1. практика Комитета ООН по правам человека.............................................................. 2
условия содержания в местах лишения свободы .............................................................. 11
2. практика Комитета ООН по правам человека............................................................ 11
практика Европейского Суда по правам человека .................................................... 13 защита прав мигрантов ...................................................................................................... 13
3. практика Комитета ООН по правам ребенка ............................................................. 13
неисполнение (несовременное исполнение) судебных актов ............................................ 19
6. В сфере уголовных и уголовно-процессуальных отношений ............................................... 33
запрет пыток, иного недопустимого обращения ............................................................. 33
7. практика Европейского Суда по правам человека .................................................... 33
вопросы выдачи .................................................................................................................... 35
8. практика Комитета ООН по правам человека............................................................ 35
право на свободу и личную неприкосновенность .............................................................. 38
10. практика Европейского Суда по правам человека .................................................... 38
право на справедливое судебное разбирательство .......................................................... 39
11. практика Комитета ООН по правам человека............................................................ 39
право лица на уважение личной жизни .............................................................................. 39
13. практика Европейского Суда по правам человека .................................................... 39
право осужденного избирать и быть избранным ............................................................ 39
14. практика Комитета ООН по правам человека............................................................ 39
2 В силу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» «толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (раздел 3; статьи 3 – 33). Согласно пункту «b» части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая
15. Практика межгосударственных органов, контролирующих исполнение
государствами международно-правовых обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые предусматриваются в международном договоре, устанавливает соглашение участников такого договора в отношении его применения. В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными органами по защите прав и свобод человека1.
19. практика Комитета ООН по правам человека2
Соображения Комитета по правам человека от 16 июля 2018 г. по делу К.Х. против Дании (сообщение № 2423/2014). Тема сообщения: выдворение в Исламскую Республику Иран. 1 В рамках настоящего обзора понятие «межгосударственные органы по защите прав и основных свобод человека» охватывает международные договорные органы ООН, действующие в сфере защиты прав и свобод человека, а также Европейский Суд по правам человека. 2 Комитет ООН по правам человека (далее также – Комитет) действует на основании Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (далее также – Пакт) и Факультативного протокола к указанному Пакту. Российская Федерация является участником этих международных договоров и в качестве государства - продолжателя Союза ССР признаёт компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под её юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Пакта. 3
20. Вопросы существа: угроза пыток, бесчеловечного или унижающего
достоинство обращения или наказания; невыдворение. Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает свое [З]амечание общего порядка № 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства – участники Пакта, где он упоминает об обязательстве государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории, когда имеются серьезные основания полагать, что существует реальная опасность причинения непоправимого ущерба по смыслу статей 6 и 7 Пакта3…. Комитет… отмечает, что такая опасность должна быть личной4 и что существует высокий порог для представления серьезных оснований для определения наличия реальной опасности причинения непоправимого ущерба5. Таким образом, должны быть приняты во внимание все соответствующие факты и обстоятельства, включая общее положение с правами человека в стране происхождения автора6. Комитет напоминает, что, как правило, именно органы государств-участников должны оценивать факты и доказательств по рассматриваемому делу, чтобы 3 Согласно статье 6 Пакта «1. Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни. 2. В странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления и который не противоречит постановлениям настоящего Пакта и Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Это наказание может быть осуществлено только во исполнение окончательного приговора, вынесенного компетентным судом. 3. Когда лишение жизни составляет преступление геноцида, следует иметь в виду, что ничто в настоящей статье не дает участвующим в настоящем Пакте государствам права каким бы то ни было путем отступать от любых обязательств, принятых согласно постановлениям Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. 4. Каждый, кто приговорен к смертной казни, имеет право просить о помиловании или о смягчении приговора. Амнистия, помилование или замена смертного приговора могут быть дарованы во всех случаях. 5. Смертный приговор не выносится за преступления, совершенные лицами моложе восемнадцати лет, и не приводится в исполнение в отношении беременных женщин. 6. Ничто в настоящей статье не может служить основанием для отсрочки или недопущения отмены смертной казни каким-либо участвующим в настоящем Пакте государством.». Статья 7 Пакта предусматривает: «[н]икто не должен подвергаться пыткам или жестокому бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам». 4 См. К. против Дании, пункт 7.3; П.T. против Дании, пункт 7.2; и Х против Дании, пункт 9.2. 5 См. X против Швеции (CCPR/C/103/D/1833/2008), пункт 5.18. 6 Там же. См. также X против Дании, пункт 9.2. 4 определить наличие такой угрозы7, если только не может быть установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была равнозначна явной ошибке или отказу в правосудии8 (пункт 8.3 Соображений). Комитет считает, что, когда какой-либо проситель убежища заявляет, что он перешел в другую религию после отклонения его первоначального ходатайства о предоставлении убежища в стране предоставления убежища, разумно провести углубленное изучение обстоятельств перехода в другую религию со стороны властей9. Однако сохраняется необходимость проверки того, нет ли, несмотря на искренность перехода в другую веру, существенных причин полагать, что такой переход может повлечь за собой серьезные негативные последствия в стране происхождения и создать реальную опасность нанесения непоправимого ущерба по смыслу статей 6 и 7 Пакта. Поэтому даже, когда делается вывод, что переход в другую веру, о котором говорится в сообщении, было неискренним, власти должны определять, может ли в существующих обстоятельствах конкретного дела поведение и действия просителя убежища, связанные с переходом в другую веру или являющиеся его причиной, как например посещение церкви, крещение или участие в приходской жизни, иметь серьезные негативные последствия в стране происхождения, способные создать для него или для нее угрозу причинения непоправимого ущерба10 (пункт 8.5 Соображений). