Управление систематизации законодательства
и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
Обобщение практики и правовых позиций
международных договорных1 и внедоговорных органов,
действующих в сфере защиты прав и свобод человека, по
вопросам, связанным с защитой прав и свобод лиц при
назначении им наказания
в виде административного выдворения
(по состоянию на 15 октября 2017 г.)
2017 г.
1 Включая Европейский Суд по правам человека (далее – также Европейский Суд, Суд).
2
Оглавление
Правовые позиции .............................................................................................. 4
Общие вопросы ..................................................................................................... 4
Оценка
риска
того,
что
в
государстве,
куда
осуществляется
административное выдворение, в отношении лица могут быть применены
пытки, иные формы недопустимого обращения ............................................... 9
Вопросы вмешательства в право лица на уважение частной (личной) и
семейной жизни при назначении лицу административного наказания в виде
административного выдворения ....................................................................... 19
Обеспечение
национальной
безопасности
при
назначении
административного наказания в виде административного выдворения ....... 28
Воздержание от административного выдворения при наличии временных
обеспечительных мер Европейского Суда по правам человека (статья 34
Конвенции о защите прав человека и основных свобод) ............................... 30
Практика международных договорных органов ........................................ 32
I.a Международным договорным органом установлено нарушение права
лица не подвергаться пыткам, иным формам недопустимого обращения в
случае его административного выдворения ..................................................... 32
выдворение в Афганистан ................................................................................. 32
выдворение в Китайскую Народную Республику ............................................ 33
выдворение в Демократическую Республику Конго ....................................... 35
выдворение в Кыргызскую Республику ............................................................. 36
выдворение в Исламскую Республику Иран ..................................................... 37
выдворение в Италию ........................................................................................ 41
выдворение в Нигерию ....................................................................................... 43
выдворение в Пакистан ..................................................................................... 45
выдворение в Сирийскую Арабскую Республику ............................................. 47
выдворение в Республику Узбекистан.............................................................. 50
выдворение в Эритрею ...................................................................................... 55
выдворение на Ямайку........................................................................................ 56
I.b Международным договорным органом установлено отсутствие
нарушения права лица не подвергаться пыткам, иным формам
недопустимого обращения в случае его административного выдворения
(либо
сообщение
(жалоба)
в
соответствующей
части
признано
неприемлемым) ................................................................................................... 58
выдворение в Армению ....................................................................................... 58
выдворение в Бангладеш .................................................................................... 59
выдворение в Бельгию ........................................................................................ 62
3
выдворение в Гамбию ......................................................................................... 63
выдворение в Казахстан .................................................................................... 64
выдворение в Китайскую Народную Республику ............................................ 66
выдворение в Республику Кыргызстан ............................................................ 68
выдворение в Индию ........................................................................................... 68
выдворение в Сенегал ......................................................................................... 70
выдворение в Республику Таджикистан .......................................................... 71
выдворение в Шри-Ланку .................................................................................. 73
II.a Международным договорным органом установлено нарушение права
лица
на
уважение
семейной
(личной)
жизни
в
случае
его
административного выдворения ....................................................................... 77
выдворение в Грузию .......................................................................................... 77
выдворение в Казахстан .................................................................................... 78
выдворение в Камерун ........................................................................................ 80
выдворение в Ирак .............................................................................................. 83
выдворение в Исламскую Республику Иран ..................................................... 84
II.b Международным договорным органом установлено отсутствие
нарушения права лица на уважение семейной (личной) жизни в случае его
административного выдворения ....................................................................... 86
выдворение в Грузию .......................................................................................... 86
выдворение в Китайскую Народную Республику ............................................ 89
выдворение в Республику Узбекистан.............................................................. 90
выдворение в Соединенные Штаты Америки ................................................ 91
4
Правовые позиции
Общие вопросы
Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации
Сложившаяся прецедентная практика Европейского Суда предусматривает, что
согласно
общепринятому
международному
праву
и
договорным
обязательствам, в том числе вытекающим из Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], государства-участники вправе контролировать
въезд, проживание и выдворение иностранцев… Кроме того, Конвенция и
[П]ротоколы к ней не предусматривают права на политическое убежище (пункт
124 постановления от 23 сентября 2010 г. по делу Искандаров против
Российской Федерации).
[П]онятие «высылка» является автономным, независимым от любого
определения, содержащегося в национальном законодательстве. Исключая
экстрадицию, любая мера, принуждающая иностранца покинуть территорию,
на которой он законно проживал, является «высылкой» по смыслу статьи 1
Протокола № 7 к Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
(пункт 79 постановления от 5 октября 2006 г. по делу Болат против Российской
Федерации).
Суд подчеркивает, что статья 1 [П]ротокола № 7 к Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод]2 относится явным образом к иностранным
гражданам, «на законных основаниях проживающим на территории какого-
либо государства»3 (пункт 97 постановления от 1 марта 2016 г. по делу
Холмуродов против Российской Федерации).
