Международная практика от 23.08.2018

Управление систематизации законодательства
и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации











Обобщение практики и правовых позиций
международных договорных1 и внедоговорных органов,
действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по
вопросам, связанным с защитой прав и свобод лиц при
назначении им наказания
в виде административного выдворения

(по состоянию на 1 августа 2018 г.)















2018 г.



1 Включая Европейский Суд по правам человека (далее – также Европейский Суд, Суд).

2


Оглавление

Правовые позиции .............................................................................................. 4

Общие вопросы ..................................................................................................... 4
Оценка
риска
того,
что
в
государстве,
куда
осуществляется
административное выдворение, в отношении лица могут быть применены
пытки, иные формы недопустимого обращения ............................................. 11
Вопросы вмешательства в право лица на уважение частной (личной) и
семейной жизни при назначении лицу административного наказания в виде
административного выдворения ....................................................................... 27
Обеспечение
национальной
безопасности
при
назначении
административного наказания в виде административного выдворения ....... 38
Оценка риска того, что в запрашивающем государстве в отношении
выдаваемого лица может быть допущено нарушение права на свободу и
личную неприкосновенность ............................................................................. 41
Воздержание от административного выдворения при наличии временных
обеспечительных мер Европейского Суда по правам человека (статья 34
Конвенции о защите прав человека и основных свобод) ............................... 42

Практика международных договорных органов ........................................ 44

I.a Международным договорным органом установлено нарушение права
лица не подвергаться пыткам, иным формам недопустимого обращения в
случае его административного выдворения ..................................................... 44
выдворение в Афганистан ................................................................................. 44
практика Комитета против пыток ................................................................ 45
выдворение в Бангладеш .................................................................................... 48
выдворение в Китайскую Народную Республику ............................................ 50
выдворение в Демократическую Республику Конго ....................................... 51
выдворение в Кыргызскую Республику ............................................................. 53
выдворение в Исламскую Республику Иран ..................................................... 54
выдворение в Италию ........................................................................................ 57
выдворение в Нигерию ....................................................................................... 62
выдворение в Пакистан ..................................................................................... 64
практика Комитета против пыток ................................................................ 64
выдворение в Сирийскую Арабскую Республику ............................................. 68
выдворение в Республику Таджикистан .......................................................... 72
выдворение в Республику Узбекистан.............................................................. 74
выдворение в Эритрею ...................................................................................... 79
выдворение на Ямайку........................................................................................ 80

3

I.b Международным договорным органом установлено отсутствие
нарушения права лица не подвергаться пыткам, иным формам
недопустимого обращения в случае его административного выдворения ... 81
выдворение в Армению ....................................................................................... 81
выдворение в Бельгию ........................................................................................ 82
выдворение в Болгарию ...................................................................................... 84
выдворение в Гамбию ......................................................................................... 86
выдворение в Индию ........................................................................................... 87
выдворение в Казахстан .................................................................................... 88
выдворение в Китайскую Народную Республику ............................................ 89
выдворение в Ливан ............................................................................................ 91
практика Комитета против пыток ................................................................ 91
выдворение в Палестину.................................................................................... 93
выдворение в Республику Кыргызстан ............................................................ 93
выдворение в Республику Узбекистан.............................................................. 94
выдворение в Сенегал ......................................................................................... 96
выдворение в Сирийскую Арабскую Республику ............................................. 97
выдворение в Сомали ....................................................................................... 101
практика Комитета по ликвидации дискриминации в
отношении женщин ......................................................................................... 101
выдворение в Судан .......................................................................................... 104
выдворение в Швецию ...................................................................................... 106
выдворение в Эфиопию .................................................................................... 107
практика Комитета по ликвидации дискриминации в
отношении женщин ......................................................................................... 107
выдворение в Шри-Ланку ................................................................................ 109

II.a Международным договорным органом установлено нарушение права
лица на уважение семейной жизни в случае его административного
выдворения ........................................................................................................ 119
выдворение в Грузию ........................................................................................ 119
выдворение в Ирак ............................................................................................ 123
выдворение в Исламскую Республику Иран ................................................... 124
выдворение в Казахстан .................................................................................. 126
выдворение в Камерун ...................................................................................... 128

II.b Международным договорным органом установлено отсутствие
нарушения права лица на уважение семейной жизни в случае его
административного выдворения ..................................................................... 130
выдворение в Грузию ........................................................................................ 130
выдворение в Китайскую Народную Республику .......................................... 133
выдворение в Республику Узбекистан............................................................ 135
выдворение в Соединенные Штаты Америки .............................................. 136

4


Правовые позиции2

Общие вопросы

Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации3

Сложившаяся прецедентная практика Европейского Суда предусматривает, что
согласно
общепринятому
международному
праву
и
договорным
обязательствам, в том числе вытекающим из Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], государства-участники вправе контролировать
въезд, проживание и выдворение иностранцев… Кроме того, Конвенция и
[П]ротоколы к ней не предусматривают права на политическое убежище (пункт
124 постановления от 23 сентября 2010 г. по делу Искандаров против
Российской Федерации).

[П]онятие «высылка» является автономным, независимым от любого
определения, содержащегося в национальном законодательстве. Исключая
экстрадицию, любая мера, принуждающая иностранца покинуть территорию,
на которой он законно проживал, является «высылкой» по смыслу статьи 1
Протокола № 7 к Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
(пункт 79 постановления от 5 октября 2006 г. по делу Болат против Российской
Федерации).

Суд подчеркивает, что статья 1 [П]ротокола № 7 к Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]4 относится явным образом к иностранным
гражданам, «на законных основаниях проживающим на территории какого-

2 В текстах в основном сохранены стиль, пунктуация и орфография авторов перевода.
3 Неофициальный перевод текстов постановлений Европейского Суда по правам человека,
принятых по делам в отношении Российской Федерации, получен из Аппарата
Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам - заместителя
Министра юстиции Российской Федерации.
4 В силу упомянутого конвенционного положения «1. Иностранец, на законных основаниях
проживающий на территории какого-либо государства, не может быть выслан из него
иначе как во исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь
возможность:
а) представить аргументы против своей высылки,
b) пересмотра своего дела, и
c) для этих целей быть представленным перед компетентным органом или одним или
несколькими лицами, назначенными таким органом.
2. Иностранец может быть выслан до осуществления своих прав, перечисленных в
подпунктах «а», «b» и «с» пункта 1 данной статьи, если такая высылка необходима в
интересах общественного порядка или обусловлена соображениями национальной
безопасности».

5

либо государства»5 (пункт 97 постановления от 1 марта 2016 г. по делу
Холмуродов против Российской Федерации).

Сфера применения статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод] распространяется на иностранцев, «законно
проживающих» на территории конкретного государства. В деле двух лиц,
которые находились на территории Швеции по однодневной туристической
визе и безуспешно пытались получить политическое убежище, Европейская
Комиссия выразила точку зрения о том, что «иностранец, чей срок визы или
вида на жительство закончился, не может быть признан как «законный
житель» в стране» (пункт 76 постановления от 5 октября 2006 г. по делу Болат
против Российской Федерации).

[О]пределение понятия «законный житель» содержалось в Пояснительном
докладе к Протоколу № 7 к Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] и других международных документах6 (пункт 77 постановления от 5
октября 2006 г. по делу Болат против Российской Федерации).

5 По мнению Европейского Суда «ничто в материалах дела не свидетельствует о том, что
заявитель правомерно въехал на российскую территорию, чтобы остаться, и что он имел
«законно обоснованное ожидание» получить разрешение на пребывание….; из материалов
дела не следует, что он, как и утверждают Власти, имел разрешение на временное
пребывание до 19 февраля 2012 года. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель имел
поддельный паспорт в момент, когда он был задержан российскими органами власти, и что
этот факт, в числе прочих, послужил основанием для его последующего осуждения по
уголовному делу. Кроме того, на взгляд Суда, тот факт, что заявитель отбывал наказание в
виде лишения свободы на территории Российской Федерации на момент принятия
постановления о выдворении в его отношении, не делал пребывание заявителя
«правомерным» в смысле статьи 1 Протокола № 7 Конвенции» (пункт 97 постановления от 1
марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации).
6 51. В пояснительном докладе определена форма применения статьи 1 Протокола № 7 к
Конвенции:
«9. Статус «имеющий место жительства» подразумевает неприменение требований статьи 1,
касающихся иностранцев, которые прибыли в порт прибытия или другой пункт въезда, но
еще не прошедших иммиграционный контроль, или кто имеет право въезда на территорию
государства с целью только транзита или ограниченного периода пребывания не для
постоянного места жительства...
Этот статус имеет юридическую силу во внутригосударственном законодательстве
государств-участников. Таким образом, внутригосударственное законодательство определяет
законные условия, которые должны быть выполнены лицом, пребывающим на территории
конкретной страны.
Иностранец, имеющий разрешение на въезд и пребывание согласно определенным
требованиям, например, определенный период пребывания, и тот, кто больше не соблюдает
эти требования, не может считаться законно пребывающим в стране».
52. Далее в пояснительном докладе даются определения понятия «законное пребывание»,
содержащегося в других международных документах:
Статья 11 Европейской конвенции о социальном и медицинском обслуживании (1953 г.)
«a) Пребывание иностранного гражданина на территории одной из Договаривающихся
Сторон считается законным по смыслу настоящей Конвенции, если он имеет действующее

6


Договаривающиеся Стороны обладают дискреционным правом выносить
решение о высылке иностранца, находящегося на территории их государства,
но это полномочие должно осуществляться таким образом, чтобы оно не
нарушало права человека, гарантированные Конвенцией [о защите прав
человека и основных свобод]… В пункте 1 этой статьи Протокола № 7 к
Конвенции установлено в качестве основополагающей гарантии то, что лицо
может быть выслано только «в случае принятия решения в соответствии с
законом». К этому положению не может быть сделано исключений. Согласно
Пояснительному докладу к Протоколу № 7 к Конвенции понятие «право»
снова отсылает к внутригосударственному законодательству конкретного
государства. Следовательно, решение должен принимать компетентный
государственный орган власти в соответствии с положениями существующего
законодательства и соответствующими процессуальными нормами (пункт 11
Пояснительного доклада Протокола № 7 к Конвенции) (пункт 81 постановления
от 5 октября 2006 г. по делу Болат против Российской Федерации).

[П]роцедуры высылки иностранцев не касаются определения «гражданского
права» в целях пункта 1 статьи 6 [Конвенции о защите прав человека и
основных свобод]. Тот факт, что постановления о выдворении попутно
оказывают сильное влияние на частную и семейную жизнь лица или на его
возможность трудоустройства, не может быть достаточным для того, чтобы
судебное разбирательство затрагивало гражданские права, защищаемые
пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Такие постановления представляют собой
специальную меру пресечения в целях иммиграционного контроля и,
следовательно, также не касаются определения уголовного обвинения
заявителя в целях пункта 1 статьи 6. Тот факт, что они могут налагаться в
контексте уголовного судопроизводства, не может изменить их по сути
превентивный характер (пункт 121 постановления от 20 декабря 2016 г. по делу
Бердзенишвили и другие против Российской Федерации).






разрешение на пребывание или иной предусмотренный законодательством соответствующей
страны документ, разрешающие находиться на ее территории...
b) Пребывание считается незаконным с момента принятия любого решения о высылке
данного лица, если отсрочка его исполнения не предусматривается».
Раздел II Протокола к Европейской конвенции о месте постоянного проживания (1955 г.)
«a) Правила, регулирующие въезд, проживание и передвижение иностранцев, а также их
права заниматься коммерческой деятельностью не должны быть затронуты настоящей
Конвенцией, если они ей не противоречат.
b) Считается, что граждане Договаривающейся Стороны проживают на территории другой
Стороны на законных основаниях, если они подчиняются упомянутым правилам».

7


Практика Европейского комитета по предупреждению пыток
и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания

В соответствии с Двадцатью принципами насильственного возвращения,
принятыми Комитетом министров [Совета Европы] 4 мая 2005 года,
постановления о высылке должны во всех случаях быть основаны на решении,
которое соответствует национальному законодательству и процедурам, а
также обязательствам, принятым на себя в соответствии с международным
гуманитарным правом. Постановление о высылке должно передаваться в
письменном
виде
заинтересованному
лицу.
Кроме
того,
необходимо
предусмотреть возможность обжалования такого постановления, а сама
высылка не должна проводиться до принятия решения по такой жалобе. На
этой стадии процедуры также необходимо гарантировать помощь со стороны
адвоката и переводчика (пункт 95 Десятого Общего доклада Европейского
комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего
достоинство
обращения
или
наказания.
Опубликован
в
2009
году.
CPT/Inf(2009)27-part).

Практика Комитета по правам человека7

[С]татья 13 [Международного пакта о гражданских и политических правах]8
применима ко всем процедурам, имеющим своей целью обязательный выезд
иностранца,
независимо
от
того,
называется
ли
в
национальном
законодательстве это действие высылкой или используются другие термины.
Если подобные процедуры влекут за собой арест, то могут также применяться
гарантии, предусмотренные Пактом в отношении лишения свободы (статьи 9 и
10)…. Как правило, высылаемому иностранцу должно быть разрешено выехать
в любую страну, которая согласится принять его. Конкретные права,
зафиксированные в статье 13, предусматривают защиту лишь тех
иностранцев,
которые
законно
находятся
на
территории
государства-участника. Это означает, что положения национального

7 Переведенные на русский язык тексты решений и иных документов договорных и
внедоговорных органов, действующих в рамках Организации Объединенных Наций,
включая Совет ООН по правам человека, выдержки из которых приведены в настоящем
Обобщении, размещены в соответствующем разделе официального сайта Организации
Объединенных Наций:
http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/Pages/HumanRightsBodies.aspx
8 В силу статьи 13 Пакта «[и]ностранец, законно находящийся на территории какого-либо из
участвующих в настоящем Пакте государств, может быть выслан только во исполнение
решения, вынесенного в соответствии с законом, и, если императивные соображения
государственной безопасности не требуют иного, имеет право на представление доводов
против своей высылки, на пересмотр своего дела компетентной властью или лицом или
лицами, специально назначенными компетентной властью, и на то, чтобы быть
представленным для этой цели перед этой властью лицом или лицами».

8

законодательства, касающиеся условий въезда в страну и пребывания в ней,
должны приниматься во внимание при определении сферы такой защиты и
что их действие не распространяется на лиц, незаконно въехавших в страну, и
иностранцев, превысивших срок пребывания в стране, установленный законом
или указанный в их виде на жительство. Однако если вопрос о законности
въезда иностранца в страну или его пребывания в ней является спорным, то
любое решение по этому вопросу, ведущее к его высылке или депортации,
должно приниматься в соответствии с положениями статьи 13. Именно
компетентные органы государства-участника, действующие в духе доброй
воли и осуществляющие свои полномочия, должны применять и толковать
внутреннее законодательство, соблюдая при этом такие требования Пакта,
как равенство перед законом (статья 26) (пункт 9 Замечания общего порядка №
15. Положение иностранцев в соответствии с Пактом. Принято Комитетом по
правам человека на его 27-й сессии (1986 г.).

Статья 13 [Международного пакта о гражданских и политических правах]
непосредственно регулирует лишь процедуру, а не основания для высылки из
страны. Однако, поскольку она допускает высылку из страны только «во
исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом», ее цель,
безусловно, заключается в предотвращении произвольной высылки. В то же
время она предоставляет каждому иностранцу право на решение его дела в
индивидуальном порядке и поэтому принятие законов или решений о
коллективной или массовой высылке противоречило бы положениям статьи 13.
По мнению Комитета, такое понимание подтверждается другими положениями,
касающимися права на представление доводов против высылки, на пересмотр
решения компетентной властью или каким-либо назначенным ею лицом и
права быть представленным перед этой властью или лицом. Иностранцу
должны быть предоставлены все возможности использовать имеющиеся у
него средства судебной защиты с целью воспрепятствовать его высылке, с
тем чтобы во всех случаях это право имело действенный характер.
Принципы статьи 13, касающиеся предоставления доводов против высылки и
права на пересмотр дела компетентной властью, могут не соблюдаться лишь в
том случае, если этого требуют «императивные соображения государственной
безопасности».
Дискриминация
различных
категорий иностранцев в
применении статьи 13 не допускается (пункт 10 Замечания общего порядка №
15. Положение иностранцев в соответствии с Пактом. Принято Комитетом по
правам человека на его 27-й сессии (1986 г.).

[П]роцедуры,
касающиеся
высылки
иностранцев,
не
подпадают
под
определение «прав и обязанностей в рамках гражданского процесса» по
смыслу положений пункта 1 статьи 14 [Международного пакта о гражданских и
политических правах], а скорее регулируются положениями статьи 13 Пакта9.

9 См. сообщения № 2007/2010, Й.Й.M. против Дании, Соображения, принятые 26 марта 2014
года, пункт 8.5; № 1494/2006, А.К. и ее дети, С., М. и E.Б. против Нидерландов, Решение о

9

Кроме того, статья 13 обеспечивает просителям убежища определенные формы
защиты, предусмотренные статьей 14 Пакта, но не право на обжалование в
судах10 (пункт 7.3 Соображений Комитета по правам человека от 13 июля 2016
г. по делу А и Б против Дании).

Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации

[Государства обязаны] обеспечить, чтобы законы, касающиеся депортации, и
другие формы выведения неграждан из-под юрисдикции государства-
участника не являлись дискриминационными по своим намерениям или
последствиям и не осуществлялись по признаку расы, этнического или
национального происхождения и чтобы неграждане имели равный доступ к
эффективным средствам правовой защиты, включая право на оспаривание
распоряжений о высылке, и имели возможность эффективно пользоваться
такими средствами правовой защиты (пункт 25 Общей рекомендации XXX о
дискриминации неграждан. Принята Комитетом по ликвидации расовой
дискриминации на его 65-й сессии (2005 г.)).

[Государства обязаны] обеспечить, чтобы неграждане не подвергались
коллективной высылке, особенно в ситуациях, когда отсутствуют достаточные
гарантии того, что были учтены личные обстоятельства каждого из данных лиц
(пункт 21 Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан. Принята
Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии (2005
г.)).

Практика Комитета по правам ребенка

Комитеты напоминают о том, что в … международных и региональных
договорах по правам человека запрещается коллективная высылка и
содержится
требование
о
том,
что
каждый
случай
высылки
рассматривается и решается в индивидуальном порядке при эффективном
соблюдении всех процессуальных гарантий и права на доступ к правосудию.
Государствам-участникам следует принять все необходимые меры в целях
недопущения коллективной высылки детей и семей мигрантов (пункт 47
Совместного замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав
всех трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017) Комитета по
правам ребенка об общих принципах, касающихся прав человека детей в
контексте
международной
миграции.
Размещено
16
ноября
2017
г.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22).

неприемлемости, принятое 22 июля 2008 года, пункт 8.4; и № 1234/2003, П.К. против
Канады, Решение о неприемлемости от 20 марта 2007 года, пункты 7.4 и 7.5.
10 См. сообщение № 2288/2013, Y. против Дании, Соображения, принятые 22 июля 2015 года,
пункт 6.4; и Замечание общего порядка № 32 (2007) о праве на равенство перед судами и
трибуналами и на справедливое судебное разбирательство, пункты 17 и 62.

10


Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека

Государства имеют право решать, кому давать право на въезд и на
пребывание
на
их
территории.
Однако
когда
человек
пересекает
международную границу, применяется ряд прав, особенно если этот человек
ходатайствует о получении статуса беженца (A/62/263). Хотя государства
имеют право задерживать иностранцев до их депортации, важно обеспечить
надлежащие гарантии до осуществления любой депортации, чтобы, в
частности, избежать возвращения человека в страну, где существует опасность
жестокого обращения с ним (принудительное возвращение) (пукнт 42 Доклада
Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и
основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. Размещен 29 апреля 2016 г.
A/HRC/31/65).

Хотя все государства обладают суверенным правом обеспечивать охрану
своих границ и регулировать свою миграционную политику, они должны
обеспечивать
уважение
прав
человека
мигрантов
при
принятии
и
осуществлении национальных иммиграционных законов. Государство обязано
вне зависимости от правового статуса мигранта обеспечивать соблюдение
основных норм в области прав человека и с достоинством обращаться со всеми
мигрантами. Комитет по правам человека, который следит за осуществлением
Международного пакта о гражданских и политических правах, давно отмечает,
что в докладах государств зачастую не учитывается то, что каждое государство-
участник должно обеспечить права, предусматриваемые в Пакте, «всем
находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам».
Государства несут обязательство и, по существу, обязанность уважать и
защищать права человека всех лиц, находящихся на его территории, как
граждан, так и неграждан, независимо от того, как они прибыли в страну, и
независимо от их миграционного статуса. В целом права, закрепленные в
Пакте, распространяются на всех лиц, независимо от принципа взаимности, их
гражданства или отсутствия такового (пункт 14 Доклада Специального
докладчика
по
вопросу
о
правах
человека
мигрантов
Размещен
25 февраля 2008 г.).