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждение автора, что в случае его высылки в Исламскую Республику Иран существует риск причинения ему непоправимого ущерба в нарушение статей 6 и 7 Пакта. Комитет принимает к сведению приведенный автором аргумент о том, что он столкнется с преследованием со стороны иранских властей, поскольку он отказался от продолжения работы на «Басидж» – иранское ополчение – и поскольку он покинул Исламскую Республику Иран нелегально. Он также принимает к сведению представленную государством-участником информацию об обращении, с которым сталкиваются после своего возвращения лица, покинувшие Исламскую Республику Иран нелегально. Согласно страновой информации о нелегальном выезде из Исламской Республики Иран, опубликованной Министерством внутренних дел Соединенного Королевства 7 См. Пиллаи и др. против Канады (CCPR/C/101/D/1763/2008), пункт 11.4; и Лин против Австралии (CCPR/C/107/D/1957/2010), пункт 9.3. 8 См., например, К. против Дании, пункт 7.4. 9 Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев, «Рекомендации по международной защите № 6. Заявления о предоставлении статуса беженца по религиозным мотивам в соответствии со статьей 1 А (2) Конвенции 1951 г. и/или Протоколом 1967 г., касающихся статуса беженцев», пункт 34. Имеется по адресу www.unhcr.org/afr/40d8427a4.pdf. 10 См. С.А.Х. против Дании (CCPR/C/121/D/2419/2014), пункт 11.8. См. European Court of Human Rights, F.G. v. Sweden (application No. 43611/11), judgment of 23 March 2016, para. 156. 5 Великобритании и Северной Ирландии в июле 2016 года, иранский гражданин, желающий возвратиться в Исламскую Республику Иран, не имея паспорта, не столкнется с каким-либо реальным риском подвергнуться преследованию по той причине, что он покинул страну нелегально и/или ему было отказано в предоставлении убежища, если только иранскими властями ранее не были отмечены нарушения со стороны соответствующего лица11. Государство-участник также указывает, что не считает уголовно наказуемыми лиц, которым не было предоставлено убежище, поскольку в Исламской Республике Иран обращение к другой стране с ходатайством о предоставлении убежища не является для иранцев уголовным преступлением12. Комитет… принимает к сведению заявление автора о его обращении из ислама в христианство, в том числе о его крещении и активном участии в деятельности прихода, а также о предполагаемом риске подвергнуться преследованию со стороны его семьи и властей в случае его высылки в Исламскую Республику Иран (пункт 8.2 Соображений). Комитет принимает к сведению вывод Апелляционного совета Дании по делам беженцев о том, что автор не доказал, что он столкнется с 11 Государство-участник ссылается на пункт 5.1.2 доклада Министерства внутренних дел (Соединенное Королевство), озаглавленного «Country information and guidance: Iran: Illegal exit» («Страновая информация и рекомендации: Иран – нелегальный выезд»), от июля 2016 года, в котором приводятся слова Генерального директора по консульским вопросам Министерства иностранных дел Исламской Республики Иран, заявившего, что «лицо, покинувшее Исламскую Республику Иран нелегально и не занесенное в список людей, не могущих покинуть Исламскую Республику Иран, не будет иметь проблем с властями по своему возвращению, хотя и может быть оштрафовано», и что «лицо, совершившее преступление и покинувшее Исламскую Республику Иран нелегально, будет подвергнуто преследованию лишь за преступление, совершенное ранее, а не за нелегальный выезд из страны». Государство-участник также ссылается на пункт 33 решения Высшего апелляционного суда (Палата по вопросам иммиграции и предоставления убежища) Соединенного Королевства по делу S.S.H. and H.R. v. Secretary of State for the Home Department, в котором говорится, что гражданин Ирана мужского пола, в отношении которого ранее не было отмечено каких-либо нарушений со стороны иранского государства, не сталкивается с реальной опасностью преследования/нарушения его прав согласно статье 3 по его возвращении в Исламскую Республику Иран по той причине, что он покинул Исламскую Республику Иран нелегально и/или ему не было предоставлено убежище. Такой опасности не существует при допросе по возвращении в Исламскую Республику Иран и после установления соответствующих фактов (т. е. нелегального выезда и отказа в предоставлении убежища). В частности, нет реальной опасности подвергнуться судебному преследованию с последующим тюремным заключением». 12 См. пункт 5.1.1 доклада «Country information and guidance: Iran: Illegal exit» («Страновая информация и рекомендации: Иран – нелегальный выезд»), в котором приводятся слова главы Департамента по вопросам выдачи паспортов и виз, который подчеркнул, что «Конституция Ирана позволяет иранцам жить, где они хотят. Обращение иранца к другой стране с ходатайством о предоставлении убежища не является в Исламской Республике Иран уголовным преступлением … Примерно 60% иранцев, получивших убежище в других странах, ездят из Исламской Республики Иран в другие страны и обратно». 6 опасностью подвергнуться преследованию или злоупотреблениям со стороны иранских властей в результате его отказа продолжить работу на «Басидж» и что его утверждения недостоверны. Комитет… отмечает, что большинство членов Апелляционного совета по делам беженцев пришли к выводу, что автор не доказал подлинность своего обращения в христианство, несмотря на наличие свидетельства о крещении, письменных показаний свидетелей и писем в поддержку. В связи с этим Комитет отмечает, что автор сначала заявил, что указанный переход в другую веру имел место после отрицательного решения И
21. Вопросы существа: право на свободу и личную неприкосновенность;
право на въезд в свою собственную страну; право на семейную жизнь. Правовые позиции Комитета: Комитет ссылается на [З]амечание общего порядка № 27 (1999) о свободе передвижения, в котором он указал, что сфера охвата понятия «свою собственную страну» шире сферы охвата понятия «страну своего гражданства».14 Это понятие не сводится к гражданству в формальном смысле, то есть к гражданству, приобретенному в 14 В силу статьи 12 Пакта «1. Каждому, кто законно находится на территории какого-либо государства, принадлежит, в пределах этой территории, право на свободное передвижение и свобода выбора местожительства. 2. Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную. 3. Упомянутые выше права не могут быть объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом, необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в настоящем Пакте другими правами. 4. Никто не может быть произвольно лишен права на въезд в свою собственную страну». 8 силу рождения или предоставления; оно распространяется, как минимум, на лицо, которое, в силу его особых связей с конкретной страной или претензий на наличие таковых, не может считаться просто иностранцем15. Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой он указал на наличие факторов помимо гражданства, которые могут свидетельствовать о наличии тесных и прочных связей того или иного лица с той или иной страной, – связей, которые могут быть более тесными, чем обусловленные гражданством. Комитет отметил, что формулировка «своя собственная страна» предполагает рассмотрение таких вопросов, как длительность проживания, наличие тесных личных и семейных связей и намерения остаться в стране, а также отсутствие таких связей за ее пределами16 (пункт 9.2 Соображений). Что касается утверждений о произвольном характере депортации автора, то Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой вмешательство, предусмотренное законодательством, должно соответствовать положениям, целям и задачам Пакта и должно в любом случае являться разумным в соответствующих конкретных обстоятельствах17. Понятие «произвольности» включает в себя элементы неприемлемости, несправедливости, непредсказуемости и несоблюдения процессуальных гарантий, наряду с элементами целесообразности, необходимости и соразмерности18. Комитет… отметил, что обстоятельства, при которых лишение права на въезд в свою страну могло бы быть разумным, являются немногочисленными, если они существуют вообще. Лишая то или иное лицо гражданства или высылая его в третью страну, государство-участник не должно произвольно препятствовать возвращению этого лица в свою страну19 (пункт 9.4 Соображений). Касаясь предполагаемого нарушения статьи 17 и пункта 1 статьи 23, взятых в отдельности или в совокупности с пунктом 3 статьи 2 Пакта, Комитет ссылается на свою правовую практику, согласно которой могут быть случаи, когда отказ государства-участника разрешить одному из членов семьи оставаться на его территории будет представлять собой вмешательство в семейную жизнь данного лица. Однако факт наличия у определенных членов семьи права оставаться на территории государства-участника сам по себе вовсе не означает, что предъявление другим членам семьи требования покинуть страну станет подобным вмешательством20. Комитет также 15 См. Замечание общего порядка № 27 Комитета, пункт 20. 