2 В силу упомянутого конвенционного положения «1. Иностранец, на законных основаниях
проживающий на территории какого-либо государства, не может быть выслан из него
иначе как во исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь
возможность:
а) представить аргументы против своей высылки,
b) пересмотра своего дела, и
c) для этих целей быть представленным перед компетентным органом или одним или
несколькими лицами, назначенными таким органом.
2. Иностранец может быть выслан до осуществления своих прав, перечисленных в
подпунктах «а», «b» и «с» пункта 1 данной статьи, если такая высылка необходима в
интересах общественного порядка или обусловлена соображениями национальной
безопасности».
3 По мнению Европейского Суда «ничто в материалах дела не свидетельствует о том, что
заявитель правомерно въехал на российскую территорию, чтобы остаться, и что он имел
«законно обоснованное ожидание» получить разрешение на пребывание….; из материалов
дела не следует, что он, как и утверждают Власти, имел разрешение на временное
пребывание до 19 февраля 2012 года. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель имел
5
[О]пределение понятия «законный житель» содержалось в Пояснительном
докладе к Протоколу № 7 к Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] и [в] других международных документах4 (пункт 77 постановления от 5
октября 2006 г. по делу Болат против Российской Федерации).
Сфера применения статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод] распространяется на иностранцев, «законно
проживающих» на территории конкретного государства. В деле двух лиц,
которые находились на территории Швеции по однодневной туристической
визе и безуспешно пытались получить политическое убежище, Европейская
Комиссия выразила точку зрения о том, что «иностранец, чей срок визы или
вида на жительство закончился, не может быть признан как «законный
поддельный паспорт в момент, когда он был задержан российскими органами власти, и что
этот факт, в числе прочих, послужил основанием для его последующего осуждения по
уголовному делу. Кроме того, на взгляд Суда, тот факт, что заявитель отбывал наказание в
виде лишения свободы на территории Российской Федерации на момент принятия
постановления о выдворении в его отношении, не делал пребывание заявителя
«правомерным» в смысле статьи 1 Протокола № 7 Конвенции» (пункт 97 постановления от 1
марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации).
4 51. В пояснительном докладе определена форма применения статьи 1 Протокола № 7 к
Конвенции:
«9. Статус «имеющий место жительства» подразумевает неприменение требований статьи 1,
касающихся иностранцев, которые прибыли в порт прибытия или другой пункт въезда, но
еще не прошедших иммиграционный контроль, или кто имеет право въезда на территорию
государства с целью только транзита или ограниченного периода пребывания не для
постоянного места жительства...
Этот статус имеет юридическую силу во внутригосударственном законодательстве
государств-участников. Таким образом, внутригосударственное законодательство определяет
законные условия, которые должны быть выполнены лицом, пребывающим на территории
конкретной страны.
Иностранец, имеющий разрешение на въезд и пребывание согласно определенным
требованиям, например, определенный период пребывания, и тот, кто больше не соблюдает
эти требования, не может считаться законно пребывающим в стране».
52. Далее в пояснительном докладе даются определения понятия «законное пребывание»,
содержащегося в других международных документах:
Статья 11 Европейской конвенции о социальном и медицинском обслуживании (1953 г.)
«a) Пребывание иностранного гражданина на территории одной из Договаривающихся
Сторон считается законным по смыслу настоящей Конвенции, если он имеет действующее
разрешение на пребывание или иной предусмотренный законодательством соответствующей
страны документ, разрешающие находиться на ее территории...
b) Пребывание считается незаконным с момента принятия любого решения о высылке
данного лица, если отсрочка его исполнения не предусматривается».
Раздел II Протокола к Европейской конвенции о месте постоянного проживания (1955 г.)
«a) Правила, регулирующие въезд, проживание и передвижение иностранцев, а также их
права заниматься коммерческой деятельностью не должны быть затронуты настоящей
Конвенцией, если они ей не противоречат.
b) Считается, что граждане Договаривающейся Стороны проживают на территории другой
Стороны на законных основаниях, если они подчиняются упомянутым правилам».
6
житель» в стране» (пункт 76 постановления от 5 октября 2006 г. по делу Болат
против Российской Федерации).
Договаривающиеся Стороны обладают дискреционным правом выносить
решение о высылке иностранца, находящегося на территории их государства,
но это полномочие должно осуществляться таким образом, чтобы оно не
нарушало права человека, гарантированные Конвенцией [о защите прав
человека и основных свобод]… В пункте 1 этой статьи Протокола № 7 к
Конвенции установлено в качестве основополагающей гарантии то, что лицо
может быть выслано только «в случае принятия решения в соответствии с
законом». К этому положению не может быть сделано исключений. Согласно
Пояснительному докладу к Протоколу № 7 к Конвенции понятие «право»
снова отсылает к внутригосударственному законодательству конкретного
государства. Следовательно, решение должен принимать компетентный
государственный орган власти в соответствии с положениями существующего
законодательства и соответствующими процессуальными нормами (пункт 11
Пояснительного доклада Протокола № 7 к Конвенции) (пункт 81 постановления
от 5 октября 2006 г. по делу Болат против Российской Федерации).
