной жизни. A/71/368. Размещен 30
августа 2016 г.).
50 Как отмечалось в деле «Райли против штата Калифорния»: «Современные мобильные
телефоны […] сегодня являются такой повсеместной и неотъемлемой частью современной
жизни, что какой-нибудь марсианин, на которых так любят ссылаться, наверняка решил
бы, что это важная часть человеческой анатомии» (пункт 23 Доклада Специального
докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни. A/71/368.
Размещен 30 августа 2016 г.).
36
Самым важным, возможно, является признание судьями Верховного
[С]уда США того факта, что колоссальный объем содержимого
мобильных телефонов и его чрезвычайно личный характер означают,
что при их досмотре право на неприкосновенность частной жизни
ущемляется в значительно большей степени, чем при проведении
традиционного обыска в доме, который должен проводиться в
соответствии с положениями Четвертой поправки к Конституции
Соединенных Штатов Америки:
«При досмотре мобильного телефона представители государственной
власти, как правило, получают доступ к значительно большему объему
информации, нежели при самом тщательном обыске дома: телефон содержит не
только множество конфиденциальных цифровых записей, которые ранее могли
быть найдены дома в бумажной форме, но и огромный объем частной информации,
которую обнаружить в доме не представлялось возможным — без помощи
телефона».
Таким
образом,
судьи
Верховного
[С]уда
США
продемонстрировали,
до
какой
степени
новые
технологии,
материальным воплощением которых являются смартфоны, изменили
правила игры и что в этот конкретный момент «времени» (2014 год)
«место» (Соединенные Штаты Америки — и мобильный телефон,
который находится на территории этой страны), где находятся личные
данные, претерпело значительные изменения, в результате которых
портативность,
количество
и
качество
личной
информации,
находящиеся в этом месте, способны полностью изменить аспект
неприкосновенности частной жизни в личном «пространстве» и
придать ему особую важность (пункт 24 Доклада Специального
докладчика по вопросу о праве на неприкосновенность частной жизни.
A/71/368. Размещен 30 августа 2016 г.).
В деле «Райли против штата Калифорния» судьи Верховного [С]уда
США в первую очередь рассматривали возможность запрета на досмотр
смартфонов без соответствующего ордера из соображений защиты
права на неприкосновенность частной жизни в соответствии с
положениями Четвертой поправки Конституции Соединенных Штатов
Америки. Следует отметить, однако, что ситуация, сложившаяся вокруг
безопасности мобильных телефонов и шифрования данных, может
носить значительно более сложный характер и не ограничиваться
исключительно вопросами неприкосновенности частной жизни и
безопасности. Это лишь вопрос времени, когда судьи Верховного [С]уда
США будут вынуждены столкнуться с той же самой дилеммой, которая
стоит сегодня перед множеством стран, признающих право на молчание
или право не свидетельствовать против самого себя в качестве
стандартов, приличествующих любому демократическому обществу.
Это связано с тем, что те самые характеристики мобильного телефона,
37
которые превращают его в особое хранилище личных данных, как
описывается в деле «Райли против штата Калифорния», также делают
его инструментом, способным совершенно очевидным образом нанести
полный и существенный урон праву на молчание, которое начиная с
шестнадцатого века постепенно признавалось в самых разных
юрисдикциях, а в Соединенных Штатах Америки закреплено в качестве
Пятой поправки. Иными словами, во многих — хотя и не во всех —
юрисдикциях мира обвиняемый имеет право не свидетельствовать
против самого себя, сохраняя молчание во время проведения в
отношении него или нее судебного разбирательства. Существует очень
мало исключений или ограничений этого права, которое действует в
самых
разных
странах
мира,
включая
Австралию,
Бангладеш,
Германию, Индию, Новую Зеландию, Соединенные Штаты. Этот список
можно продолжать очень долго. Однако выдача судебными органами
ордера на получение доступа к информации, хранящейся на телефоне,
может привести к фактическому нарушению этого права. Обвиняемый,
до этого момента не являвшийся лицом, которое может быть
привлечено к даче показаний, может иметь право хранить молчание,
однако его телефон способен рассказать очень многое о самых личных
мыслях, интересах и действиях своего владельца вместо него. Во
многих юрисдикциях супруги или близкие родственники обвиняемых
также имеют право отказаться от дачи показаний. Впрочем, многие
люди скажут, что их смартфонам известно о них гораздо больше, чем их
супругам; так почему же тогда смартфон по-прежнему должен
выступать в качестве свидетеля, обязанного давать показания, пусть
даже для получения доступа к его содержимому и требуется судебный
ордер? Какое решение будет логичным и логически непротиворечивым?
(пункт 25 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
неприкосновенность частной жизни. A/71/368. Размещен 30 августа
2016 г.).
Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, где,
как это ни парадоксально, право на молчание в той или иной форме
начало действовать более четырехсот лет назад, придерживается
позиции, согласно которой вопросы национальной безопасности и
борьбы
с
преступностью
имеют
приоритет
перед
правом
на
неприкосновенность частной жизни и правом на молчание, когда речь
заходит об электронных устройствах. Согласно разделам 49 и 53 Закона
о правовом регулировании следственных полномочий от 2000 года,
отказ от предоставления ключей к зашифрованным данным по
требованию является преступлением (мера наказания — два года
тюремного заключения, а в случаях, когда речь идет о сексуальном
насилии над детьми, — пять лет). Таким образом, в Соединенном
38
Королевстве не только смартфон может использоваться в качестве
свидетеля,
обязанного
давать
показания,
но
и
человек,
не
предоставивший пароли к информации, зашифрованной на устройстве,
может быть приговорен к дополнительному тюремному сроку.
Небольшое отличие дела «Эппл» против ФБР заключалось в том, что
обвиняемые на тот момент уже были мертвы и сомнений в их
виновности не было; доступ к телефону был необходим для получения
более полной картины фактов и подготовки террористического акта, а
также о сообщниках и связях с возможной национальной или
международной террористической сетью. Тем не менее тот интерес,
который вызвало это дело, совершенно оправдан, так как оно позволяет
нам
сосредоточиться
на
самой
сути
дискуссий
на
тему
неприкосновенности частной жизни, безопасности и права на молчание
(пункт 27 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
неприкосновенность частной жизни. A/71/368. Размещен 30 августа
2016 г.).51
2.3.2.
Распространение личной52 информации. Хранение и доступ к
указанной информации. Защита персональных данных.
Публикация фотографий
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[С]огласно прецедентной практике по статье 8 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод] концепция «частной жизни» является общим
термином, не допускающим исчерпывающего определения, который
включает, помимо прочего, информацию, относящуюся к данным о
личности, таким как имя, фотографии, или физическая и психическая
неприкосновенность…. и, как правило, включает всю частную информацию
лица,
которая,
как
определено
законодательством,
не
должна
публиковаться без его разрешения (пункт 193 постановления от 18 апреля
2013 г. по делу Агеевы против Российской Федерации).
51 «Несмотря на постановления многочисленных национальных конституционных и
региональных судов по правам человека, Специальный докладчик видит, что
правительства все чаще поддерживают принятие законов о слежении, которые
расширяют возможности для вторжения в частную жизнь людей, разрешая
постоянное массовое слежение за гражданами под различными благовидными
предлогами» (пункт 28 Доклада Специального докладчика по вопросу о праве на
неприкосновенность частной жизни. A/71/368. Размещен 30 августа 2016 г.).
52 Персональной.
39
Европейский Суд напоминает, что право на доступ к информации,
касающейся частной и/или семейной жизни, порождает вопрос в
соответствии со статьей 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] (пункт 32 постановления от 24 апреля 2018 г. по делу Лозовые
против Российской Федерации).53
[П]онятие личной жизни включает элементы, относящиеся к праву лица на
его изображение, и что публикация фотографии относится к сфере его
личной жизни (пункт 115 постановления от 23 октября 2008 г. по делу
Хужин и другие против Российской Федерации).
Суд несколько раз в рамках различных дел приходил к выводу, что запись
видео в контексте деятельности правоохранительных органов или передача
фотографий заявителей СМИ полицейскими властями представляют собой
нарушение права заявителей на уважение их частной жизни… [Р]аскрытие
СМИ в целях показа видеоизображения, на котором была запечатлена
попытка самоубийства заявителя с камер видео наблюдения, было признано
серьезным нарушением права заявителя на частную жизнь, несмотря на то,
что в момент указанных событий заявитель находился в общественном
месте. В деле, где милиция отрегулировала камеру видеонаблюдения в
помещении предварительного содержания под стражей в полицейском
участке таким образом, чтобы четко записывать действия заявителя и потом
показать запись свидетелям, а также во время судебного слушания в
помещении суда, Суд отметил, что уловка милиции вышла за рамки
обычного
или
ожидаемого
применения
камеры,
а
запись
такого
видеоизображения приравнивалась к сбору и обработке личных данных
заявителя. Отметив, что видеозапись не была получена добровольно или в
обстоятельствах, когда можно было бы обоснованно ожидать ее съемок. Суд
посчитал, что запись и использование видео представляли собой нарушение
права заявителя на уважение его частной жизни (пункт 41 постановления от
12 декабря 2013 г. по делу Хмель против Российской Федерации).
[Р]аскрытие клиникой — без согласия пациента — медицинских документов,
содержащих личную и конфиденциальную информацию о пациенте, Службе
социального страхования, и, соответственно, более широкому кругу
государственных служащих, представляет собой вмешательство в право
53 Российская хроника Европейского Суда. № 1(49)2019. Перевод с английского языка Д.Г.
Николаева.
Заявители, муж и жена, жаловались на то, что власти не уведомили их надлежащим
образом о смерти их сына, в результате чего они длительное время ничего не знали о его
местонахождении и были лишены возможности похоронить его.
Имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
40
пациента на уважение частной жизни… Предоставление медицинскими
организациями информации о состоянии здоровья пациента в распоряжение
органов прокуратуры и работодателя пациента, а также совершение органом,
уполномоченным на осуществление контроля за качеством медицинской
помощи, действий по сбору информации о здоровье пациента также
представляет вмешательство в право на уважение частной жизни (пункт 39
постановления от 23 февраля 2016 г. по делу Y.Y. против Российской
Федерации).54
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[Х]ранение в секретном реестре и передача данных, относящихся к «личной
жизни» лица,…. относятся к сфере действия пункта 1 статьи 8 Конвенции
[о защите прав человека и основных свобод]. Данные публичного характера
могут затрагивать личную жизнь, если они систематически собираются и
хранятся публичными органами (пункт 168 постановления от 24 мая 2011 г.
по делу Ассоциация 21 декабря 1989 года и другие против Румынии).55
Европейский Суд, учитывая содержание понятия «личная жизнь», как оно
толкуется в его прецедентной практике…, приходит к выводу, что сведения о
заявителях, которые хранились в полиции безопасности и были им
предоставлены, явно являлись информацией, относящейся к их личной
жизни. В самом деле, они охватывают даже те элементы информации,
которые были преданы гласности, поскольку они систематически собирались
54 Европейский Суд установил, что «Комитет здравоохранения при Администрации
города … осуществил сбор и исследование медицинских документов заявителя и ее детей
по поручению Министерства здравоохранения Российской Федерации, данному в ответ на
поступившие от матери заявителя жалобы. Подготовленная Комитетом и направленная в
адрес Министерства рецензия содержала информацию об указанных документах, в
частности, информацию личного и конфиденциального характера о жизни заявителя, в
том числе о количестве прерванных беременностей. Какого-либо согласия на совершение
подобных действий заявитель не давала, а соответствующие запросы органами
государственной власти не направлялись ни на одном из этапов рассмотрения поданной
матерью заявителя жалобы» (пункт 40 постановления от 23 февраля 2016 г. по делу Y.Y.
против Российской Федерации).