16 См. Уорсейм против Канады, пункт 8.4, и Нюстром против Австралии, пункт 4. 17 См. Уорсейм против Канады, пункт 8.6, и Нюстром против Австралии, пункт 7.6. 18 См Замечание общего порядка № 35 (2014) Комитета о свободе и личной неприкосновенности, пункт 12. 19 См. Уорсейм против Канады, пункт 8.6, и Нюстром против Австралии, пункт 7.6. 20 См., например, дела Уорсейм против Канады, пункт 8.7, Уината против Австралии (CCPR/C/72/D/930/2000), пункт 7.1, Мадафери и др. против Австралии (CCPR/C/81/D/ 9 ссылается на свои [З]амечания общего порядка № 16 и № 19, где говорится о необходимости расширительного толкования понятия «семья». Он далее напоминает о том, что разлучение лица с его семьей посредством его высылки может рассматриваться как произвольное вмешательство в семейную жизнь и как нарушение статьи 17, если с учетом обстоятельств соответствующего дела разлучение автора с его семьей с вытекающими из этого для него последствиями несоразмерно целям высылки21 (пункт 9.5 Соображений). Комитет напоминает, что понятие «произвольности» включает в себя элементы неприемлемости, несправедливости, непредсказуемости и несоблюдения процессуальных гарантий, наряду с элементами целесообразности, необходимости и соразмерности. Комитет также напоминает, что соответствующие критерии определения вопроса о том, может ли конкретный акт вмешательства в семейную жизнь считаться объективно обоснованным, следует рассматривать в свете, с одной стороны, весомости аргументации государства-участника в пользу высылки соответствующего лица и, с другой стороны, с учетом степени лишений, которые будут испытывать семья и ее члены в результате такой высылки22 (пункт 9.6 Соображений ). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [к]асаясь жалобы автора, относящейся к пункту 4 статьи 12 Пакта, Комитет должен прежде всего рассмотреть вопрос о том является ли Канада «собственной страной» для автора для целей этого положения и будет ли его депортация из Канады и лишение права на въезд в эту страну носить произвольный характер (пункт 9.2 Соображений). Комитет отмечает отсутствие заявлений, оспаривающих те факты, что автор родился в Канаде, прожил в ней всю жизнь и получил в этой стране образование. Его родители и брат проживают в Канаде, и все являются гражданами этой страны. Автор никогда не проживал в Индии и побывал в этой стране всего лишь один раз в возрасте 11 лет в течение двух недель, причем в деле нет никаких свидетельств наличия у него отношений или связей с кем-либо в Индии. Кроме того, автор утверждает, что ни он, ни его родители не обращались с ходатайством о предоставлении ему канадского гражданства, поскольку, по их убеждению, он являлся гражданином Канады в силу факта своего рождения в Канаде, т.е. по праву почвы, причем, по их мнению, такая позиция подтверждается тем фактом, что автору дважды выдавался канадский паспорт и что его брат, который также родился в Канаде, является канадским гражданином. Комитет отмечает, что, если бы автору не был в свое время выдан канадский паспорт, он бы намного раньше 1011/2001), пункт 9.7, Бвахуранга против Дании (CCPR/C/82/D/1222/2003), пункт 11.5, и Дофен против Канады, пункт 8.1. 21 См. Канепа против Канады, пункт 11.4. 22 См. А.Б. против Канады, пункт 8.7. 10 осознал, что его не считают канадским гражданином, и тогда бы уже с этого момента он мог начать ходатайствовать о гражданстве. Поэтому, принимая во внимание особые обстоятельства этого дела, в том числе наличие уз, тесно связывающих автора с Канадой, присутствие в Канаде его семьи, язык, на котором он говорит, продолжительность его пребывания в стране, неразбериху по поводу его гражданства и отсутствие каких-либо связей с Индией, за исключением, в лучшем случае, официального гражданства, которое еще не подтверждено, Комитет считает доказанным автором, что Канада является его собственной страной по смыслу пункта 4 статьи 12 Пакта (пункт 9.3 Соображений). Комитет принимает к сведению приведенный государством- участником довод о том, что высылка автора в Индию является разумной в конкретных обстоятельствах его дела и соразмерной тяжести его преступлений. В данном случае, принимая во внимание тот факт, что автор был осужден дважды еще в 2009 и 2010 годах, что он не совершил новых преступлений после освобождения, что в его досье нет данных, свидетельствующих о его осуждении за насильственные преступления23, а также его заверения в том, что он «перековался», Комитет считает, что вмешательство в реализацию автором своих прав, зафиксированных в пункте 4 статьи 12, было бы несоразмерным заявленной правомерной цели недопущения совершения дальнейших преступлений. В данных обстоятельствах Комитет приходит к выводу о том, что депортация автора в Индию стала бы нарушением его прав, провозглашенных в пункте 4 статьи 12 Пакта (пункт 9.4 Соображений). Комитет отмечает, что в данном случае в действующем в государстве- участнике Законе об иммиграции и защите беженцев прямо предусматривается, что постоянный вид на жительство негражданина может быть аннулирован, если житель страны осужден за уголовное преступление, за которое назначено наказание в виде тюремного заключения на срок более 6 месяцев. Комитет также принимает к сведению выдвинутый государством- участником довод о том, что высылка автора в Индию является разумной с учетом обстоятельств его дела и соразмерна тяжести его преступлений. Комитет… принимает к сведению утверждения автора о том, что у него нет связей с Индией; что он поддерживает тесные отношения со своими родителями и братом; что его депортация полностью разрушит его семейные связи в силу того, что его семья будет не в состоянии посещать его в Индии по материальным соображениям; а также что он интегрирован в канадское общество и вернулся к нормальной жизни. Комитет… отмечает, что между сторонами нет согласия о том, насколько тесными являются связи между 23 Следует отметить, что авторы сообщений по делам Дофен против Канады и А.Б. против Канады были осуждены, в частности за соответственно изнасилование при отягчающих обстоятельствах и вооруженный грабеж; грабеж; грабеж с применением насилия; а также нападение с отягчающими обстоятельствами и грабеж. 11 автором и его семьей. Вместе с тем он отмечает заявление автора о том, что в настоящее время он проживает со своим братом и желает сохранить тесные отношения со своей семьей. Он также отмечает, что в качестве условия его освобождения из заключения было поставлено проживание автора со своими родителями. В этих обстоятельствах Комитет выражает мнение, что его депортация в Индию отрицательно скажется
23. практика Комитета ООН по правам человека
Соображения Комитета по правам человека от 13 июля 2018 г. по делу Павел Барковский против Республики Беларусь (сообщение № 2247/2013). Тема сообщения: бесчеловечные условия заключения; доступ к правосудию; эффективное средство правовой защиты.