Практика Комитета по правам человека
[С]татья 13 [Международного пакта о гражданских и политических правах]5
применима ко всем процедурам, имеющим своей целью обязательный выезд
иностранца,
независимо
от
того,
называется
ли
в
национальном
законодательстве это действие высылкой или используются другие термины.
Если подобные процедуры влекут за собой арест, то могут также применяться
гарантии, предусмотренные Пактом в отношении лишения свободы (статьи 9 и
10). Если арест преследует единственную цель экстрадиции, то могут
применяться
другие
положения
национального
законодательства
или
международного права. Как правило, высылаемому иностранцу должно быть
разрешено выехать в любую страну, которая согласится принять его.
Конкретные права, зафиксированные в статье 13 [Пакта], предусматривают
защиту лишь тех иностранцев, которые законно находятся на территории
государства-участника. Это означает, что положения национального
законодательства, касающиеся условий въезда в страну и пребывания в ней,
должны приниматься во внимание при определении сферы такой защиты и что
их действие не распространяется на лиц, незаконно въехавших в страну, и
иностранцев, превысивших срок пребывания в стране, установленный законом
5 В силу статьи 13 Пакта «[и]ностранец, законно находящийся на территории какого-либо из
участвующих в настоящем Пакте государств, может быть выслан только во исполнение
решения, вынесенного в соответствии с законом, и, если императивные соображения
государственной безопасности не требуют иного, имеет право на представление доводов
против своей высылки, на пересмотр своего дела компетентной властью или лицом или
лицами, специально назначенными компетентной властью, и на то, чтобы быть
представленным для этой цели перед этой властью лицом или лицами».
7
или указанный в их виде на жительство. Однако если вопрос о законности
въезда иностранца в страну или его пребывания в ней является спорным, то
любое решение по этому вопросу, ведущее к его высылке или депортации,
должно приниматься в соответствии с положениями статьи 13 [Пакта]. Именно
компетентные органы государства-участника, действующие в духе доброй воли
и осуществляющие свои полномочия, должны применять и толковать
внутреннее законодательство, соблюдая при этом такие требования Пакта, как
равенство перед законом (статья 26 [Пакта]) (пункт 9 Замечания общего
порядка № 15. Положение иностранцев в соответствии с Пактом. Принято
Комитетом по правам человека на его 27-й сессии (1986 г.).
Статья 13 [Международного пакта о гражданских и политических правах]
непосредственно регулирует лишь процедуру, а не основания для высылки из
страны. Однако, поскольку она допускает высылку из страны только «во
исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом», ее цель,
безусловно, заключается в предотвращении произвольной высылки. В то же
время она предоставляет каждому иностранцу право на решение его дела в
индивидуальном порядке и поэтому принятие законов или решений о
коллективной или массовой высылке противоречило бы положениям статьи 13.
По мнению Комитета, такое понимание подтверждается другими положениями,
касающимися права на представление доводов против высылки, на пересмотр
решения компетентной властью или каким-либо назначенным ею лицом и
права быть представленным перед этой властью или лицом. Иностранцу
должны быть предоставлены все возможности использовать имеющиеся у него
средства судебной защиты с целью воспрепятствовать его высылке, с тем чтобы
во всех случаях это право имело действенный характер. Принципы статьи 13,
касающиеся предоставления доводов против высылки и права на пересмотр
дела компетентной властью, могут не соблюдаться лишь в том случае, если
этого требуют «императивные соображения государственной безопасности».
Дискриминация различных категорий иностранцев в применении статьи 13 не
допускается (пункт 10 Замечания общего порядка № 15. Положение
иностранцев в соответствии с Пактом. Принято Комитетом по правам человека
на его 27-й сессии (1986 г.).
[П]роцедуры,
касающиеся
высылки
иностранцев,
не
подпадают
под
определение «прав и обязанностей в рамках гражданского процесса» по
смыслу положений пункта 1 статьи 14 [Международного пакта о гражданских и
политических правах], а скорее регулируются положениями статьи 13 Пакта6.
Кроме того, статья 13 обеспечивает просителям убежища определенные формы
защиты, предусмотренные статьей 14 Пакта, но не право на обжалование в
6 См. сообщения № 2007/2010, Й.Й.M. против Дании, Соображения, принятые 26 марта 2014
года, пункт 8.5; № 1494/2006, А.К. и ее дети, С., М. и E.Б. против Нидерландов, решение о
неприемлемости, принятое 22 июля 2008 года, пункт 8.4; и № 1234/2003, П.К. против
Канады, решение о неприемлемости от 20 марта 2007 года, пункты 7.4 и 7.5.
8
судах7 (пункт 7.3 Соображений Комитета по правам человека от 13 июля 2016
г. по делу А и Б против Дании).
Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации
[Государства обязаны] обеспечить, чтобы законы, касающиеся депортации, и
другие формы выведения неграждан из-под юрисдикции государства-участника
не являлись дискриминационными по своим намерениям или последствиям и
не осуществлялись по признаку расы, этнического или национального
происхождения и чтобы неграждане имели равный доступ к эффективным
средствам правовой защиты, включая право на оспаривание распоряжений о
высылке, и имели возможность эффективно пользоваться такими средствами
правовой защиты (пункт 25 Общей рекомендации XXX о дискриминации
неграждан. Принята Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на его
65-й сессии (2005 г.)).