55 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116217
Со ссылкой на статьи 8 и 34 Конвенции второй заявитель Теодор Мэриеш утверждал,
что являлся объектом тайных мер наблюдения, а именно прослушивания телефонных
разговоров. По его мнению, эти меры составляют средство воздействия властей в связи с
его деятельностью президента ассоциации, борющейся за эффективное расследование
большого числа жертв, убитых и раненых в декабре 1989 г.
Европейский Суд постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в
отношении заявителя.
41
и хранились в различных государственных органах. Соответственно,
положения пункта 1 статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] применимы к обжалуемому по настоящему делу хранению этой
информации (пункт 72 постановления от 6 июня 2006 г. по делу Сегерстедт-
Виберг и другие заявители против Швеции).56
[П]убликация фотографии и распространение изображений в рамках
телевизионных программ, сопровождающиеся… мнениями, критическими
высказываниями или комментариями о разных аспектах строго частной
жизни лица…. представляют собой вмешательство в частную жизнь
последнего, даже если это лицо является публичной фигурой… При
некоторых обстоятельствах лицо, даже известное общественности, может
ссылаться на «правомерное ожидание» защиты и уважения его частной
жизни (пункт 26 постановления от 21 февраля 2017 г. по делу Рубио
Досамантес (Rubio Dosamantes) против Испании).57
56 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-100316
По делу пятеро заявителей, связанных с политическими партиями левой
ориентации, а именно либеральной и коммунистической партиями, жаловались в
Европейский Суд на то, что сбор и хранение информации о них в полиции
государственной безопасности, отчасти предоставленной им для ознакомления, отказ
разрешить им доступ к информации в полном объеме и отрицательные последствия,
которые для их карьеры имело хранение такой информации в полиции безопасности,
нарушили их право на уважение их частной жизни; они также жаловались на то, что эти
обстоятельства повлекли за собой ограничение их политических свобод, гарантируемых
положениями статей 10 и 11 Конвенции, равно как и нарушение требований статьи 13
Конвенции о гарантиях возможности воспользоваться эффективными средствами
правовой защиты. В постановлении подробно описывается порядок сбора, обработки и
хранения информации в делах оперативного учета полиции безопасности Швеции.
Европейский Суд признал факты нарушений указанных статей Конвенции и
присудил выплатить заявителям суммы компенсации за причиненный им моральный вред.
57 Бюллетень Европейского Суда по правам человека № 10 (196) 2018. Перевод с
французского языка А.С. Новиковой.
Заявительница считала, что комментарии, сделанные в отношении нее в различных
телевизионных программах, нарушили ее право на честь и на уважение ее частной жизни.
Она уточнила, что эти комментарии касались:
a) ее сексуальной ориентации и что они ироничным и комедийным образом отражали
слухи о ее гомосексуальности или бисексуальности;
b) намеренного прерывания беременности по профессиональным причинам;
c) роли, которую она предположительно играла в употреблении ее партнером
наркотиков;
d) жестокого обращения и унижений по отношению к ее партнеру.
Заявительница жаловалась на нарушение ее прав, предусмотренных статьей 8
Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Европейский Суд пришел к выводу, что суды Испании не выполнили своих
позитивных обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции. Следовательно, в
настоящем деле имело место нарушение данного положения Конвенции.
42
Практика Комитета ООН по правам человека
Комитет считает, что сбор ДНК-материала для целей анализа и хранения
собранного материала в базе данных, которая может быть использована в
будущем
в
целях
уголовного
расследования,
является
достаточно
интрузивной мерой и, следовательно, представляет собой «вмешательство» в
личную жизнь автора в соответствии со статьей 17 [Международного пакта о
гражданских и политических правах] 58. Даже если… профиль ДНК автора
был позднее уничтожен в результате нового приговора суда в рамках
апелляции, Комитет считает, что вмешательство в личную жизнь автора уже
произошло (пункт 9.3 Соображений Комитета по правам человека от 18 июля
2017 г. по делу Н.К. против Нидерландов).
2.3.3.
Осуществление личных переговоров (разговоров). Защита
корреспонденции
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[Р]азговоры по мобильному телефону подпадают под понятие «личная
жизнь» и «корреспонденция» согласно пункту 1 статьи 8 (пункт 173
постановления от 4 декабря 2015 г. по делу Роман Захаров против
Российской Федерации).
Европейский Суд согласен с неоспоренным сторонами утверждением, что
действия по прослушиванию телефонных разговоров заявителей являлись
вмешательством в их права, предусмотренные статьей 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод]. В связи с этим Европейский Суд
напоминает, что телефонные разговоры входят в определения «частной
жизни» и «корреспонденции» в значении пункта 1 статьи 8 (пункт 120
постановления от 7 ноября 2017 г. по делу Зубков и другие против
Российской Федерации).
58 Комитет согласен со следующими выводами Европейского суда по правам человека,
содержащимися в его решении С. и Марпер против Соединенного Королевства, решение
от 4 декабря 2008 года, пункты 72–73: «…Помимо сугубо личного характера образцов
клеток, Суд отмечает, что они содержат весьма чувствительную информацию о
физическом лице, включая информацию о его или ее здоровье. Кроме того, образцы
содержат уникальный генетический код, имеющий огромное значение как для самого
этого лица, так и для его родственников». «С учетом характера и объема персональных
данных, содержащихся в образцах клеток, их сохранение само по себе должно
рассматриваться
как
посягательство
на
право
на
уважение
частной
жизни
соответствующих лиц».
43
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[В] том, что касается понятия «корреспонденция», необходимо отметить, что
в тексте статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] это
слово не сопровождается каким-либо прилагательным в отличие от слова
«жизнь». И действительно, Европейский Суд уже приходил к выводу, что в
контексте общения посредством телефонных разговоров отсутствует
необходимость проводить такую квалификацию. В ряде случаев, касающихся
общения (корреспонденции) с адвокатом, Европейский Суд даже не
рассматривал возможность применения статьи 8 Конвенции к делу на том
основании, что общение (корреспонденция) носило профессиональный
характер… Кроме того, Европейский Суд постановил, что на телефонные
разговоры распространяется понятие «личная жизнь» и «корреспонденция»
по смыслу статьи 8 Конвенции… В принципе это также применимо к
ситуации, когда телефонные звонки осуществляются из офисных помещений
или принимаются в них… То же самое применимо к электронным письмам,
отправляемым с рабочего места, на которые также распространяется защита
статьи 8 Конвенции, как и на информацию, извлекаемую из просмотра
результатов использования человеком Интернета (пункт 72 постановления
Большой Палаты от 5 сентября 2017 г. по делу Бэрбулеска против
Румынии).59
Из прецедентной практики Европейского Суда следует, что на контакты,
осуществляемые как из офисных помещений, так и из дома, могут
распространяться понятия «личная жизнь» и «корреспонденция» по смыслу
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]…. Чтобы
уточнить, применимы ли понятия «личная жизнь» и «корреспонденция»,
Европейский Суд неоднократно рассматривал вопрос о том, могли ли
частные лица разумно ожидать, что приватность их общения будет
соблюдена и защищена… В этом контексте Европейский Суд утверждал, что
разумное ожидание сохранения приватности является существенным, хотя
59 Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2017. № 10. С.
По делу обжалуется жалоба на решение работодателя заявителя о прекращении
заключенного с ним трудового договора, основанное на нарушении права на уважение
частной жизни и корреспонденции, на невыполнение внутригосударственными судами
обязательства по защите указанного права заявителя.
По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав
человека и основных свобод.
44
и необязательно решающим фактором (пункт 73 постановления Большой
Палаты от 5 сентября 2017 г. по делу Бэрбулеска против Румынии).60
3. Понятие «семейной жизни» («семьи»)
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Существование или отсутствие «семейной жизни» для целей статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] является по
существу вопросом факта, зависящим от реального существования в жизни
близких личных связей (пункт 27 постановления от 2 июля 2005 года по делу
Знаменская против Российской Федерации).
В соответствии с прецедентным правом Суда, факт наличия или отсутствия
«семейной жизни», по существу, является вопросом, зависящим от
существования тесной межличностной связи. Понятие «семейная жизнь»
согласно статье 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не
ограничивается брачными отношениями, и может охватывать другие
фактические «семейные» отношения, в которых стороны живут совместно,
не заключая при этом брак (пункт 85 постановления от 15 марта 2016 г. по
делу Новрук и другие против Российской Федерации).61
В прецедентно[й] [практике] Европейского Суда ясно установлено, что
понятие «семейная жизнь» в статье 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] подразумевает существование «семейных уз» между
женатыми или неженатыми партнерами, и ребенок, рожденный ими, является
60 «Европейский Суд прежде всего отмечает, что рассматриваемая в деле программа
обмена мгновенными сообщениями является просто еще одной из форм общения,
позволяющей людям вести частную жизнь в качестве члена общества. В то же время
отправка
и
получение
сообщений
подпадают
под
действие
определения
«корреспонденция», даже если они отправлены с компьютера работодателя. Однако
Европейский Суд отмечает, что работодатель дал указание самому заявителю и его
коллегам по работе воздерживаться от какой-либо деятельности в личных интересах на
рабочем месте. Это требование работодателя нашло свое отражение в ряде мер, включая
запрет на использование ресурсов компании в личных целях» (пункт 74 постановления
Большой Палаты от 5 сентября 2017 г. по делу Бэрбулеска против Румынии).
61 «Что касается понятия «семейной жизни», Европейский [C]уд напоминает, что согласно
его прецедентной практике понятие семьи в значении статьи 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод] включает в себя не только зарегистрированные
супружеские отношения, но и другие «семейные» связи, которые предусматривают, что
их участники живут совместно вне законного брака» (пункт 69 постановления от 27
сентября 2011 г. по делу Алим против Российской Федерации).
45
ipso jure62 частью этой связи с момента своего рождения и самим фактом
своего рождения (пункт 26 постановления от 2 июля 2005 года по делу
Знаменская против Российской Федерации).63
[В]заимное общение родителя и ребенка друг с другом является
основополагающим элементом семейной жизни (пункт 91 постановления от
8 января 2009 г. по делу Куимов против Российской Федерации).64
[О]тношения между приемными родителями и приемным ребенком,
которые живут вместе на протяжении многих месяцев, представляют
собой семейную жизнь по смыслу пункта 1 статьи 8 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод], несмотря на отсутствие биологического
родства между ними (пункт 57 постановления от 16 июля 2015 г. по делу
Назаренко против Российской Федерации).
Европейский Суд отмечает, что «семейная жизнь» по смыслу статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] включает как
минимум
связи
между
ближайшими
родственниками
(пункт
121
постановления от 18 июля 2017 г. по делу Макилрот (McIlwrath) против
Российской Федерации).65
[П]оложения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] не гарантируют право на создание семьи или усыновление… Право
на уважение «семейной жизни» не охватывает простое желание создать
семью, оно предполагает существование семьи…., или, по крайней мере,
потенциальную связь, например, между внебрачным ребенком и его
биологическим отцом…, или отношения, возникающие из фактического
брака, даже если семейная жизнь не сформировалась в полном объеме…, или
62 В силу закона.
63 «Понятие «семейной жизни» должно, по меньшей мере, включать в себя такие
отношения, которые возникают из законного и подлинного брака…, а дети, рожденные
вне таких отношений, в силу закона являются частью «семейной» ячейки с момента и
вследствие самого факта их рождения» (пункт 86 постановления от 15 марта 2016 г. по
делу Новрук и другие против Российской Федерации).
64 «Для родителя… продолжать жить вместе со своими детьми является основным
фактором, естественно относящимся к его семейной жизни по смыслу статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], применяемой в данном случае»
(пункт 119 постановления от 1 августа 2013 г. по делу Антонюк против Российской
Федерации).
65 «Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание» № 6 (192)
2018 г. Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю.
Берестнева.