24. Вопросы существа: условия заключения; эффективное средство
правовой защиты. Правовые позиции Комитета: лица, лишенные свободы, не могут подвергаться иным тяготам или ограничениям, кроме тех, которые являются результатом лишения свободы, и обращаться с ними надо гуманно и в соответствии с Минимальными стандартными правилам Организации Объединенных Наций в отношении обращения с заключенными24 (пункт 6.2 Соображений). Комитет подтверждает ту важность, какую он придает учреждению государствами-участниками надлежащих судебных и административных механизмов для разбирательства предполагаемых нарушений прав по отечественному праву. Он ссылается на пункт 15 своего [З]амечания общего порядка № 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства − участники Пакта, в котором он заявляет, что уклонение государства-участника от расследования утверждений о 24 См. Аминов против Туркменистана (CCPR/C/117/D/2220/2012), пункт 9.3. 12 нарушениях могло бы как таковое и уже само по себе обернуться отдельным нарушением Пакта (пункт 6.5 Соображений). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет отмечает претензию автора на тот счет, что по прибытии в пенитенциарный изолятор он был принужден семь часов стоять лицом к стене и в первые 30 часов после ареста не получал ни пищи, ни воды. Комитет…. отмечает утверждения автора о том, что он провел 13 дней в переполненной, маленькой камере… без постельных принадлежностей, стульев, отопления и надлежащей вентиляции, в крайне плохих санитарных условиях. На всем протяжении его заключения он был вынужден спать на деревянных досках еще с десятью человеками, и ему не было позволено покидать камеру для ежедневных прогулок. Внутренняя температура колебались от 10 °C до 14 °C, в результате чего он испытывал холод и с трудом засыпал. Автор также утверждает, что туалет не был отделен от общего камерного пространства, и пользоваться туалетом ему приходилось полностью на виду у других заключенных. Автор утверждает, что в целом условия его заключения, включая лишение пищи, воды и сна, как освещено выше, причинили ему физические и нравственные страдания и равносильны жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению25…. Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает информацию, предоставленную автором об условиях его заключения, и не предоставило никакой дополнительной информации в этом отношении. А в этих обстоятельствах надо придавать должный вес утверждениям автора. И поэтому Комитет считает, что условия заключения, которым был подвергнут автор, равносильны нарушению его прав по статье 7 Пакта (пункт 6.2 Соображений). Комитет также считает, что, как он неоднократно констатировал в связи с аналогичными обоснованными претензиями26, описанные автором условия заключения нарушили его право на гуманное обращение с уважением достоинства, присущего человеческой личности, и поэтому противоречат положению Пакта, которое конкретно касается положения лиц, лишенных свободы, – статье 10 (1). В силу этих соображений Комитет делает вывод, что обстоятельства заключения автора, как описано автором, представляют собой нарушение статье 10 (1) Пакта (пункт 6.3 Соображений). Комитет отмечает утверждения автора о том, что, когда он инициировал в суде Московского района Минска гражданское 25 Комитет отмечает, что эти утверждения совместимы с предыдущими выводами Комитета против пыток в связи с плохими условиями в местах лишения свободы в Беларуси, включая переполненность, скудный рацион, отсутствие доступа к средствам элементарной гигиены и неадекватное медицинское попечение (см. CAT/C/BLR/CO/4, пункт 19), и в своем ответе прокуратура отчасти признала эти недостатки. 26 См. Козулин против Беларуси (CCPR/C/112/D/1773/2008), пункт 9.5; и Бобров против Беларуси (CCPR/C/122/D/2181/2012). 13 разбирательство против незаконного бездействия администрация пенитенциарного заведения, заявив, что условия его заключения нарушают его права по статье 7 Пакта, суд отказался возбудить разбирательство за отсутствием юрисдикции, указав, что национальное законодательство предусматривает внесудебную (административную) процедуру рассмотрения жалоб на условия заключения, а именно посредством подачи жалобы начальнику пенитенциарного заведения, где автор отбывал свой административный приговор (пункт 6.4 Соображений). Комитет отмечает, что автор подал несколько жалоб в прокуратуру, которая не предприняла никаких действий, а национальные суды отказались возбудить разбирательство за отсутствием юрисдикции. Поэтому Комитет приходит к выводу, что, как свидетельствует имеющаяся в его распоряжении информация, внесудебная (административная) процедура не является эффективным средством правовой защиты. В отсутствие какой-либо информации со стороны государства-участника Комитет делает вывод, что были нарушены права автора по статьям 7 и 10 (1) в сочетании со статьей 2 (3) a) Пакта (пункт 6.5 Соображений).
25. практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации поступило постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам №№ 9094/05 и 4 другие жалобы «Байков и другие против Российской Федерации», в котором установлено, в том числе, нарушение статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.27 в связи с необеспечением заявителей надлежащими условиями содержания в местах лишения свободы (вынесено и стало окончательным 14 июня 2018 г.). защита прав мигрантов
27. практика Комитета ООН по правам ребенка28
27 Далее, если иное не следует из контекста, – Конвенция. 28 Комитет ООН по правам ребенка действует на основании Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (далее - Конвенция). Российская Федерация является государством - участником указанной Конвенции в качестве государства - продолжателя Союза ССР. Согласно Факультативному протоколу к Конвенции о правах ребенка, касающемуся процедуры сообщений, принятому Генеральной Ассамблеей ООН 19 декабря 2011 года, Комитет наделен компетенцией получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Конвенции, Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося участия детей в вооруженных конфликтах, а также Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося торговли 14 Соображения Комитета по правам ребенка от 27 сентября 2018 г. по делу И.Б. и Н.С. против Бельгии (сообщение № 12/2017). Тема сообщения: отказ в выдаче гуманитарной визы ребенку, принятому на воспитание в рамках отношения «кафала»29 супругами, имеющими бельгийское и марокканское подданство.