[Государства обязаны] обеспечить, чтобы неграждане не подвергались
коллективной высылке, особенно в ситуациях, когда отсутствуют достаточные
гарантии того, что были учтены личные обстоятельства каждого из данных лиц
(пункт 21 Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан. Принята
Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии (2005
г.)).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Государства имеют право решать, кому давать право на въезд и на пребывание
на их территории. Однако когда человек пересекает международную границу,
применяется ряд прав, особенно если этот человек ходатайствует о получении
статуса беженца (A/62/263). Хотя государства имеют право задерживать
иностранцев до их депортации, важно обеспечить надлежащие гарантии до
осуществления любой депортации, чтобы, в частности, избежать возвращения
человека в страну, где существует опасность жестокого обращения с ним
(принудительное возвращение) (пункт 42 Доклада Специального докладчика по
вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях
борьбы с терроризмом. Размещен 29 апреля 2016 г. A/HRC/31/65).
Хотя все государства обладают суверенным правом обеспечивать охрану своих
границ и регулировать свою миграционную политику, они
должны
обеспечивать
уважение
прав
человека
мигрантов
при
принятии
и
осуществлении национальных иммиграционных законов. Государство обязано
7 См. сообщение № 2288/2013, Y. против Дании, Соображения, принятые 22 июля 2015 года,
пункт 6.4; и Замечание общего порядка № 32 (2007) о праве на равенство перед судами и
трибуналами и на справедливое судебное разбирательство, пункты 17 и 62.
9
вне зависимости от правового статуса мигранта обеспечивать соблюдение
основных норм в области прав человека и с достоинством обращаться со всеми
мигрантами. Комитет по правам человека, который следит за осуществлением
Международного пакта о гражданских и политических правах, давно отмечает,
что в докладах государств зачастую не учитывается то, что каждое государство-
участник должно обеспечить права, предусматриваемые в Пакте, «всем
находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам».
Государства несут обязательство и, по существу, обязанность уважать и
защищать права человека всех лиц, находящихся на его территории, как
граждан, так и неграждан, независимо от того, как они прибыли в страну, и
независимо от их миграционного статуса. В целом права, закрепленные в
Пакте, распространяются на всех лиц, независимо от принципа взаимности, их
гражданства или отсутствия такового (пункт 14 Доклада Специального
докладчика по вопросу о правах человека мигрантов Размещен 25 февраля 2008
г.).
Оценка риска того, что в государстве, куда осуществляется
административное выдворение, в отношении лица могут быть применены
пытки, иные формы недопустимого обращения
Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации
Выдворение
Договаривающимся
Государством
может
привести
к
возникновению вопроса в соответствии со статьей 3 Конвенции [о защите прав
человека
и
основных
свобод]
и,
следовательно,
повлечь
за
собой
ответственность этого государства в соответствии с Конвенцией, если были
продемонстрированы серьезные основания полагать, что заинтересованное
лицо в случае выдворения столкнется с реальной угрозой подвергнуться
обращению, противоречащему статье 3 Конвенции (пункт 117 постановления
от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации).8
Оценка того, имеются ли веские основания полагать, что заявитель может быть
подвергнут обращению, противоречащему статье 3 Конвенции [о защите прав
человека и основных свобод], неизбежно требует, чтобы Европейский Суд
оценил условия в принимающей стране с точки зрения норм данного
положения Конвенции… Указанные стандарты предполагают, что жестокое
обращение, с которым, по утверждениям заявителя, он столкнется в случае
8 «[С]татья 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] подразумевает
обязательство не высылать данное лицо в эту страну... Тем не менее, речь не идет о
вынесении решения или об установлении ответственности принимающей страны в
соответствии с общим международным правом, с Конвенцией или по иным основаниям»
(пункт 118 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской
Федерации).
10
возвращения, должно достигнуть минимального уровня жестокости, чтобы
относиться к сфере действия статьи 3 [Конвенции]. Оценка этого уровня
относительна, и зависит от всех обстоятельств дела (пункт 119 постановления
от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации).
При определении того, было ли доказано, что заявителю в случае выдворения
угрожает реальная опасность пострадать от обращения, противоречащего
статье 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], Суд
рассмотрит этот вопрос в свете всех представленных ему материалов или, при
необходимости, материалов, полученных proprio motu9 … Поскольку характер
ответственности Договаривающихся Государств в соответствии со статьей 3
Конвенции по делам такого рода заключается в действии, подвергающем лицо
угрозе жестокого обращения, факт существования угрозы должен оцениваться
прежде всего с учетом тех фактов, которые были известны или должны были
быть известны Договаривающемуся Государству на момент выдворения
(пункт 120 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).