11

Оценка риска того, что в государстве, куда осуществляется
административное выдворение, в отношении лица могут быть применены
пытки, иные формы недопустимого обращения

Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации

Выдворение
Договаривающимся
Государством
может
привести
к
возникновению вопроса в соответствии со статьей 3 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] и, следовательно, повлечь за собой
ответственность этого государства в соответствии с Конвенцией, если
были
продемонстрированы
серьезные
основания
полагать,
что
заинтересованное лицо в случае выдворения столкнется с реальной угрозой
подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции (пункт 117
постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской
Федерации).11

Оценка того, имеются ли веские основания полагать, что заявитель может быть
подвергнут обращению, противоречащему статье 3 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], неизбежно требует, чтобы Европейский Суд
оценил условия в принимающей стране с точки зрения норм данного
положения Конвенции… Указанные стандарты предполагают, что жестокое
обращение, с которым, по утверждениям заявителя, он столкнется в случае
возвращения, должно достигнуть минимального уровня жестокости, чтобы
относиться к сфере действия статьи 3 [Конвенции]. Оценка этого уровня
относительна, и зависит от всех обстоятельств дела (пункт 119 постановления
от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации).

При определении того, было ли доказано, что заявителю в случае выдворения
угрожает реальная опасность пострадать от обращения, противоречащего
статье 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], Суд
рассмотрит этот вопрос в свете всех представленных ему материалов или, при
необходимости, материалов, полученных proprio motu12 … Поскольку характер
ответственности Договаривающихся Государств в соответствии со статьей 3
Конвенции по делам такого рода заключается в действии, подвергающем лицо
угрозе жестокого обращения, факт существования угрозы должен оцениваться
прежде всего с учетом тех фактов, которые были известны или должны были
быть известны Договаривающемуся Государству на момент выдворения

11 «[С]татья 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] подразумевает
обязательство не высылать данное лицо в эту страну... Тем не менее, речь не идет о
вынесении решения или об установлении ответственности принимающей страны в
соответствии с общим международным правом, с Конвенцией или по иным основаниям»
(пункт 118 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской
Федерации).
12 По собственной инициативе.

12

(пункт 120 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).

В
принципе,
именно
заявитель
должен
представить
убедительные
доказательства того, что существуют серьезные основания полагать, что в
случае применения оспариваемой меры он подвергнется реальной опасности
пострадать от обращения, противоречащего статье 3 [Конвенции о защите
прав человека и основных свобод]… Если такие доказательства приведены, то
от Властей ожидается, что они развеют любые сомнения по этому поводу
(пункт 121постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).

Что касается общей ситуации в конкретной стране, Суд постановил по
нескольким делам, что он может придать определенное значение информации,
содержащейся
в
последних
докладах
независимых
международных
организаций по защите прав человека и неправительственных организаций… В
то же время, одна лишь возможность жестокого обращения по причине
неустойчивой ситуации в принимающей стране сама по себе не приводит к
нарушению статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
(пункт 122 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).

Когда источники, доступные Суду, описывают общую ситуацию, утверждения
заявителя
по
конкретному
делу
требуют
подтверждения
другими
доказательствами (пункт 123 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам
Каримов против Российской Федерации).

[О]бщая ситуация насилия, как правило, сама по себе не приводит к
нарушению статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] в
случае выдворения…; однако он [Европейский Суд по правам человека] никогда
не исключает вероятность того, что общая ситуация насилия в стране
назначения является настолько напряженной, что создает реальную
опасность того, что выдворение заявителя в эту страну обязательно
повлечет нарушение статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд принимает такой
подход только в самых тяжелых случаях общего насилия, где существует
реальная угроза жестокого обращения попросту в силу того, что по
возвращении лицо станет объектом этого насилия (пункт 119 постановления от
15 октября 2015 г. по делу Л. М. и другие против Российской Федерации).

[Р]иск всеобщего насилия, плачевная гуманитарная ситуация и отсутствие
возможности переехать внутри страны без угрозы жестокого обращения
могут привести к выводу о нарушении статьи 3 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод], если только не будет доказано, что особые
обстоятельства, такие как могущественный клан или семейные связи, могут

13

обеспечить защиту лица (пункт 120 постановления от 15 октября 2015 г. по
делу Л. М. и другие против Российской Федерации).

При
оценке
интенсивности
конфликта…
Суд
применил
следующие
критерии…: «Во-первых, применяют ли стороны конфликта методы и тактику
ведения войны, повышающие риск жертв среди гражданского населения, либо
направленные непосредственно против гражданского населения; во-вторых,
получило
ли
использование
таких
методов
и/или
тактик
широкое
распространение среди сторон конфликта; в-третьих, носят ли боевые
столкновения локальный или широкомасштабный характер; и, наконец,
количество убитых, раненных и перемещенных в результате боевых действий
гражданских лиц» (пункт 121 постановления от 15 октября 2015 г. по делу
Л. М. и другие против Российской Федерации).

Суд отметил, что «хотя эти критерии13 не должны [были] рассматриваться, как
исчерпывающий перечень, который должен применяться во всех последующих
делах», они создают «достаточный показатель для оценки уровня насилия… в
контексте этого конкретного дела»… [В деле «Суфи и Элми против
Соединенного Королевства»]… Суд обратил внимание на «беспорядочные
бомбардировки и военные наступления, осуществляемые всеми сторонами
конфликта, неприемлемое количество жертв среди гражданского населения,
существенное количество лиц, перемещенных внутри города и за его пределы,
и непредсказуемый и широкомасштабный характер конфликта» (пункт 122
постановления от 15 октября 2015 г. по делу Л. М. и другие против Российской
Федерации).

[Т]огда как отсутствие обращения лица за предоставлением убежища
немедленно после прибытия в другую страну имеет значение для оценки
достоверности его утверждений, выводы внутригосударственных органов в
отношении необращения за предоставлением статуса беженца в надлежащий
срок, как таковые, не опровергали его утверждения в соответствии со
статьей 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]... Во-
вторых, Суд подчеркивает, что критерий, определенный для предоставления
статуса беженца, не идентичен использованному для оценки риска обращения,
противоречащего статье 3 Конвенции (пункт 43 постановления от 26 июня 2014
г. по делу Эгамбердиев против Российской Федерации).

Что касается судебного разбирательства по вопросу об административном
выдворении
заявителя,
Суд
отмечает,
что
сфера
рассмотрения
внутригосударственными судами была ограничена установлением того факта,
что присутствие заявителя в России являлось незаконным. В связи с этим Суд
повторяет, что с учетом абсолютного характера статьи 3 [Конвенции о

13 См. (выше) пункт 121 постановления Европейского Суда по правам человека от 15 октября
2015 г. по делу Л. М. и другие против Российской Федерации.

14

защите прав человека и основных свобод], невозможно сравнивать риск
жестокого обращения с основаниями для высылки (пункт 44 постановления от
26 июня 2014 г. по делу Эгамбердиев против Российской Федерации).

[С]уществование
национального
законодательства
и
ратификация
международных соглашений, гарантирующих уважение основополагающих
прав, сами по себе, не являются достаточными для обеспечения надлежащей
защиты от риска жестокого обращения, когда… надежные источники
сообщили о практиках, используемых органами власти и явно противоречащих
принципам Конвенции (пункт 132 постановления от 28 мая 2014 г. по делу
Акрам Каримов против Российской Федерации).

Что касается предоставленных властями Узбекистана гарантий, на которые
ссылаются власти, кроме того, что они приведены в общих терминах и не
подтверждены доказательствами существования механизма исполнения или
мониторинга…, Суд усматривает, что они были предоставлены для целей
судебных разбирательств по вопросу о выдаче, которые были полностью
прекращены,
и
такие
гарантии
не
имели
прямого
отношения
к
разбирательствам по вопросу о высылке (пункт 133 постановления от 28 мая
2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации).

Практика Европейского Суда по правам человека по делам
в отношении третьих государств

[С]традание, вызванное болезнью, может относиться к сфере действия
статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], если оно
усугубляется обращением или рискует им усугубиться из-за условий
содержания под стражей, высылки из страны или иных мер, за которые
власти могут нести ответственность… Однако это не препятствует
проверить жалобу заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции в тех
случаях, когда источник риска запрещенного обращения в принимающей
стране проистекает от факторов, которые не могут прямо или косвенно ставить
вопрос об ответственности публичных властей этой страны (пункт 175
постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили
(Paposhvili) против Бельгии).14

[И]ностранцы, подлежавшие высылке, в принципе не могут претендовать на
какое-либо право оставаться на территории Договаривающегося Государства
для того, чтобы продолжать пользоваться медицинской, социальной или иной
формой помощи и услуг, предоставляемых возвращающим государством
(пункт 176 постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу
Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

14 Перевод с английского языка ООО «Развитие правовых систем» /Под ред. Ю.Ю.
Берестнева. Специальный выпуск № 1 1 / 2 0 1 7.

15


[В]ажно избежать нарушения справедливого баланса, присущего всей
Конвенции,
между
требованиями
всеобщего
интереса
общества
и
требованиями защиты основных прав человека (пункт 178 постановления
Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против
Бельгии).

[П]рименение статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
только в тех случаях, когда человек, которому грозит высылка, может вскоре
умереть, как было в его практике после вынесения [п]остановления по делу «N.
против Соединенного Королевства», лишает иностранцев, которые серьезно
больны, но состояние которых менее критично, пользы этого положения
Конвенции (пункт 181 постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по
делу Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

Европейский Суд считает, что «другие крайне исключительные случаи» по
смыслу его [п]остановления по делу «N. против Соединенного Королевства»…,
которые могут поднять вопрос в соответствии со статьей 3 Конвенции [о
защите прав человека и основных свобод], следует понимать как ситуации,
связанные с выдворением тяжело больного человека, когда имеются
существенные основания полагать, что этому лицу, хотя и не грозит
неизбежная опасность скончаться, но из-за отсутствия соответствующего
лечения в принимающей стране или отсутствия доступа к такому лечению
может угрожать реальная опасность подвергнуться серьезному, быстрому и
необратимому
ухудшению
состояния
его
здоровья,
приводящему
к
интенсивному
страданию
или
значительному
сокращению
ожидаемой
продолжительности жизни. Европейский Суд отмечает, что эти ситуации
соответствуют высокому порогу для применения статьи 3 Конвенции в случаях,
касающихся
выдворения
тяжело
больных
иностранцев
(пункт
183
постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили
(Paposhvili) против Бельгии).

[В] делах, касающихся высылки иностранцев, [Европейский Суд] не
рассматривает сам жалобы о международной защите и не проверяет, как
государства контролируют въезд, проживание и высылку из страны
иностранцев. В силу статьи 1 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] основная ответственность за осуществление и обеспечение
соблюдения гарантированных прав и свобод лежит на органах власти
государств, от него тем самым требуется изучить опасения заявителей и
оценить с точки зрения статьи 3 Конвенции риски, с которыми они
столкнутся в случае возвращения в принимающую страну. Механизм подачи
жалоб является субсидиарным по отношению к внутригосударственным

16

системам, обеспечивающим защиту прав человека.15 Этот субсидиарный
характер сформулирован в статье 13 и пункте 1 статьи 35 Конвенции (пункт 184
постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили
(Paposhvili) против Бельгии).

[В] подобных случаях обязанность властей в соответствии со статьей 3
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] по защите
неприкосновенности лиц в первую очередь осуществляется посредством
соблюдения надлежащих процедур, позволяющих проводить такое изучение
(пункт 185 постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу
Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

[В] контексте этих процедур именно заявители должны представлять
доказательства, способные продемонстрировать, что есть существенные
основания полагать, что, если обжалуемая мера должна быть исполнена, то они
подвергнутся реальному риску обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции
[о защите прав человека и основных свобод] …. В этой связи следует отметить,
что профилактической цели статьи 3 Конвенции присуща определенная степень
предположений и речь не идет о том, чтобы требовать от соответствующих лиц
предоставлять четкие доказательства их утверждений о том, что они
подвергнутся запрещенному обращению (пункт 186 постановления Большой
Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

Если подобные доказательства представлены, то власти возвращающего
государства должны в контексте внутренних процедур устранить любые
сомнения, вызванные этими доказательствами…. Предполагаемый риск
должен подвергаться тщательному анализу…, в ходе которого власти
возвращающего государства должны учитывать предсказуемые последствия
выдворения из страны соответствующего лица в принимающем государстве с
учетом общей ситуации там и личных обстоятельств человека… Оценка риска,
как определено выше…, должна включать рассмотрение информации из общих
источников, таких как доклады Всемирной организации здравоохранения или
авторитетных
неправительственных
организаций,
медицинские
справки
соответствующего человека (пункт 187 постановления Большой Палаты от 13
декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).


15 «Субсидиарность (от лат. subsidiarius – вспомогательный) – организационный и правовой
принцип, согласно которому задачи должны решаться на самом низком, малом или
удаленном от центра уровне, на котором их решение возможно и эффективно. В контексте
функционирования европейского правозащитного механизма субсидиарность означает, что
Европейский Суд играет вспомогательную роль в том смысле, что в деле защиты прав
человека основную роль должны играть соответствующие органы власти государств –
участников Конвенции (примеч. редактора).» (см. Перевод с английского языка ООО
«Развитие правовых систем» /Под ред. Ю.Ю. Берестнева. Специальный выпуск № 11/2017).

17

[В]оздействие выдворения из страны на соответствующее лицо должно
оцениваться путем сравнения состояния его здоровья до выдворения и того,
как оно будет развиваться после передачи его принимающему государству
(пункт 188 постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу
Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

[В]ластям возвращающего государства необходимо в каждом конкретном
случае проверять, является ли уход, как правило, существующий в
принимающем государстве достаточным и надлежащим на практике для
лечения заболевания заявителя, чтобы предотвратить угрозу обращения,
запрещенного статьей 3 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод]….
Таким
критерием
является
не
уровень
обслуживания,
существующий в возвращающем государстве, а необходимость установить,
будет ли помощь в принимающем государстве эквивалентной или уступающей
той, которая предоставляется системой здравоохранения в возвращающем
государстве. Также невозможно вывести из статьи 3 Конвенции право получать
конкретный вид лечения в принимающем государстве, который недоступен
остальному его населению (пункт 189 постановления Большой Палаты от 13
декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

Власти должны также учесть, в какой степени соответствующее лицо
фактически имеет доступ к этой помощи и возможностям в принимающем
государстве. В этой связи Европейский Суд отмечает, что… он ставил под
сомнение доступность медицинской помощи… и указывал на необходимость
учитывать стоимость лекарств и лечения, наличие социальной и семейной сети
помощи и расстояния, которые приходится преодолевать для получения
доступа к необходимой медицинской помощи (пункт 190 постановления
Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против
Бельгии).

Если после того, как соответствующая информация была изучена, остаются
серьезные сомнения относительно влияния на лицо выдворения из страны,
ввиду общей ситуации в стране и (или) обстоятельств лица, возвращающее
государство должно получить индивидуальные и достаточные гарантии от
принимающего государства в качестве предварительного условия выдворения
о том, что надлежащее лечение будет доступно заинтересованному лицу, чтобы
оно не оказалось в ситуации, противоречащей требованиям, предусмотренным
в статье 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] (пункт 191
постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили
(Paposhvili) против Бельгии).

Европейский Суд подчеркивает, что в случаях, касающихся выдворения тяжело
больного человека, событие, которое ведет к бесчеловечному и унижающему
достоинство обращению и влечет за собой ответственность возвращающего

18

государства по статье 3 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод], заключается не в отсутствии медицинской инфраструктуры в
принимающем государстве. Аналогичным образом данное обстоятельство не
является вопросом какого-либо обязательства возвращающего государства по
устранению различий между его системой здравоохранения и уровнем
медицинского обслуживания, существующим в принимающем государстве,
путем
предоставления
бесплатного
и
неограниченного
медицинского
обслуживания всем иностранцам, не имеющим права находиться в пределах его
юрисдикции. Ответственность, возникающая в соответствии с Конвенцией в
подобных делах, состоит в ответственности возвращающего государства
ввиду действия, в этом случае высылки, которое приведет к тому, что лицо
будет подвергнуто риску обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции
(пункт 192 постановления Большой Палаты от 13 декабря 2016 г. по делу
Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

[Ф]акт
того,
что
третья
соответствующая
страна
является
Договаривающейся Стороной Конвенции, не имеет решающего значения. Хотя
Европейский Суд согласен с властями государства-ответчика в том, что
возможность
заявителя
возбудить
производство
по
возвращении
в…
[принимающем государстве] является в принципе наиболее целесообразным
средством правовой защиты в соответствии с конвенционной системой, он
отмечает, что власти в возвращающем государстве не освобождаются в связи с
этим от своей обязанности превенции согласно статье 3 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] (пункт 193 постановления Большой Палаты
от 13 декабря 2016 г. по делу Папошвили (Paposhvili) против Бельгии).

Практика Европейского комитета по предупреждению пыток
и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания

Из запрета на пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение
или наказание вытекают обязательства не высылать лицо в страну, в отношении
которой есть существенные основания считать, что в отношении данного лица
существует реальный риск подвергнуться там пыткам или иным формам
жестокого обращения. Соответствующим образом, незаконные мигранты
должны иметь практический доступ к процедуре подачи ходатайства о
предоставлении убежища (или к иной процедуре дающей право на проживание
в стране), которая гарантировала бы как конфиденциальность, так и
объективный и независимый анализ положения прав человека в других странах;
следует проводить индивидуальную оценку риска плохого обращения в случае
высылки в страну происхождения или в третью страну. ЕКПП16 озабочен тем,
что в некоторых странах срок подачи ходатайства о предоставлении убежища
ограничен законом определенным количеством дней с даты прибытия в страну

16 Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего
достоинство обращения или наказания.

19

или помещения в место содержания под стражей; заявления, поданные после
этого крайнего срока, не рассматриваются. Такой подход увеличивает
вероятность того, что лица будут высланы в страну, где им угрожает реальный
риск подвергнуться пыткам или иным формам плохого обращения (пункт 93
Десятого Общего доклада Европейского комитета по предупреждению пыток и
бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания.
Опубликован в 2009 году. CPT/Inf(2009)27-part).17


Практика Комитета по правам человека

Комитет считает необходимым учитывать обязанность государства-
участника в соответствии с пунктом 1 статьи 2… [Международного пакта о
гражданских
и
политических
правах]
обеспечивать
всем
лицам,
находящимся на его территории и под его юрисдикцией, признанные в
Пакте права, в том числе при осуществлении процесса высылки
неграждан18. Комитет… напоминает о том, что государства-участники
обязаны не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не
выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории в тех
случаях, когда неизбежным и предсказуемым последствием высылки будет
являться
реальная
угроза
причинения
непоправимого
вреда,
предусмотренного в статье 7 Пакта, либо в стране, в которую
осуществляется высылка, либо любой другой стране, в которую это лицо
может быть выслано впоследствии19. Комитет также отметил, что
опасность должна существовать лично для человека20 и что существует
высокий порог для представления серьезных оснований для определения
существования реальной опасности причинения непоправимого вреда21.
Таким образом, должны быть приняты во внимание все соответствующие
факты и обстоятельства, включая общее положение с правами человека в
стране происхождения автора22 (пункт 9.2 Соображений Комитета по
правам человека от 26 марта 2014 г. по делу Х. против Дании).


17 Режим доступа: https://rm.coe.int/16806cce88
18 См. принятые Комитетом Замечания общего порядка № 6 и 20; см. также
сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые
18 марта 2010 года, пункт 8.2.
19 Замечание общего порядка № 31 о характере общего юридического обязательства,
налагаемого на государства − участники Пакта (2004 год), пункт 12; см., в частности,
сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые
18 марта 2010 года, пункт 8.7; сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии,
Соображения, принятые 28 июля 1997 года, пункт 6.14.
20 Сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии, Соображения, принятые 28 июля 1997
года, пункт 6.6.
21 Сообщение № 1883/2008, X. против Швеции, Соображения, принятые 1 ноября 2011 года,
пункт 5.18.
22 Там же.

20

Комитет ссылается на свои решения, согласно которым… следует придавать
важный вес проведенной государством-участником оценке, [поскольку,] как
правило[,] именно суды государств − участников Пакта должны оценивать
факты и доказательства по каждому конкретному делу, если только не будет
установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была
равносильна отказу в правосудии23 (пункт 9.3 Соображений Комитета по
правам человека от 26 марта 2014 г. по делу Х. против Дании).

Тот факт, что авторы могут столкнуться с трудностями по возвращении, сам по
себе не означает, что они окажутся существенно уязвимыми – в условиях,
значительно отличающихся от условий многих других семей, – чтобы сделать
вывод о том, что их возвращение в Болгарию представляло бы нарушение
государством-участником своих обязательств по статье 7… [Международного
пакта о гражданских и политических правах]24 (пункт 8.6 Соображений
Клмитета по правам человеа от 13 июля 2017 г. по делу Р.И.Х. и С.М.Д. против
Дании).

Практика Комитета против пыток

Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка № 1 (1997) о
применении статьи 3 Конвенции [против пыток и других жестоких,
бесчеловечных
или
унижающих
достоинство
видов
обращения
и
наказания], в соответствии с которым при оценке степени угрозы
применения пыток должны анализироваться основания, выходящие за
пределы одних лишь умозрительных предположений или подозрений. Хотя
при оценке этой угрозы не следует брать за основу критерий высокой
степени вероятности25, Комитет отмечает, что бремя доказывания
лежит на заявителе, который должен представить убедительные
аргументы, доказывающие, что ему грозит «предвидимая, реальная и
личная» опасность. Комитет… напоминает, что согласно положениям
своего [З]амечания общего порядка № 1 он в значительной степени
опирается на заявления по фактической стороне дела, подготовленные
органами соответствующего государства-участника, хотя одновременно не
считает себя связанным такими заключениями и исходит из того, что в
соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции он правомочен свободно
оценивать факты с учетом всех обстоятельств по каждому конкретному
делу (пункт 9.3 Решения Комитета против пыток от 2 мая 2014 г. по делу
С.Ц.Л. против Австралии).