28. Вопросы существа: наилучшее обеспечение интересов ребенка;
дискриминация по признаку этнического происхождения; свобода мнений; развитие ребенка; защита ребенка от всех форм насилия, оставления или лишения заботы; защита ребенка, лишенного семейного окружения. Правовые позиции Комитета: Комитет напоминает о том, что наилучшее обеспечение интересов ребенка должно быть главным соображением во всех соответствующих решениях и что концепция наилучшего обеспечения интересов ребенка «подлежит корректировке и определению в индивидуальном порядке применительно к особенностям положения соответствующего ребенка или детей с учетом их личных обстоятельств, положения и потребностей. При принятии решений по индивидуальным случаям оценка и определение наилучших интересов ребенка должны проводиться в свете конкретных обстоятельств, в которых находится данный ребенок»30 (пункт 8.3 Соображений). Комитет … напоминает о том, что, как правило, рассмотрение фактов и доказательств входит в компетенцию национальных судебных органов за исключением тех случаев, когда подобное рассмотрение является очевидно детьми, детской проституции и детской порнографии, принятые Резолюцией N 54/263 Генеральной Ассамблеи ООН. По состоянию на 20 марта 2019 г. Российская Федерация не являлась участником Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося процедуры сообщений. 29 «Согласно марокканскому праву «кафала» регулируется дахиром № 1-02-172 от 13 июня 2002 года о промульгации Закона № 15-01, касающегося принятия на воспитание и содержания (установления отношения «кафала») детей, оставленных родителями. Согласно статье 2 этого Закона «кафала» представляет собой «обязательство предоставлять оставленному родителями ребенку такие же защиту, образование и оказывать ему такую же заботу, которые обеспечивает отец своему родному ребенку. Отношение "кафала" не создает правовых последствий, создаваемых усыновлением, и не является основанием для возникновения права наследования». Оставленный родителями ребенок временно помещается в государственный центр или государственное учреждение социальной защиты детей. После проведения проверок может быть вынесено постановление об отказе от ребенка. Опеку над детьми, которые были объявлены оставленными родителями, обеспечивает судья по делам опеки. Затем такие дети могут быть переданы на воспитание в рамках отношения «кафала» являющимся мусульманами супругам или мусульманской женщине» (пункт 2.3 Соображений). 30 Замечание общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на уделение первоочередного внимания наилучшему обеспечению его интересов (пункт 1 статьи 3), пункт 32. 15 произвольным или приравнивается к судебной ошибке31. В этой связи Комитет не подменяет собой национальные органы при толковании национального законодательства и оценке фактов и доказательств, однако он обязан проверить отсутствие произвола или отказа в правосудии в оценке властей и гарантировать, что в качестве основного критерия в этой оценке был использован принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка (пункт 8.4 Соображений). Комитет напоминает о том, что «в статье 12 [Конвенции о правах ребенка] не устанавливается какого-либо возрастного ограничения в отношении права ребенка выражать свои взгляды и она не поощряет государства-участники к введению в законодательстве или на практике возрастных ограничений, которые бы ущемляли право ребенка быть заслушанным по всем затрагивающим его вопросам. [...] Ребенок отнюдь не должен иметь всеобъемлющие знания по всем аспектам затрагивающих его вопросов и ему достаточно такого понимания вопроса, которое позволяло бы ему надлежащим образом сформулировать по нему свои мнения; […]»32. Комитет… напоминает о том, что «любое решение, которое принимается без учета взглядов ребенка и не придает им надлежащей значимости, сообразной его возрасту и степени зрелости, означает, что ребенку или детям не предоставлена возможность повлиять на процесс определения их наилучших интересов. […] Малый возраст ребенка или уязвимость его положения (например, инвалидность, принадлежность к тому или иному меньшинству, к числу мигрантов и т. п.) не лишают его права на выражение своих взглядов и не снижают значимости, придаваемой взглядам ребенка при определении его наилучших интересов. Конкретные меры, гарантирующие осуществление детьми своих прав на равной основе в подобных ситуациях, должны приниматься с учетом индивидуальной оценки, которая призвана отвести самим детям определенную роль в процессе принятия решений и в обеспечении, при необходимости, разумного приспособления и поддержки с целью добиться их полноправного участия в оценке их наилучших интересов» 33 (пункт 8.7 Соображений). Комитет напоминает о том, что при оценке возможностей сохранения семейного окружения и поддержания отношений в качестве одного из элементов, которые следует учитывать при определении способов наилучшего обеспечения интересов ребенка «термин «семья» следует понимать в широком смысле как включающий биологических, приемных или фостерных родителей либо, в соответствующих случаях, членов 31 У.А.И. против Испании (CRC/C/73/D/2/2015), пункт 4.2; и А.И. против Дании (CRC/C/78/D/7/2016), пункт 8.8. 32 Замечание общего порядка № 12, пункт 21. 33 Замечание общего порядка № 14, пункты 53 и 54. 16 расширенной семьи или общины, как это предусмотрено местным обычаем (статья 5 [Конвенции по правам ребенка])» 34 (пункт 8.11 Соображений). Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет принимает к сведению утверждения авторов о том, что в четырех решениях об отказе в выдаче виз, принятых миграционными властями Бельгии, не приводятся ссылки на принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. Комитет… принимает к сведению доводы государства-участника, согласно которым эти решения были приняты во исполнение действующего внутреннего законодательства с изменениями, внесенными в целях осуществления Гаагской конвенции 1993 года, а также гарантирования наилучшего обеспечения интересов ребенка при международном усыновлении (удочерении) (пункт 8.2 Соображений). [О]снованием для принятия миграционными властями Бельгии решения об отказе в выдаче [C.