46
отношения, которые возникают (пункт 377 постановления от 17 января 2017
г. по делу А.Н. и другие против Российской Федерации).66
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Хотя, как правило, совместное проживание лиц и может выступать в
качестве
необходимого
элемента
таких
[семейных]
отношений,
в
исключительных случаях для подтверждения того, что отношения носят
достаточно постоянный характер, чтобы составить de facto «семейные узы»,
могут служить и другие факторы... Вопрос наличия или отсутствия
«семейной жизни» по смыслу [с]татьи 8 Конвенции [о защите прав человека
и основных свобод] является, главным образом, вопросом факта, который
зависит от действительного существования на практике тесных семейных
отношений… В том случае, если вопрос касается возможных отношений,
которые
могут
установиться
между
внебрачным
ребенком
и
его
биологическим отцом, соответствующие факторы включают характер
отношений
между
биологическими
родителями
ребенка,
а
также
проявляемый отцом интерес к ребенку и привязанность отца к ребенку как
до, так и после его рождения (пункт 36 постановления от 1 июня 2004 г. по
делу Леббинк против Нидерландов).67
Практика Комитета ООН по правам человека
Что касается термина «семья», то назначение… [Международного пакта о
гражданских и политических правах] требует, чтобы для целей статьи 17
это понятие толковалось широко и охватывало всех тех, кто входит в
состав семьи, как она понимается в обществе соответствующего
государства-участника (пункт 5 Замечания общего порядка № 16. Статья 17.
Право на личную жизнь. Принято Комитетом по правам человека на его 32-й
сессии (1988)).
66 Бюллетень Европейского Суда по правам человека № 3 [189] 2018.
67 Справочная правовая система «КонсультанПлюс».
Заявитель жаловался на то, что отказ в удовлетворении его ходатайства на право
общения с его дочерью, рожденной вне брака, свидетельствует о нарушении его права,
гарантированного статьей 8 Конвенции.
Допущено нарушение статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
«Европейский Суд пришел к выводу, что, когда прекратились отношения заявителя с
матерью его дочери, между заявителем и Амбер продолжали существовать - в дополнение
к биологическому родству - определенные узы, достаточные для того, чтобы на них
распространялось действие гарантий статьи 8 Конвенции» (пункт 40 постановления от 1
июня 2004 г. по делу Леббинк против Нидерландов).
47
Комитет отмечает, что понятие семьи в определенных аспектах может
отличаться в различных государствах и даже в разных районах одного
государства, в связи с чем не представляется возможным дать стандартное
определение этому понятию. Вместе с тем Комитет подчеркивает, что когда
в законодательстве и практике какого-либо государства группа лиц
рассматривается в качестве семьи, то она должна являться объектом
защиты,
предусмотренной
статьей
23
[Международного
пакта
о
гражданских и политических правах] (пункт 2 Замечания общего порядка №
19. Статья 23 (семья). Принято Комитетом по правам человека на его 39-й
сессии (1990 г.)).
4. Понятие «жилища» («достаточного жилища»)
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Суд напоминает, что понятие «жилище» по смыслу ст[атьи] 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод] не сводится к занимаемому на
законных основаниях или зарегистрированному жилью, а является
автономным понятием, содержание которого не зависит от его
квалификации во внутреннем законодательстве. При рассмотрении вопроса
о том, является ли конкретное жилое помещение «жилищем» в значении
ст[атьи] 8 Конвенции, следует учитывать фактические обстоятельства
дела, в частности, наличие у заинтересованных лиц достаточных и
непрерывных связей с таким местом (пункт 88 постановления от 11 октября
2016 г. по делу Багдонавичюс и другие против Российской Федерации).68
[Х]отя и возможно значительное совпадение понятий «дом»69 и «жилая
недвижимость» в рамках [с]татьи 1 Протокола №. 1 [к Конвенции о защите
68 «Применительно к обстоятельствам настоящего дела, тот факт, что заявители
официально зарегистрированы не в домах, являющихся предметом настоящей жалобы, не
имеет решающего значения. Важность этого факта дополнительно снижается, если учесть,
что
внутригосударственные
суды
признали
осуществление
такой
регистрации
невозможной до тех пор, пока спорное жилье является самовольной постройкой. Кроме
того, власти Российской Федерации в некоторой степени противоречат сами себе, когда
ссылаются на данное обстоятельство, в то время как они допускают, что Леонас Ионо
Багдонавичюс проживал в одном из этих домов. Что касается довода о том, что некоторые
заявители владели на праве собственности иным недвижимым имуществом в других
местах, то это необязательно означает, что заявители использовали его для проживания»
(пункт 89 постановления от 11 октября 2016 г. по делу Багдонавичюс и другие против
Российской Федерации).
69 Жилище.
48
прав человека и основных свобод], дом может существовать даже там,
где у заявителя нет права владения или интереса в недвижимом
имуществе… С другой стороны, гражданин может иметь право
собственности на определенное здание или земельный участок в рамках
значения [с]татьи 1 Протокола № 1, не имея достаточного количества связей
с таким зданием или земельным участком, чтобы считать их домом в рамках
[с]татьи 8 (пункт 128 постановления от 15 ноября 2007 г. по делу Хамидов
против Российской Федерации).
Необходимо признать,… что понятие «дом» вправе интерпретироваться
широко и, в соответствии с прецедентн[ой] [практикой] Суда, вправе
использоваться по отношению к помещению делового предприятия. В
частности, [Европейский] Суд установил, на основании динамичной
интерпретации70 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод],
что право компании на уважение зарегистрированного офиса, филиала или
других помещений компании, попадает под действие [с]татьи 8 Конвенции…
С другой стороны. Суд… признал, что такую широкую интерпретацию
понятия «дом» и динамичную интерпретацию [с]татьи 8 необходимо
некоторым образом ограничить во избежание противоречия здравому
смыслу и полного искажения намерений авторов Конвенции, и установил,
что, например, свиноферма, на которой выращиваются несколько сотен
свиней, едва ли может считаться «домом» или даже помещением делового
предприятия (пункт 131 постановления от 15 ноября 2007 г. по делу Хамидов
против Российской Федерации).
[Б]удет ли конкретное жилище считаться «домом» для целей пункта 1
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], зависит от
действительных обстоятельств конкретного дела, а именно наличия
достаточных и непрерывных связей (пункт 35 постановления от 13 июня
2017 г. по делу Лунина и Мухамедова против Российской Федерации).71
70 Речь идёт об эволютивном толковании. Согласно указанному толкованию положения
международных договоров, включая положения Конвенции о защите прав человека и
основных свобод 1950 г. и Протоколов к ней, с целью эффективной защиты прав и свобод
человека должны интерпретироваться с учетом изменяющихся общественных отношений.
71 Суд не согласился с замечаниями заявительницы о том, что она имела существенную
связь с квартирой. Как указали Власти, заявительница не оспаривала, что не проживала в
квартире. Таким образом, Суд не удовлетворен заявлением Л. о том, что квартира
является ее домом, по смыслу статьи 8 Конвенции. Из этого следовало, что поданная
жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3
статьи 35 и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции
(пункт 35 постановления от 13 июня 2017 г. по делу Лунина и Мухамедова против
Российской Федерации).
49
Европейский Суд считает, что простой факт того, что заявитель был
зарегистрирован в качестве проживающего в комнате своей бывшей жены,
не является достаточным основанием, позволяющим прийти к выводу, что
он имел здесь свое жилище. С другой стороны. Европейский Суд считает, что
проживая в комнате Б. в течение 10 лет, заявитель приобрел достаточную и
постоянную связь с этой комнатой для того, чтобы считать ее «жилищем»
для целей статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод].
Отказ в признании заявителя в качестве члена семьи Б. и в признании его
права проживать в ее комнате составил вмешательство в его право на
уважение жилища, гарантированное статьей 8 Конвенции (пункт 32
постановления от 14 марта 2017 г. по делу Евгений Захаров против
Российской Федерации).
Европейский Суд неоднократно отмечал, что предусмотренное пунктом 1
статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] понятие
«жилище» включает в себя не только жилое помещение физического лица.
Суд напоминает, что в статье 8 на французском языке слово «domicile»
(жилище) имеет более широкое значение, чем слово «home», и может,
например, включать в себя место работы физического лица (пункт 37
постановления от 7 ноября 2017 г. по делу Ахлюстин против Российской
Федерации).72
Практика Комитета ООН по правам человека
Слова «hоmе» в английском, «mаnzеl» в арабском, «zhùzhái» в китайском,
«dоmiсilе» во французском, «жилище» в русском и «dоmiсiliо» в испанском
текстах, употребленные в статье 17… [Международного пакта о гражданских
и политических правах], должны пониматься как термины, указывающие то
место, в котором человек проживает или занимается своими обычными
делами (пункт 4 Замечания общего порядка № 16. Статья 17. Право на
личную жизнь. Принято Комитетом по правам человека на его 32-й сессии
(1988)).
[Т]ермин «жилище», используемый в статье 17… [Международного пакта о
гражданских и политических правах], относится к месту, где человек живет
или занимается своими обычными делами73. В настоящем сообщении
72 «Европейский Суд неоднократно толковал понятие «жилище», закрепленное в пункте 1
[с]татьи
8
Конвенции
[о
защите
прав
человека
и
основных
свобод],
как
распространяющееся и на место жительства лица, и на место его профессиональной
работы» (пункт 36 постановления от 7 июня 2007 г. по делу Смирнов против Российской
Федерации).
73 См. сообщение № 2073/2011, Найденова и другие против Болгарии, Соображения,
принятые 30 октября 2012 года, пункт 14.2.
50
неоспоримым является то, что поселение в Халандри – это место, в котором
находятся дома авторов и в котором они непрерывно проживали без
внимания со стороны властей государства-участника в течение более 20 лет.
В этих обстоятельствах Комитет считает, что дома авторов в поселении
Халандри являются их «жилищами» по смыслу статьи 17 Пакта, независимо
от того, что авторы не выступают в качестве законных владельцев участка
земли, на котором эти дома были построены (пункт 12.3 Соображений
Комитета по правам человека от 3 ноября 2016 г. по делу «И Эльпида» –
культурная ассоциация греческих цыган из Халандри и пригородов и
Стилианосом Каламиотисом против Греции).
Практика Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным
правам
Право на достаточное жилье принадлежит каждому. Хотя выражение
«для него самого и его семьи» отражает предположения в отношении роли
мужчин и женщин и общепринятого порядка осуществления экономической
деятельности в 1966 году, когда был принят… [Международный пакт о
гражданских и политических правах], это выражение сегодня нельзя
толковать как подразумевающее какие-либо ограничения применимости
этого права к отдельным лицам или домашним хозяйствам, возглавляемым
женщинами, или к иным таким группам. Таким образом, отдельные лица, а
также семьи имеют право на достаточное жилье, независимо от возраста,
экономического положения, принадлежности к какой-либо группе или иной
принадлежности или статуса и других таких факторов. В частности,
согласно статье 2 (2) Пакта, осуществление этого права не должно быть
объектом какой бы то ни было дискриминации (пункт 6 Замечания общего
порядка № 4. Право на достаточное жилище. Принято Комитетом по
экономическим, социальным и культурным правам на его 6-й сессии (1991
г.). E/1992/23).
[П]раво на жилище не следует толковать в узком или ограничительном
смысле, что уравнивало бы его, например, с предоставленным кровом,
означающим лишь то, что кто-то имеет крышу над своей головой. Его
скорее следует рассматривать как право жить где бы то ни было в
безопасности, мире и с достоинством. Это [з]амечание уместно по меньшей
мере по двум причинам.
Во-первых, право на жилье в полной мере связано с другими правами
человека и основополагающими принципами, на которых покоится….
[Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах].
Таким образом, «присущее человеческой личности достоинство», из
которого, как заявлено, вытекают права, закрепленные в Пакте, требует,
51
чтобы
термин
«жилье»
толковался
с
учетом
других
различных
соображений.