23 См., в частности, там же и сообщение № 541/1993, Эррол Симмс против Ямайки, Решение
о неприемлемости, принятое 3 апреля 1995 года, пункт 6.2.
24 См., например, сообщение № 2569/2015, Б.М.И. и Н.А.К. против Дании, Соображения,
принятые 26 октября 2016 года, пункт 8.6.
25 Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят третья сессия, Дополнение № 44
(А/53/44 и Corr.1), Приложение IX, пункт 6.

21


В связи с утверждением заявителя по статье 3 Конвенции [против пыток и
других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов
обращения и наказания] Комитет должен оценить, имеются ли серьезные
основания полагать, что заявителю будет угрожать личная опасность
применения пыток по возвращении в страну его происхождения. При оценке
такой опасности Комитет должен учитывать все соответствующие соображения
в соответствии с пунктом 2 статьи 3 Конвенции, включая существование
постоянной практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав
человека… Комитет напоминает, что целью такой оценки является определение
того, будет ли лично данному лицу угрожать предсказуемая и реальная
опасность применения пыток в стране, в которую оно подлежит возвращению.
Следовательно, наличие практики грубых, вопиющих или массовых нарушений
прав человека в стране само по себе не является достаточным основанием для
принятия решения о том, что после возвращения в эту страну тому или иному
лицу будет угрожать опасность применения пыток; должны быть приведены
дополнительные основания, подтверждающие, что соответствующему лицу
будет лично угрожать такая опасность. Напротив, отсутствие постоянной
практики грубых нарушений прав человека не означает, что какое-либо
отдельное лицо не может быть подвергнуто пыткам в конкретных
обстоятельствах его положения (пункт 8.2 Решения Комитета против пыток от
14 мая 2014 г. по делу Никмеддин Альп против Дании).

Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации

[Государства обязаны] обеспечить, чтобы неграждан не возвращали или не
высылали в страну или на территорию, где для них существует риск
подвергнуться серьезным нарушениям прав человека, включая пытки и
жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или
наказание (пункт 27 Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан.
Принята Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии
(2005 г.)).

Практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин

[П]ринцип недопустимости принудительного возвращения по сути означает,
что государство не вправе возвращать лиц на территорию, где они могут
подвергаться преследованиям, в том числе в связи с гендерными формами и
основаниями
для
такого
преследования….
[П]ринцип
недопустимости
принудительного возвращения является важнейшим компонентом убежища и
международной защиты беженцев. Комитет… напоминает о своих решениях, в
соответствии с которыми статья 2 d) Конвенции [о ликвидации всех форм
дискриминации в отношении женщин] включает обязательство государств-
участников ограждать женщин от реального, личного и предсказуемого риска

22

подвергнуться серьезным формам гендерного насилия, независимо от того,
наступят ли такие последствия за территориальными границами высылающего
государства-участника26…. [Н]асилие по признаку пола является формой
дискриминации в отношении женщин и включает в себя действия, которые
причиняют ущерб и страдания физического, психологического или полового
характера, угрозу таких действий, принуждение и другие формы ущемления
свободы27 (пункт 6.4 Решения Комитета по ликвидации дискриминации в
отношении женщин от 17 февраля 2014 г. по делу Н. против Нидерландов).

[С]огласно международным нормам в области прав человека принцип
невыдворения налагает на государства обязанность воздерживаться от
возвращения лиц в юрисдикцию, в которой они могут подвергнуться
серьезным нарушениям прав человека, в частности произвольному
лишению жизни или пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или
унижающим достоинство видам обращения или наказания. Принцип
невыдворения также является неотъемлемым элементом процедуры
предоставления убежища и системы международной защиты беженцев28.
Суть этого принципа заключается в том, что государство не может
заставить человека вернуться на территорию, где он или она может
подвергнуться преследованиям, в том числе по гендерным признакам и
мотивам.
Гендерные
формы
преследования
представляют
собой
преследование,
направленное
против
женщин
как
таковых
или
несоразмерно затрагивающее женщин (пункт 8.6 Решения Комитета по
ликвидации дискриминации в отношении женщин от 2 марта 2015 г по
делу И.В. против Дании).

[В] соответствии с пунктом d) статьи 2 Конвенции [о ликвидации всех
форм дискриминации в отношении женщин] государства-участники
должны воздерживаться от совершения каких-либо дискриминационных
актов или действий в отношении женщин и гарантировать, что
государственные органы и учреждения будут действовать в соответствии с
этим
обязательством.
Эта
обязанность
действовать
позитивно
предполагает обязательство государств-участников защищать женщин
от реального, личного и предсказуемого риска подвергнуться серьезным
формам гендерного насилия, независимо от того, наступят ли такие
последствия за территориальными границами высылающего государства-
участника: если государство-участник принимает решение в отношении
лица под его юрисдикцией, неизбежным и предсказуемым последствием

26 См., например, сообщение № 33/2011, М.Н.Н. против Дании, Решение от 15 июля
2013 года, пункты 8.5−8.10; и сообщение № 35/2011, M.E.Н. против Дании, Решение от 26
июля 2013 года, пункты 8.4−8.9.
27 См. пункт 6 Общей рекомендации № 19.
28 См. статью 33 (запрещение высылки беженцев или их принудительного возвращения
(выдворения)) Конвенции 1951 года о статусе беженцев.

23

которого станет нарушение прав этого лица по Конвенции в другой
юрисдикции, то государство-участник само может стать нарушителем
Конвенции. Например, государство-участник само нарушит Конвенцию,
если оно вышлет обратно то или иное лицо в другое государство в
ситуации, когда можно было предвидеть, что это повлечет за собой
серьезные
акты
гендерного
насилия.
Возможность
предвидения
последствий означала бы, что государство-участник допустило нарушение,
даже несмотря на то что последствия наступят только через некоторое
время.
Степень
серьезности
гендерного
насилия
определяется
обстоятельствами каждого конкретного дела и оценивается Комитетом в
индивидуальном порядке исходя из существа дела при условии, что автор
сообщения представил на рассмотрение Комитета достоверные доводы,
достаточным образом обосновав свои утверждения29 (пункт 8.7 Решения
Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 2 марта
2015 г по делу И.В. против Дании).

[В] соответствии с недавно принятой рекомендацией № 32 общего порядка
по гендерным аспектам статуса беженца, убежища, гражданства и
безгражданства женщин, статьи 1–3, пункт а) статьи 5 и статья 15
Конвенции [о ликвидации всех форм дискриминации в отношении
женщин]
устанавливают
обязательство
государств-участников
обеспечивать, чтобы женщины не подвергались дискриминации на
протяжении всего процесса рассмотрения ходатайства о предоставлении
убежища с момента прибытия на границу. Женщины, ищущие убежище,
вправе рассчитывать на соблюдение их прав в соответствии с Конвенцией;
они имеют право на недискриминационное и уважительное отношение и
уважение их достоинства на протяжении всей процедуры рассмотрения
ходатайства о предоставлении убежища… Комитет также напоминает о
том, что гендерный подход должен применяться на всех этапах процедуры
рассмотрения ходатайства о предоставлении убежища и что ищущим
убежище женщинам, в ходатайстве которых о предоставлении убежища
отказано, необходимо обеспечить достойное и недискриминационное
возвращение (пункт 8.9 Решения Комитета по ликвидации дискриминации в
отношении женщин от 2 марта 2015 г по делу И.В. против Дании).

Практика Комитета по правам ребенка

Комитет [по правам ребенка] напоминает, что в его [З]амечании общего
порядка № 6 говорится, что государства не должны возвращать ребенка в ту
или иную страну, если имеются серьезные основания полагать, что
существует реальная опасность того, что ему может быть причинен
непоправимый вред, например, но не исключительно, такой, какой оговорен в

29См. сообщение № 33/2011, М.Н.Н. против Дании, Решение о неприемлемости, принятое
15 июля 2013 года (то есть после регистрации настоящего сообщения), пункт 8.10.

24

статьях 6 и 37 Конвенции [о правах ребенка]; и что такие обязательства по
недопустимости принудительного возвращения применяются вне зависимости
от того, совершаются ли серьезные нарушения прав, гарантированных в
Конвенции, негосударственными субъектами и носят ли такие нарушения
целенаправленный характер или же являются косвенным следствием тех или
иных действий или бездействий. Оценку степени риска таких серьезных
нарушений следует проводить с учетом факторов возраста и пола30. В этом
контексте Комитет рекомендует государствам в процессе оценки ходатайств о
предоставлении статуса беженцев «учитывать эволюционирующий характер
международного права прав человека и беженского права, а также
конструктивную связь между ними, в том числе позиции, разработанные УВКБ
в ходе осуществления своих наблюдательных функций по Конвенции о
беженцах 1951 года. В частности, определение понятия
«беженец»,
содержащееся в этой Конвенции, нужно толковать с учетом факторов возраста
и пола, а также особых мотивов, форм и проявлений преследований, которым
подвергаются дети. Преследования со стороны родственников, досрочный
призыв на военную службу, торговля детьми для целей проституции и
сексуальная эксплуатация или калечащие операции на женских половых
органах – таковы некоторые примеры особых форм и проявлений
преследований, которым подвергаются дети и которые могут служить
причиной для предоставления статуса беженца, если такие акты имеют
отношение к одному из оснований, указанных в Конвенции о беженцах 1951
года. Поэтому в контексте национальных процедур рассмотрения ходатайств о
предоставлении статуса беженцев государства должны уделять самое
пристальное внимание таким особым формам и проявлениям преследований,
которым подвергаются дети, а также насилию по признаку пола31« (пункт 11.3
Соображений Комитета по правам ребенка от 25 января 2018 г. по делу И.А.М.
против Дании).

В совместной [О]бщей рекомендации № 31 Комитета по ликвидации
дискриминации в отношении женщин/замечании общего порядка № 18
Комитета по правам ребенка указанные комитеты отметили, что практика
калечащих операций на женских половых органах может иметь различные
непосредственные
и/или
долговременные
последствия
для
здоровья32.
Указанные комитеты рекомендовали государствам-участникам обеспечить в их
законодательстве и политике, касающихся иммиграции и предоставления
убежища, признание того, что основанием для предоставления убежища
является риск подвергнуться вредной практике или преследованию в результате

30 См. Замечание общего порядка № 6 Комитета, пункт 27, и Общую рекомендацию № 32
(2014) Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин по гендерным
аспектам статуса беженца, убежища, гражданства и безгражданства женщин, пункт 25.
31 Cм. Замечание общего порядка № 6 Комитета по правам ребенка, пункт 74.
32 См. совместную Общую рекомендацию № 31 (2014) Комитета по ликвидации
дискриминации в отношении женщин/Замечание общего порядка № 18 (2014) Комитета по
правам ребенка по вредной практике, пункт 19.

25

ее применения. Государствам также было рекомендовано дифференцированно
подходить
к
каждому
конкретному
случаю
предоставления
защиты
родственнику, сопровождающему девочку или женщину33 (пункт 11.4
Соображений Комитета по правам ребенка от 25 января 2018 г. по делу И.А.М.
против Дании).

Государствам-участникам следует соблюдать обязательства по невыдворению,
вытекающие из международного права прав человека, гуманитарного,
беженского и обычного международного права34. Комитеты подчеркивают, что
принцип невыдворения толкуется международными органами по правам
человека, региональными судами по правам человека и национальными судами
в качестве имплицитной гарантии, вытекающей из обязательства уважать,
защищать
и
выполнять
права
человека.
Этот
принцип
запрещает
государствам
высылать
лиц
со
своей
территории
независимо
от
миграционного статуса, гражданства, убежища или иного положения этих
лиц, если им будет угрожать опасность причинения непоправимого вреда в
случае возвращения, включая преследования, пытки, серьезные нарушения прав
человека или иной непоправимый вред (пункт 45 Совместного замечания
общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех трудящихся-
мигрантов и членов их семей и № 22 (2017) Комитета по правам ребенка об
общих
принципах,
касающихся
прав
человека
детей
в
контексте
международной
миграции.
Размещено
16
ноября
2017
г.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22).

Комитеты уже указывали35, что государства обязаны воздерживаться от
того, чтобы отказывать ребенку во въезде через границу или возвращать его в
ту или иную страну при наличии серьезных оснований полагать, что
существует реальная опасность того, что либо в стране, в которую
намечается переселение, либо в любой стране, в которую ребенок может
быть впоследствии переселен, ему может быть причинен непоправимый вред,
например, но отнюдь не исключительно, такой, какой оговорен в статьях 6
(пункт 1) и 37 Конвенции о правах ребенка. Такие обязательства по
недопустимости принудительного возвращения применяются вне зависимости
от того, совершаются ли серьезные нарушения прав, гарантированных в
Конвенции, негосударственными субъектами и носят ли такие нарушения
целенаправленный характер или же являются косвенным следствием тех или

33 Там же, пункт 55.
34 Статья 33 Конвенции о статусе беженцев 1951 года, статья 3 Конвенции против пыток и
других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания
и статья 16 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных
исчезновений.
35 См. Комитет по правам ребенка, Замечание общего порядка № 6 (2005), пункт 27, и
Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, замечание общего
порядка № 2 (2013) о правах трудящихся-мигрантов, не имеющих постоянного статуса, и
членов их семей, пункт 50.

26

иных действий или бездействия государств-участников (пункт 46 Совместного
замечания общего порядка № 3 (2017) Комитета по защите прав всех
трудящихся-мигрантов и членов их семей и № 22 (2017) Комитета по правам
ребенка об общих принципах, касающихся прав человека детей в контексте
международной
миграции.
Размещено
16
ноября
2017
г.
CMW/C/GC/3−CRC/C/GC/22).

Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека

Специальный докладчик с обеспокоенностью отмечает рост числа сообщений
об отказе государств, в том числе государств – участников Конвенции о статусе
беженцев,
предоставить
защиту
просителям
убежища,
опасающимся
возвращения в страну своего происхождения из-за страха преследований по
причине их религии или убеждений. Это включает в себя практику
принудительного возвращения беженцев, опасающихся преследований по
признаку расы, религии, национальности или принадлежности к определенной
социальной группе или на основании политических убеждений. Как отмечали
различные международные механизмы, включая Комитет по правам человека,
Комитет против пыток и Европейский [С]уд по правам человека,
международным правом предусмотрен строгий запрет на принудительное
возвращение: статья 7 Международного пакта о гражданских и политических
правах, статья 3 Конвенции против пыток и статья 3 Европейской конвенции
о правах человека не допускают исключений. Вышеупомянутые договорные
органы, а также Европейский [С]уд по правам человека подтвердили, что
принцип недопустимости принудительного возвращения носит характер jus
cogens в случае, если просителю убежища грозит серьезная опасность пыток и
соответствующего жестокого обращения (пункт 53 Доклада Специального
докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений. Размещен 17 января
2017 г. A/HRC/34/50).

Специальный докладчик…. настаива[ет] на том, чтобы государства-участники в
полном объеме применяли статью 3 Конвенции [против пыток и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и
наказания], согласно которой ни одно государство-участник не должно
высылать, возвращать («refouler») или выдавать какое-либо лицо другому
государству, если существуют серьезные основания полагать, что ему может
угрожать там применение пыток, и чтобы при определении наличия таких
оснований уполномоченные органы принимали во внимание все относящиеся к
делу обстоятельства, включая, в соответствующих случаях, существование в
данном государстве постоянной практики грубых, вопиющих и массовых
нарушений прав человека (пункт 37 Доклада Специального докладчика по
вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих

27

достоинство видах обращения и наказания. Размещен 14 февраля 2017 г.
A/HRC/34/54).

Специальный докладчик полностью поддерживает давнюю практику и
правовую доктрину и отмечает, что абсолютный запрет принудительного
возвращения, содержащийся в Конвенции…. [против пыток и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и
наказания], является более сильным, чем тот, который нашел отражение в
беженском праве и закреплен в статье 33 Конвенции о статусе беженцев 1951
года. Этот абсолютный запрет означает, что люди не могут быть
принудительно возвращены даже в тех случаях, когда в соответствии с
Конвенцией 1951 года или национальным законодательством они не могут
претендовать на статус беженцев. Таким образом, предусмотренный в
Конвенции запрет принудительного возвращения не должен увязываться с
решением вопроса о предоставлении статуса беженца или просителя убежища,
с тем чтобы гарантировать уважение основного права на свободу от пыток или
других видов жестокого обращения даже в тех случаях, когда беженское право
ограничивает
действие
принципа,
запрещающего
принудительное
возвращение3611 (пункт 38 Доклада Специального докладчика по вопросу о
пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах
обращения и наказания. Размещен 14 февраля 2017 г. A/HRC/34/54).

Вопросы вмешательства в право лица на уважение частной (личной) и
семейной жизни при назначении лицу административного наказания в
виде административного выдворения

Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации

Хотя важнейшей целью статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и
основных свобод] является защита лица от незаконного вмешательства со
стороны государственных органов власти, при этом могут быть и
положительные37 обязательства, неотделимые от эффективного «уважения»
семейной жизни. В обоих контекстах следует соблюдать справедливое
равновесие между конкурирующими интересами лица и общества в целом; и в
обоих
контекстах
государство
пользуется
определенными
пределами
усмотрения (пункт 69 постановления от 9 апреля 2015 г. по делу Мурадели
против Российской Федерации).

[В]мешательство в право лица на уважение личной и семейной жизни будет
являться нарушением [с]татьи 8 Конвенции [о защите прав человека и

36 Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 20, пункт 9. См. также пункт 7
резолюции 70/146 Генеральной Ассамблеи и резолюцию 16/23 Совета по правам человека.
37 Позитивные.

28

основных свобод], если только оно не «предусмотрено законом», преследовало
законную цель или цели, указанные в пункте 2 [с]татьи 8 Конвенции, и было
«необходимо в демократическом обществе» в том смысле, что было
пропорционально поставленным целям (пункт 52 постановления от 6 декабря
2007 г. по делу Лю и Лю против Российской Федерации).

Задача Суда при осуществлении своей надзорной функции заключается не в
том, чтобы выполнять функции национальных органов власти, а в том, чтобы
проверять решения, в свете всего дела, которые они приняли в пределах своей
свободы усмотрения. При этом Суду необходимо убедиться, что национальные
власти применили стандарты в соответствии с принципами, закрепленными в
его прецедентной практике и, более того, что они основывали свои решения на
приемлемой оценке фактов, относящихся к делу. В самом деле, установлена
прецедентная практика в соответствии с пунктом 2 статьи 8 [Конвеции о
защите прав человека и основных свобод], что вмешательство должно являться
«необходимым в демократическом обществе» и в связи с этим поднимается
процессуальный вопрос, а также вопрос по существу. Процессуальные гарантии
доступные частному лицу будут эффективнее при определении государством-
ответчиком, в рамках правового регулирования, пределов предоставленной ему
свободы усмотрения. В частности, Суд должен рассмотреть, являлся ли
процесс
принятия
решения,
повлекшего
вмешательство
государства-
ответчика, справедливым и обеспечивающим надлежащее соблюдение
интересов частного лица, защищенных статьей 8 (пункт 48 постановления от
26 июня 2014 г. по делу Габлишвили против Российской Федерации).

Конвенция [о защите прав человека и основных свобод] не гарантирует как
таковое право иностранца въезжать в страну или проживать в ней. Согласно
установившемуся
международно-правовому
законодательству
и
своим
договорным обязательствам государство имеет право контролировать въезд
иностранных граждан на свою территорию… Если речь идет об иммиграции,
нельзя считать, что [с]татья 8 Конвенции накладывает на государство
общее обязательство уважать решение женатых пар на выбор места
совместного проживания и санкционировать воссоединение членов семьи на
своей территории… Однако выдворение лица из страны, в которой проживают
близкие члены его семьи, может составлять вмешательство в право на
уважение семейной жизни, гарантированное пунктом 1 [с]татьи 8 Конвенции
(пункт 49 постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю против
Российской Федерации).

Статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не может
толковаться как гарантирующая, как таковая, право на определенную
категорию
вида
на
жительство.
Если
внутригосударственное
законодательство закрепляет несколько категорий видов на жительство,
Европейский Суд должен проанализировать правовые и практические

29

последствия выдачи определенного вида на жительство. Если вид на
жительство позволяет его владельцу проживать на территории выдавшей
разрешение страны и свободно осуществлять право на уважение личной и
семейной жизни, предоставление такого вида на жительство является в
принципе достаточной мерой для того, чтобы отвечать требованиям указанного
положения. В таких случаях Европейский Суд не уполномочен решать, должен
ли лицу быть предоставлен тот или иной правовой статус, поскольку этот
выбор отнесен исключительно на усмотрение властей государства (пункт 49
постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю против Российской
Федерации).