В
принципе,
именно
заявитель
должен
представить
убедительные
доказательства того, что существуют серьезные основания полагать, что в
случае применения оспариваемой меры он подвергнется реальной опасности
пострадать от обращения, противоречащего статье 3 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод]… Если такие доказательства приведены, то от
Властей ожидается, что они развеют любые сомнения по этому поводу (пункт
121постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской
Федерации).
Что касается общей ситуации в конкретной стране, Суд постановил по
нескольким делам, что он может придать определенное значение информации,
содержащейся
в
последних
докладах
независимых
международных
организаций по защите прав человека и неправительственных организаций… В
то же время, одна лишь возможность жестокого обращения по причине
неустойчивой ситуации в принимающей стране сама по себе не приводит к
нарушению статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
(пункт 122 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).
Когда источники, доступные Суду, описывают общую ситуацию, утверждения
заявителя
по
конкретному
делу
требуют
подтверждения
другими
доказательствами (пункт 123 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам
Каримов против Российской Федерации).
9 По собственной инициативе.
11
[О]бщая ситуация насилия, как правило, сама по себе не приводит к
нарушению статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] в
случае выдворения…; однако он [Европейский Суд по правам человека]
никогда не исключает вероятность того, что общая ситуация насилия в стране
назначения является настолько напряженной, что создает реальную опасность
того, что выдворение заявителя в эту страну обязательно повлечет нарушение
статьи 3 Конвенции. Тем не менее, Суд принимает такой подход только в
самых тяжелых случаях общего насилия, где существует реальная угроза
жестокого обращения попросту в силу того, что по возвращении лицо станет
объектом этого насилия (пункт 119 постановления от 15 октября 2015 г. по делу
Л. М. и другие против Российской Федерации).
[Р]иск всеобщего насилия, плачевная гуманитарная ситуация и отсутствие
возможности переехать внутри страны без угрозы жестокого обращения могут
привести к выводу о нарушении статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и
основных свобод], если только не будет доказано, что особые обстоятельства,
такие как могущественный клан или семейные связи, могут обеспечить защиту
лица (пункт 120 постановления от 15 октября 2015 г. по делу Л. М. и другие
против Российской Федерации).
При
оценке
интенсивности
конфликта…
Суд
применил
следующие
критерии…: «Во-первых, применяют ли стороны конфликта методы и тактику
ведения войны, повышающие риск жертв среди гражданского населения, либо
направленные непосредственно против гражданского населения; во-вторых,
получило
ли
использование
таких
методов
и/или
тактик
широкое
распространение среди сторон конфликта; в-третьих, носят ли боевые
столкновения локальный или широкомасштабный характер; и, наконец,
количество убитых, раненных и перемещенных в результате боевых действий
гражданских лиц» (пункт 121 постановления от 15 октября 2015 г. по делу
Л. М. и другие против Российской Федерации).
Суд отметил, что «хотя эти критерии10 не должны [были] рассматриваться, как
исчерпывающий перечень, который должен применяться во всех последующих
делах», они создают «достаточный показатель для оценки уровня насилия… в
контексте этого конкретного дела»… [В деле «Суфи и Элми против
Соединенного Королевства»]… Суд обратил внимание на «беспорядочные
бомбардировки и военные наступления, осуществляемые всеми сторонами
конфликта, неприемлемое количество жертв среди гражданского населения,
существенное количество лиц, перемещенных внутри города и за его пределы,
и непредсказуемый и широкомасштабный характер конфликта» (пункт 122
постановления от 15 октября 2015 г. по делу Л. М. и другие против Российской
Федерации).
10 См. (выше) пункт 121 постановления Европейского Суда по правам человека от 15 октября
2015 г. по делу Л. М. и другие против Российской Федерации.
12
[Т]огда как отсутствие обращения лица за предоставлением убежища
немедленно после прибытия в другую страну имеет значение для оценки
достоверности его утверждений, выводы внутригосударственных органов в
отношении необращения за предоставлением статуса беженца в надлежащий
срок, как таковые, не опровергали его утверждения в соответствии со статьей 3
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]... Во-вторых, Суд
подчеркивает, что критерий, определенный для предоставления статуса
беженца, не идентичен использованному для оценки риска обращения,
противоречащего статье 3 Конвенции (пункт 43 постановления от 26 июня
2014 г. по делу Эгамбердиев против Российской Федерации).
Что касается судебного разбирательства по вопросу об административном
выдворении
заявителя,
Суд
отмечает,
что
сфера
рассмотрения
внутригосударственными судами была ограничена установлением того факта,
что присутствие заявителя в России являлось незаконным. В связи с этим Суд
повторяет, что с учетом абсолютного характера статьи 3 [Конвенции о защите
прав человека и основных свобод], невозможно сравнивать риск жестокого
обращения с основаниями для высылки (пункт 44 постановления от 26 июня
2014 г. по делу Эгамбердиев против Российской Федерации).
[С]уществование
национального
законодательства
и
ратификация
международных соглашений, гарантирующих уважение основополагающих
прав, сами по себе, не являются достаточными для обеспечения надлежащей
защиты от риска жестокого обращения, когда… надежные источники
сообщили о практиках, используемых органами власти и явно противоречащих
принципам Конвенции (пункт 132 постановления от 28 мая 2014 г. по делу
Акрам Каримов против Российской Федерации).