Во-вторых, содержащаяся в статье 11 (1) Пакта ссылка должна
толковаться как касающаяся не только жилья как такового, а достаточного
жилья. И в документах Комиссии по населенным пунктам, и в Глобальной
стратегии в области жилья до 2000 года указывается: «Надлежащее жилье
означает...
отдельное жилье,
надлежащую площадь проживания,
надлежащую безопасность,
надлежащее освещение и вентиляцию,
надлежащую основную инфраструктуру и
надлежащее местоположение с точки зрения работы и основных
услуг, причем все это - по разумной цене» (пункт 7 Замечания общего
порядка № 4. Право на достаточное жилище. Принято Комитетом по
экономическим, социальным и культурным правам на его 6-й сессии (1991
г.). E/1992/23).
[К]онцепция достаточности имеет особое значение применительно к праву
на жилье, поскольку она позволяет подчеркнуть ряд факторов, которые
должны учитываться при определении того, могут ли конкретные формы
жилья считаться образующими «достаточное жилье» для целей…
[Международного пакта о гражданских и политических правах]. Хотя
достаточность
определяется
отчасти
социальными,
экономическими,
культурными, климатическими, экологическими и иными факторами,
Комитет считает, что, тем не менее, можно определить некоторые аспекты
этого права, которые должны приниматься во внимание для этой цели в
каком-либо конкретном контексте. Они включают следующее:
а)
Правовое обеспечение проживания. Проживание может принимать
различные формы, включая арендуемое (государственное и частное) жилье,
кооперативное жилье, собственное жилье, жилье, предоставленное в
чрезвычайных случаях, и неофициальное жилье, включая захват земли или
имущества. Независимо от вида проживания, все лица должны пользоваться
определенной степенью обеспечения проживания, которая гарантирует
правовую защиту от принудительного выселения, преследования и других
угроз. Следовательно, государства-участники должны принять срочные
меры, направленные на предоставление правового обеспечения проживания
тем лицам и домашним хозяйствам, которые в настоящее время лишены
такой защиты, в подлинной консультации с заинтересованными лицами и
группами.
b)
Наличие услуг, материалов, возможностей и инфраструктуры.
Адекватное жилье должно предоставлять определенные возможности,
имеющие существенно важное значение для здоровья, безопасности,
52
комфорта и питания. Все бенефициары права на достаточное жилье должны
иметь устойчивый доступ к системам
снабжения питьевой водой,
санитарии и гигиены,
хранения продуктов питания,
удаления отходов,
канализации и
чрезвычайных служб.
с)
Доступность с точки зрения расходов. Финансовые расходы
какого-либо лица или домашнего хозяйства, связанные с жильем, должны
быть такого размера, чтобы возникновение и удовлетворение иных основных
потребностей не ставились под угрозу и не сталкивались с препятствиями74…
В соответствии с принципом доступности с точки зрения расходов
квартиросъемщики должны быть защищены с помощью соответствующих
средств против неразумных размеров квартирной платы или ее увеличения.
В тех странах, где природные материалы являются главным источником
строительных материалов для жилья, государства-участники должны
принять меры по обеспечению наличия таких материалов.
d)
Пригодность для проживания. Достаточное жилье должно быть
пригодным для проживания с точки зрения защиты жильцов от холода,
сырости или иных угроз для здоровья, структурных опасностей и
переносчиков болезней. Также должна быть гарантирована физическая
безопасность
жильцов.
Комитет
призывает
государства-участники
всеобъемлющим
образом
применять
Медико-санитарные
принципы
жилищного строительства, разработанные ВОЗ75, в которых жилье
рассматривается как экологический фактор, наиболее часто увязываемый с
причинами заболеваемости в эпидемиологическом анализе; другими
словами, недостаточное и неадекватное жилье неизбежно связано с более
высокими показателями смертности и заболеваемости.
е)
Доступность. Достаточное жилье должно быть доступным для
тех, кто имеет на него право. Группы, находящиеся в неблагоприятном
положении, должны получить полный и устойчивый доступ к адекватному
жилому фонду. Нужды в области жилья престарелых, детей, инвалидов,
74 «Государства-участники должны предпринять шаги с целью обеспечения такого
положения, чтобы доля расходов, связанных с жильем, в целом была соразмерной размеру
доходов. Государства-участники должны установить субсидии на жилье для тех, кто не в
состоянии получить доступное с точки зрения расходов жилье, а также различные формы
и уровни финансирования жилищного строительства, которые должным образом
отражают потребности в жилье» (пункт 8 Замечания общего порядка № 4. Право на
достаточное жилище. Принято Комитетом по экономическим, социальным и культурным
правам на его 6-й сессии (1991 г.). E/1992/23).
75 Женева, Всемирная организация здравоохранения, 1990 год.
53
неизлечимо больных, лиц, инфицированных ВИЧ, лиц со значительным
расстройством здоровья, душевнобольных и других групп должны до
некоторой степени учитываться в первоочередном порядке. И жилищное
право, и политика в области жилья должны в полной мере принимать во
внимание особые потребности этих групп в отношении жилья….
f)
Местонахождение. Достаточное жилье должно находиться в таком
месте, которое позволяет иметь доступ к возможностям в области
занятости, медицинскому обслуживанию, школам и другим социальным
учреждениям. Это особенно верно в отношении больших городов, где
временные и финансовые издержки, связанные с поездками к месту работы и
возвращением домой, могут ложиться чрезмерным бременем на бюджеты
бедных домашних хозяйств. Аналогичным образом жилье не следует
строить в загрязненных районах или в непосредственной близости к
источникам загрязнения, которые ущемляют право жителей на здоровье.
g)
Адекватность с точки зрения культуры. Архитектура
сооружаемого жилья, используемые строительные материалы и политика,
предусматривающая эти аспекты, должны соответствующим образом
отражать культурные традиции общества. Деятельность, направленная на
строительство или модернизацию жилья, должна обеспечивать учет
культурных аспектов, связанных с жилищем (пункт 8 Замечания общего
порядка № 4. Право на достаточное жилище. Принято Комитетом по
экономическим, социальным и культурным правам на его 6-й сессии (1991
г.). E/1992/23).
5.
Критерии (условия) правомерного вмешательства в право лица на
уважение частной и семейной жизни, жилища
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Любое вмешательство в право, охраняемое в соответствии с пунктом 1
статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], должно
быть обосновано с точки зрения второго пункта, а именно как
осуществляемое
«в соответствии с законом» и
«необходимое в демократическом обществе»
для достижения одной или нескольких законных целей, перечисленных
в этом пункте. Понятие необходимости подразумевает, что вмешательство
соответствует насущной социальной необходимости и, в частности,
пропорционально одной из преследуемых органами власти правомерных
целей (пункт 85 постановления от 7 марта 2017 г. по делу Полякова и другие
против Российской Федерации).
54
Широкие рамки свободы усмотрения должны быть представлены
национальным властям, которые по той причине, что они напрямую и
продолжительное время взаимодействуют с населением своих стран,
находятся в лучшем положении, чем международный суд, для оценки
местных нужд и условий. Широта свободы усмотрения варьируется в
зависимости от характера конвенционного права, его важности для лица и
характера ограничивающих действий, а также от характера цели,
которую преследуют эти ограничения… Процессуальные
гарантии,
предоставленные лицу, будут иметь особенно важное значение при
разрешении вопроса о том, не вышло ли государство-ответчик за отведенные
ему пределы оценки (пункт 86 постановления от 7 марта 2017 г. по делу
Полякова и другие против Российской Федерации).
Практика Комитета ООН по правам человека
Вмешательство в личную или семейную жизнь по смыслу статьи 17
[Международного пакта о гражданских и политических правах] не должно
носить произвольный или незаконный характер76… Комитет должен
рассмотреть вопрос о том, носит ли такое вмешательство произвольный
характер. Комитет ссылается на свою правовую практику, из которой
следует, что понятие произвольности призвано обеспечить, чтобы любое
вмешательство соответствовало положениям, целям и задачам Пакта и в
любом случае являлось обоснованным в конкретных обстоятельствах77.
Следовательно, любое вмешательство в личную и семейную жизнь должно
быть соразмерным законной преследуемой цели и необходимым с учетом
обстоятельств каждой конкретной ситуации78 (пункт 7.4 Соображений
Комитета по правам человека от 17 марта 2017 г. по делу G. против
Австралии).
Комитет напоминает, что даже предусмотренное законодательством
вмешательство должно соответствовать положениям, задачам и целям
Пакта и быть разумным в конкретных обстоятельствах79. Понятие
«произвольности»
включает
в
себя
элементы
неуместности,
несправедливости, отсутствия предсказуемости и надлежащей правовой
76 Требование о том, чтобы лицо не состояло в браке на момент подачи заявления о
регистрации
изменения
пола
и
выдаче
нового
свидетельства
о
рождении,
предусматривается внутренним законодательством.
77 См. Замечание общего порядка № 16 Комитета, пункт 4.
78 См. Тунен против Австралии, пункт 8.3.
79 См. Замечание общего порядка № 16 Комитета, пункт 4. См. также постановление
Европейского Суда по правам человека по делу С. и Марпер, пункт 107, в котором Суд
заявил, что: «…Основные принципы защиты данных требуют, чтобы сохранение данных
было соразмерно цели их сбора и чтобы срок их хранения был ограничен».
55
процедуры80
наряду
с
элементами
разумности,
необходимости
и
соразмерности81. Даже несмотря на то, что в обществе защита личной жизни
не может быть абсолютной, компетентные государственные органы должны
иметь возможность запрашивать только ту информацию, касающуюся
личной жизни индивида, получение которой необходимо в интересах
общества, как они понимаются в Пакте82. Даже в отношении вмешательства,
которое соответствует Пакту, в соответствующем законодательстве должны
подробно определяться конкретные обстоятельства, в которых такое
вмешательство
может
допускаться.
Решение
о
санкционировании…
вмешательства должно приниматься только конкретным органом,
предусмотренным
законом,
и
строго
индивидуально83
(пункт
9.5
Соображений Комитета по правам человека от 18 июля 2017 г. по делу Н.К.
против Нидерландов).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Специальный докладчик придерживается мнения о том, что, несмотря на
различия в формулировках84, статью 17… [Международного пакта о
гражданских и политических правах]…. следует толковать в качестве
содержащей…
элементы
процедуры
проверки
на
допустимость
ограничений85.
Ограничения,
не
установленные
законом,
являются
80 См., в частности, Замечание общего порядка № 35 (2014) о свободе и личной
неприкосновенности, пункт 12, и сообщения № 2009/2010, Ильясов против Казахстана,
Соображения, принятые 23 июля 2014 года, пункт 7.4, и № 2081/2011, Д.Т. и А.А. против
Канады, Соображения, принятые 15 июля 2016 года, пункт 7.6.
81 См. Замечание общего порядка № 35 Комитета, пункт 12.
82 См. Замечание общего порядка № 16 Комитета, пункт 7.
83 Там же, пункт 8.
84 «В соответствии с формулировкой статьи 17 Пакта запрещены «произвольное или
незаконное» вмешательство в личную и семейную жизнь или тайну корреспонденции, а
также «незаконные посягательства» на честь и репутацию лица. Эта формулировка может
быть сопоставлена с формулировкой положений пункта 3 статьи 12; пункта 3 статьи 18,
пункта 3 статьи 19; и пункта 2 статьи 21 и статьи 22, в которых детализированы элементы
процедуры проверки допустимости соответствующих ограничений. Наиболее подробно
эта процедура описана в статье 21 и в пункте 3 статьи 22, где указаны следующие три
элемента:
а) ограничения должны налагаться национальным законом;
b) они должны быть необходимы в демократическом обществе; и
с) они должны служить одной из законных целей, изложенных в каждом из
положений, содержащих клаузулу об ограничениях» (пункт 16 Доклада Специального
докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в
условиях борьбы с терроризмом. A/HRC/13/37. Размещен 28 декабря 2009 г.).