Е.] визы явился тот факт, что опека в форме «кафала» не дает никакого права на проживание в стране, при этом авторы не продемонстрировали, что: а) биологическая семья C.E. в Марокко не может заботиться о ней; b) авторы не могут заниматься ее воспитанием, если они оставят ее в Марокко; и c) авторы располагают финансовыми возможностями, необходимыми для удовлетворения потребностей C.E. Вместе с тем Комитет отмечает, что эти доводы носят общий характер и свидетельствуют о том, что конкретная ситуация, в которой оказалась C.E., не была рассмотрена; в частности, не был учтен тот факт, что она является ребенком, родившимся от неизвестного отца и оставленным своей биологической матерью, и что по этой причине нереалистично и в любом случае нет никаких оснований предполагать, что ее биологическая семья будет оказывать ей заботу. В доводе об отсутствии необходимых финансовых возможностей, по-видимому, не принят во внимание тот факт, что марокканские власти установили опеку в форме «кафала» по итогам проверки социального положения авторов и их финансовых возможностей. Марокканские власти признали, что она отвечает соответствующим критериям и установили отношение «кафала» между C.E. и авторами, а бельгийские власти в свою очередь вынесли постановление об установлении неофициального опекунства над ней. Государство-участник в общей форме ставит под вопрос процедуру, использованную в Марокко, в рамках которой было установлено отношение «кафала», но не указывает на то, в какой степени эта процедура в данном случае, возможно, не обеспечивает необходимые гарантии. И наконец, вариант, связанный с оставлением C.E. в Марокко, не позволяет принять во внимание разницу между обеспечением потребностей в воспитании ребенка, находящегося в приюте для сирот, и удовлетворением эмоциональных, социальных и финансовых потребностей этого ребенка в условиях совместного проживания с ним, которые 34 Замечание общего порядка № 14, пункт 59. 17 соответствовали бы отношениям, существующим между родителями и ребенком. Этот довод означает, что миграционные власти не учли эмоциональную связь, сложившуюся между авторами и C.E. начиная с 2011 года. В частности, помимо правовых отношений, созданных в рамках «кафала», иммиграционные власти, судя по всему, не учли ни тот факт, что Н.С. совместно жила с C.E. с момента ее рождения, ни семейных связей, которые естественным образом с течением лет де-факто35 завязались в условиях такой совместной жизни (пункт 8.5 Соображений). По поводу жалобы авторов о нарушении статьи 12 Конвенции36 Комитет принимает к сведению доводы государства-участника, согласно которым C.E. был один год на время принятия первого решения и пять лет, когда было принято второе решение, и что она не была способна сформулировать свои собственные взгляды, в связи с чем было бы неоправданно заслушивать ребенка в рамках применения норм, касающихся выдачи или невыдачи разрешения на проживание в стране (пункт 8.6 Соображений). Комитет отмечает, что C.E. исполнилось пять лет, когда было вынесено решение по итогам второй процедуры рассмотрения поданного авторами заявления на выдачу визы по гуманитарным причинам, и что она могла составить мнение о возможности постоянного проживания в Бельгии с авторами. Комитет не разделяет позицию государства-участника, заявившего о том, что в ходе рассмотрения вопроса о выдаче разрешения на жительство в стране не было необходимости принимать во внимание взгляды ребенка, и придерживается противоположно мнения. В данном случае последствия указанной процедуры имеют первостепенное значение для жизни и будущего C.E. в силу того, что для нее они непосредственно связаны с возможностью совместной жизни с авторами в одной семье (пункт 8.8 Соображений). Комитет приходит к выводу о том, что государство-участник не провело конкретного рассмотрения вопроса о наилучшем обеспечении интересов ребенка в процессе рассмотрения вопроса о выдаче C.E. визы и в нарушение статей 3 и 12 Конвенции
29. практика Европейского Суда по правам человека
В Верховный Суд Российской Федерации поступили постановления Европейского Суда по правам человека, содержащие нарушения права на справедливое судебной разбирательство (статья 6 Конвенции), права на эффективные средства правовой защиты (статья 13 Конвенции) и права лица на уважение принадлежащего ему имущества (статья 1 Протокола № 1 к Конвенции) в связи с неисполнением (несовременным исполнением) судебных актов: постановления по жалобам №№ 27365/06 и 3 других «Скрыпников и другие против Российской Федерации» (вынесено и стало окончательным 14 июня 2018 г.), №№ 40061/11 и 42331/11 «Гребениченко и Поляков против Российской Федерации» (вынесено и стало окончательным 20 сентября 2018 г.), № 10535/09 «Индеркины против Российской Федерации» (вынесено и стало окончательным 12 декабря 2017 г.) и №№ 54430/08 и 3 других «Матвеева и другие против Российской Федерации» (вынесено и стало окончательным 6 декабря 2018 г.).
31. практика Европейского Суда по правам человека
Постановлением Европейского Суда по правам человека38 по жалобам №№ 33636/09 и 9 других «Магомедов и другие против Российской Федерации» (вынесено 28 марта 2017 г. и стало окончательным 28 июня 2017 г.)39 установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с несоблюдением судами принципа правовой определенности ввиду восстановления процессуальных сроков на подачу кассационных жалоб с последующей отменой вынесенных и вступивших в законную силу судебных решений по гражданским делам заявителей.40 38 Далее также – Европейский Суд, Суд. 39 Далее – постановление. 40 Заявители указывают на решения о восстановлении процессуальных сроков, которые они считают неправомерными, поскольку они привели к принятию к рассмотрению жалоб, поданных с нарушением сроков различными государственными органами, и 20 Суд напомнил, что «право на суд, одним из аспектом которого является право на доступ к суду…, не является абсолютным и что оно подлежит подразумеваемым ограничениям, в частности, в том, что касается условий приемлемости жалобы…. Эти ограничения, однако, не могут ограничивать исполнение этого права таким образом или до такой степени, что оно будет нарушено в самой его сущности. Они должны быть направлены на достижение законной цели, и должно существовать разумное пропорциональное соотношение между используемыми средствами и преследуемой целью» (пункт 86 постановления). Европейский Суд подчеркнул, что «[н]ормативно-правовые акты, касающиеся сроков, которые следует соблюдать при подаче обжалования, направлены, безусловно, на обеспечение надлежащего отправления правосудия и соблюдение, в частности, принципа правовой определённости . Заявители должны рассчитывать на то, что эти правила будут применяться…. Так, например, любое восстановление процессуальных сроков, влекущее за собой продление сроков на подачу обычной апелляционной [кассационной] жалобы, принимаемой к рассмотрению после истечения продолжительного периода времени и по основаниям, которые не представляются особенно убедительными, может привести к нарушению принципа правовой определенности и нарушить право на суд, гарантированное статьей 6 Конвенции» пункт 87 постановления). «Хотя такое решение, по мнению Европейского Суда, подпадает, прежде всего, под единоличные полномочия национальных судебных органов, это полномочие не является неограниченным. Судья, выносящий решение по заявлению о восстановлении процессуальных сроков для подачи обычной апелляционной [кассационной] жалобы, обязан указать в каждом случае причины, обосновывающие его решение, и проверить, могли ли причины, приводимые в обоснование такого заявления, оправдать посягательство на принцип авторитета судебного решения, в частности, не ограничивается ли его единоличное полномочие национальным законодательством по времени или в вопросе оснований» (пункт 88 постановления). Далее Европейский Суд отметил, что «самого по себе факта существования причин, способных обосновать посягательство на принцип авторитета судебного решения, если предположить, что они установлены, недостаточно, чтобы прийти к заключению об отсутствии нарушения статьи 6 Конвенции…. Во внимание должен приниматься другой важный фактор, а именно время, прошедшее с момента, когда лицо, подавшее заявление о восстановлении процессуальных сроков и об жалобе, поданной с нарушением сроков, узнало о существовании решения, вынесенного в его позволили в дальнейшем отменить вступившие в силу решения, вынесенные в их пользу. Они ссылались на статью 6 Конвенции (пункт 70 постановления). 