Что касается миграции, статья 8 [Конвенции о защите прав человека и
основных свобод] не может рассматриваться в качестве налагающей на
государство общее обязательство по уважению выбора места проживания
семейной парой или по разрешению воссоединения семьи на его территории.
Тем не менее, в случае, когда дело касается семейной жизни, а также
иммиграции, рамки обязательств государства по допуску на свою территорию
родственников лиц, проживающих на его территории, изменяются в
соответствии
с
особыми
обстоятельствами
соответствующих
лиц
и
общественной заинтересованности. Факторами, которые принимаются во
внимание в данном контексте, являются пределы, в которых семейная жизнь
фактически разрывается, рамки связей в государстве-участнике Конвенции,
наличие непреодолимых препятствий в отношении пребывания семьи в родной
стране соответствующего иностранного гражданина, и вопрос о том, имеются
ли факторы иммиграционного контроля (например, история нарушений
иммиграционного законодательства) или случаи несоблюдения общественного
порядка, которые перевешивают в сторону принятия решения о запрете на
въезд (пункт 70 постановления от 9 апреля 2015 г. по делу Мурадели против
Российской Федерации).

Относимый критерий для оценки Европейским Судом необходимости высылки
в демократическом обществе был… сформулирован следующим образом …:
«57. Даже если статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] не предусматривает абсолютного права любой категории иностранцев
не быть высланными, прецедентная практика Европейского Суда прямо
указывает на существование обстоятельств, при которых высылка иностранца
составляла бы нарушение этого положения… Европейский Суд выработал ряд
относимых критериев…:
- характер и тяжесть правонарушения, совершенного заявителем;
- длительность пребывания заявителя в стране, из которой он высылается;
- срок, истекший после совершения нарушения, и поведение заявителя в
течение этого срока;
- гражданство различных заинтересованных лиц;

30

- семейная ситуация заявителя, в частности, длительность брака и другие
факторы, свидетельствующие о реальности семейной жизни данной пары;
- знал ли супруг о нарушении в момент вступления в семейные
отношения;
- имеются ли дети от брака, и если да, их возраст; и
- серьезность сложностей, с которыми столкнется супруг в стране, в
которую высылается заявитель.
58. Европейский Суд хотел бы особо выделить два критерия, которые всегда
могут подразумеваться…:
- интересы и благополучие детей, в частности серьезность сложностей, с
которыми дети заявителя могут столкнуться в стране, в которую высылается
заявитель; и
- прочность социальных, культурных и семейных связей со страной
пребывания и страной назначения» (пункт 41 постановления от 11 февраля
2010 г. по делу Закаев и Сафанова против Российской Федерации).

Хотя указанные выше критерии38 должны способствовать применению
национальными судами статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] в делах о выдворении, значение, придаваемое тому или
иному критерию, будет различным в зависимости от особых обстоятельств
каждого дела (пункт 80 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим
против Российской Федерации).

[Д]олжны быть учтены такие факторы, как уровень нарушения семейной
жизни, уровень связей в государстве-участнике, существуют ли непреодолимые
препятствия для проживания семьи в родной стране для одного или более из
них и существуют ли там факторы иммиграционного контроля (например,
случаи нарушения иммиграционного законодательства) или соображения
общественного порядка, свидетельствующие в пользу исключения… Другим
важным фактором может стать вопрос, началась ли семейная жизнь после того,
как конкретные лица были предупреждены о том, что иммиграционный статус
одного из них делал сохранение семейной жизни в принимающей стране
изначально рискованным (пункт 82 постановления от 27 сентября 2011 г. по
делу Алим против Российской Федерации).

[В]ыдворение члена семьи является самой крайней формой вмешательства в
право на уважение семейной жизни. Любое лицо, которому угрожает риск
вмешательства такой степени, должно иметь в принципе право на
определение соразмерности и обоснованности такой меры независимым судом
с учетом соответствующих принципов статьи 8 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]. Гарантии, предусмотренные Конвенцией,
требуют, чтобы соответствующее вмешательство являлось не только законным,

38 См. (выше) пункт 41 постановления от 11 февраля 2010 г. по делу Закаев и Сафанова
против Российской Федерации.

31

но также соразмерным преследуемой законной цели, с учетом особых
обстоятельств
дела,
и
чтобы
положения
внутригосударственного
законодательства не толковались и не применялись способом, несовместимым с
обязательствами государства в соответствии с Конвенцией (пункт 52
постановления от 26 июня 2014 г. по делу Габлишвили против Российской
Федерации).

[Н]аложение запрета на проживание на неопределенный срок является
чрезмерно строгой мерой, которую Суд счел несоразмерной преследуемой
законной цели в множестве ранее рассмотренных дел (пункт 59 постановления
от 26 июня 2014 г. по делу Габлишвили против Российской Федерации).

По мнению Европейского [C]уда, право должностных лиц применять меру в
виде выдворения может создавать важное средство предотвращения
серьезных и неоднократных нарушений иммиграционных правил. Схема
применения национального иммиграционного законодательства, которая…
основана на административных санкциях в виде выдворения, не нарушает
статью 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]. В любом
случае Европейский [С]уд не должен абстрактно рассматривать соответствие
иммиграционных процедур Конвенции, но должен убедиться конкретно, какое
влияние
оказало
применение
таких
процедур
на
права
заявителя,
предусмотренные статьей 8 Конвенции (пункт 93 постановления от 27 сентября
2011 г. по делу Алим против Российской Федерации).

[Р]ебенок, рожденный от брачных отношений, в силу самого закона является
частью этой «семьи» с момента его рождения и в связи с ним… Таким
образом, между ребенком и его родителями существует связь, составляющая
семейную жизнь. Наличие или отсутствие «семейной жизни» - по существу
вопрос факта, зависящий от реального существования на практике близких
личных связей, например, проявляемый интерес и признание отцом ребенка до
и после рождения (пункт 70 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим
против Российской Федерации).

[В]опрос о том, имел ли заявитель личную и/или семейную жизнь в значении
пункта 1 статьи 8 Конвенции, должен быть рассмотрен с учетом его
положения в то время, когда оспариваемая мера была к нему применена (пункт
74 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим против Российской
Федерации).

Европейский Суд указывал в делах, касавшихся высылки оседлых мигрантов,
что, поскольку статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
защищает право на установление и развитие отношений с иными людьми и
окружающим миром и иногда может охватывать вопросы социальной
идентичности лица, следует признать, что совокупность социальных связей

32

между оседлыми мигрантами и обществом, в котором они проживают,
частично составляет понятие «личной жизни» в значении статьи 8
Конвенции… Несмотря на наличие или отсутствие «семейной жизни», высылка
оседлого мигранта, таким образом, составляет вмешательство в его право на
уважение «личной жизни». В то же время от обстоятельств конкретного дела
зависит, на каком аспекте Европейскому Суду будет необходимо сосредоточить
свое внимание: «семейной жизни» или «личной жизни» (пункт 194
постановления от 5 июня 2012 г. по делу Шакуров против Российской
Федерации).

Что касается понятия «семейной жизни», Европейский [C]уд напоминает,
что согласно его прецедентной практике понятие семьи в значении статьи 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] включает в себя не
только зарегистрированные супружеские отношения, но и другие «семейные»
связи, которые предусматривают, что их участники живут совместно вне
законного брака (пункт 69 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим
против Российской Федерации).

[Х]отя в статье 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не
содержится прямых процессуальных требований, процесс принятия решений,
ведущий
к
вмешательству,
должен
быть
справедливым
и
должен
обеспечивать надлежащее соблюдение интересов частного лица, охраняемых
статьей 8 Конвенции (пункт 34 постановления от 7 марта 2017 г. по делу
Каменов против Российской Федерации).

[В] тех случаях, когда речь идет о детях, необходимо учитывать их законные
интересы, а национальные органы, принимающие решения, должны, в
принципе, принимать во внимание и оценивать доказательства на предмет
практической целесообразности, осуществимости и соразмерности любой
высылки родителя, не являющегося гражданином страны, с целью обеспечения
эффективной защиты и важного значения законных интересов детей,
непосредственно
затрагиваемых
данным
обстоятельством
(пункт
39
постановления от 7 марта 2017 г. по делу Каменов против Российской
Федерации).

Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств

В практике Суда по применению норм Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] в отношении мер по выдворению и экстрадиции основное
значение
постоянно
уделялось понятию
«семейной
жизни», которое
толковалась, как распространяющееся на фактическую «семейную жизнь»,
которую ведут на территории государства-участника Конвенции законно
проживающие там иностранцы, причем понятие семьи в «семейной жизни»

33

обычно ограничивается core family39…. Однако Суд также постановил, что
Конвенция не предусматривает права, как такового, начать и вести семейную
жизнь в конкретной стране (пункт 94 постановления Большой Палаты от 9
октября 2003 г. по делу Сливенко против Латвии).40

Суд отмечает, что предметом его рассмотрения всегда должны быть
оспариваемые решения национальных властей и юридические основания, по
которым они принимались. Он не может учитывать какие-то альтернативные
юридические основания, представленные правительством-ответчиком с целью
обосновать соответствующие действия, если эти основания не отражены в
решениях компетентных национальных властей или не являются их
неотъемлемой частью (пункт 103 постановления Большой Палаты от 9 октября
2003 г. по делу Сливенко против Латвии).

[Международный] договор41 не может служить достаточным основанием
для того, чтобы лишить Суд его полномочия рассмотреть вопрос о том,
имело ли место вмешательство в осуществление прав и свобод заявительниц в
свете положений Конвенции, и если да, то было ли такое вмешательство
обоснованным (пункт 120 постановления Большой Палаты от 9 октября 2003 г.
по делу Сливенко против Латвии).

Суд далее отмечает, что в своей практике постоянно относил выдворение
проживших в стране длительное время жителей к вопросам «личной жизни»,
а также «семейной жизни», придавая в этом контексте определенное
значение степени социальной интеграции соответствующих лиц (пункт 95
постановления Большой Палаты от 9 октября 2003 г. по делу Сливенко против
Латвии).

Мера,
которая
является
вмешательством
в
осуществление
прав,
гарантированных пунктом 1 статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных
свобод],
может
рассматриваться
как
«необходимая
в
демократическом обществе», если она была предпринята в ответ на
насущные социальные потребности и если использованные средства
соразмерны
преследуемым
целям.
Национальные
власти
пользуются
определенной свободой усмотрения в этом вопросе. Задача Суда заключается в
том, чтобы установить, обеспечивали ли оспариваемые меры справедливый
баланс
между
затрагиваемыми
интересами,
а
именно
защищенными
Конвенцией правами физических лиц, с одной стороны, и интересами

39 Англ. «малая, нуклеарная семья, т.е. родители и дети» – прим.перев.
40 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-94137

41 В рассматриваемом случае речь шла о Договоре между Российской Федерацией и
Латвийской Республикой об условиях, сроках и порядке полного вывода с территории
Латвийской Республики Вооруженных Сил Российской Федерации и их правовом положении
на период вывода от 30 апреля 1994 г.

34

общества, с другой (пункт 113 постановления Большой Палаты от 9 октября
2003 г. по делу Сливенко против Латвии).

Практика Комитета по правам человека

[В] тех случаях, когда одна часть семьи должна покинуть территорию
государства-участника, в то время как другая часть будет иметь право
оставаться на этой территории, соответствующие критерии для оценки того,
может ли быть объективно оправданным конкретное вмешательство в
семейную жизнь, должны рассматриваться, с одной стороны, в свете
значимости выдвигаемых государством-участником причин для высылки
соответствующего лица и, с другой стороны, той серьезности положения, в
котором в результате этой высылки окажется семья и ее члены42 (пункт 7.6
Соображений Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т.
против Канады).

Комитет напоминает о принципе, согласно которому во всех решениях,
затрагивающих
ребенка,
наиболее
важным
соображением
является
обеспечение его наилучших интересов (пункт 7.10 Соображений Комитета по
правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против Канады).43

42 См. Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.
43 Комитет считает, что в рассматриваемом случае государство-участник не учло в качестве
наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов ребенка автора и что
вследствие этого его вмешательство в семейную жизнь автора и последующая недостаточная
защита, предоставленная ее семье, вызвали чрезмерные трудности для автора и ее сына.
Вынесение постановления о высылке автора поставило автора перед выбором: оставить
своего семилетнего ребенка в Канаде или поставить его под угрозу отсутствия медицинской
и образовательной поддержки, от которых он зависит. Комитету не было представлено
никакой информации, указывающей на то, что ребенок может воспользоваться какой-либо
альтернативной сетью поддержки взрослых в Канаде. В связи с этим вполне разумно было
предположить, что автор заберет своего сына с собой обратно в Нигерию, в результате чего
он будет лишен требуемой социально-образовательной поддержки. С учетом возраста и
особых потребностей сына автора оба варианта, с которыми столкнулась семья – сын,
который остается один в Канаде, или возвращение автора в Нигерию, – не могут
рассматриваться в качестве отвечающих его наилучшим интересам. Тем не менее
государство-участник надлежащим образом не объяснило, ни почему его законная цель
обеспечить соблюдение своей иммиграционной политики, в том числе требование к автору
направить ходатайство на получение постоянного вида на жительство за пределами Канады,
должна быть важнее наилучших интересов ребенка автора, ни то, каким образом такая цель
могла бы оправдать те трудности, с которыми столкнулась семья в результате решения о
высылке автора. С учетом всех обстоятельств данного дела Комитет считает, что решение о
высылке автора представляет собой несоразмерное вмешательство в семейную жизнь автора
и ее сына, которое не может быть оправдано в свете приведенных государством-участником
причин для высылки автора в Нигерию (пункт 7.10 Соображений Комитета по правам
человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против Канады).

Комитет пришел к выводу о том, что высылка автора привела к произвольному
вмешательству в право на семейную жизнь в нарушение пункта 1 статьи 17,

35


В том что касается утверждения по статье 24 [Международного пакта о
гражданских и политических правах], Комитет считает, что принцип учета в
качестве наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов
ребенка образует составную часть права каждого ребенка на принятие в его
отношении таких мер защиты, которые требуются в силу его положения как
несовершеннолетнего лица, со стороны его семьи, общества и государства
согласно требованиям пункта 1 статьи 24 Пакта44 (пункт 7.12 Соображений
Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против
Канады).45

Комитет напоминает свое [З]амечание общего порядка № 16, согласно которому
понятие семьи должно истолковываться широко46. Оно охватывает не только
семейный дом состоящих в браке или совместно проживающих лиц, но и в
целом отношения между родителями и детьми47. Комитет не может исключать,
что автор и его сын имели семейные отношения помимо биологической связи
между ними, поскольку по постановлениям Федерального суда магистратов
автору было разрешено поддерживать с ним контакты, но они не были
реализованы по ряду причин, в том числе из-за натянутых отношений автора с
его бывшей партнершей и его содержания в иммиграционном изоляторе (пункт
11.8 Соображений Комитета по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу
М. Дж. К. против Австралии).

[В] статье 23 Международного пакта о гражданских и политических правах
семья признается естественной и основной ячейкой общества48, а статья 17
предусматривает право каждого человека на защиту от произвольного или
незаконного посягательства на неприкосновенность этого права49. Комитет
напоминает… о своей правовой практике, в соответствии с которой могут
быть случаи, когда отказ государства-участника разрешить одному из членов
семьи
оставаться
на
его
территории
будет
представлять
собой
вмешательство в семейную жизнь этого лица в нарушение статей 17 и 2350.

рассматриваемой отдельно и в совокупности с пунктом 1 статьи 23 Пакта, в отношении
автора и ее сына.
44 См. Бахтияри против Австралии, пункт 9.7.
45 В свете своих выводов по статье 17 и пункту 1 статьи 23 Пакта Комитет считает, что
вынесенное в отношении автора решение о высылке автора нарушило статью 24, поскольку
при этом для А.А. не было обеспечено необходимых мер, на которые он имеет право в
качестве ребенка со стороны государства-участника.
46 См. Замечание общего порядка № 16, пункт 5. См. также сообщение № 1959/2010, Варсаме
против Канады, Соображения от 21 июля 2011 года, пункт 8.7.
47 См. сообщение № 417/1990, Балагер Сантакана против Испании, пункт 10.2.
48 Замечание общего порядка № 19, пункт 1.
49 Замечание общего порядка № 16, пункт 1.
50 См. сообщения № 1959/2010, Уорсейм против Канады, Соображения, принятые 21 июля
2011 года, пункт 8.7; № 930/2000, Вината против Австралии, Соображения, принятые 26
июля 2001 года, пункт 7.1; № 1011/2001, Мадаффери против Австралии, Соображения,

36

Комитет отмечает…, что сам факт проживания членов семьи на территории
какого-либо государства-участника отнюдь не гарантирует автору право
вновь въехать на территорию этого государства. Согласно правилам,
касающимся иммиграции, государство-участник может, преследуя законную
цель, отказать в праве въезда. Однако это дискреционное право не является
безграничным и не может произвольно применяться. Комитет напоминает, что,
для того чтобы любое вмешательство в семейную жизнь можно было считать
допустимым в соответствии со статьей 17, такое вмешательство должно
отвечать одновременно ряду условий, указанных в пункте 1, т.е. оно должно
быть предусмотрено законом, соответствовать положениям, целям и задачам
Пакта и быть разумным в конкретных обстоятельствах данного дела51 (пункт
7.2 Соображений Комитета по правам человека от 23 июля 2014 г. по делу
Тимур Ильясов против Казахстана).

Комитет считает, что, если решение государства-участника подразумевает
обязательный выезд из страны отца семейства, в составе которого имеется
несовершеннолетний ребенок, а также вынуждает семью выбирать, следует
ли ей сопровождать отца или оставаться в государстве-участнике, то оно
должно рассматриваться в качестве «вмешательства» в дела семьи, по
меньшей мере в обстоятельствах, когда, как в данной ситуации, в любом
случае будут иметь место существенные изменения в давно установившейся
семейной жизни52... С учетом этих обстоятельств Комитет считает, что
приведшее к данной ситуации решение государства-участника отказать автору
в
выдаче
визы
является
вмешательством
по
смыслу
статьи
17…
[Международного пакта о гражданских и политических правах] (пункт 10.3
Соображений Комитета по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу Мансур
Лигаэй и другие против Австралии).

[П]онятие «произвольности» включает в себя элементы неуместности,
несправедливости, отсутствия предсказуемости и должной процедуры53.
Комитет считает, что нарушение давно установившейся семейной жизни
накладывает на государство-участника дополнительное бремя с точки зрения
процедуры, ведущей к такому нарушению (пункт 10.4 Соображений Комитета
по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу Мансур Лигаэй и другие
против Австралии).


принятые 26 июля 2004 года, пункт 9.7; № 1222/2003, Биахуранга против Дании,
Соображения, принятые 1 ноября 2004 года, пункт 11.5; и № 1792/2008, Дофен против
Канады, Соображения, принятые 28 июля 2009 года, пункт 8.1.
51 См. Замечание общего порядка № 16, пункты 3.4; сообщения № 930/2000, Вината против
Австралии, Соображения, принятые 26 июля 2001 года, пункт 7.1; и № 1246/2004, Гонсалес
против Гайаны, Соображения от 25 марта 2010 года, пункт 14.3.
52 См. дело Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.
53 См., среди прочего, сообщение № 2009/2010, Ильясов против Казахстана, пункт 7.4
Соображений, принятых 23 июля 2014 года.

37

Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации

[Государства обязаны] избегать высылки неграждан, особенно тех, кто
проживает
в
стране
длительное
время,
которая
может
привести
к
несоразмерному вмешательству в их право на семейную жизнь (пункт 28
Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан. Принята Комитетом
по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии (2005 г.)).

Практика Комитета по правам ребенка

Когда отношения между ребенком и его родителями прерываются по причине
миграции (родителей без ребенка или ребенка без родителей), при оценке
наилучших интересов ребенка в связи с принятием решения о воссоединении
семьи необходимо учитывать соображения сохранения семейной ячейки (пункт
66 Замечания общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на уделение
первоочередного внимания наилучшему обеспечению его интересов (пункт 1
статьи 3). Принято Комитетом по правам ребенка на его шестьдесят второй
сессии (14 января – 1 февраля 2013 года). CRC/C/GC/14).

Вопросы вмешательства в право лица на уважение жилища при
назначении административного наказания
в виде административного выдворения

Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека

[В] деле Ясин против Дании54 Комитет [по правам человека] рассматривал
последствия бездомности в связи с депортацией матери-одиночки в Италию.
Осман Ясин, живя в Сомали, убежала от своего склонного к агрессии мужа и
была спасена итальянской береговой охраной при попытке пересечь
Средиземное море. В Италии она безуспешно пыталась найти жилище, жила со
своей годовалой дочерью на улице, спала на железнодорожных вокзалах и
рынках. Г-жа Ясин с дочерью покинула Италию и отправилась в Нидерланды,
однако была возвращена в Италию, где она, будучи беременной, снова жила на
улице со своей двухлетней дочерью и ночевала на вокзалах. Ей было отказано в
медицинской помощи при рождении второго ребенка ввиду отсутствия у нее
адреса. Когда она не смогла заплатить за продление своего вида на жительство
в Италии, она поехала в Данию. Комитет пришел к выводу, что возвращение ее
и детей в Италию было бы жестоким и бесчеловечным актом, поскольку, по
всей вероятности, они снова станут бездомными (пункт 36 Доклада
Специального докладчика по вопросу о достаточном жилище как компоненте
права
на
достаточный
жизненный
уровень,
а
также
о
праве
на
недискриминацию в этом контексте. Размещен 8 августа 2016 г. A/71/310).