85 «Наиболее подробно… процедура [проверки допустимости соответствующих
ограничений] описана в статье 21 [Международного пакта о гражданских и политических
56
«незаконными» по смыслу статьи 17, а ограничения, не являющиеся
необходимыми и не направленными на достижение законной цели,
представляют
собой
«произвольное»
вмешательство
в
права,
предусмотренные статьей 17. Таким образом, ограничение права на
неприкосновенность частной жизни или другие положения статьи 17
являются предметом проверки на допустимость ограничений, как это указано
в Замечании общего порядка № 27 (1999 год) Комитета по правам человека86.
Это [З]амечание общего порядка касается свободы передвижения (статья 12),
а
именно
одного
из
относящихся
к
ней
положений,
которым
предусматриваются ее ограничения. В то же время оно кодифицирует
позицию Комитета по правам человека по вопросу о допустимых
ограничениях прав, закрепленных Пактом. Проверка на допустимость
ограничений, как она изложена в [З]амечании общего порядка, включает в
себя, среди прочего, следующие элементы:
а)
Любые
ограничения
должны
предусматриваться
законодательством (пункты 11-12).
b) Существо права человека не должно быть ущемлено ограничениями
(пункт 13).
с) Ограничения должны являться необходимыми в демократическом
обществе (пункт 11).
d) Любые дискреционные полномочия лиц, которым поручено
применение ограничений, не должны быть неограниченными (пункт 13).
е) Для обеспечения допустимости ограничений недостаточно, чтобы
они служили достижению одной из указанных законных целей; они должны
быть необходимыми для достижения законной цели (пункт 14).
f) Ограничительные меры должны соответствовать принципу
соразмерности; они должны быть уместными для выполнения своей
защитной
функции;
они
должны
представлять
собой
наименее
ограничительное средство из числа тех, с помощью которых может быть
достигнут желаемый результат; и они должны являться соразмерными
защищаемому интересу (пункты 14-15).
правах] и в пункте 3 статьи 22, где указаны следующие три элемента: а) ограничения
должны налагаться национальным законом; b) они должны быть необходимы в
демократическом обществе; и с) они должны служить одной из законных целей,
изложенных в каждом из положений, содержащих клаузулу об ограничениях» (пункт 16
Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и
основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. A/HRC/13/37. Размещен 28 декабря
2009 г.).
86 Режим доступа:
http://tbinternet.ohchr.org/_layouts/treatybodyexternal/Download.aspx?symbolno=CCPR%2fC%
2f21%2fRev.1%2fAdd.9&Lang=en
57
g) Любые ограничения не должны противоречить другим правам,
гарантируемым Пактом (пункт 18) (пункт 17 Доклада Специального
докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных
свобод в условиях борьбы с терроризмом. A/HRC/13/37. Размещен 28
декабря 2009 г.).
5.1. Соблюдение критерия законности (правовой определенности)
при осуществлении вмешательства в право лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Чтобы определить, было ли вмешательство обоснованным в соответствии с
пунктом 2 статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод],
Европейский Суд сначала рассмотрел, было ли оно «в соответствии с
законом» (пункт 43 постановления от 18 ноября 2004 года по делу
Прокопович против Российской Федерации).
В сфере, охватываемой писаным правом, «закон» является действующим
актом в его толковании компетентными судами …. «Закон» может
охватывать акты более низкого статуса и, например, регулятивные меры,
принимаемые органами профессионального регулирования в соответствии с
независимыми нормотворческими полномочиями, которые делегированы им
парламентом (пункт 71 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу
Иващенко против Российской Федерации).
[В]мешательство государства в права человека не будет нарушением пункта
2 [с]татьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], если это
вмешательство осуществляется «в соответствии с законом». Нарушение
внутреннего законодательства в этих случаях обязательно приводит к
установлению нарушения Конвенции (пункт 95 постановления от 9 июня 2005
года по делу Фадеева против Российской Федерации).
В соответствии с прецедентной практикой Суда, выражение «предусмотрено
законом» в пункте 2 статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и основных
свобод] требует, помимо прочего, чтобы оспариваемая мера основывалась на
национальном
законодательстве…,
а
также
отсылает
к
качеству
рассматриваемого законодательства, требуя, чтобы оно было доступно для
заинтересованных лиц, а результат его применения был предсказуем… В
целях соответствия законодательства критерию предсказуемости оно должно
с достаточной степенью точности устанавливать условия, при которых
возможно применение конкретной меры с тем, чтобы лица, которых оно
58
затрагивает,
могли —
при
необходимости
воспользовавшись
соответствующей
консультацией —
регулировать
свое
поведение.
В
контексте оказания медицинской помощи национальное законодательство
должно
предусматривать
определенную
степень
защиты
лиц
от
произвольного вмешательства в их частную жизнь в соответствии со
статьей 8 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] (пункт 42
постановления от 9 октября 2014 г. по делу Коновалова против Российской
Федерации).
Для
того
чтобы
национальное
законодательство
соответствовало…
требованиям
[доступности
и
предсказуемости],
оно
должно
предусматривать
надлежащую
правовую
защиту
от
произвола
и,
соответственно, с достаточной ясностью указывать сферу действия
дискреционных полномочий, возлагаемых на компетентные органы, а также
порядок ее осуществления… Меры, которые необходимо принять для
защиты от произвола, будут, по крайней мере, в определенной степени
зависеть от характера и степени рассматриваемого вмешательства.
Необходимы гарантии, которые помогут убедиться, что дискреционные
полномочия,
возложенные
на
исполнителя,
осуществляются
в
соответствии
с
законом
и
без
злоупотребления
должностными
полномочиями.
Концепции
законности
и
верховенства
права
в
демократическом обществе требуют, чтобы на меры, влияющие на
основные права человека, распространялась бы некая состязательная
процедура в независимом органе, уполномоченном оценивать причины
принятия решения и соответствующие доказательства, при необходимости с
соответствующими
процессуальными
ограничениями
(пункт
91
постановления от 7 марта 2017 г. по делу Полякова и другие против
Российской Федерации).87
87 «[Н]ациональное законодательство должно предусматривать надлежащие гарантии,
направленные на предотвращение передачи или разглашения данных о состоянии
здоровья лица как противоречащих гарантиям, закрепленным в статье 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод]» (пункт 38 постановления от 23 февраля 2016 г.
по делу Y.Y. против Российской Федерации).
«Европейский Суд напоминает, что там, где национальным властям предоставлены
широкие пределы усмотрения, доступные лицу процессуальные гарантии будут иметь
особое значение при определении того, не вышло ли государство-ответчик при
установлении механизма регулирования за пределы своего усмотрения. В частности.
Европейский Суд должен исследовать вопрос о том, был ли процесс принятия решения,
повлекшего меры вмешательства, справедливым и обеспечивал ли он как таковой
должное уважение интересов, гарантированных лицу Конвенцией [о защите прав
человека и основных свобод]» (пункт 75 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу
Иващенко против Российской Федерации).
«Что же касается конкретно обыска и изъятия или аналогичных мер (особенно в
контексте получения физических доказательств определённых правонарушений), то
59
В
вопросах,
затрагивающих
основные
права,
предоставление
исполнительной власти правового усмотрения, сформулированного в
терминах неограниченных полномочий, противоречило бы верховенству
права, одному из основных принципов демократического общества,
закреплённых в Конвенции. Следовательно, закон должен указывать с
достаточной ясностью сферу действия любого такого усмотрения,
которым наделены компетентные власти, и способ его осуществления….
Уровень точности, требуемой от внутригосударственного законодательства,
которое никоим образом не может предусматривать все случаи, в
значительной степени зависит от содержания соответствующего акта,
области, которую он призван охватывать, и количества и статуса тех, кому он
адресован (пункт 73 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу Иващенко
против Российской Федерации). 88
[П]о мнению Европейского Суда,… отсутствие ясности в отношении
внутригосударственной правовой основы и практики само по себе не
является достаточным для того, чтобы признать нарушение властями
Российской Федерации их позитивных обязательств по статье 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод] (пункт 42 постановления от 24
апреля 2018 г. по делу Лозовые против Российской Федерации).89
важно оценивать, были ли причины, приведённые для оправдания таких мер, относимыми
и достаточными и был ли соблюдён принцип соразмерности … В отношении последнего
вопроса Европейский Суд должен,
во-первых,
удостовериться,
что
относимые
законодательство
и
практика
предоставляют физическим лицам «адекватные и эффективные гарантии от злоупо-
треблений»; независимо от пределов усмотрения, которые Европейский Суд признаёт за
Договаривающимися Государствами в этой сфере, он должен быть особенно бдителен в
случаях,
где
власти
согласно
национальному
законодательству
уполномочены
предписывать и производить обыски без судебного решения … Если физические лица
подлежат защите от произвольного вмешательства властей в права, гарантированные
статьёй 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], то необходимы
соответствующий правовой механизм и очень строгие ограничения таких полномочий.
Во-вторых, Европейский Суд должен рассмотреть конкретные обстоятельства
каждого дела для определения того, было ли оспариваемое вмешательство соразмерным
преследуемой цели» (пункт 76 постановления от 13 февраля 2018 г. по делу Иващенко
против Российской Федерации).
88 Прецеденты Европейского Суда по правам человека № 4. 2018.
89 Российская хроника Европейского Суда. № 1(49)2019. Перевод с английского языка Д.Г.
Николаева.
Заявители, муж и жена, жаловались на то, что власти не уведомили их надлежащим
образом о смерти их сына, в результате чего они длительное время ничего не знали о его
местонахождении и были лишены возможности похоронить его.
Имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
60
[В] тех случаях, когда заявитель жалуется на неисполнение государством
своих обязанностей по обеспечению его законных прав, внутреннее
законодательство анализируется не отдельно и в последнюю очередь, а
наряду со многими другими аспектами, которые должны быть приняты во
внимание при оценке, сумело ли государство найти «справедливый баланс»
интересов в соответствии с пунктом 2 [с]татьи 8 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] (пункт 98 постановления от 9 июня 2005
года по делу Фадеева против Российской Федерации).
Полномочия по разъяснению и толкованию положений внутреннего
законодательства, в первую очередь, принадлежат органам судебной
власти соответствующего государства. Несмотря на то, что Суд не вправе
заменять своим постановлением постановления национальных судебных
органов,
а
его
полномочия
по
оценке
соблюдения
внутреннего
законодательства весьма ограничены, функция Суда, тем не менее,
заключается в изучении принятых национальными судебными органами
решений с точки зрения их соответствия требованиям Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод]. В целях защиты от произвола
обеспечение формальной возможности участия в состязательном процессе в
целях оспаривания применения той или иной нормы права к обстоятельствам
конкретного дела представляется явно недостаточным… В целях соблюдения
требования
законности
национальным
судам
следует
провести
содержательный анализ действий органов государственной власти,
затрагивающих
права,
предусмотренные
Конвенцией
(пункт
50
постановления от 23 февраля 2016 г. по делу Y.Y. против Российской
Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[П]ринцип законности требует от государств не только уважать и
применять предсказуемо и последовательно принятые ими законы, но
также крайне необходимо гарантировать правовые и практические условия
для их реализации (пункт 114 постановления от 13 января 2015 г. по делу
Элберте против Латвии). 90
90 Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
По делу рассматривалось вопрос об изъятии тканей умершего без его согласия и
согласия его семьи.
Допущено нарушение требований статей 3 и 8 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод.
«[В] случае, когда внутригосударственное законодательство является предметом
обсуждения, задача Европейского Суда заключается не в абстрактном пересмотре
соответствующего законодательства. Напротив, он должен ограничиться, насколько это
61
Практика Комитета ООН по правам человека
[В] статье 17… [Международного пакта о гражданских и политических
правах] речь идет о защите как от незаконного, так и от произвольного
вмешательства. Это означает, что именно в законодательстве государства
должна быть прежде всего предусмотрена защита права, закрепленного в
этой статье (пункт 2 Замечания общего порядка № 16. Статья 17. Право на
личную жизнь. Принято Комитетом по правам человека на его 32-й сессии
(1988)).