Что касается предоставленных властями [запрашивающего государства]
гарантий, на которые ссылаются власти, кроме того, что они приведены в
общих терминах и не подтверждены доказательствами существования
механизма исполнения или мониторинга…, Суд усматривает, что они были
предоставлены для целей судебных разбирательств по вопросу о выдаче,
которые были полностью прекращены, и такие гарантии не имели прямого
отношения к разбирательствам по вопросу о высылке (пункт 133 постановления
от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации).
Практика Комитета по правам человека
Комитет считает необходимым учитывать обязанность государства-
участника в соответствии с пунктом 1 статьи 2… [Международного
пакта о гражданских и политических правах] обеспечивать всем лицам,
находящимся на его территории и под его юрисдикцией, признанные в
13
Пакте права, в том числе при осуществлении процесса высылки
неграждан11. Комитет… напоминает о том, что государства-участники
обязаны не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять
каким-либо иным образом лицо со своей территории в тех случаях, когда
неизбежным и предсказуемым последствием высылки будет являться
реальная угроза причинения непоправимого вреда, предусмотренного в
статье 7 Пакта, либо в стране, в которую осуществляется высылка, либо
любой другой стране, в которую это лицо может быть выслано
впоследствии12.
Комитет
также
отметил,
что
опасность
должна
существовать лично для человека13 и что существует высокий порог для
представления серьезных оснований для определения существования
реальной опасности причинения непоправимого вреда14. Таким образом,
должны быть приняты во внимание все соответствующие факты и
обстоятельства, включая общее положение с правами человека в стране
происхождения автора15 (пункт 9.2 Соображений Комитета по правам
человека от 26 марта 2014 г. по делу Х. против Дании).
Комитет ссылается на свои решения, согласно которым… следует придавать
важный вес проведенной государством-участником оценке, [поскольку,] как
правило[,] именно суды государств − участников Пакта должны оценивать
факты и доказательства по каждому конкретному делу, если только не будет
установлено, что такая оценка носила явно произвольный характер или была
равносильна отказу в правосудии16 (пункт 9.3 Соображений Комитета по
правам человека от 26 марта 2014 г. по делу Х. против Дании).
Практика Комитета против пыток
Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка № 1 (1997) о
применении статьи 3 Конвенции [против пыток и других жестоких,
бесчеловечных
или
унижающих
достоинство
видов
обращения
и
наказания], в соответствии с которым при оценке степени угрозы
11 См. принятые Комитетом Замечания общего порядка № 6 и 20; см. также
сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые
18 марта 2010 года, пункт 8.2.
12 Замечание общего порядка № 31 о характере общего юридического обязательства,
налагаемого на государства − участники Пакта (2004 год), пункт 12; см., в частности,
сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые
18 марта 2010 года, пункт 8.7; сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии,
Соображения, принятые 28 июля 1997 года, пункт 6.14.
13 Сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии, Соображения, принятые 28 июля 1997
года, пункт 6.6.
14 Сообщение № 1883/2008, X. против Швеции, Соображения, принятые 1 ноября 2011 года,
пункт 5.18.
15 Там же.
16 См., в частности, там же и сообщение № 541/1993, Эррол Симмс против Ямайки, Решение
о неприемлемости, принятое 3 апреля 1995 года, пункт 6.2.
14
применения пыток должны анализироваться основания, выходящие за
пределы одних лишь умозрительных предположений или подозрений. Хотя
при оценке этой угрозы не следует брать за основу критерий высокой
степени вероятности17, Комитет отмечает, что бремя доказывания лежит на
заявителе,
который
должен
представить
убедительные
аргументы,
доказывающие, что ему грозит «предвидимая, реальная и личная»
опасность. Комитет… напоминает, что согласно положениям своего
[З]амечания общего порядка № 1 он в значительной степени опирается на
заявления по фактической стороне дела, подготовленные органами
соответствующего государства-участника, хотя одновременно не считает
себя связанным такими заключениями и исходит из того, что в
соответствии с пунктом 4 статьи 22 Конвенции он правомочен свободно
оценивать факты с учетом всех обстоятельств по каждому конкретному
делу (пункт 9.3 Решения Комитета против пыток от 2 мая 2014 г. по делу
С.Ц.Л. против Австралии).
Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации
[Государства обязаны] обеспечить, чтобы неграждан не возвращали или не
высылали в страну или на территорию, где для них существует риск
подвергнуться серьезным нарушениям прав человека, включая пытки и
жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или
наказание (пункт 27 Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан.
Принята Комитетом по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии
(2005 г.)).
Практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин
[П]ринцип недопустимости принудительного возвращения по сути означает,
что государство не вправе возвращать лиц на территорию, где они могут
подвергаться преследованиям, в том числе в связи с гендерными формами и
основаниями
для
такого
преследования….