54 CCPR/C/114/D/2360/2014

38


Признание Комитетом [по правам человека]… того факта, что депортация в
условиях
бездомности
может
быть
проявлением
жестокости
и
бесчеловечного обращения или наказанием и что в этом контексте жертвы
бездомности имеют право на защиту своих прав, крайне важно. Не менее
важно, однако, и обеспечить доступ к судебному разбирательству и защите
прав для тех, кто испытывает такие же тяготы бездомности, обусловленные
бездействием или пренебрежением, в своих собственных государствах. В делах
А.Х.Г. и Ясин Комитет рассматривал последствия широко распространенных и
систематических нарушений права на жизнь в безопасности и с достоинством.
Однако это рассмотрение оставалось в рамках концепции негативных прав
относительно запрещенных «бесчеловечного обращения» или «наказания».
Эти рамки не дают возможности услышать реальные требования относительно
жизни в условиях достоинства, безопасности и без социальной изоляции,
поступающие от инвалидов или женщин, спасающихся от насилия, тех, кто не
считает реализацией своих прав человека лишь свободу от бесчеловечного
обращения и наказания, но ставит вопрос более радикально: свободу иметь
место для достойной жизни в условиях безопасности (пункт 37 Доклада
Специального докладчика по вопросу о достаточном жилище как компоненте
права
на
достаточный
жизненный
уровень,
а
также
о
праве
на
недискриминацию в этом контексте. Размещен 8 августа 2016 г. A/71/310).

Обеспечение национальной безопасности при назначении
административного наказания в виде административного выдворения

Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации

Европейский [C]уд согласен с тем, что каждое государство как защитник
безопасности граждан может осуществлять собственную оценку фактов,
известных им. Таким образом, важное значение должно придаваться решениям
национальных органов и особенно национальных судов, которые находятся в
лучшем положении для оценки данных о наличии угроз национальной
безопасности (пункт 85 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).

[Д]о того, как согласиться с решением национальных судов о том, что
заявитель представляет угрозу национальной безопасности, Европейский [С]уд
должен
рассмотреть,
обеспечивало
ли
национальное
разбирательство
достаточные
процессуальные
гарантии…
[Д]аже
если
речь
идет
о
государственной безопасности, понятия законности и верховенства права в
демократическом
обществе
требуют,
чтобы
меры,
влияющие
на
фундаментальные
права
человека,
принимались
бы
в
рамках
некой
состязательной процедуры в независимом органе государственной власти,

39

компетентном оценивать причины принятия решения и соответствующие
доказательства, при необходимости с соответствующими процессуальными
ограничениями при использовании секретной информации. Частное лицо
должно
иметь
возможность
обжаловать
утверждение
представителя
исполнительной власти о том, что речь идет о государственной безопасности. В
отсутствие таких гарантий полиция или иные органы государственной власти
будут иметь возможность произвольно посягать на права, защищаемые
Конвенцией (пункт 87 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).

[П]онятие «национальной безопасности» не обязательно должно быть точно
определено. Оно может быть действительно достаточно широким понятием с
широкими
пределами
усмотрения
органов
исполнительной
власти
в
определении того, что отвечает интересам национальной безопасности. Однако
это не означает, что данное понятие может выходить за рамки его
первоначального значения… Хотя оценка органами исполнительной власти
того, что может представлять угрозу национальной безопасности, естественно,
имеет особое значение, рассмотрение решений органов исполнительной власти
судами должно предполагать возможность реагирования в делах, где
применение этого понятия не имеет достаточной основы в фактах или
толкование понятия «национальная безопасность» является незаконным или
противоречащим общему смыслу или произвольным (пункт 88 постановления
от 26 июля 2011 г. по делу Лю против Российской Федерации (№ 2).

Национальный орган должен быть уполномочен отклонить утверждения
органа исполнительной власти о существовании угрозы национальной
безопасности, если он находит его произвольным или неразумным. Должна
существовать определенная форма состязательного разбирательства, при
необходимости с участием специального представителя, имеющего допуск к
вопросам безопасности. Кроме того, должен быть рассмотрен вопрос о том,
нарушит ли применяемая мера право лица на уважение семейной жизни и если
да, установлено ли справедливое равновесие между публичным и частным
интересами (пункт 99 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).

Законы предоставляют властям широкую свободу усмотрения относительно
того, какие деяния представляют угрозу государственной безопасности.
Однако закон, наделяющий свободой усмотрения, сам по себе не нарушает
требование «предвидимости»… Это требование не заходит настолько далеко,
чтобы обязать государство принимать нормативные акты, в которых бы
подробно перечислялись все деяния, которые могут обусловить принятие
решения о депортации лица по причине соблюдения государственной
безопасности. Угрозы государственной безопасности неизбежно
могут
различаться по природе, могут быть непредвиденными, или их может быть

40

сложно заранее определить (пункт 57 постановления от 6 декабря 2007 г. по
делу Лю и Лю против Российской Федерации).

Хотя мнение представителя исполнительной власти о том, что представляет
собой угрозу государственной безопасности, будет, естественно, иметь
большой вес, независимый орган государственной власти должен иметь
возможность отреагировать в случаях, когда ссылка на концепцию
государственной безопасности
необоснованна
или свидетельствует о
толковании «государственной безопасности» способом, который является
незаконным или противоречащим здравому смыслу и произвольным. Без таких
гарантий органы внутренних дел или иные органы государственной власти
будут иметь возможность произвольно посягать на права, защищаемые
Конвенцией (пункт 59 постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю
против Российской Федерации).

[В] иммиграционных делах при наличии доказуемой жалобы о том, что
выдворение может нарушить право иностранца на уважение семейной жизни,
статья 13 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] во
взаимосвязи со статьей 8 Конвенции требует, чтобы государства-ответчики
предоставляли соответствующим лицам эффективную возможность оспаривать
высылку или отказ в разрешении на пребывание и обеспечивали рассмотрение
данных вопросов с соблюдением процессуальных гарантий и тщательностью
соответствующим национальным органом, предоставляющим надлежащие
гарантии независимости и беспристрастности. Несмотря на то, что было
выдвинуто предположение об угрозе национальной безопасности, гарантии
эффективного средства правовой защиты требуют как минимум, чтобы
компетентная апелляционная инстанция была уведомлена об основаниях
решения о высылке, даже если эти основания не подлежат разглашению.
Национальный орган должен быть уполномочен отклонить утверждения органа
исполнительной власти о существовании угрозы национальной безопасности,
если он находит его произвольным или неразумным. Должна существовать
определенная форма состязательного разбирательства, при необходимости с
участием специального представителя, имеющего допуск к вопросам
безопасности. Кроме того, должен быть рассмотрен вопрос о том, нарушит ли
применяемая мера право лица на уважение семейной жизни и если да,
установлено ли справедливое равновесие между публичным и частным
интересами (пункт 99 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).

Процедуры Суда не очень хорошо подходят для рассмотрения решения,
вынесенного национальными властями по любому конкретному делу, в
котором имеется угроза национальной безопасности. Памятуя о своей
вспомогательной
роли
и
широких
пределах
усмотрения,
отведенных
государствам в вопросах национальной безопасности, Суд признает, что в

41

каждом случае именно государство, охраняющее безопасность своего народа,
должно давать свою собственную оценку ситуации исходя из известных
им
фактов.
Таким
образом,
мнение
национальных
властей
и, в частности, национальных судов, которые имеют наиболее широкие
возможности для оценки доказательств, касающихся существования угрозы
национальной безопасности, должно считаться весьма весомым (пункт 33
постановления от 7 марта 2017 г. по делу Каменов против Российской
Федерации).

Оценка риска того, что в запрашивающем государстве в отношении
выдаваемого лица может быть допущено нарушение права на свободу и
личную неприкосновенность

Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека

Государствам следует рассматривать опасность или угрозу стать жертвой
насильственного исчезновения в качестве одной из форм преследования,
подпадающих под действие принципа недопустимости принудительного
возвращения, и предоставлять статус беженца лицам, которые мигрируют, с тем
чтобы бежать от такого поведения, а также принимать все необходимые меры
для обеспечения того, чтобы они не подлежали принудительному возвращению
(пукнт 55 Доклада Рабочей группы по насильственным или недобровольным
исчезновениям. Размещен 31 июля 2017 г. A/HRC/36/39).

В соответствии со статьей 8 Декларации [о защите всех лиц от насильственных
исчезновений] государства должны запретить как на уровне законодательства,
так и его применения:
a) высылку, возвращение или выдачу мигрантов другому государству,
если существуют серьезные основания полагать, что им угрожает опасность
подвергнуться насильственному исчезновению. Любое возвращение должно
быть объектом тщательной индивидуальной оценки и производиться с соблю-
дением надлежащих процедур, включая право на оспаривание решения о вы-
сылке/возвращении. Чтобы определить, существуют ли такие основания, упол-
номоченные органы должны принимать во внимание все относящиеся к делу
обстоятельства, включая, в соответствующих случаях, существование в данном
государстве постоянных грубых, вопиющих и массовых нарушений прав чело-
века в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Декларации;
b) «разворот» мигрантов в любую страну, где им может угрожать
опасность стать жертвой насильственного исчезновения (пукнт 57 Доклада
Рабочей группы по насильственным или недобровольным исчезновениям.
Размещен 31 июля 2017 г. A/HRC/36/39).

42




Воздержание от административного выдворения при наличии временных
обеспечительных мер Европейского Суда по правам человека (статья 34
Конвенции о защите прав человека и основных свобод)55

Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации

[В] силу статьи 34 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
государства-участники обязываются воздерживаться от любого действия или
бездействия, которое может воспрепятствовать эффективному осуществлению
права на обращение в Европейский Суд (пункт 71 постановления от 3 июня
2010 г. по делу Камалиевы против Российской Федерации).

В делах…., в которых убедительно утверждается о наличии непоправимого
ущерба для осуществления заявителем одного из основных конвенционных
прав, цель предварительной меры заключается в сохранении статус-кво в
процессе определения Европейским Судом оправданности этой меры. Будучи
направлена на обеспечение сохранения объекта, который является предметом
жалобы, предварительная мера затрагивает существо конвенционной жалобы
(пункт 72 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).

Указание предварительных мер Европейским Судом позволяет ему не только
осуществлять эффективное рассмотрение жалобы, но также обеспечить
эффективность защиты, предоставляемой заявителю Конвенцией; кроме того,
такое указание впоследствии позволит Комитету министров контролировать
исполнение окончательного постановления Европейского Суда. Таким образом,
указанные меры позволяют соответствующему государству соблюдать свое
обязательство исполнять окончательное постановление Европейского Суда,
которое имеет обязательную силу в соответствии со статьей 46 Конвенции
(пункт 73 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).

Статья 34 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] будет
нарушена, если власти государства-участника не примут все меры, которые
могут быть разумно приняты для соблюдения предварительной меры,
указанной Европейским Судом… При рассмотрении жалобы с точки зрения
статьи 34 Конвенции на предполагаемое уклонение государства-участника от

55 Приведенные правовые позиции могут быть актальными и относительно временных
обеспечительных мер, принимаемых иными междкнародными договорными органами,
например, Комитетом по правам человека, Комитетом против пыток.

43

соблюдения предварительной меры Европейский Суд не пересматривает
вопрос о том, было ли решение об указании на предварительные меры
правильным. Государство-ответчик обязано продемонстрировать Европейскому
Суду, что предварительная мера была соблюдена или, в исключительных
случаях,
что
имелось
объективное
препятствие,
которое
помешало
соблюдению, и что власти приняли все разумные меры для устранения
препятствия и уведомления Европейского Суда о сложившейся ситуации
(пункт 74 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).

Договаривающиеся Стороны в соответствии со статьей 34 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] обязаны соблюдать временные меры,
наложенные
согласно
правилу 39
Регламента
Суда...
Тем
не
менее,
осуществление указанной Судом промежуточной меры само по себе не имеет
значения при разрешении вопроса о том, соответствует ли лишение свободы,
которому может быть подвергнуто лицо, пункту 1 статьи 5 Конвенции
(пункт 189 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).

Исходя из этого, приостановление производства по делу, ведущегося на
внутригосударственном уровне, в связи с указанием промежуточной меры
Судом, не должно приводить к тому, что заявитель будет находиться в
заключении в течение необоснованно длительного срока. В данном случае Суд
отмечает, что судами не было установлено в явной форме никаких конкретных
сроков содержания заявителя под стражей с целью обеспечения возможности
высылки (пункт 191 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов
против Российской Федерации).

44



Практика международных договорных органов

I.

I.a Международным договорным органом установлено нарушение
права лица не подвергаться пыткам, иным формам недопустимого
обращения56 в случае его административного выдворения

выдворение в Афганистан57


практика Комитета по правам человека


Сообщение: Кесматулла Хакдар против Российской Федерации.
Сообщение № 2126/2011. Соображения приняты Комитетом по правам
человека (далее – Комитет) 17 октября 2014 г.

Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принял к сведению сообщение автора относительно того, что в случае
возвращения в Афганистан ему как бывшему комбатанту просоветского
режима, сражавшегося с моджахедами, угрожает опасность самосуда со
стороны боевиков Талибана; что автор прожил более 20 лет за пределами
государства происхождения, больше не имеет там никаких связей, что
полностью лишает его поддержки и подвергает опасности нападения; а
также что район происхождения автора, как сообщается, все больше
выходит из сферы влияния центрального правительства и находится в руках
Талибана (пункт 11.2 Соображений).

Комитет отмечает, что имеющиеся у него материалы указывают на то, что
при рассмотрении утверждений автора властями государства-участника
большое значение было придано тому факту, что на него не распространяется
внутреннее законодательство, регулирующее статус беженца, и что, как
представляется, конкретные права автора по Пакту не были в достаточной мере
учтены58. Комитет отмечает, что государство-участник в своих сообщениях
лишь указывает, что автор покинул свою страну происхождения по
экономическим причинам, но при этом не проводит оценки существующей
угрозы применения в отношении него пыток в случае возвращения в
Афганистан. При всем уважении к полномочиям иммиграционных властей
оценивать предоставленные им свидетельства Комитет считает, что в данном
случае следует провести дополнительный анализ. В отсутствие представления
государством-участником информации, свидетельствующей о проведении

56 Включая случаи применения смертной казни.
57 Здесь и далее перечень государств, под юрисдикцию которых осуществляется
административное выдворение, представлен в алфавитном порядке.
58 См., например, сообщение № 1544/2007, Хамида против Канады (пункты 8.3–8.4 и 8.6).

45

тщательной оценки заявлений автора о том, что он может подвергнуться
пыткам в случае принудительного возвращения в Афганистан, Комитет
считает, что вынесение и приведение в исполнение решения о депортации
автора явилось бы нарушением статьи 7 Пакта (пункт 11.4 Соображений).
Выводы Комитета: государство-участник обязано обеспечить автору
эффективное средство правовой защиты, включая повторное рассмотрение в
полном объеме утверждений автора об угрозе подвергнуться пыткам, с учетом
обязательств государства-участника по Пакту. Государство-участник также
обязано не подвергать других лиц подобным рискам нарушения их прав (пункт
13 Соображений).

практика Комитета против пыток

Сообщение: M.K.M. против Австралии. Сообщение № 681/2015.
Решение принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 10 мая 2017 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает утверждение заявителя о том, что в 2008 году он около пяти месяцев
удерживался под стражей и подвергался пыткам талибами по причине его
этнического происхождения и религии, поскольку талибы обвиняли его в том,
что он работает на иностранное правительство, и подозревали его в
причастности к подготовке акта бомбового терроризма с участием террористов-
смертников. Комитет также отмечает утверждение заявителя о том, что он был
свидетелем обезглавливания его отца и еще одного узника, в результате чего у
него возник серьезный психологический стресс; что афганские власти не
захотят или не смогут защитить его от преследований и пыток, если он
вернется в Афганистан, поскольку талибы проникли во все уровни власти; и
что после его приезда в Австралию медработники констатировали, что он
находится в состоянии тревоги, депрессии и посттравматического стрессового
расстройства, которое предположительно еще более усугубилось в результате
его продолжительного содержания под стражей в государстве-участнике в
качестве незаконного мигранта. Комитет…отмечает, что в Афганистане не
будет возможностей для надлежащего лечения заявителя в соответствии с его
потребностями и что психическое здоровье автора ухудшилось с 2012 года,
главным образом потому, что он видел, как убили его отца, и продолжительное
время содержался под стражей в качестве незаконного мигранта из-за ошибок,
допущенных в ходе первого независимого рассмотрения его дела по существу.
Комитет…отмечает заявление автора о том, что руководящие работники
государства-участника не смогли рассмотреть вопрос о том, может ли его
психическое расстройство быть вылеченным в Афганистане и не будет ли
отсутствие адекватного лечения равнозначно жестокому, бесчеловечному или
унижающему достоинство обращению в его случае. Эти утверждения,
предоставившие
новые
обстоятельства
в
поддержку
заявлений
о
предоставлении дополнительной защиты после рассмотрения дела по существу,
государством-участником не оспариваются (пункт 8.5 Решения).

46

Комитет…принимает к сведению утверждение государства-участника о
том, что заявитель не обосновал свое утверждение о том, что ему будет
угрожать реальная и личная опасность быть подвергнутым пыткам, если он
вернется в Афганистан, и что общая опасность насилия не является
достаточным основанием считать, что данному конкретному лицу будет
угрожать опасность применения пыток в случае возвращения. Тем не менее
Комитет отмечает, что государство-участник не оспаривает утверждений
заявителя относительно угрожающей ему опасности подвергнуться пыткам или
жестокому обращению как возвратившемуся лицу, которому было отказано в
убежище,
и
относительно
неспособности
правительства
Афганистана
обеспечить защиту от пыток. Кроме того, Комитет отмечает, что Департамент
иммиграции и охраны границ государства-участника пришел к выводу о том,
что заявитель вполне может переехать в какой-либо другой район в пределах
Афганистана, включая Кабул, хотя Департамент согласился с тем, что автор
сообщения и его отец были похищены талибами и на протяжении нескольких
месяцев
подвергались
ими
пыткам
и
что
автор
стал
свидетелем
обезглавливания его отца и поэтому опасается возвращения в Афганистан.
Комитет также отмечает, что государство-участник указало на противоречия и
несоответствия в утверждениях заявителя; однако Комитет считает, что редко
можно ожидать полной точности информации, сообщаемой жертвами пыток59,
психические расстройства которых надлежит должным образом принимать во
внимание. Кроме того, несмотря на вывод о том, что заявителю не будет
отказано в предоставлении медицинской помощи в Афганистане, государство-
участник признало, что уровень оказания психиатрической помощи в
Афганистане «сравнительно низок» (пункт 8.6 Решения).
Комитету известно о положении в области прав человека в Афганистане,
и он отмечает, что австралийские власти учитывали этот вопрос при оценке
риска, с которым может столкнуться заявитель, если он вернется в страну
своего происхождения. Что касается утверждения заявителя, касающегося
опасности, которой он подвергнется в качестве получившего отказ просителя
убежища, который в течение нескольких лет жил в западной стране, Комитет
отмечает
отсутствие
каких-либо
аргументов
государства-участника,
опровергающих это утверждение. Комитет далее принимает к сведению
утверждение заявителя о том, что он подвергался пыткам со стороны
негосударственных субъектов и что государство-участник будет не в состоянии
защитить его, если он вернется в Афганистан (пункт 8.7 Решения).
Комитет…отмечает, что аргументы заявителя и представленные в их
поддержку
свидетельства
были
рассмотрены
властями
государства-
участника…Комитет считает бесспорным тот факт, что заявитель удерживался
под стражей и подвергался пыткам талибами, что у него хрупкое состояние
здоровья, поскольку у него были диагностированы тревожное состояние,
депрессия и посттравматическое стрессовое расстройство, связанные с

59 См. сообщение № 21/1995, Алан против Швейцарии, Решение, принятое 8 мая 1996 года,
пункт 11.3.

47

психологическим потрясением, которое он перенес в Афганистане, и
предположительно
еще
более
усугубленные
его
продолжительным
содержанием под стражей в государстве-участнике в качестве незаконного
мигранта, и что риск применения пыток или причинения значительного вреда
нельзя исключать, поскольку государство-участник рекомендовало ему
переехать в какой-нибудь другой район Афганистана (пункт 8.8 Решения).
Комитет
считает,
что,
хотя
государство-участник
выразило
обеспокоенность по поводу, например, достоверности аргументов заявителя,
касающихся его опасения подвергнуться пыткам или угроз, которым он
подвергся, оно пришло к негативному заключению относительно правдивости
заявителя без надлежащего изучения основополагающего аспекта претензии
заявителя, а именно того, не могут ли перенесенные им ранее пытки,
усугубляемые его нынешним психическим расстройством, возникшим в
результате пыток и бесчеловечного обращения, которым он подвергался в
Афганистане, представлять собой его нынешний профиль рисков в результате
опасности нанесения ему серьезного и значительного вреда в случае его
возвращения в Афганистан. В этой связи Комитет считает, что, отклонив
ходатайство заявителя о предоставлении убежища, не уделив достаточного
внимания тому факту, что афганские власти не в состоянии защитить заявителя
от дальнейших преследований со стороны талибов, государство-участник не
провело достаточного расследования по вопросу о том, будет ли заявителю
угрожать применение пыток или жестокое обращение в случае его возвращения
в Афганистан. В этой связи Комитет, ссылаясь на свою правовую практику60,
считает,
что
возможность
нахождения
другого
местожительства
или
переселения не является надежной и долгосрочной альтернативой, поскольку
отсутствие защиты является общераспространенным явлением и данному лицу
будет угрожать риск дальнейшего преследования или причинения серьезного
вреда, особенно в ситуации, при которой преследования гражданского
населения со стороны антиправительственных элементов носят зачастую
произвольный характер в стране происхождения заявителя. Комитет также
считает, что власти государства-участника не смогли адекватно оценить
психическое состояние заявителя, фактическое наличие возможностей для
адекватного
лечения
в
Афганистане
и
потенциальные
последствия
принудительного возвращения заявителя в страну его происхождения для его
психического здоровья. В связи с этим Комитет считает, что в данных
обстоятельствах высылка заявителя в Афганистан будет представлять собой
нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 8.9 Решения).
Выводы Комитета: государство-участник обязано в соответствии со
статьей 3 Конвенции воздержаться от принудительного возвращения заявителя
в Афганистан или любую другую страну, где ему угрожает реальная опасность
быть высланным или возвращенным в Афганистан (пункт 9 Решения).