Термин «незаконное» означает, что вмешательство вообще не может иметь
места за исключением случаев, предусмотренных законом. Вмешательство,
разрешаемое государствами, может совершаться только на основании
закона, который должен в свою очередь соответствовать положениям, целям
и задачам… [Международного пакта о гражданских и политических правах]
(пункт 3 Замечания общего порядка № 16. Статья 17. Право на личную
жизнь. Принято Комитетом по правам человека на его 32-й сессии (1988)).
Статья 17 [Международного пакта о гражданских и политических правах]
обеспечивает защиту личного достоинства и репутации, и государства
обязаны
обеспечивать
принятие
в
этих
целях
надлежащего
законодательства. Каждому должна быть также обеспечена эффективная
защита от любых имевших место незаконных посягательств и эффективные
средства правовой защиты от тех, кто совершает такие посягательства (пункт
11 Замечания общего порядка № 16. Статья 17. Право на личную жизнь.
Принято Комитетом по правам человека на его 32-й сессии (1988)).
[С]ам закон «должен соответствовать положениям, целям и задачам
Пакта», а его применение должно в любом случае быть «обоснованным в
конкретных обстоятельствах»91 (пункт 9.3 Соображений Комитета по
правам человека от 13 июля 2017 г. по делу Петр Гатилов против
Российской Федерации).
Практика Комитета ООН по правам ребенка
[С]огласно
статье
7
Конвенции
[о
правах
ребенка],
применение
государствами-участниками права на имя должно осуществляться в
соответствии с национальным законодательством (пункт 4.2 Решения
возможно, рассмотрением вопросов, поднятых настоящим делом в Европейском Суде»
(пункт 110 постановления от 13 января 2015 г. по делу Элберте против Латвии).
91 См. Замечание общего порядка № 16, пункт 3.
62
Комитета по правам ребенка от 17 января 2017 г. по делу Х. А. Б. С.
(действующего в интересах А. Б. Х. и М. Б. Х.) против Коста-Рики).
5.2. Соблюдение критерия наличия законной (социально-значимой)
цели при осуществлении вмешательства в право лица на
уважение частной и семейной жизни, жилища
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[В] таких сферах как жилищная, которая играет главную роль в социально-
экономической политике современных обществ, он учитывает позицию
законодателя относительно того, что отвечает общему интересу, если эта
позиция не является явно необоснованной (пункт 83 постановления от 3
февраля 2011 г. по делу Игорь Васильченко против Российской Федерации).
[Е]сли фотография, опубликованная в контексте сообщения о рассмотрении
уголовного дела, не имеет информационной значимости сама по себе, только
существенные
причины
могут
оправдать
вмешательство
в
право
обвиняемого на уважение его личной жизни (пункт 117 постановления от 23
октября 2008 г. по делу Хужин и другие против Российской Федерации).92
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Перечни правомерных целей, для достижения которых статьи 8–11
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] допускают
вмешательство в гарантируемые ими права, являются исчерпывающими
92 «Даже если предположить, что статья 139 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР
могла являться правовой основой для предоставления прессе доступа к материалам
уголовного дела, в настоящем деле Европейский Суд не усматривает законной цели для
вмешательства в право первого заявителя на уважение его личной жизни. Находясь в тот
период под стражей, он не скрывался от правосудия, и демонстрация его фотографии не
являлась
необходимой
для
установления
его
места
нахождения
с
помощью
общественности. Она также не могла считаться отвечающей публичному характеру
судебного разбирательства, поскольку во время записи и первой трансляции
телевизионной передачи оно еще не началось. Соответственно, Европейский Суд находит,
что при обстоятельствах настоящего дела предоставление прессе фотографии первого
заявителя из уголовного дела не преследовало законной цели, предусмотренной пунктом 2
статьи 8 Конвенции» (пункт 117 постановления от 23 октября 2008 г. по делу Хужин и
другие против Российской Федерации).
63
(пункт 294 постановления Большой Палаты от 28 ноября 2017 г. по делу
Мерабишвили (Merabishvili) против Грузии).93
В длящихся ситуациях нельзя исключать, что оценка того, какая цель была
преобладающей, может со временем изменяться (пункт 308 постановления
Большой Палаты от 28 ноября 2017 г. по делу Мерабишвили (Merabishvili)
против Грузии).
Практика Комитета ООН по правам человека
Комитет
напоминает,
что
даже
предусмотренное
законодательством
вмешательство должно соответствовать положениям, задачам и целям
[Международного пакта о гражданских и политических правах] и должно
быть
целесообразным
в
конкретных
обстоятельствах94
(пункт
11.9
Соображений Комитета по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу М.
Дж. К. против Австралии).
5.3. Соблюдение критерия необходимости (пропорциональности)
при осуществлении вмешательства в право лица на уважение
частной и семейной жизни, жилища
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
Понятие необходимости предполагает, что вмешательство должно быть
соразмерно преследуемой законной цели; при определении того, было ли
вмешательство «необходимо в демократическом обществе», Европейский
[С]уд принимает во внимание свободу усмотрения, предоставленную
государствам-участникам…. Строгие и постоянные ограничения доступа к
93 Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск № 10 (22)
2018. Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю.
Берестнева.
Заявитель, грузинский политик, лидер оппозиционной партии, занимавший
высокие государственные должности, вскоре после смены власти на парламентских
выборах в октябре 2012 года в связи с возбуждением уголовного дела был помещен в
предварительное заключение. В 2014 году он был осужден по большинству
предъявленных ему обвинений. В своей жалобе в Европейский Суд заявитель, в
частности, жаловался на то, что его преследование и задержание были использованы
властями для его отстранения от политической жизни страны в нарушение статьи 18
Конвенции.
Европейский суд девятью голосами «за» при восьми - «против» установил
нарушение требований статьи 18 Конвенции.
94 См. сообщение № 2243/2010, Хуссейни против Дании, Соображения от 24 октября
2014 года, пункты 9.3−9.4
64
ребенку,
действующие
в
течение
долгого
времени,
несоразмерны
преследуемой законной цели (пункт 96 постановления от 8 января 2009 г. по
делу Куимов против Российской Федерации).
[С]вобода усмотрения, признаваемая за властями страны, варьируется в
зависимости от характера спорных вопросов и значимости затронутых
интересов… Более строгий контроль необходим в случае серьезных
ограничений в сфере личной жизни (пункт 88 постановления от 27 марта 2008
г. по делу Штукатуров против Российской Федерации).
В то время как право первичного определения целесообразности тех или
иных действий остается за национальными властями, право окончательной
оценки
применимости
и
достаточности
принятых
национальными
властями решений остается за Европейским Судом (пункт 102 постановления
от 9 июня 2005 года по делу Фадеева против Российской Федерации).
В соответствии с прецедентн[ой] [практикой] Европейского Суда положение,
при
котором
правовая
презумпция
может
превалировать
над
биологическими и социальными реалиями без учета установленных фактов и
желаний заинтересованных лиц, не принося никакой пользы кому-либо, не
соответствует обязательству обеспечивать реальное «уважение» частной
и семейной жизни, даже если были соблюдены пределы усмотрения
Договаривающихся Государств (пункт 44 постановления от 24 ноября 2005
года по делу Шофман против Российской Федерации).
[С]вобода усмотрения в жилищных вопросах является более узкой, когда
дело касается прав, гарантированных статьей 8 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод], по сравнению с правами, гарантированными
статьей 1 Протокола № 1, принимая во внимание первоочередную важность
статьи 8 для самосознания индивида, его самоопределения, физической и
моральной неприкосновенности, поддержания отношений с другими людьми
и для определенного и безопасного места в обществе (пункт 93
постановления от 6 декабря 2011 г. по делу Гладышева против Российской
Федерации).
Гарантии Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] требуют,
чтобы любое вмешательство в право заявителя на уважение его жилища не
только происходило на основании закона, но и было пропорционально,
согласно пункту 2 статьи 8, преследуемой законной цели с учетом
конкретных обстоятельств дела. Кроме того, никакое законоположение
внутреннего законодательства не должно толковаться и применяться
таким образом, который несовместим с обязательствами государства-
65
ответчика по Конвенции (пункт 94 постановления от 6 декабря 2011 г. по
делу Гладышева против Российской Федерации).
Как в контексте негативных, так и в контексте позитивных обязательств,
необходимо
обращать
внимание
на
справедливое
соотношение
конкурирующих интересов личности и общества в целом; в обоих контекстах
государство пользуется определенной свободой усмотрения… Статья 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] требует, чтобы
государственные
органы
обеспечивали
справедливый
баланс
между
интересами ребенка и интересами родителей, при этом первостепенное
значение следует придавать именно интересам ребенка, которые, в
зависимости от их характера и серьезности, могут преобладать над
интересами родителей (пункт 63 постановления от 16 июля 2015 г. по делу
Назаренко против Российской Федерации).
Суд должен рассмотреть вопрос о том, являлись ли приведенные для
обоснования оспариваемой меры95 доводы, в свете всего дела в целом,
существенными и достаточными в контексте пункта 2 статьи 8 Конвенции
[о защите прав человека и основных свобод]. Кроме того, он примет во
внимание обязательство, которое в принципе имеется у [г]осударства-
участника в отношении сохранения связи между родителями и их детьми
(пункт 92 постановления от 19 марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева
против Российской Федерации).96
Без сомнения, изучение вопроса о том, что именно будет в наилучших
интересах ребенка, является очень важным в любом деле подобного рода.
95 Речь шла об ограничении родительских прав во исполнение статьи 73 Семейного
кодекса Российской Федерации.
96 «[О]тсутствие навыков и опыта в воспитании детей, по любым причинам, само по
себе вряд ли может рассматриваться как законное основание для ограничения
родительских прав или оставления ребенка на государственном попечении» (пункт 106
постановления от 19 марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева против Российской
Федерации).
«По мнению Суда, один лишь данный факт [длительная продолжительность
проживания первого заявителя в специализированном учреждении] не может считаться
достаточным основанием для обоснования решения национальных судов об ограничении
его родительских прав в отношении второй заявительницы и продления срока ее
пребывания в детском доме» (пункт 108 постановления от 19 марта 2016 г. по делу
Кочеров и Сергеева против Российской Федерации).
«Суд не убежден в том, что отсутствие у лица дееспособности само по себе
делает его опасным для окружающих» (пункт 115 постановления от 19 марта 2016 г. по
делу Кочеров и Сергеева против Российской Федерации).
66
Кроме того, следует иметь в виду, что у должностных лиц национальных
органов
власти
имеется
преимущество
в
виде
возможности
непосредственного контакта со всеми заинтересованными лицами. Из этих
рассуждений следует, что задачей Суда является не подмена собой
национальных органов власти при осуществлении ими своих обязанностей в
отношении вопросов опеки и общения, а проверка в свете положений
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] решений, принятых
этими органами при осуществлении их дискреционных полномочий (пункт
93 постановления от 19 марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева против
Российской Федерации).
Пределы свободы усмотрения, которой должны наделяться компетентные
национальные органы власти, неодинаковы. Такая свобода усмотрения
будет зависеть от характера вопросов, являющихся предметом спора по
тому или иному делу, и от важности интересов, которые затрагивает.
Поэтому Суд признал, что власти пользуются свободой усмотрения при
принятии решений по вопросам опеки и попечительства. Однако в
отношении дальнейших ограничений, таких как ограничение властями
родительских прав на общение с детьми, либо в отношении правовых
гарантий, направленных на эффективную защиту прав родителей и детей на
уважение их семейной жизни, предусматривается более тщательное
рассмотрение фактов. Такие дальнейшие ограничения влекут за собой
опасность того, что семейные отношения между маленьким ребенком и
одним или обоими родителей будут фактические прекращены (пункт 94
постановления от 19 марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева против
Российской Федерации).