21 отношении…. Суд напоминает, что вынесение решения о восстановлении процессуальных сроков для подачи жалобы с нарушением сроков является нарушением принципа авторитета судебного решения…. Следовательно, лицу, подающему жалобу с нарушением сроков, следует действовать с достаточной быстротой, то есть без промедления с момента, когда он узнал или должен был узнать о существовании оспариваемого решения» (пункт 89 постановления). «Что касается жалоб №№ 33636/09, 34493/09, 35940/09, 37441/09 и 38237/09, Суд [установил], во-первых, что в различные даты в феврале, марте и апреле 2008 года… городской суд вынес решения в пользу заявителей, обязывающие социальные службы выплатить им различные суммы. Несмотря на то, что социальные службы присутствовали на заседаниях, они не обжаловали вынесенные решения, и эти решения вступили в силу через десять дней после их вынесения. Однако 24 декабря 2008 года (21 января 2009 года в деле А.),… суд…. вынес решение о восстановлении процессуальных сроков для подачи кассационных жалоб с нарушением сроков социальными службами, и 14 января 2009 года (11 февраля 2009 года в деле А.) отменил решения, вынесенные в пользу заявителей» (пункт 90 постановления). Европейский Суд обратил внимание на то, что «социальным службам, по их собственным словам, потребовалось несколько месяцев для изучения применимого законодательства, чтобы оспорить его применение… судьями [первой инстанции]. Суд не находит никакого объяснения такому поведению, тем более что в ходе производства не заявлялось, что социальные службы не знали о производствах, инициированных заявителями, или о решениях, вынесенных в их результате, ни о том, что какие-либо другие причины мешали им подать кассационную жалобу на эти решения в установленные сроки» (пункт 91постановления). Далее Европейский Суд подчеркнул, что «[суд кассационной инстанции] вынес решение о восстановлении процессуальных сроков и принял к рассмотрению кассационные жалобы, поданные с нарушением сроков социальными службами, на том основании, что дело затрагивало федеральный бюджет и что никакого другого средства правовой защиты им в то время доступно не было. Власти впоследствии объяснили, говоря о первой причине, что с учетом того, что суммы, подлежащие выплате, должны были изыматься из федерального бюджета, к производству должен был привлекаться Главный распорядитель средств федерального бюджета. Между тем, по мнению Суда, ни одна из приведенных причин не кажется достаточной, чтобы оправдать решение о восстановлении процессуальных сроков и дальнейшее нарушение принципа правовой определенности в результате отмены решений, вынесенных в пользу заявителей» (пункт 92 постановления). 22 «Что касается задействования федерального бюджета и, в частности, отсутствия Главного распорядителя средств федерального бюджета на этапе первоначального судопроизводства, Суд напом[нил], что Государство не может ссылаться на сложность его внутренней организации, чтобы добиться в связи с этим последствий, наносящих вред заявителям» (пункт 93 постановления). «Что касается отсутствия других средств правовой защиты, имевшихся в распоряжении социальных служб, Суд отме[тил], что вынесение спорных решений совпало с проведением общей реформы средств правовой защиты в России. В самом деле, эта реформа ввела новое важное требование, а именно, необходимость процедуры кассационного рассмотрения дела перед подачей надзорной жалобы…. Между тем, не подав кассационную жалобу, социальные службы лишились доступа к процедуре пересмотра, которая являлась до 2008 года альтернативным, а не последовательным средством правовой защиты по отношению к кассационной жалобе. Однако социальные службы могли опередить вступление в силу этой реформы в отношении текущих производств. Суд напом[нил] в этой связи, что ответственность за риск любой ошибки со стороны государственного органа власти несет Государство, особенно когда не задействован никакой другой частный интерес, и что никакая ошибка не должна исправляться в ущерб лицу, в отношении которого она совершена» (пункт 94 постановления). Суд обратил на довод Властей, в соответствии с которым отмена национальных вступивших в силу решений, вынесенных в пользу заявителей, была обоснована уважительными и существенными причинами, а именно несоблюдением авторитета судебных решений, уже разрешивших тот же вопрос между теми же сторонами. «Если предположить, что эти факторы существенны для рассмотрения дела в рамках обычного кассационного производства, к которому по общему правилу приводит вынесение решения о восстановлении процессуальных сроков, Суд отме[тил], что ни социальные службы, ни [суд кассационной инстанции] не объяснили причины, по которым этот довод не мог быть приведен перед первыми судьями в производствах, которые закончились решениями в пользу заявителей, или в первоначальный срок для подачи кассационной жалобы, до того как сами оспариваемые решения вступили в законную силу. Суд [выразил сомнение], что в то время социальные службы не знали о существовании более ранних решений, в которых уже разрешался вопрос о порядке расчета этих же социальных выплат и в которых они сами были ответчиками. Он напом[нил], что хотя необходимость исправлять судебные ошибки может, в принципе, являться правомерным требованием, не следует удовлетворять его произвольным образом и что, в любом случае, органы власти должны соблюдать в максимально возможной степени справедливое равновесие между интересами лица и необходимостью обеспечить надлежащее отправление правосудия (пункт 95 постановления). 23 С учетом вышеуказанного Суд пришел к выводу о том, что «вынесение решения о восстановлении процессуальных сроков и принятие к рассмотрению кассационных жалоб, поданных с нарушением сроков социальными службами, в конкретных обстоятельствах настоящего дела нарушали принцип правовой определенности и право заявителей на суд» (пункт 96 постановления).41 Что касается жалоб №№ 28480/13 и 28506/13, Европейский Суд отметил, что «причины, на которые ссылалось Министерство финансов в обоснование своих заявлений о восстановлении процессуальных сроков и принятии кассационных жалоб, поданных с нарушением сроков, напрямую связаны с обстоятельствами вынесения оспариваемых решений, которые в настоящее время являются предметом следствия по уголовному делу. Дисциплинарное расследование, которое предшествовало ему, выявило большое количество нарушений, одним из которых является систематическое неуведомление сторон о некоторых процессуальных документах…. При этом Суду не сл