[П]ринцип
недопустимости
принудительного возвращения является важнейшим компонентом убежища и
международной защиты беженцев. Комитет… напоминает о своих решениях, в
соответствии с которыми статья 2 d) Конвенции [о ликвидации всех форм
дискриминации в отношении женщин] включает обязательство государств-
участников ограждать женщин от реального, личного и предсказуемого риска
подвергнуться серьезным формам гендерного насилия, независимо от того,
наступят ли такие последствия за территориальными границами высылающего
17 Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят третья сессия, Дополнение № 44
(А/53/44 и Corr.1), Приложение IX, пункт 6.
15
государства-участника18…. [Н]асилие по признаку пола является формой
дискриминации в отношении женщин и включает в себя действия, которые
причиняют ущерб и страдания физического, психологического или полового
характера, угрозу таких действий, принуждение и другие формы ущемления
свободы19 (пункт 6.4 Решения Комитета по ликвидации дискриминации в
отношении женщин от 17 февраля 2014 г. по делу Н. против Нидерландов).
[С]огласно международным нормам в области прав человека принцип
невыдворения налагает на государства обязанность воздерживаться от
возвращения лиц в юрисдикцию, в которой они могут подвергнуться
серьезным нарушениям прав человека, в частности произвольному
лишению жизни или пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или
унижающим достоинство видам обращения или наказания (пункт 8.6
Решения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от
2 марта 2015 г по делу И.В. против Дании).
[В] соответствии с пунктом d) статьи 2 Конвенции [о ликвидации всех
форм дискриминации в отношении женщин] государства-участники
должны воздерживаться от совершения каких-либо дискриминационных
актов или действий в отношении женщин и гарантировать, что
государственные
органы
и
учреждения
будут
действовать
в
соответствии с этим обязательством. Эта обязанность действовать
позитивно предполагает обязательство государств-участников защищать
женщин от реального, личного и предсказуемого риска подвергнуться
серьезным формам гендерного насилия, независимо от того, наступят ли
такие
последствия
за
территориальными
границами
высылающего
государства-участника: если государство-участник принимает решение в
отношении лица под его юрисдикцией, неизбежным и предсказуемым
последствием которого станет нарушение прав этого лица по Конвенции в
другой
юрисдикции,
то
государство-участник
само
может
стать
нарушителем Конвенции. Например, государство-участник само нарушит
Конвенцию, если оно вышлет обратно то или иное лицо в другое
государство в ситуации, когда можно было предвидеть, что это повлечет за
собой серьезные акты гендерного насилия. Возможность предвидения
последствий означала бы, что государство-участник допустило нарушение,
даже несмотря на то что последствия наступят только через некоторое
время.
Степень
серьезности
гендерного
насилия
определяется
обстоятельствами каждого конкретного дела и оценивается Комитетом в
индивидуальном порядке исходя из существа дела при условии, что автор
сообщения представил на рассмотрение Комитета достоверные доводы,
18 См., например, сообщение № 33/2011, М.Н.Н. против Дании, Решение от 15 июля
2013 года, пункты 8.5−8.10; и сообщение № 35/2011, M.E.Н. против Дании, Решение от 26
июля 2013 года, пункты 8.4−8.9.
19 См. пункт 6 Общей рекомендации № 19.
16
достаточным образом обосновав свои утверждения20 (пункт 8.7 Решения
Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 2 марта
2015 г по делу И.В. против Дании).
[В] соответствии с недавно принятой рекомендацией № 32 общего порядка
по гендерным аспектам статуса беженца, убежища, гражданства и
безгражданства женщин, статьи 1–3, пункт а) статьи 5 и статья 15
Конвенции [о ликвидации всех форм дискриминации в отношении
женщин]
устанавливают
обязательство
государств-участников
обеспечивать, чтобы женщины не подвергались дискриминации на
протяжении всего процесса рассмотрения ходатайства о предоставлении
убежища с момента прибытия на границу. Женщины, ищущие убежище,
вправе рассчитывать на соблюдение их прав в соответствии с Конвенцией;
они имеют право на недискриминационное и уважительное отношение и
уважение их достоинства на протяжении всей процедуры рассмотрения
ходатайства о предоставлении убежища… [Г]ендерный подход должен
применяться на всех этапах процедуры рассмотрения ходатайства о
предоставлении убежища и что ищущим убежище женщинам, в
ходатайстве которых о предоставлении убежища отказано, необходимо
обеспечить достойное и недискриминационное возвращение (пункт 8.9
Решения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от
2 марта 2015 г по делу И.В. против Дании).
Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в
рамках Совета ООН по правам человека
Специальный докладчик с обеспокоенностью отмечает рост числа сообщений
об отказе государств, в том числе государств – участников Конвенции о статусе
беженцев,
предоставить
защиту
просителям
убежища,
опасающимся
возвращения в страну своего происхождения из-за страха преследований по
причине их религии или убеждений. Это включает в себя практику
принудительного возвращения беженцев, опасающихся преследований по
признаку расы, религии, национальности или принадлежности к определенной
социальной группе или на основании политических убеждений. Как отмечали
различные международные механизмы, включая Комитет по правам человека,
Комитет
против
пыток
и
Европейский
[С]уд
по
правам
человека,
международным правом предусмотрен строгий запрет на принудительное
возвращение: статья 7 Международного пакта о гражданских и политических
правах, статья 3 Конвенции против пыток и статья 3 Европейской конвенции о
правах человека не допускают исключений. Вышеупомянутые договорные
органы, а также Европейский [С]уд по правам человека подтвердили, что
принцип недопустимости принудительного возвращения носит характер jus
20См. сообщение № 33/2011, М.Н.Н. против Дании, Решение о неприемлемости, принятое
15 июля 2013 года (то есть после регистрации настоящего сообщения), пункт 8.10.