[Р]одитель не может иметь право в соответствии со статьей 8 Конвенции
[о защите прав человека и основных свобод] на такие меры, которые могут
навредить здоровью и развитию ребенка (пункт 95 постановления от 19
марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева против Российской Федерации).
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
При определении широты рамок допустимой свободы усмотрения,
предоставляемой государству в связи с применением положений статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], в любом деле
необходимо учитывать ряд факторов. Когда речь идет об особенно важном
аспекте
существования
или
особенностей
личности
индивидуума,
предоставляемые государству рамки усмотрения будут сужены… Однако в
тех случаях, когда среди государств — членов Совета Европы отсутствует
консенсус либо по вопросу об относительной важности затрагиваемого
67
интереса, либо по вопросу об оптимальных средствах его защиты, особенно
когда дело затрагивает деликатные моральные или этические проблемы,
рамки допустимого усмотрения государства будут шире… Рамки
усмотрения государства будут также широки, если от государства требуется
установить справедливый баланс конкурирующих частных и публичных
интересов или прав, охраняемых Конвенцией (пункт 77 постановления от 10
апреля 2007 г. по делу Эванс против Соединенного Королевства).97
6. Позитивные обязательства государства по защите права лица на
уважение частной и семейной жизни, жилища
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении Российской Федерации
[Х]отя задача статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и основных
свобод] состоит в основном в защите лица от произвольного вмешательства
со стороны государственных органов, это не означает, что Власти обязаны
просто воздержаться от такого вмешательства; в дополнение к этому
первоначальному негативному обязательству, могут существовать и
позитивные обязательства в отношении уважения частной и семейной
жизни. Эти обязательства могут включать принятие мер, обеспечивающих
уважение к частной и семейной жизни даже в области отношений частных
лиц друг с другом. Граница между позитивными и негативными
обязательствами Властей согласно этому положению не подлежит
точному определению. Применимые принципы, тем не менее, похожи. В
обоих контекстах необходимо уделить внимание справедливому балансу
между сталкивающимися интересами отдельного лица и сообщества в
целом; и в обоих контекстах Власти используют определенную свободу
97 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-99350
По делу заявительница в своей жалобе утверждала, что в нарушение статей 2, 8 и
14 Конвенции законодательство Соединенного Королевства позволило ее бывшему
сожителю фактически отозвать свое согласие на хранение и использование ею эмбрионов,
произведенных ими совместно. Заявительница также настаивала на том, что на
человеческий эмбрион распространяется предусмотренное Конвенцией «право на жизнь».
Европейский Суд напомнил, что вопрос о том, какой момент можно считать началом
действия права человека на жизнь, находится в пределах свободы усмотрения каждого
государства, где возникает такой вопрос. По законодательству Соединенного Королевства
человеческий зародыш не имеет самостоятельных прав или законных интересов и не
может претендовать — или чтобы от его имени претендовали — на охрану права на жизнь
со ссылками на статью 2 Конвенции.
Суд, исходя из норм законодательства Соединенного Королевства, пришел к
выводу, что отказ сожителя заявительницы от дальнейшего хранения замороженных
эмбрионов был правомерен и что по делу поэтому не было допущено никаких нарушений
Конвенции.
68
усмотрения (пункт 219 постановления от 18 апреля 2013 г. по делу Агеевы
против Российской Федерации).
Эти [позитивные] обязательства могут включать принятие мер,
обеспечивающих уважение к частной жизни даже в области отношений
частных лиц друг с другом. Имеются различные способы обеспечения
уважения к частной жизни и характер обязательства Властей будет зависеть
от конкретного рассматриваемого аспекта частной жизни. Хотя выбор
средств по обеспечению соблюдения статьи 8 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод] в сфере защиты от действий отдельных лиц
находится, по существу, в пределах свободы усмотрения Властей,
эффективное сдерживание от серьезных действий, когда под угрозу
поставлены основополагающие ценности и существенные аспекты частной
жизни, требует наличия действенных положений уголовного права (пункт
195 постановления от 18 апреля 2013 г. по делу Агеевы против Российской
Федерации).
В тех случаях, когда от государства требуется принять позитивные меры
для нахождения справедливого баланса между интересами заявителя и
общества в целом, цели, которые упоминаются в пункте 2 [с]татьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], могут являться
предметом отдельного рассмотрения, хотя это условие относится только к
«вмешательству» в права человека, защищаемые пунктом 1 - другими
словами, когда речь идет о негативных обязанностях, вытекающих из
требований пункта 1 [с]татьи 8 Конвенции (пункт 99 постановления от 9
июня 2005 года по делу Фадеева против Российской Федерации).
[Г]осударство
имеет
позитивное
обязательство
по
обеспечению
эффективной защиты детей (пункт 88 постановления от 12 февраля 2009 г.
по делу Нолан и К. против Российской Федерации).
Что касается обязательства Властей по принятию позитивных мер, Суд
неоднократно признавал, что статья 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] включает в себя право родителей на меры, принимаемые с
целью их воссоединения со своими детьми, и обязательство национальных
властей принимать такие меры. Это применяется не только к делам,
относящимся к принудительному отбиранию детей под опеку государства и
введению мер по попечительству, но также к делам, в которых между
родителями и/или другими членами семьи ребенка имеют место споры по
вопросам контакта и проживания в отношении детей (пункт 150
постановления от 11 декабря 2014 г. по делу Громадка и Громадкова против
Российской Федерации).
69
[Исполнение государством позитивных обязательств в сфере отношений
между частными лицами]…. относится и к защите изображения человека от
злоупотреблений со стороны других лиц (пункт 53 постановления от 20 июня
2017 г. по делу Богомолова против Российской Федерации).98
«Уважение» семейной жизни подразумевает наличие у государства
обязательства действовать таким образом, чтобы способствовать
нормальному развитию семейных связей (пункт 121 постановления от 18
июля 2017 г. по делу Макилрот (McIlwrath) против Российской
Федерации).99
Суд отмечает…., что в тех делах, где было установлено наличие семейных
связей, государство-участник в принципе должно действовать таким
образом, чтобы всячески способствовать развитию таких связей… Статья 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]…. налагает на
каждое государство обязанность добиваться воссоединения биологических
родителей с их детьми…, а любые меры, связанные с осуществлением
временной государственной помощи, должны соответствовать этой конечной
цели… К тому же… те же принципы устанавливаются в соответствующих
98 «Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание» № 6 (192)
2018 г. Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю.
Берестнева.
В ноябре 2007 года заявительница узнала, что на обложке буклета «Дети
нуждаются
в
семье»,
подготовленного
Центром
психолого-медико-социального
сопровождения, была опубликована фотография ее сына.
Заявительница со ссылкой на статью 8 Конвенции от своего имени и от имени
своего несовершеннолетнего сына жаловалась в Европейский Суд на то, что
несанкционированная публикация фотографии ее сына в буклете, изготовленном
Центром, затронуло ее личную и семейную жизнь. Она также утверждала, что суды
Российской Федерации не защитили ее право и право ее сына на уважение их личной и
семейной жизни.
По делу допущено нарушение статьи 8 Конвенции.
99 «Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание» № 6 (192)
2018 г. Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю.
Берестнева.
Заявитель жаловался на нарушение права на уважение его семейной жизни,
поскольку власти Российской Федерации не помогли ему воссоединиться с его детьми
после того, как их мать увезла их из Италии в Российскую Федерацию. Он ссылался на
статью 8 Конвенции.
Учитывая обстоятельства дела в целом, Европейский Суд посчитал, что власти
Российской Федерации не выполнили своего обязательства помочь заявителю при
рассмотрении поданных им ходатайств и, таким образом, не выполнили свое позитивное
обязательство в соответствии со статьей 8 Конвенции.
70
международных документах100 (пункт 98 постановления от 19 марта 2016 г.
по делу Кочеров и Сергеева против Российской Федерации).
[К]огда государственные органы, но не другие члены семьи знают о смерти,
соответствующие органы обязаны, по крайней мере, принять разумные меры
для обеспечения того, чтобы об этом были проинформированы оставшиеся в
живых члены семьи (пункт 38 постановления от 24 апреля 2018 г. по делу
Лозовые против Российской Федерации).101
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
[Н]а
государства-участники
возлагается
позитивное
обязательство
обеспечивать право лиц, находящихся под их юрисдикцией, на эффективное
уважение их прав на основании статьи 8 Конвенции [о защите прав человека
и основных свобод]. Для оценки таких позитивных обязательств следует
учитывать, что верховенство права, один из фундаментальных принципов
демократического общества, присущ всем статьям Конвенции. Соблюдение
требований, налагаемых принципом верховенства права, предполагает, что
нормы национального права должны обеспечивать меры правовой защиты от
произвольных вмешательств публичных властей в права, гарантированные
Конвенцией (пункт 140 постановления от 8 ноября 2011 г. по делу V.C.
против Словакии).102
100 «Конвенция Организации Объединенных Наций о правах инвалидов и документы
Совета Европы, такие как рекомендации и план действий Комитета министров,
призывают государства внимательно изучить потребности родителей и детей с
ограниченными возможностями и предусмотреть для них меры поддержки, которые
позволят первым получить необходимые знания для выполнения своих обязанностей по
отношению к своим детям, а последним — расти в своих семьях, принимать участие в
жизни и деятельности общества и местных детей. Стороны, вступившие в дело в качестве
третьих лиц, также отметили, что в делах «Кутцнер против Германии» ... и «Савины
против Украины» … [Европейский] Суд подтвердил наличие у государств позитивного
обязательства по поддержанию семейных связей между родителями и детьми в качестве
составляющей права на уважение семейной жизни, гарантированного статьей 8
Конвенции, а также их обязательство по усиленной защите уязвимых категорий лиц»
(пункт 85 постановления от 19 марта 2016 г. по делу Кочеров и Сергеева против
Российской Федерации).
101 Российская хроника Европейского Суда. № 1(49)2019. Перевод с английского языка
Д.Г. Николаева.
Заявители, муж и жена, жаловались на то, что власти не уведомили их надлежащим
образом о смерти их сына, в результате чего они длительное время ничего не знали о его
местонахождении и были лишены возможности похоронить его.
Имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
102 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116215
71
Европейский Суд подчеркивает важность разумного подхода к определению
содержания позитивных обязательств по защите частной жизни в целом, а
также необходимость признания многообразия возможных методов, при
помощи
которых
такое
уважение
достигается….
Высокие
Договаривающиеся Стороны обладают свободой усмотрения в отношении
выбора средств, при помощи которых обеспечивается соблюдение такого
позитивного обязательства в сфере взаимодействия между частными
лицами… Однако такая свобода усмотрения не освобождает государства от
контроля со стороны конвенциональных органов (пункт 107 постановления
от 10 мая 2011 г. по делу Мосли против Соединенного Королевства).103
Заявительница жаловалась на то, что она подверглась бесчеловечному и унижающему
достоинство обращению в связи со стерилизацией и что власти не провели тщательное,
справедливое и эффективное расследование обстоятельств, которые ее сопровождали.
В настоящем деле осуществленная в отношении заявительницы стерилизация оказала
серьезное влияние на ее личную и семейную жизнь, и Европейский Суд пришел выше к
выводу о том, что она нарушала статью 8 Конвенции.
103 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116193
Заявитель
утверждал, что
позитивное обязательство
государства может
возникнуть на основе положений статьи 8 Конвенции даже в сфере взаимоотношений
между частными лицами. В настоящем деле, с его точки зрения, государство-ответчик
было обязано предоставить ему возможность просить суд выдать запретительный приказ
на основе требования о предварительном уведомлении о готовящейся публикации статьи,
содержащей информацию о его личной жизни. Заявитель подчеркнул, что в его деле
информация о подробностях наиболее интимной сферы его частной жизни была
размещена на первой и нескольких внутренних страницах газеты, примерное число
читателей которой в Соединенном Королевстве составляет десять миллионов человек.