60 См., например, сообщение № 338/2008, Мондаль против Швеции, Решение, принятое 23
мая 2011 года, пункт 7.4.

48


выдворение в Бангладеш

практика Комитета по правам человека

Сообщение: И. против Канады. Сообщение № 2327/2014. Соображения
приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 10 марта 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение автора о том, что ей будет угрожать
жестокое обращение или смерть в случае ее высылки в Бангладеш из-за угроз
со стороны С., чей друг и двое братьев убили ее собственного брата. Комитет
также принимает к сведению замечания государства-участника о том, что
автору не удалось убедить внутренние директивные органы в том, что она
лично была объектом преследования или может им стать в случае ее
возвращения в Бангладеш. Комитет…принимает к сведению замечание
государства-участника о том, что в функции Комитета не входит пересмотр
оценки достоверности, сделанной внутренними директивными органами (пункт
10.2 Соображений).
Комитет принимает к сведению тот факт, что власти государства-
участника
после
рассмотрения
доказательств
и
устных
показаний,
представленных автором в ее ходатайстве о предоставлении статуса беженца и
ходатайстве о проведении оценки риска перед высылкой (далее – ОРПВ), а
также доказательств, касающихся положения в области прав человека в
Бангладеш, пришли к выводу, что автор не доказала, что ей будет угрожать
опасность в случае ее возвращения в Бангладеш. Отдел по защите беженцев
постановил, что ее сведения относительно угроз, предположительно сделанных
ей и ее матери после убийства ее брата, не заслуживают доверия; что в
заявлениях других лиц, представленных ей для подтверждения того, что ей
угрожали, она не упоминается; что она не представила никаких доказательств в
поддержку своих заявлений о том, что у преследователей, якобы убивших ее
брата, имеются влиятельные связи в судебных органах и в политической сфере;
что отсутствуют доказательства того, что какие-либо лица использовали свои
связи для того, чтобы повлиять на результаты судебного разбирательства по
делу об этом убийстве или на последовавшее обжалование решения суда; и что
ее утверждение о том, что власти Бангладеш не могут или не желают защитить
ее
от
предполагаемых
угроз,
не
подкреплено
доказательствами.
Комитет…отмечает, что, в частности, автор утверждает, что ее супруг и дети
скрываются, но при этом она не ответила на замечание государства-участника о
том, что несколько членов ее семьи, в том числе ее супруг, четверо из их
пятерых детей и многочисленные тети, дяди и двоюродные братья и сестры
проживают в Бангладеш, и что нет информации о том, что кому-либо из них
может быть причинен вред от предполагаемых убийц брата автора. Принимая к
сведению доклады, на которые ссылается автор в связи с коррупцией в
Бангладеш, Комитет отмечает замечание государства-участника о том, что его

49

директивными органами было установлено, что коррупция в Бангладеш
«процветает», но при этом был сделан вывод о том, что нет достоверных
доказательств, подтверждающих наличие опасности, угрожающей лично
автору. Комитет считает, что утверждения автора, представленные властям
государства-участника, были тщательно изучены Отделом по защите беженцев
и сотрудником, занимающимся оценкой риска до высылки (пункт 10.4
Соображений).
Отмечая серьезность диагностированных у автора посттравматического
стрессового расстройства, депрессии и тревожного состояния, Комитет считает,
что само по себе состояние здоровья автора, с учетом обстоятельств данного
дела, недостаточно для обоснования опасности, которая, как утверждает автор,
грозит ей в случае ее высылки в Бангладеш61. Хотя автор утверждает, что она не
имела надлежащей возможности оспорить существо решения Отдела по защите
беженцев в Федеральном суде, она не приводит конкретного основания для ее
ходатайства о разрешении на проведение судебного пересмотра и не
комментирует замечание государства-участника о том, что такие ходатайства
одобряются в тех случаях, когда имеются «достаточные основания» или
«вопрос, требующий внимательного изучения»62 (пункт 10.5 Соображений).
Комитет отмечает, что автор не выявила никаких нарушений в процессе
принятия решения или каких-либо факторов риска, которые не были
надлежащим образом учтены властями государства-участника. Комитет
считает, что, хотя автор не согласна с фактологическими выводами властей
государства-участника, она не доказала, что они были произвольными или явно
ошибочными или представляли собой отказ в правосудии. В свете
вышеизложенного Комитет не может сделать вывод о том, что имеющаяся в его
распоряжении информация свидетельствует о том, что есть серьезные
основания полагать, что существует реальная опасность причинения автору
непоправимого вреда, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 6 и в статье 7
Пакта63. Настоящее решение принимается без ущерба для итогов рассмотрения
ходатайства автора о предоставлении постоянного вида на жительство по
соображениям гуманности и сострадания (пункт 10.6 Соображений).
Выводы Комитета: высылка автора в Бангладеш не будет представлять
собой нарушения ее прав, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 или статьей 7
Пакта (пункт 11 Соображений).





61 См. сообщение № 2049/2011, З. против Австралии, Соображения, принятые 18 июля 2014
г., пункты 9.4 и 9.5; Линь против Австралии, пункты 2.3 и 9.4; и сообщения № 1315/2004,
Сингх против Канады, Решение о неприемлемости, принятое 30 марта 2006 г., примечание 1
и пункт 6.3; и № 1897/2009, С.И.Л. против Австралии, Решение о неприемлемости, принятое
24 июля 2013 г., пункт 8.4.
62 См. Х. против Канады, пункт 9.5.
63 См. пункт 12 Замечания общего порядка № 31.

50

выдворение в Китайскую Народную Республику

практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам
№ 44095/14, «А.Л. (X.W.) против России» (вынесено 29 октября 2015 г.,
вступило в силу 29 января 2016 г.).
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: Суд отмечает, что с момента вступления России в Совет
Европы, она обязалась отменить смертную казнь в качестве условия вступления
в эту организацию. Сразу же после этого в России был применен фактический
мораторий на применение смертной казни: приговоры к смертной казни никому
не выносились и не исполнялись с 1996 года. В 2009 года Конституционный
Суд Российской Федерации подтвердил мораторий и постановил, что в России
сложился конституционно-правовой режим, обеспечивающий устойчивые
гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни. Он также
установил, что в России происходит необратимый процесс, направленный на
отмену смертной казни, на основании Конституции и международных
обязательств, включая Протокол №6, который был подписан, но не
ратифицирован ей...Примечательно, что мораторий, действующий в России, как
подтверждено Конституционным Судом, не предусматривает исключения,
позволяющего применять смертную казнь во время войны (пункт 63
постановления).
С учетом недвусмысленного обязательства России отменить смертную
казнь, частично выполненного путем первоначального введения фактического
моратория,
который
впоследствии
был
подтвержден
юридически
Конституционным Судом, Суд считает, что вывод, сделанный в деле «Аль-
Саадун и Муфзи против Соединенного Королевства», а именно, о том, что
смертная казнь стала неприемлемой формой наказания, которая более не
является допустимой в соответствии со статьей 2 с поправками, внесенными
Протоколами №№ 6 и 13, и что она представляет собой «бесчеловечное или
унижающее достоинство обращение или наказание» по статье 3… всецело
распространяется на Россию, даже если она не ратифицировала Протокол № 6 и
не подписала Протокол №13. Россия, таким образом, связана обязательством,
которое возникает из статей 2 и 3, не экстрадировать и не депортировать лицо в
другое государство, если имеются существенные основания думать, что он или
она подвергнется реальному риску подвергнуться там смертной казни (пункт 64
постановления).
Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что
внутригосударственные суды не произвели оценку рисков подвергнуться
смертной казни и бесчеловечному обращению, если заявитель будет
депортирован в Китай. Их аргументация по этому вопросу ограничивалась
утверждением, без ссылки на какое-либо внутригосударственное положение,
что решение о нежелательности пребывания, вынесенное в отношении

51

заявителя, не влекло за собой автоматической депортации в Китай и что
заявитель мог уехать из России в другую страну. Суд не убежден этим доводом.
Закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую
Федерацию» предусматривает, что иностранный гражданин, в отношении
которого вынесено решение о нежелательности пребывания и который не
выезжает из России по требованию, подлежит депортации...В решении о
нежелательности пребывания в отношении заявителя четко указывалось, что
если он не уедет из России до установленного срока, его депортируют … Суд
также отмечает, что российский паспорт заявителя был изъят, и доказательства,
что у него имелся какой-либо другой действительный документ или
соответствующие визы, позволяющие ему пересечь российскую границу и
въехать в третью страну, отсутствуют. В таких обстоятельствах Суд принимает
довод заявителя о том, что у него не было возможности уехать из России в
другую
страну
в
трехдневный
срок,
установленный
в
решении
о
нежелательности пребывания, и что в настоящее время он подвергается
неизбежной опасности депортации в Китай как прямого и неизбежного
последствия этого решения о нежелательности пребывания (пункт 65
постановления).
Сторонами не оспаривалось, что имелся значительный и предсказуемый
риск, что, будучи депортированным в Китай, заявитель мог подвергнуться
смертной казни после судебного разбирательства по обвинению в убийстве,
преступлении, которое наказывается смертной казнью. Суд, таким образом,
приходит к заключению, что принудительное возвращение заявителя в Китай
подвергнет его реальному риску подвергнуться обращению, противоречащему
статьям 2 и 3 Конвенции и, таким образом, повлечет за собой нарушение этих
статей (пункт 66 постановления).

выдворение в Демократическую Республику Конго

практика Комитета против пыток

Сообщение: Е. К. У. против Финляндии. Сообщение № 490/2012.
Решение принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 4 мая 2015 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение заявителя о том, что она была арестована
солдатами ВСДРК64 во время проведения семинара для женщин в Донго65 в
2009 году и что она была подвергнута солдатами жестокому обращению и
пыткам, включая неоднократные изнасилования. Комитет принимает во
внимание
представление
государства-участника,
согласно
которому
государственные органы получили только одно медицинское заключение от 2
июня 2010 года, которое они не считают достаточным доказательством пыток.
Комитет, однако, отмечает, что в заключении указывается на то, что шрамы на

64 Вооруженные силы Демократической Республики Конго.
65 Один из районов Демократической Республики Конго.

52

теле заявителя и наблюдаемые у нее психиатрические симптомы соответствуют
представленным заявителем данным о пытках. Комитет приходит к выводу о
том, что заявитель представил достаточные доказательства того, что в прошлом
она подвергалась пыткам (пункт 9.5 Решения).
Комитет… принимает к сведению утверждение заявителя о том, что она
стала жертвой изнасилования и других пыток со стороны военнослужащих
ВСДРК, которые являются официальными вооруженными силами государства-
участника, а также присутствуют и ведут активную деятельность на всей его
территории, и что, как она утверждает, она совершила побег из-под стражи в
ВСДРК.
Комитет
учитывает
представление
государства-участника
относительно
достоверности
рассказа
заявителя
о
ее
политической
деятельности и членстве в оппозиционной партии, а также об обстоятельствах
ее побега и выезда из страны. Комитет… напоминает, что от жертв пыток
редко можно ожидать полной точности сообщаемой ими информации и что
несоответствия в изложении заявителем фактов не вызывают сомнения в общей
правдивости ее утверждений, особенно поскольку подтверждено, что она
страдает
посттравматическим
стрессовым
расстройством66.
Комитет…
отмечает, что во время ареста заявитель носила предметы одежды,
указывающие на ее принадлежность к сторонникам оппозиционной партии, и
имела при себе членский билет, а также подчеркивает, что это является
достаточным основанием для формирования представления о том, что она была
членом и активистом партии (пункт 9.6 Решения).
Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что в
Демократической Республике Конго насилие в отношении женщин является
широко распространенным явлением. В этой связи Комитет напоминает свои
ранее принятые решения и свои мнения по делу Нжамба и Баликоса против
Швеции67, в рамках которых он не смог определить конкретный район
Демократической Республики Конго, который мог бы считаться безопасным
для заявителей. Комитет отмечает, что в недавно полученных достоверных
сообщениях, а именно в докладе Верховного комиссара Организации
Объединенных Наций по правам человека о положении в области прав
человека и о деятельности ее Управления в Демократической Республике Конго
за 2013 год (A/HRC/24/33) и в заключительных замечаниях Комитета по
ликвидации дискриминации в отношении женщин по объединенным шестому и
седьмому периодическим докладам Демократической Республики Конго
(CEDAW/C/COD/CO/6-7) указывается, что широкое распространение насилия в
отношении
женщин,
включая
изнасилования
членами
национальных
вооруженных групп, сил безопасности и обороны, наиболее свойственно
затрагиваемым конфликтами и сельским районам страны, особенно в ее
восточной части. Комитет, однако, обеспокоен тем, что, согласно этим
сообщениям, подобное насилие происходит и в других частях страны (пункт
9.7 Решения).

66 См. также Тала против Швеции (примечание 8 выше), пункт 10.3.
67 Сообщение № 322/2007, Решение от 14 мая 2014 года, пункт 9.5.

53

Вывод Комитета: заявителю будет угрожать опасность применения
пыток в случае ее выдворения в Демократическую Республику Конго (пункт 9.8
Решения).

выдворение в Кыргызскую Республику

практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе № 14348/15 «У.Н. против
России» (вынесено 26 июля 2016 г., вступило в силу 28 ноября 2016 г.),
которым
установлено,
что
принудительное
перемещение
заявителя
в
Кыргызскую Республику (в порядке экстрадиции либо иным способом) будет
являться нарушением статьи 3 Конвенции68.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался, ссылаясь на статью 3 Конвенции,
на то, что в случае его выдачи Кыргызстану он подвергнется пыткам и
бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию,
потому что он принадлежал к узбекскому этническому меньшинству.
Европейский Суд отмечает, что он неоднократно изучал ситуацию в
отношении этнических узбеков, чьей экстрадиции добивались власти
Кыргызстана в связи с рядом тяжких преступлений, которые они,
предположительно, совершили в ходе жестоких межэтнических столкновений
между киргизами и узбеками в июне 2010 года. В тех делах [Суд] неизменно
постановлял, что, учитывая подтвержденное широко распространенное и
привычное применение пыток и иного жестокого обращения со стороны
правоохранительных органов в южной части Кыргызстана в отношении членов
узбекского сообщества, безнаказанность сотрудников правоохранительных
органов, а также отсутствие достаточных гарантий для заявителей в
соответствующей стране, имелись существенные основания полагать, что
заявители столкнуться с реальной угрозой быть подвергнутыми обращению,
предусмотренному статьей 3 Конвенции по возвращении в Кыргызстан (пункт
38 постановления).
Однако Суд подчеркнул, что «…как и в предыдущих подобных делах,
заявитель безуспешно пытался обратить внимание… на вышеупомянутые
обстоятельства в ходе производства по экстрадиции и делам беженцев…
[О]боснование
национальных
судов
по
делу
заявителя
было
более
подробным…Однако, их доводы, обосновывающие отклонение требований
заявителя, уже были рассмотрены Европейским Судом в его предыдущих

68 Установлено также нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием у
заявителя возможности добиться судебного пересмотра постановления районного суда о
применении к нему в течение определенного судом срока меры пресечения в виде
заключения под стражу в целях экстрадиции, несмотря на имевшие место изменения в
обстоятельствах, которые могли повлиять на законность соответствующей меры.

54

постановлениях, и он посчитал их недостаточными… Что касается последнего
довода, представленного Европейскому Суду, и на основании того факта, что
экстрадиции заявителя добивались за обычные уголовные преступления, в
совершении некоторых из которых он признался…Европейский Суд может
только напомнить, что поведение заявителя – каким бы нежелательным или
опасным оно бы не было – не может отменить запрет на жестокое обращение
согласно статье 3 Конвенции…[З]аявитель является этническим узбеком, чьей
экстрадиции добивались власти Кыргызстана за преступления, совершенные в
ходе жестоких столкновений в июне 2010 года…Таким образом, он является
членом группы, которая систематически подвергается жестокому обращению»
(пункт 39 постановления).
Таким образом, Европейский Суд заключил, что принудительное
возвращение заявителя в Кыргызстан в форме экстрадиции или иным образом
было бы нарушением статьи 3 Конвенции (пункт 41 постановления).

выдворение в Исламскую Республику Иран

практика Комитета против пыток

Сообщение: Абед Азизи против Швейцарии. Сообщение № 492/2012.
Решение принято Комитетом против пыток 27 ноября 2014 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [с]сылаясь на
свою правовую практику последнего времени69, Комитет напоминает о том,
что поступают сообщения об использовании в Иране психологических и
физических пыток для получения признательных показаний, что указывает
на широкое и систематическое применение подобной практики70, а также
продолжающие поступать сообщения о случаях задержания и применения
пыток к политическим оппонентам71. Комитет… отмечает недавно
усилившуюся тенденцию к аресту и осуждению лиц, осуществляющих свои
права на свободу выражения мнений, мирные собрания и ассоциацию72.

69 См. сообщения № 481/2011, К.Н., Ф.В. и С.Н. против Швейцарии, Решение, принятое 19
мая 2014 года; № 357/2008, Джахани против Швейцарии, Решение, принятое 23 мая 2011
года; и № 381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, Решение, принятое 21 ноября 2011
года.
70 Доклад Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в
Исламской Республике Иран (A/69/356), пункт 16.
71 Доклады Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в
Исламской Республике Иран (A/HRC/25/61), пункты 23.29; и A/68/503, пункты 1, 6, 8 и 30.
72 Заявление Председателя-Докладчика Рабочей группы по произвольным задержаниям,
Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской
Республике Иран, Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без
надлежащего
судебного
разбирательства
или
произвольных казнях,
Специального
докладчика по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное
выражение, Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и
праве на ассоциации, Специального докладчика по вопросу о независимости судей и
адвокатов и Специального докладчика по вопросу о положении правозащитников (8

55

Комитет испытывает в этом отношении еще большую обеспокоенность с
учетом того факта, что Исламская Республика Иран часто использует
смертную казнь и применяет ее без гарантий надлежащего судебного
разбирательства в делах, связанных с некоторыми преступлениями, которые
не считаются наиболее тяжкими преступлениями в соответствии с нормами
международного права73. Государство-участник само признает наличие
такого положения в Исламской Республике Иран (пункт 8.5 Решения).
Комитет принимает к сведению, что заявитель являлся активным
членом швейцарского отделения КДПИ74 и председателем региональных
исполнительных комитетов в ряде кантонов, участвовал в различных
демонстрациях и публиковал статьи в Интернете. Государство-участник не
оспаривает эту информацию. Комитет принимает к сведению замечание
государства-участника о том, что иранские власти обращают свое внимание
на видных деятелей, которые могут представлять собой конкретную угрозу
для иранского режима; что заявитель такой угрозы не представляет; что
деятельность, в которой он предположительно участвовал, является
типичной деятельностью для многих иранцев, оказавшихся в изгнании; и
что государство-участник не стало бы признавать заявителя потенциально
опасным для иранского режима… Комитет отмечает, что, согласно недавним
сообщениям, в Исламской Республике Иран также тщательно отслеживают
оппозиционеров и более низкого уровня75. Комитет… отмечает наличие
многочисленных
сообщений
о
продолжающемся
преследовании
политических активистов из числа этнических меньшинств, включая
недавние казни курдов, обвинительные приговоры которым были вынесены
в результате судебных разбирательств, не соответствующих нормам
справедливого судопроизводства76 (пункт 8.6 Решения).
Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что из-за
своего обращения в христианство он может быть подвергнут преследованию
и даже приговорен к смертной казни за обращение в другую веру и
прозелитизм. Он также принимает к сведению аргумент государства-
участника о том, что обращение в христианство за рубежом не подвергнет
заявителя опасности преследования в Исламской Республике Иран, если
только он не исповедовал христианство активно и явно. Комитет отмечает,
что последние сообщения свидетельствуют о том, что христиане, особенно
протестанты и лица, перешедшие из ислама в христианство, подвергаются
преследованию в Исламской Республике Иран, что в течение ряда
последних лет сотни христиан были арестованы и помещены под стражу и
что многие церкви, особенно молельни протестантов-евангелистов, в

августа
2014
года).
Размещено
на
веб-сайте
по
адресу
www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=14926&
LangID=E#sthash.kyvBUBmn.dpuf.
73 См. A/HRC/25/61, пункты 5 и 84. См. также сообщение № 481/2011, пункт 7.6.
74 Демократическая партия иранского Курдистана
75 См. A/HRC/25/61, пункты 88−90, и A/68/503, пункты 6−15 и 88−90.
76 См. A/HRC/25/61, пункты 82−83.