33. практика Европейского Суда по правам человека
Постановлением Европейского Суда по правам человека по жалобе № 11467/15 «С.Н. против Российской Федерации» (вынесено и стало окончательным 20 ноября 2018 г.)47 установлено нарушение статей 3 и 8 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования по заявлению Н. о совершении рядом лиц насильственных действий сексуального характера в отношении его дочери и в связи с необеспечением уважения ее личной жизни. Европейский Суд отметил, что в настоящем деле «заявительница не утверждала, что российское законодательство само по себе не дает эффективной защиты от изнасилования. Она утверждала, что государство не выполнило своего обязательства по проведению эффективного расследования обстоятельств ее изнасилования и установлению личностей и наказанию преступников. Соответственно, в задачу Суда входит убедиться в том, что внутригосударственные органы на практике применяли соответствующие положения уголовного права в ходе всего эффективного расследования и судебного преследования» (пункт 47 постановления). Суд напомнил, что, «хотя объем позитивных обязательств государства может отличаться в случаях, когда обращение, противоречащее статье 3, исходит со стороны представителей государственной власти, от случаев причинения насилия со стороны частных лиц…, данные требования в отношении официального расследования остаются одинаковыми. Что касается расследования, упоминаемого как «эффективное», то оно, как правило, должно быть способно установить обстоятельства дела, а также определить и наказать виновных. Это обязательство касается не результата, а используемых средств. Власти должны были предпринять доступные им разумные меры для получения доказательств, имеющих отношение к соответствующему инциденту, включая, в частности, получение свидетельских показаний и заключений судмедэкспертизы. Любые недостатки расследования, уменьшающие вероятность установления причин получения повреждений или установления лиц, ответственных за преступление, противоречат данному критерию, и требование своевременности и разумной оперативности подразумевается в данном контексте… В случаях, в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции, когда эффективность официального расследования находится под вопросом, Суд зачастую оценивал оперативность реагирования властей на жалобы в 47 Далее – постановление. 34 соответствующий момент времени….. Принимались во внимание начало расследования, задержки при взятии письменных показаний…, а также количество времени, которое заняло первоначальное расследование» (пункт 48 постановления). Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отметил, что власти отреагировали на утверждения заявительницы об изнасиловании. Они провели доследственную проверку для проверки ее заявлений, а затем возбудили уголовное дело и начали официальное расследование. Однако, по мнению Европейского Суда, меры, принятые властями, не отвечали требованиям статей 3 и 8 Конвенции (пункт 49 постановления). Суд с самого начала обратил внимание на то, что «официальное расследование по утверждениям заявительницы началось через пять месяцев после сообщения заявительницы о предполагаемых преступлениях. Возможно, властям требовалось определенное время для проведения доследственной проверки по жалобе заявительницы. Тем не менее, как след[овало] из материалов дела, усилия следователя в ходе доследственной проверки, когда время имело большое значение для эффективного сбора доказательств, были направлены скорее на отклонение ее жалобы, а не на установление того, что произошло в действительности. Как представляется, доследственная проверка продолжалась около месяца. В это время следователь опросил заявительницу и некоторых из предполагаемых преступников, изучил место преступления и вынес постановление о проведении судебной экспертизы. Изучив собранные доказательства, следователь отклонил утверждения заявительницы как необоснованные. В течение следующих четырех месяцев проверки следователь не делал ничего, кроме повторного дублирования своего первоначального постановления об отклонении жалобы заявительницы; каждый раз постановление отменялось руководителем следователя ввиду непроведения следователем проверки» (пункт 50 постановления). Европейский Суд установил, что «[р]асследование по уголовному делу, начатое в ноябре 2012 года, не устранило вышеупомянутых недостатков. Следователи почти ничего не делали для проверки версий заявительницы. Следователи не определяли и не изымали мобильные телефоны, которыми пользовались заявительница и предполагаемые преступники. Ничего не делалось для проверки информации, представленной заявительницей, в отношении машин, которые использовались предполагаемыми преступниками. Результаты теста на полиграфе, который прошел М.Г., не анализировались и не принимались во внимание. Не предпринимались никакие действия для проверки алиби, представленных Ш.Д. и М.М., или для разрешения противоречий в заявлениях, сделанных М.Г., М.Х. и Т.Мус…. Не предпринимались никакие усилия для получения информации о том, возможно ли было восстановление карт памяти мобильных телефонов, и имеется ли нужное для этого оборудование в каких-либо лабораториях в 35 России. Ни следователь, ни Власти не представили никаких пояснений относительно того, почему невозможно было получить указанную информацию от соответствующих провайдеров услуг мобильной связи. Не вдаваясь подробно в вопрос о действительности заявления, сделанного следователем, Суд отме[тил], что представленные Властями документы не содержат материалов, доказывающих выводы следователя» (пункт 51 постановления). Суд учел «те трудности, с которыми сталкиваются власти при расследовании преступлений против половой неприкосновенности, ввиду особо болезненного характера испытаний, которым подвергаются жертвы [сексуального насилия]. В настоящем деле не было очевидцев, и никто не давал никакой [дополнительной] информации. Некоторые из обвинений со стороны заявительницы относились к событиям, имевшим место примерно за два года до ее жалобы. В таких обстоятельствах перед следователями стояла трудная задача. Однако, несмотря на предпринятые властями меры, Суд считает, что проволочки при проведении расследования и бездействие со стороны следственных органов дают пищу сомнениям в эффективности реакции со стороны властей на утверждения заявительницы об изнасиловании и лишают смысла уголовное судопроизводство по делу» (пункт 52 постановления). Суд пришел к выводу о том, что «государство-ответчик не выполнило свое позитивное обязательство по проведению эффективного расследования и обеспечения должной защиты личной жизни заявительницы. Следовательно, было допущено нарушение статей 3 и 8 Конвенции» (пункт 53 постановления).
35. практика Комитета ООН по правам человека
Соображения Комитета по правам человека от 27 июля 2018 г. по делу Ф.А. против Российской Федерации (сообщение № 2189/2012). Тема сообщения: выдача в Узбекистан.