Фотографии обличающего характера, сделанные тайно, были также размещены на сайте
газеты и неизбежно появились на иных сайтах в сети «Интернет». Заявитель высказал
мнение, что, из решения судьи явным образом следует, что, если бы у заявителя была
возможность просить суд о выдаче судебного приказа, такой приказ был бы ему
предоставлен.
При рассмотрении указанного дела Европейский Суд обратил внимание на
необходимость выйти за пределы обстоятельств дела и рассмотреть общий характер
последствий применения правила о предварительном уведомлении. При этом, по мнению
Суда, не следовало выпускать из вида, что требования статьи 10 Конвенции
предоставляют незначительную свободу при введении ограничений на право средств
массовой информации публиковать материалы, вносящие вклад в дискуссию, имеющую
общественное
значение.
Таким
образом,
приняв
во
внимание
потенциальное
охлаждающее воздействие требования о предварительном уведомлении, серьезные
сомнения в эффективности последнего, а также широкую свободу усмотрения государства
в этой сфере, Европейский Суд пришел к выводу, что положения статьи 8 Конвенции не
требуют обязательного предварительного уведомления. Соответственно, Европейский
Суд заключил, что отсутствие такого требования в законодательстве Соединенного
Королевства не составило нарушения статьи 8 Конвенции.
72
[П]ри
определении
пределов
свободы
усмотрения,
принадлежащей
государству в деле о предполагаемом нарушении статьи 8 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод], во внимание принимается ряд
факторов.
Во-первых, Европейский Суд повторяет, что содержащееся в статье 8
понятие «уважение» не является однозначным, особенно в свете
позитивных обязательств, неразрывно с ним связанных: в контексте
многообразия возникающих ситуаций и мер, к которым прибегают
государства-участники,
требования,
вытекающие
из
этого
понятия,
значительным образом зависят от обстоятельств конкретного дела… Таким
образом, Высокие Договаривающиеся Стороны обладают широкой свободой
усмотрения при определении мер, необходимых для соблюдения требований
Конвенции… В этом отношении Европейский Суд напоминает, что по
причине их непосредственной и постоянной связи с жизненными силами
внутри страны власти государств-участников в принципе находятся в
лучшем, нежели международный судья, положении с точки зрения оценки
оптимальных средств обеспечения права на уважение частной жизни в
рамках национального правопорядка (пункт 108 постановления от 10 мая
2011 г. по делу Мосли против Соединенного Королевства).104
Европейский Суд… указывал в различных контекстах, что концепция личной
жизни включает физическую и психологическую неприкосновенность лица и
что государства имеют позитивное обязательство по предотвращению
нарушений физической и психологической неприкосновенности лица со
стороны иных лиц, когда власти знают или должны знать об этих
104 «Во-вторых, пределы свободы усмотрения также зависят от характера затронутой
сферы общественных отношений. Европейский Суд ранее отмечал, что в случае
конфликта
между
положениями
национального
права
и
важными
аспектами,
касающимися идентичности человека, речь может идти о серьезном вмешательстве в
частную жизнь … Таким образом, в делах по статье 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], затрагивающих особо значимые грани частной жизни
человека, свобода усмотрения государства сужается... Это верно также и в отношении
дел, которые касаются особо интимных аспектов частной жизни» (пункт 109
постановления от 10 мая 2011 г. по делу Мосли против Соединенного Королевства).
«В-третьих, для определения сферы свободы усмотрения государства еще одним
важным фактором является наличие или отсутствие консенсуса среди государств –
участников Совета Европы – либо относительно важности интереса, затронутого в деле,
либо по вопросу наилучших средств его защиты: в случае отсутствия такого согласия
свобода усмотрения государства обычно широка… Аналогичным образом при толковании
гарантий, предоставляемых Конвенцией [о защите прав человека и основных свобод], и, в
частности, при определении какого-либо общего европейского стандарта в той или иной
области во внимание принимаются стандарты, содержащиеся в международно-правовых
актах и докладах» (пункт 110 постановления от 10 мая 2011 г. по делу Мосли против
Соединенного Королевства).
73
нарушениях… Европейский Суд также пришел к выводу о том, что
существует позитивное обязательство государства по обеспечению
уважения человеческого достоинства и качества жизни в определенных
отношениях (пункт 49 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Георгели
Георгета Стоическу против Румынии).105
[В]… [п]остановлении Большой Палаты по делу «A.B. и C. Против
Ирландии» (A.B. and C. v. Ireland) от 16 декабря 2010 г.,… Европейский Суд
напомнил
следующие
принципы,
касающиеся
понятия
позитивных
обязательств:
«247. Принципы, применимые к оценке позитивных и негативных обязательств на
основании Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], являются
аналогичными. Необходимо принимать во внимание справедливое равновесие, которое
должно устанавливаться между конкурирующими интересами лица и общества в целом,
при этом цели, предусмотренные пунктом 2 статьи 8 Конвенции, имеют определенное
значение…
248. Понятие «уважение» не является четко очерченным, особенно в отношении
позитивных обязательств: с учетом разнообразия принятых практик и возникающих
ситуаций в государствах-участниках требования этого понятия будут существенно
отличаться в разных делах… Тем не менее определенные факторы рассматриваются как
относимые для оценки содержания указанных позитивных обязательств государств.
Некоторые факторы касаются заявителя:
важность интереса, являющегося предметом спора, и вопрос о том, затронуты ли
«фундаментальные ценности» или «существенные аспекты» личной жизни…; и
воздействие на заявителя противоречий между социальной реальностью и правом,
связь административных и правовых практик в рамках национальной системы
рассматривается как важный фактор в оценке, осуществляемой на основании статьи 8
Конвенции….
Некоторые факторы касаются позиции государства:
является ли предполагаемое обязательство узким и определенным или широким и
неопределенным…, и
тяжесть бремени, которое данное обязательство возложит на государство…»
(пункт 50 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Георгели Георгета
Стоическу против Румынии).
Обязательство по принятию необходимых мер должно толковаться
способом, который не возлагает нереальное или несоразмерное бремя на
власти. С точки зрения Европейского Суда, не каждая обжалуемая угроза
физической неприкосновенности может повлечь предъявление к властям
конвенционного
требования
о
принятии
практических
мер
для
105 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-116198
Ссылаясь на статьи 3 и 8 Конвенции, заявительница жаловалась на нападение на нее
стаи бродячих собак, утверждая, что это было обусловлено уклонением властей от
принятия адекватных мер против многочисленных бродячих собак в Бухаресте, которые
представляли угрозу для безопасности его жителей.
74
предотвращения реализации этой угрозы. Европейский Суд полагает, что
должно быть установлено к его удовлетворению, что власти знали или
должны были знать на тот момент о существовании реальной и
непосредственной угрозы жизни или физической целостности конкретного
лица и что они не приняли меры в рамках их полномочий, от которых,
рассуждая разумно, могло ожидаться устранение этой угрозы (пункт 51
постановления от 26 июля 2011 г. по делу Георгели Георгета Стоическу
против Румынии).
Европейский Суд указывал, что, если вмешательство в право на жизнь или
физическую неприкосновенность не причинено умышленно, позитивное
обязательство по установлению «эффективной судебной системы» не
требует с необходимостью возбуждения уголовного дела в каждом случае и
может быть соблюдено, если гражданские, административные или даже
дисциплинарные средства правовой защиты были доступны потерпевшему
(пункт 52 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Георгели Георгета
Стоическу против Румынии).
[Е]сли речь идет об общем интересе, который достигает такой степени
серьезности, что становится проблемой здравоохранения, публичные
власти
обязаны
действовать
своевременно,
адекватным
и
последовательным способом… В своей оценке Европейский Суд признает,
что меры и действия, которые должны быть разработаны и осуществлены,
представляют собой не обязательство результата, а обязательство
принятия мер (пункт 59 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Георгели
Георгета Стоическу против Румынии).106
106 «В задачу Европейского Суда не входит подмена собой компетентных национальных
властей при определении наилучшей политики решения проблем здравоохранения и
общественной безопасности, подобных ситуации с бродячими собаками в Румынии. В
этой связи он признает, что на власти не должно возлагаться нереальное или
несоразмерное бремя без учета, в частности, оперативных решений, которые они
вынуждены принимать в отношении приоритетов и ресурсов…; это обусловлено широкой
свободой усмотрения, которой пользуются государства, как ранее постановил
Европейский Суд, в различных сферах, таких как затронутая в настоящем деле106 … При
оценке соблюдения статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
Европейский Суд должен всесторонне рассмотреть различные затронутые интересы,
принимая во внимание, что Конвенция призвана гарантировать права, являющиеся
«практическими и эффективными». Это применимо и к делам, в которых обычная
общественная проблема достигает такого уровня, что она начинает представлять
серьезную и конкретную физическую угрозу для населения. Европейский Суд также
должен игнорировать внешние стороны и исследовать реалии обжалуемой ситуации. Эта
оценка должна также охватывать поведение сторон, включая меры, принятые
государством, и их реализацию» (пункт 59 постановления от 26 июля 2011 г. по делу
Георгели Георгета Стоическу против Румынии).
75
[О]бязанность национальных властей принимать подобные меры [право
родителя на меры, способные воссоединить его с ребенком] не является
абсолютной, поскольку воссоединение родителя с детьми, которые уже
прожили некоторое время с другим родителем, не может быть
осуществлено немедленно, и для этого может потребоваться принятие каких-
либо подготовительных мер. Характер и степень такой подготовительной
стадии зависят от обстоятельств каждого конкретного дела, но понимание и
сотрудничество всех заинтересованных лиц всегда являются важным
элементом. Хотя национальные власти должны прилагать все возможные
усилия для облегчения такого сотрудничества, обязательство, связанное с
применением насилия в этой сфере, должно быть ограничено, поскольку
необходимо учитывать как интересы, так и права и свободы всех
заинтересованных лиц и, прежде всего, интересы ребенка и его права,
предусмотренные статьей 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод]. В том случае, если общение ребенка с родителями может поставить
под угрозу эти интересы или вмешаться в осуществление таких прав,
национальные власти должны установить между ними справедливое
равновесие (пункт 82 постановления от 1 февраля 2011 г. по делу
Каруссиотис против Португалии). 107
[Т]от факт, что право заявителя на уважение его личной жизни и
корреспонденции было нарушено действиями частного работодателя,
[обусловливает], что настоящая жалоба должна быть рассмотрена с точки
зрения позитивных обязательств государства (пункт 111 постановления
107 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-117488
Заявительница утверждала, что власти Португалии не предприняли эффективных и
быстрых мер для того, чтобы, с одной стороны, вернуть ее ребенка в Германию, а, с
другой стороны, предоставить ей право содержать и воспитывать ребенка в нарушение
статьи 8 Конвенции.
Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд счел, что судебные
власти Португалии не приняли эффективных мер для того, чтобы оперативно провести
судебные разбирательства. Проволочки в ходе разбирательства привели к разрыву между
матерью и ребенком более чем на пять лет, допустив между ними возрастающее
«отчуждение» в ущерб высшим интересам ребенка. Следовательно, нельзя говорить о том,
что право заявительницы было эффективно защищено, как этого требует Конвенция.
«В отношении позитивного обязательства государства Европейский Суд неоднократно
указывал, что статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
предполагает право родителя на меры, способные воссоединить его с ребенком, и
обязательство национальных властей принять такие меры» (пункт 81 постановления от
1 февраля 2011 г. по делу Каруссиотис против Португалии).
76
Большой Палаты от 5 сентября 2017 г. по делу Бэрбулеска против
Румынии).108
[П]ри некоторых обстоятельствах позитивные обязательства государства
по смыслу статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
не считаются исполненными надлежащим образом, если государство не
обеспечивает уважение личной жизни и взаимоотношений между людьми
путем принятия соответствующих законодательных актов, учитывая
различные интересы, кот