56

настоящее время осуществляют свою деятельность в атмосфере страха77.
Согласно содержащейся в этих докладах информации, а) члены религиозных
меньшинств, включая христиан, помещаются под стражу и подвергаются
пыткам или жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство
обращению, а также длительному одиночному заключению с целью
добиться от них признательных показаний, зачастую не предоставляя им
доступа к адвокату78; b) большинство дел в отношении христиан
рассматривается в революционных судах как преступления против
национальной безопасности, однако некоторым христианам предъявляются
обвинения в государственных уголовных судах за проявление религиозных
убеждений, а должностные лица регулярно угрожают преследовать
обращенных христиан за отступничество79; с) процедуры преследования
часто не соответствуют международным стандартам, так как ограничивается
доступ к материалам дела и право на защиту80; и d) иранские власти на
самом высоком уровне назвали неформальные «домашние церкви» и
евангельских христиан угрозой национальной безопасности81. Отчеты о
текущем
положении
также
предполагают
возросшее
преследование
христиан-протестантов и в том числе помещение их под стражу за участие в
деятельности неформальных домашних церквей82, а также физическое и
жестокое психологическое насилие, в том числе угрозы расправы по
отношению к содержащимся под стражей обращенным христианам83 (пункт
8.7 Решения).
С учетом всех этих обстоятельств, включая общее положение в
области прав человека в Исламской Республике Иран, личное положение
заявителя, который продолжает активно участвовать в политической
деятельности против иранского режима за рубежом, а также правовой
практики Комитета84 Комитет считает, что заявитель вполне мог привлечь к
себе внимание иранских властей. Комитет полагает, что обращение

77 Там же, пункты 39−41, и A/69/356, пункты 42−48. См. также пресс-релиз Специального
докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской Республике Иран
и Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений, которые
выразили «серьезную обеспокоенность по поводу ареста и помещения под стражу сотен
христиан за последние несколько лет» и призвали власти «смягчить существующую
атмосферу страха, в которой осуществляют свою деятельность церкви, особенно молельни
протестантов-евангелистов» (20 сентября 2012 года). Размещено на веб-сайте по адресу
www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=12551&LangID=E#sthash.M
U9FGkH3.dpuf.
78 См. A/HRC/25/61, пункт 36.
79 Там же, пункт 41.
80 Там же, пункт 36.
81 Там же, пункт 40.
82 A/69/356, пункт 47.
83 Там же, пункт 48.
84 См. сообщения № 339/2008, Амини против Дании, Решение, принятое 15 ноября 2010 года,
пункт 9.8; № 357/2008, Джахани против Швейцарии, примечание 11, пункт 9.4; и №
381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, примечание 11, пункт 9.6.

57

заявителя в христианство и его принадлежность к курдским политическим
активистам усугубляют опасность того, что он подвергнется преследованию
в случае возвращения в Исламскую Республику Иран. С учетом этих
соображений, рассматриваемых в целом, Комитет считает, что в конкретных
обстоятельствах данного дела существуют серьезные основания полагать,
что заявитель подвергнется пыткам в случае возвращения в Исламскую
Республику
Иран…
Комитет
отмечает,
что,
поскольку
Исламская
Республика Иран не является стороной Конвенции, в случае нарушения
предусмотренных Конвенцией прав заявителя в этой стране он будет лишен
правовой возможности обратиться в Комитет с просьбой о той или иной
защите (пункт 8.8 Решения).
Выводы Комитета: выдворение заявителя в Исламскую Республику
Иран будет представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 9
Решения).

выдворение в Италию

практика Комитета по правам человека

Соображения Комитета по правам человека от 28 июля 2017 г. по делу
Хибака Саида Хаши против Дании (сообщение № 2470/2014).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение автора о том, что депортация ее и ее
несовершеннолетнего сына в Италию в соответствии с зафиксированным в
Дублинских правилах принципом страны первого убежища подвергнет их
реальной опасности причинения непоправимого вреда в нарушение статьи 7
Пакта. В обоснование своих доводов автор ссылается, в частности: на то, как с
ней реально обращались в Италии; на свою особую уязвимость как матери-
одиночки с ребенком; на общие условия в центрах размещения просителей
убежища в Италии; и на неспособность итальянской системы интеграции
удовлетворять потребности бенефициаров международной защиты, о чем
говорится в различных докладах (пункт 9.2 Соображений).
Комитет
отмечает,
что
автор
не
оспаривает
информацию,
представленную итальянскими властями в Датскую иммиграционную службу,
согласно которой ей в Италии была предоставлена дополнительная защита и
вид на жительство, срок действия которого истекал 22 декабря 2014 г.
Комитет…принимает к сведению утверждение автора о том, что, хотя во время
проживания в Италии она была беременна и у нее возникли проблемы со
здоровьем, ей не была предоставлена какая-либо специализированная помощь и
она испытывала трудности с получением продовольствия и доступа к
минимальным санитарно-техническим удобствам (пункт 9.4 Соображений).
Комитет отмечает представленные автором различные доклады, в
которых указывается на нехватку мест в итальянских центрах приема
просителей убежища и лиц, возвращаемых согласно Дублинским правилам.

58

Комитет отмечает, в частности, утверждение автора о том, что такие, как она,
возвращаемые лица, которым уже была предоставлена форма защиты и
которые воспользовались услугами приемных центров в Италии, более не
имеют права на проживание в центрах для просителей убежища85. Комитет
также отмечает утверждение автора о том, что возвращаемые лица также
сталкиваются в Италии с серьезными трудностями в поиске доступа к
санитарно-гигиеническим услугам и питанию (пункт 9.5 Соображений).
Комитет принимает к сведению вывод Комиссии [по рассмотрению
апелляций беженцев] о том, что в рамках данного дела Италию следует
рассматривать в качестве страны первого убежища, а также позицию
государства-участника, согласно которой такая страна должна гарантировать
просителям убежища основные права, хотя и не обязана обеспечивать им
одинаковые с гражданами страны социальные стандарты и условия жизни.
Комитет также принимает к сведению, что государство-участник сослалось, в
частности, на постановление Европейского [С]уда по правам человека, в
котором сказано, что, хотя положение в Италии омрачается определенными
недостатками, доказательств того, что просителям убежища систематически не
обеспечиваются поддержка и надлежащие условия, представлено не было
(пункт 9.6 Соображений).
Комитет принимает к сведению информацию, полученную государством-
участником от итальянских властей, согласно которой иностранец, которому
было предоставлено разрешение на проживание в Италии в качестве
признанного беженца или лица, получившего защиту, может обратиться с
просьбой о продлении его истекшего вида на жительство после повторного
въезда в Италию (пункт 9.8 Соображений).
В то же время Комитет считает, что государство-участник не в полной
мере изучило информацию, которую автор представила, исходя из своих
личных обстоятельств, и согласно которой, несмотря на то, что в Италии ей и
был выдан вид на жительство, она столкнется там с невыносимыми условиями
жизни (пункт 9.9 Соображений).
Комитет напоминает о том, что государства-участники должны придавать
достаточное значение реальной и личной угрозе, которой лицо может
подвергнуться в случае депортации86, и считает, что государство-участник было
обязано провести более персонифицированную оценку той угрозы, которой
автор и ее сын могли лично подвергнуться в Италии, а не полагаться на
доклады общего характера и на предположение о том, что, поскольку в
прошлом автору уже была предоставлена дополнительная защита, она в
принципе будет иметь право на тот же уровень дополнительной защиты и
теперь. Комитет отмечает, что автор в прошлом имела возможность для
проживания в пунктах приема. Вместе с тем, согласно неоспоренным
утверждениям автора: она сталкивалась с плохими жилищными условиями

85 См. Asylum Information Database, “National country report: Italy”, pp. 54-55.
86 См., например, Пиллаи и др. против Канады, пункты 11.2 и 11.4; и Али и Мохамад против
Дании, пункт 7.8.

59

даже во время беременности, поскольку она вынуждена была спать в бараке на
матрасе без постельного белья, питаясь один раз в день; она не имеет никакого
образования; и, хотя, по ее собственному признанию, она получила от
итальянских властей множество документов, она не знала, что ей был выдан
вид на жительство для проживания в Италии. Кроме того, Комитет принимает к
сведению утверждения автора о том, что в связи с трудностями в получении
доступа к достаточному питанию и медицинскому обслуживанию в Италии она
страдала от недоедания, часто теряла сознание и у нее чуть было не произошел
выкидыш.
Информация,
имеющаяся
в
распоряжении
Комитета,
свидетельствует о том, что лица, попавшие в аналогичную ситуацию, особенно
малолетние дети, часто оказываются на улице или в тяжелых и опасных
условиях. Вместе с тем, вынося решение, Комиссия недооценила личный опыт
автора в Италии и предсказуемые
последствия
ее принудительного
возвращения. Исходя из этого, Комитет считает, что государство-участник
должным образом не учло особую уязвимость автора, матери-одиночки, не
имеющей никакого образования, с пятилетним ребенком на руках, которая
прежде никогда не жила в итальянском обществе. Несмотря на ее официальное
право на дополнительную защиту в Италии, нет никаких доказательств того,
что на практике автор сможет найти жилье и обеспечивать себя и своего
ребенка в отсутствие помощи со стороны итальянских властей. Кроме того,
государство не запросило у итальянских властей реальных гарантий того, что
автор и ее сын будут приняты в условиях, совместимых с их статусом
просителей убежища, и будут иметь право на временную защиту и гарантии,
предусмотренные в статье 7 Пакта. В частности, государство-участник не
обратилось к Италии с просьбой взять на себя обязательство: а) продлить
автору вид на жительство и выдать аналогичное разрешение ее ребенку; и b)
принять автора и ее сына в условиях, адаптированных к возрасту ребенка и
уязвимому положению семьи, что позволило бы им остаться в Италии87 (пункт
9.10 Соображений).
Выводы Комитета депортация автора и ее сына в Италию без
надлежащих гарантий нарушила бы их права, предусмотренные статьей 7 Пакта
(пункт 10 Соображений).

Сообщение: Абдилафир Абубакар Али и Маюл Али Мохамад против
Дании. Сообщение № 2409/2014. Соображения приняты Комитетом по правам
человека (далее – Комитет) 29 марта 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение авторов о том, что депортация их самих и
их двоих несовершеннолетних детей в Италию в соответствии с содержащимся
в Дублинском регламенте принципом «первой страны, предоставившей
убежище» подвергнет их реальной опасности причинения непоправимого вреда
в нарушение статьи 7 Пакта. Авторы основывают свои доводы, в частности, на

87 См. Йасин против Дании, пункт 8.9; Али и Мохамад против Дании, пункт 7.8; Ахмед
против Дании, пункт 13.8.

60

том, как с ними на практике обращались после получения ими разрешения на
проживание в Италии, а также на отмеченных в различных докладах общих
условиях приема просителей убежища и беженцев, прибывающих в Италию
(пункт 7.2 Соображений).
Комитет отмечает, что авторы в соответствии с их собственными
неопровергнутыми утверждениями жили в приемном центре в период с июня
2011 года по январь 2012 года, когда им было предложено выехать без
предоставления альтернативного жилья, одновременно с рождением их сына 21
декабря 2011 г. Впоследствии они жили на улицах и на вокзалах и питались
тем, что предоставляли церкви. Таким образом, они остались без крыши над
головой и без средств к существованию. Комитет…отмечает утверждения
авторов о том, что их новорожденный сын не получил медицинской помощи,
которая была ему необходима при рождении, несмотря на запросы,
направленные в компетентные органы. Опасаясь того, что они будут не в
состоянии обеспечить своего ребенка и найти гуманитарное решение их
ситуации, авторы покинули Италию и направились в Данию, где в июне 2012
года они подали ходатайство о предоставлении убежища. Авторы − просители
убежища с двумя несовершеннолетними детьми − в настоящее время находятся
в крайне уязвимом положении (пункт 7.4 Соображений).
Комитет принимает к сведению представленные авторами доклады, в
которых засвидетельствован дефицит мест в итальянских центрах приема
просителей убежища и лиц, возвращаемых согласно Дублинскому регламенту.
Комитет отмечает, в частности, утверждение авторов о том, что возвращаемые
лица, которым уже
была предоставлена форма
защиты и которые
воспользовались услугами приемных центров в Италии, как и они сами, на
практике не имеют права на проживание в центрах для просителей убежища88
(пункт 7.5 Соображений).
Комитет принимает к сведению вывод Комиссии по рассмотрению
апелляций беженцев о том, что в рамках данного дела Италию следует
рассматривать в качестве первой страны, предоставившей убежище, а также
позицию
государства-участника,
согласно
которой
первая
страна,
предоставившая
убежище,
обязана
обеспечивать
просителям
убежища
осуществление основных прав человека, хотя она не обязана обеспечивать для
таких лиц такие же социальные стандарты и условия жизни, как для граждан
страны. [Комитет]… отмечает, что государство-участник сослалось на решение
Европейского [С]уда по правам человека, в котором сказано, что, хотя
положение
в
Италии
характеризуется
определенными
недостатками,
доказательств
того,
что
«просителям
убежища
систематически
не
обеспечиваются поддержка и надлежащие условия», представлено не было89
(пункт 7.6 Соображений).

88
См.
www.asylumineurope.org/sites/default/files/report-download/aida_italy_
thirdupdate_final_0.pdf.
89 См. Самсам Мохаммед Хуссейн и др. против Нидерландов и Италии, пункт 78.

61

Комитет считает, что в выводе государства-участника не учтена должным
образом представленная авторами информация, основанная на их собственном
опыте, согласно которой, несмотря на выданное им разрешение на проживание
в Италии, они столкнулись там с невыносимыми условиями жизни… Комитет
отмечает, что государство-участник не объясняет, каким образом в случае
возвращения в Италию полученные разрешения на проживание смогут реально
защищать их самих и их двоих несовершеннолетних детей, один из которых
нуждается в последующем наблюдении врачей, от исключительных трудностей
и лишений, с которыми они уже сталкивались в Италии90 (пункт 7.7
Соображений).
[Г]осударства-участники
должны
придавать
достаточное
значение
реальной и личной угрозе, которой лицо может подвергнуться в случае
депортации91, и считает, что государство-участник было обязано провести
более тщательную оценку той угрозы, которой лично авторы могли
подвергнуться в Италии, а не полагаться на доклады общего характера и на
предположение о том, что поскольку в прошлом им уже была предоставлена
дополнительная защита, то значит, в принципе, они будут иметь право на
дополнительную защиту и теперь. Комитет считает, что государство-участник
не приняло во внимание должным образом особую уязвимость авторов,
которые, несмотря на их право на дополнительную защиту, остаются без
крыши над головой и не в состоянии обеспечить себя в отсутствие какой-либо
помощи со стороны итальянских властей, включая медицинскую помощь,
необходимую для их новорожденного сына. Оно также не запросило у
итальянских властей надлежащих гарантий того, что авторы и их двое
несовершеннолетних детей будут приняты в условиях, совместимых с их
статусом просителей убежища, которые имеют право на временную защиту, и
гарантиями по статье 7 Пакта; оно не обратилось к Италии с просьбой
гарантировать: а) повторную выдачу или продление их разрешений на
проживание92 и выдачу разрешений на проживание их детям, а также не
депортировать их из Италии; и b) принять авторов и их детей в условиях,
адаптированных к возрасту детей и уязвимому положению семьи, что
позволило бы им остаться в Италии93 (пункт 7.8 Соображений).
Выводы Комитета: депортация авторов и их двоих детей в Италию
будет представлять собой нарушение их прав, предусмотренных статьей 7
Пакта (пункт 8 Соображений).

90 См. сообщение № 2360/2014, Варда Осман Йасин против Дании, Соображения, принятые
22 июля 2015 г., пункт 8.8.
91 См., например, сообщение № 1763/2008, Пиллаи против Канады, Соображения, принятые
25 марта 2011 г., пункты 11.2 и 11.4.
92 Принимая во внимание утверждение авторов о том, что они потеряли свои разрешения на
проживание.
93 См. сообщение № 2360/2014, Варда Осман Йасин против Дании, Соображения, принятые
22 июля 2015 г., пункт 8.9.

62


выдворение в Нигерию

практика Комитета по правам человека

Сообщение: Д.Т. против Канады. Сообщение № 2081/2011. Соображение
принято Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 15 июля 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает утверждение автора о том, что, учитывая состояние системы
образования и здравоохранения в Нигерии, физическое и психическое здоровье
ее сына будет серьезно подорвано в нарушение его прав, предусмотренных
пунктом 1 статьи 24 Пакта в случае, если он отправится с ней Нигерию. Автор
утверждала, что, если бы ее сыну, гражданину Канады, пришлось остаться в
Канаде, он был бы разлучен со своей матерью, единственным опекуном, и его
права, предусмотренные статьей 17, пунктом 1 статьи 23 и пунктом 1 статьи 24
Пакта, были бы таким образом нарушены (пункт 7.2 Соображения).
В отношении утверждения о нарушении статьи 17 и пункта 1 статьи 23
[Пакта] Комитет отмечает приведенный государством-участником аргумент о
том, что решение вопроса о том, уедет ли сын автора с ней в Нигерию или
останется в [Канаде], в случае чего это приведет к разлучению ребенка и
матери, будет приниматься только семьей, а не в результате действий
государства (пункт 7.4 Соображения).
Комитет считает, что вопрос о депортации в отношении матери-одиночки
семилетнего ребенка, который является гражданином государства-участника94,
представляет собой вмешательство в семейную жизнь по смыслу статьи 17
Пакта. Комитет должен определить, является ли такое вмешательство в
семейную жизнь автора произвольным или незаконным в соответствии с
пунктом 1 статьи 17 Пакта и, следовательно, была ли государством
предоставлена недостаточная защита для ее семьи в соответствии с пунктом 1
статьи 23 [Пакта] (пункт 7.5 Соображения).
Комитет отмечает, что высылка автора преследовала законную цель –
выполнение иммиграционного законодательства. Кроме того, государство-
участник пояснило, что основанием для высылки автора послужил отклонение
ее ходатайства о получении защиты беженца и это ходатайство не имеет такого
правового статуса, который мог бы дать ей надежду рассчитывать на то, что она
сможет остаться в Канаде, и что поэтому она обязана ходатайствовать о
получении постоянного вида на жительство из-за пределов страны (пункт 7.7
Соображения).
Комитет отмечает, что сын автора сообщения A.A. [сын Д.Т.] родился в
Канаде в 2004 году и уехал из Нигерии с матерью в возрасте семи лет. A.А.
страдает от ряда заболеваний, включая шум в сердце и врожденный порок
развития мениска, в связи с чем ему была сделана операция в Канаде. В
медицинских заключениях его педиатрического хирурга указано, что эта

94 См. Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.

63

проблема также может отразиться на его левом колене, поскольку заболевание
часто носит двусторонний характер и может привести к необходимости
проведения в будущем одной или нескольких артроскопических хирургических
операций. Комитет отмечает, что сын автора страдает от синдрома дефицита
внимания с гиперактивностью (далее – СДВГ), в связи с чем ему был предписан
ежедневный прием лекарств и был разработан междисциплинарный план
действий в его школе в Канаде с участием специалистов в области
специального образования (пункт 7.8 Соображения).
Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том,
что сердечное заболевание ребенка является доброкачественным и что
необходимость проведения в будущем операции на его левом колене носит
гипотетический характер. Кроме того, государство-участник считает, что автор
не предприняла конкретных усилий по поиску необходимых медицинских и
образовательных услуг, которые могли бы быть предоставлены для ее ребенка в
Нигерии (пункт 7.9 Соображения).
Комитет считает, что в данном случае государство-участник не учло в
качестве наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов
ребенка автора и что вследствие этого его вмешательство в семейную жизнь
автора и последующая недостаточная защита, предоставленная ее семье,
вызвали чрезмерные трудности для автора и ее сына. Вынесение постановления
о высылке автора поставило автора перед выбором: оставить своего
семилетнего ребенка в Канаде или поставить его под угрозу отсутствия
медицинской и образовательной поддержки, от которых он зависит. Комитету
не было представлено никакой информации, указывающей на то, что ребенок
может воспользоваться какой-либо альтернативной сетью поддержки взрослых
в Канаде. В связи с этим вполне разумно было предположить, что автор заберет
своего сына с собой обратно в Нигерию, в результате чего он будет лишен
требуемой социально-образовательной поддержки. С учетом возраста и особых
потребностей сына автора оба варианта, с которыми столкнулась семья – сын,
который остается один в Канаде, или возвращение автора в Нигерию, – не
могут рассматриваться в качестве отвечающих его наилучшим интересам. Тем
не менее государство-участник надлежащим образом не объяснило, ни почему
его законная цель обеспечить соблюдение своей иммиграционной политики, в
том числе требование к автору направить ходатайство на получение
постоянного вида на жительство за пределами Канады, должна быть важнее
наилучших интересов ребенка автора, ни то, каким образом такая цель могла
бы оправдать те трудности, с которыми столкнулась семья в результате
решения о высылке автора. С учетом всех обстоятельств данного дела Комитет
считает, что решение о высылке автора представляет собой несоразмерное
вмешательство в семейную жизнь автора и ее сына, которое не может быть
оправдано в свете приведенных государством-участником причин для высылки
автора в Нигерию (пункт 7.10 Соображения).
В том, что касается утверждения по статье 24, Комитет считает, что
принцип учета в качестве наиболее важного соображения обеспечение

64

наилучших интересов ребенка образует составную часть права каждого ребенка
на принятие в его отношении таких мер защиты, которые требуются в силу его
положения как несовершеннолетнего лица, со стороны его семьи, общества и
государства согласно требованиям пункта 1 статьи 24 Пакта95. В свете своих
выводов по статье 17 и пункту 1 статьи 23 Комитет считает, что вынесенное в
отношении автора решение о высылке автора нарушило статью 24 [Пакта],
поскольку при этом для А.А. не было обеспечено необходимых мер, на которые
он имеет право в качестве ребенка со стороны государства-участника (пункт
7.12 Соображения).
Выводы Комитета: депортация автора в Нигерию представляла собой
нарушение ее прав, предусмотренных статьей 17, рассматриваемой отдельно и
в совокупности с пунктом 1 статьи 23 Пакта, в отношении автора и ее сына, и,
кроме того, пунктом 1 статьи 24 Пакта в отношении А.А. (пункт 8
Соображения).

выдворение в Пакистан

практика Комитета против пыток

Решение Комитета против пыток от 14 августа 2017 г. по делу Г.И.
против Дании (сообщение № 625/2014).
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет должен
оценить, имеются ли серьезные основания полагать, что заявителю будет
угрожать личная опасность применения пыток по возвращении в Пакистан. При
оценке такой опасности Комитет должен принимать во внимание все
соответствующие обстоятельства согласно пункту 2 статьи 3 Конвенции,
включая существование постоянной практики грубых, вопиющих и массовых
нарушений прав человека (пункт 8.3 Решения).
При оценке риска применения пыток в рассматриваемом случае
Комитет отмечает утверждения заявителя о том, что ему лично угрожает
предсказуемая и реальная опасность подвергнуться в случае его
возвращения
в
Пакистан
преследованию
и
пыткам
со
стороны
мусульманской общины или со стороны властей или полиции ввиду его
христианской веры и деятельности, поскольку он уже подвергался
преследованиям, угрозам и нападениям по этой причине…Комитет
принимает к сведению утверждения заявителя о том, что он дважды
получал письма с угрозами и что он не менее двух раз подвергался
нападению и физическому насилию ввиду его религиозной деятельности: в
первый раз со стороны трех мужчин в августе 2011 года, когда он работал
на своем такси, и во второй раз в неуказанную дату со стороны четырех
полицейских, которые доставили его в полицейский участок, где избили
его, подвесили ногами к потолку и накачивали воду через нос, после чего
они ложно обвинили его в незаконном хранении алкогольных напитков.

95 См. Бахтияри против Австралии, пункт 9.7.

65

Комитет…принимает к сведению заявление государства-участника о том,
что его национальные органы заключили, что заявления автора сообщения
не вызывают доверия, поскольку, в частности, он сообщил в полицию лишь
о случае угона его автомобиля, но не сообщил о получении письма с
угрозами.
Государство-участник…заявляет,
что
автор
делал
противоречивые заявления относительно письма с угрозами от 15 января
2010 г., поскольку сначала он говорил, что оно является анонимным, но
позднее представил Совету письмо, подписанное одной религиозной
группой, и делал противоречивые заявления относительно того, как он его
получил: он сначала заявил, что не располагает этим письмом, но после
того, как его ходатайство о предоставлении убежища было отклонено, он
предъявил его в качестве доказательства, заявив, что он оставил его на
хранение у его матери, которая переслала ему это письмо (пункт 8.5
Решения).
Комитет…принимает к сведению утверждение заявителя на тот счет,
что, несмотря на то, что он продемонстрировал Совету признаки
предполагаемых пыток на его теле и просил провести специализированное
медицинское освидетельствование на предмет проверки, действительно ли
эти
травмы
являются
результатом
пыток,
Совет
отказал
ему
в
предоставлении
убежища
без
распоряжения
о
проведении
такого
освидетельствования. Он также принимает во внимание тот довод
государства-участника, что в таком освидетельствовании не было
необходимости, поскольку, каковы бы ни были его итоги, оно не могло
служить доказательством того, что заявитель подвергался насилию по
причине его деятельности в интересах христианской организации «Jesus
Hope for Life» и что такое освидетельствование не продемонстрирует, что
опасность будет грозить в Пакистане лично заявителю и будет в настоящее
время реальной. Комитет…принимает во внимание довод государства-
участника на тот счет, что медицинское свидетельство, представленное
заявителем, не служит подтверждением того, что он является жертвой
пыток, поскольку описанные в нем травмы могли быть результатом пытки
или могли быть вызваны «многими другими причинами, такими как
несчастный случай или война» (пункт 8.6 Решения).
Комитет отмечает, что тот факт, что заявитель был задержан в
Пакистане полицией, подвергся насилию и был обвинен в незаконном
хранении алкогольных напитков, не оспаривается. Комитет…отмечает, что
Совет заключил, что хотя заявления автора сообщения о событиях,
служащих, по его утверждению, основанием для предоставления убежища,
были последовательными, в ходе собеседований в Иммиграционной службе
и в Совете он делал непоследовательные заявления относительно письма
от 15 января 2010 г., в том числе о том, кем оно подписано и каким образом
он его заполучил. Комитет…принимает во внимание утверждение
заявителя о том, что он сообщил властям государства-участника, что он не
мог ясно помнить всех деталей событий, поскольку его память пострадала

66

в результате нанесения ему во время пытки ударов по голове и что поэтому
в его случае должен был применяться другой стандарт доказывания (пункт
8.7 Решения).
Комитет напоминает о том, что, хотя на заявителе лежит обязанность
представить убедительные свидетельства в обоснование своего ходатайства
о предоставлении убежища, это не освобождает государство-участник от
необходимости приложить значительные усилия к тому, чтобы определить,
есть ли основания полагать, что заявителю будет угрожать опасность
подвергнуться пыткам в случае возвращения96. В этих обстоятельствах
Комитет считает, что заявитель представил органам государства-участника
достаточные материалы, подтверждающие его утверждения о том, что он
подвергался пыткам, в том числе медицинское свидетельство97, с тем чтобы
они продолжили расследование его заявлений, в частности путем
проведения
специализированного
медицинского
освидетельствования.
Поэтому Комитет заключает, что, отклонив ходатайство заявителя о
предоставлении
убежища,
не
пытаясь
осуществить
дальнейшее
расследование его заявлений и не распорядившись о проведении
медицинского освидетельствования, государство-участник не смогло
определить, есть ли серьезные основания полагать, что заявителю в случае
возвращения
будет
угрожать
опасность
подвергнуться
пыткам.
Соответственно, Комитет приходит к тому выводу, что в данных
обстоятельствах депортация заявителя в страну его происхождения будет
представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт 8.8 Решения).
Выводы Комитета: высылка государством-участником заявителя в
Пакистан будет представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции (пункт
9 Решения).

практика Комитета по правам человека

Сообщение: А и Б против Дании. Сообщение № 2291/2013. Соображения
приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 13 июля 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает во внимание заявление авторов о том, что в случае их высылки в
Пакистан им будет грозить жестокое обращение или лишение жизни ввиду их
принадлежности к общине ахмадитов; и что государственные власти в
Пакистане не смогут защитить их от преследования, поскольку ахмадитская
религия
в соответствии с
внутренним правом считается
уголовным
преступлением. Комитет…принимает во внимание замечания государства-
участника, в частности, о том, что не существует свидетельств, позволяющих
считать, что в Пакистане они были специально выбраны в качестве объекта
угроз, и что решение Апелляционного совета по делам беженцев было вполне
обоснованным и базировалось на всеобъемлющем и тщательном рассмотрении

96 См. К.Х. против Дании, пункт 8.8; и Ф.К. против Дании, пункт 7.6.
97 См. пункт 2.3 выше.

67

доказательств по данному делу и на текущей информации, касающейся
положения ахмадитов в Пакистане (пункт 8.2 Соображений).
Комитет отмечает, что власти государства-участника, рассмотрев
свидетельства, представленные авторами в их ходатайстве о предоставлении
убежища, а также в ходе собеседований с ними и во время устных слушаний,
пришли к тому заключению, что авторы не доказали, что по возвращении в
Пакистан им лично будет грозить опасность причинения вреда. Комитет, в
частности, отмечает, что Апелляционный совет по делам беженцев принял во
внимание утверждение авторов на тот счет, что начиная с июня 2012 года они
получали письма с угрозами и что примерно в то же время неизвестными
лицами на стене их дома был начерчен крест. Совет заключил, что ситуация, с
которой авторы могут столкнуться, является не настолько серьезной, чтобы
свидетельствовать
о
вполне
обоснованных
опасениях
подвергнуться
преследованию со стороны властей или частных лиц вследствие религиозных
убеждений авторов. Он отметил, что ахмадитов в Пакистане насчитывается от 2
до 4 миллионов и что пакистанское законодательство существенно ограничило
их возможность исповедовать свою веру. Вследствие этого ахмадиты нередко
подвергаются угрозам и злостному преследованию со стороны некоторых
других групп. Однако Совет заключил, что авторы не обосновали свое
утверждение на тот счет, что в Пакистане они столкнутся с конкретной и
прямой для них опасностью преследования или жестокого обращения.
Притеснения, которым подверглись авторы, имели «ограниченную степень
серьезности», поскольку они получали угрозы только в течение ограниченного
периода времени до их отъезда из Пакистана… [Т]акие анонимные угрозы
имели характер, аналогичный характеру угроз, с которыми сталкиваются
многие ахмадиты. Совет также принял во внимание заявление автора-женщины
о том, что сыновья авторов все еще живут в том же доме в Лахоре, в котором
жили авторы, продолжают работать в семейном бизнесе и не подвергаются
злостному преследованию после отъезда авторов из Пакистана (пункт 8.4
Соображений).
Комитет…принимает во внимание заключения Совета относительно того,
что, хотя ахмадиты в Пакистане нередко подвергаются угрозам и злостному
преследованию со стороны других групп, оба автора заявляли в процессе
внутреннего разбирательства, что никто им устно не угрожал и не было
никаких личных подходов с угрозами. Комитет…принимает во внимание
заявления авторов, содержащиеся в их ходатайстве о предоставлении убежища
и в сообщении, согласно которым они в трех случаях были объектом
инцидентов в трех районах за пределами Лахора, но отмечает, что они не
предоставили дополнительных подробностей об этих инцидентах ни Комитету,
ни датским властям. Хотя авторы сообщения утверждают, что один из их
сыновей был вынужден покинуть Пакистан, эта информация не была доведена
до сведения датских властей, и авторы не предоставляют никакой
дополнительной информации об обстоятельствах, связанных с отъездом их
сына (пункт 8.5 Соображений).

68

Комитет считает, что авторы не отметили каких-либо нарушений в
процессе принятия решений или какой-либо фактор риска, который власти
государства-участника не приняли должным образом во внимание. Хотя авторы
не согласны с заключениями властей государства-участника по фактической
стороне дела, они не смогли доказать, что такие заключения были
произвольными или откровенно ошибочными либо сводились к отказу в
правосудии… Комитет не может сделать вывод о том, что представленная ему
информация подтверждает, что в случае высылки авторов в Пакистан им будет
грозить
личная
и
реальная
опасность
подвергнуться
обращению,
противоречащему пункту 1 статьи 6 или статье 7 Пакта (пункт 8.6
Соображений).
Выводы Комитета: высылка авторов в Пакистан не будет являться
нарушением их прав, предусмотренных пунктом 1 статьи 6, статьями 7 или 18
Пакта (пункт 9 Соображений).

выдворение в Сирийскую Арабскую Республику

практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобе № 52722/15 «С.К. против
России»98 (вынесено 14 февраля 2017 г., вступило в силу 14 мая 2017 г.),
которым установлено, что административное выдворение Коуро (Куро) Сабри,
в Сирийскую Арабскую Республику будет являться нарушением статей 2 и 3
Конвенции.
Одновременно установлено нарушение российскими властями статей 2 и
3 во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции в связи с отсутствием у заявителя
средств правовой защиты от административного выдворения, в результате
которого его жизнь и здоровье могли быть подвергнуты реальной опасности.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался, что его административное
выдворение из России в Сирию повлекло бы в 2015 году и по-прежнему
повлечет за собой нарушение статей 2 и 3 Конвенции.
Заявитель жаловался, что его административное выдворение из России в
Сирию повлекло бы в 2015 году и по-прежнему может повлечь за собой
нарушение статей 2 и 3 Конвенции.
Европейский Суд отметил, что «…жалоба заявителя в Суд была подана в
контексте продолжающихся военных действий в Сирии и, в частности, в его
родном городе Алеппо, а также в связи с возможностью того, что он будет

98 Также Европейский Суд установил нарушения статьи 13 Конвенции в сочетании со
статьями 2 и 3 Конвенции в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты от
административного выдворения; пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции в связи с помещением
заявителя в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан и лиц
без гражданства УФМС России по постановлению районного суда, а также отсутствием у
заявителя возможности обжаловать законность и обоснованность его содержания в
соответствующем учреждении.

69

призван на действительную военную службу, что увеличит риск для его жизни
и здоровья» (пункт 57 постановления).
Суд уточнил, что «…если заявитель еще не был выдворен, моментом для
оценки следует считать момент рассмотрения дела в Суде…Поскольку
характер ответственности Договаривающихся Государств по статье 3
Конвенции в таких случаях заключается в том, что лицо подвергается
реальному риску смерти или жестокого обращения, наличие риска должно
оцениваться в первую очередь со ссылкой на эти факты, которые были
известны или должны были быть известны Договаривающемуся Государству на
момент выдворения. Оценка должна быть сосредоточена на предсказуемых
последствиях выдворения заявителя в страну назначения в свете общей
ситуации в такой стране и на его личных обстоятельствах» (пункт 58
постановления).
Европейский Суд установил, что «…стороны не представили каких-либо
конкретных доводов и не представили каких-либо материалов относительно
развития ситуации в Сирии за период с конца 2015 года (в особенности с
февраля 2015 года, когда было вынесено оспариваемое постановление об
административном выдворении) до момента рассмотрения дела Судом…[В]
первую очередь именно Власти государства-ответчика должны представить
доказательства того, что общая ситуация в Сирии такова, что не требует
защиты согласно статье 3 Конвенции» (пункт 59 постановления).
Суд отметил, что «…ситуация с безопасностью и гуманитарная ситуация,
а также тип и масштабы военных действий в Сирии резко ухудшились в период
между прибытием заявителя в Россию в октябре 2011 года и распоряжением о
его выдворении, вынесенным в феврале 2015 года, а также в период между
указанным временем и отказом в удовлетворении его заявления о
предоставлении
временного
убежища.... [Н]есмотря
на
соглашение
о
прекращении военных действий, подписанное в феврале 2016 года, различные
стороны военных действий применяли методы и тактику ведения войны,
которые увеличили риск жертв среди гражданского населения или были
непосредственно направлены против гражданских лиц» (пункты 60-61
постановления).
Суд подчеркнул, что «…[в] настоящем деле…не были предоставлены
какие-либо материалы, которые подтвердили бы, что ситуация в Дамаске
достаточно безопасна для заявителя, который утверждает, что он будет призван
на действительную военную службу, или что заявитель может выехать из
Дамаска в безопасный район Сирии» (пункт 62 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу о том, что «…выдворение заявителя
из России в Сирию на основании постановления от 26 февраля 2015 г.,
оставленного без изменения в результате апелляционного рассмотрения, будет
составлять нарушение статей 2 и 3 Конвенции» (пункт 63 постановления).

70

Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам №№
40081/14, 40088/14 и 40127/14 «Л.М. и другие против Российской Федерации»
(вынесено 15 октября 2015 г., вступило в силу 14 марта 2016 г.).
Заявители в частности утверждали, что их возвращение в Сирию нарушит
их права, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции, и что их содержание в
специальном учреждении временного содержания иностранных граждан (далее
– специальное учреждение, центр временного содержания иностранных
граждан) в России нарушало статьи 3 и 5 Конвенции.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств
дела:
Европейский
Суд
отметил,
что
«…внутригосударственные суды ограничились установлением того, что
нахождение заявителей на территории России является незаконным…
[Р]айонный суд и… областной суд не стали подробно рассматривать угрозы, на
которые ссылались заявители, и множество международных и национальных
источников, описывающих текущую ситуацию в Сирии…[В]виду абсолютного
характера статьи 3 невозможно сравнить наличие угрозы жестокого обращения
и оснований для выдворения…Подход судов в настоящем деле вызывает
особое сожаление, поскольку в стране существует практика, согласно которой
внутригосударственные суды, в том числе Верховный [С]уд [Российской
Федерации], при рассмотрении административных правонарушений в области
иммиграции принимают во внимание и придают существенное значение
аргументам истцов о существовании серьезной угрозы жестокого обращения. В
результате постановление о выдворении может быть отменено» (пункт 115
постановления).
Европейский Суд обратил внимание на то, что «…общая ситуация
насилия, как правило, сама по себе не приводит к нарушению статьи 3 в случае
выдворения...; однако он никогда не исключает вероятность того, что общая
ситуация насилия в стране назначения является настолько напряженной, что
создает реальную опасность того, что выдворение заявителя в эту страну
обязательно повлечет нарушение статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд
принимает такой подход только в самых тяжелых случаях общего насилия, где
существует реальная угроза жестокого обращения попросту в силу того, что по
возвращении лицо станет объектом этого насилия (пункт 119 постановления).
Европейский Суд установил, что «…заявители родом из г. Алеппо и г.
Дамаска, где идут особо жестокие сражения. [Один из заявителей] рассказал об
убийстве его родственников вооруженными ополченцами, которые захватили
район, в котором он жил. Он также сказал, что он боялся, что его тоже убьют.
[Другой
заявитель]
имеет
палестинское
происхождение
и
не
имеет
гражданства. Согласно УВКБ ООН99, «почти все области, в которых проживает
большое количество беженцев из Палестины, непосредственно затронуты
конфликтом». УВКБ ООН считает, что данная группа людей нуждается в
международной защите. Суд также отмечает, что заявителями являются

99 Управление Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по делам
беженцев.

71

молодые люди, которые, по мнению «Хьюман Райтс Вотч»100, особенно
подвержены угрозе содержания под стражей и жестокого обращения» (пункт
124 постановления).
Суд пришел к выводу о том, что «…заявители обоснованно утверждают,
что их возврат в Сирию нарушит статьи 2 и/или 3 Конвенции. Власти не
представили никаких доводов или информации, которая могла бы опровергнуть
эти утверждения. Также… [власти] не сослались на какие-либо особые
обстоятельства, которые обеспечивали бы заявителям защиту в случае возврата
в Сирию» (пункт 125 постановления).101

100 Human Rights Watch. Неправительственная организация, осуществляющая мониторинг,
расследование и документирование нарушений прав человека.
101
Европейский
Суд
напомнил,
рассматривая
представленные
жалобы
в
части
предполагаемого нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции что «с момента вынесения
постановления по делу «Азимов против России», которое касалось аналогичной жалобы…,
он установил нарушение пункта 4 статьи 5 в ряде дел против России ввиду отсутствия в
национальном законодательстве положения, которое позволило бы заявителю возбудить
процедуру судебного пересмотра его содержания в специальном учреждении в ожидании
выдворения…. В деле «Ким против России» власти признали нарушение пункта 4 статьи 5 и,
учитывая повторяющийся характер нарушения, Суд указал, что власти России должны
«обеспечить в своей правовой системе наличие механизма, посредством которого лица могли
бы возбуждать производство с целью рассмотрения законности их в специальном
учреждении до административного выдворения, в свете событий в производстве по
административного выдворения» (п. 141 постановления).
Суд установил, что «…заявители в настоящем деле не имели в своем распоряжении
процедуру для судебного пересмотра законности их содержания в специальном учреждении.
Таким образом…имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении каждого
из трех заявителей» (п. 142 постановления).
Рассматривая вопрос о соблюдении требований подпункта «f» пункта 1 статьи 5
Конвенции, Европейский Суд вновь напомнил, что «…[л]юбое лишение свободы в
соответствии с подпунктом «f» пункта 1 статьи 5 может быть оправданным только в ходе
производства по делу о депортации или экстрадиции. Если это производство не
осуществляется с должной тщательностью, лишение свободы перестает быть приемлемым
по смыслу подпункта «f» пункта 1 статьи 5…[Л]ишение свободы в соответствии с
подпунктом
«f»
пункта 1
статьи 5
должно
отвечать
материально-правовым
и
процессуальным нормам внутригосударственного законодательства. Однако соблюдения
норм национального законодательства недостаточно: пункт 1 статьи 5 требует, чтобы любое
лишение свободы учитывало цель защиты лица от произвола. Понятие «произвол»,
содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм
национального права, вследствие чего лишение свободы может являться правомерным в
рамках национального законодательства, но при этом быть произвольным и, следовательно,
противоречащим
требованиям
Конвенции.
Чтобы
содержание
под
стражей,
осуществляющееся на основании подпункта »f» пункта 1 статьи 5 Конвенции, нельзя было
назвать произвольным, оно должно осуществляться добросовестно; при этом оно должно
быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылаются
власти; место и условия содержания под стражей должны быть приемлемыми;
продолжительность содержания под стражей не должна превышать срока, разумно
необходимого для достижения преследуемой цели» (п. 146 постановления).
Суд пришел к выводу, что «изначальное постановление о помещении заявителей в
специальное учреждение соответствовало букве национального закона. Кроме того, ввиду

72


выдворение в Республику Таджикистан

практика Европейского Суда по правам человека

Решение Европейского Суда по правам человека по жалобе № 25923/15
«А.Р. против России» (вынесено и вступило в силу 10 мая 2016 г.), которым
отклонены жа