17
cogens в случае, если просителю убежища грозит серьезная опасность пыток и
соответствующего жестокого обращения (пункт 53 Доклада Специального
докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений. Размещен 17 января
2017 г. A/HRC/34/50).
Принцип невысылки является важным принципом, кодифицированным в ряде
международных документов; он рассматривается в качестве одного из
элементов
международного
обычного
права
и
нашел
отражение
в
международной
судебной
практике,
запрещающей
принудительное
возвращение или высылку лица в другое государство, когда существуют
серьезные основания полагать, что ему или ей может угрожать применение
пыток. Таким образом, государствам не только запрещается подвергать лиц
пыткам, но и направлять их в те государства, где им может это угрожать,
или осуществлять их высылку в третьи страны, где они вновь сталкиваются с
угрозой высылки. Поэтому препровождающее государство обязано предпринять
должную оценку ситуации в принимающем государстве с точки зрения наличия
такой угрозы (пункт 65 Доклада Специального докладчика по вопросу о пытках
и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах
обращения и наказания. Размещен 9 февраля 2010 г. A/HRC/13/39).
Несмотря на определенное сходство между процедурой высылки и процедурой
предоставления убежища, между ними отнюдь нельзя ставить знак равенства.
Хотя имеются ограничения права убежища по смыслу Конвенции о правах
беженцев, статья 3 Конвенции против пыток и статья 7 Международного пакта
о гражданских и политических правах применяются к каждому лицу и в их
отношении
не
действуют
какие-либо
ограничения
или
оговорки
об
исключении. Соответственно принцип невысылки носит абсолютный характер.
Хотя наличие сомнений относительно достоверности фактов, изложенных
заявителем в своем ходатайстве, может стать причиной для отказа в убежище,
государство должно обеспечить безопасность лица, обращающегося с таким
ходатайством, как это неоднократно подтверждалось Комитетом против пыток
(пункт 66 Доклада Специального докладчика по вопросу о пытках и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и
наказания. Размещен 9 февраля 2010 г. A/HRC/13/39).
В деле А.Х.Г. против Канады Комитет рассмотрел последствия депортации
А.Х.Г., которому был поставлен диагноз параноидной шизофрении, на Ямайку,
где он может подвергаться «значительному риску ухудшения его здоровья,
социального отторжения, изоляции и бездомности»21…. А.Х.Г. заявлял, что
депортация явится нарушением права на жизнь (статья 6) и права не
подвергаться жестокому и бесчеловечному обращению (статья 7). Комитет
признал тот факт, что на Ямайке ненадлежащие жилищные условия и
отсутствуют службы по оказанию помощи лицам с психосоциальными
21 CCPR/C/113/D/2091/2011, пункт 3.2.
18
отклонениями, и, что трагично, после депортации автор действительно стал
бездомным и живет на стихийной свалке… Тем не менее Комитет счел, что
данное заявление о нарушении права на жизнь является «недостаточно
обоснованным» и поэтому неприемлемым. Очевидно, Комитет применил, в
контексте индивидуальных обращений, узкий подход к толкованию права на
жизнь, против которого он предостерегал в [З]амечании общего порядка № 6,
требуя представлять свидетельства прямой и преднамеренной угрозы жизни
заявителя. С другой стороны, в отношении права не подвергаться жестокому,
бесчеловечному или унижающему достоинство обращению Комитет счел это
нарушением, заявив, что целью статьи 7 является защита как достоинства, так и
физического и психического здоровья человека – цель, которую также можно
отнести к праву на жизнь (пункт 35 Доклада Специального докладчика по
вопросу о достаточном жилище как компоненте права на достаточный
жизненный уровень, а также о праве на недискриминацию в этом контексте.
Размещен 8 августа 2016 г. A/71/310).
Аналогичным образом, в деле Ясин против Дании22 Комитет рассматривал
последствия бездомности в связи с депортацией матери-одиночки в Италию.
Осман Ясин, живя в Сомали, убежала от своего склонного к агрессии мужа и
была спасена итальянской береговой охраной при попытке пересечь
Средиземное море. В Италии она безуспешно пыталась найти жилище, жила со
своей годовалой дочерью на улице, спала на железнодорожных вокзалах и
рынках. Г-жа Ясин с дочерью покинула Италию и отправилась в Нидерланды,
однако была возвращена в Италию, где она, будучи беременной, снова жила на
улице со своей двухлетней дочерью и ночевала на вокзалах. Ей было отказано в
медицинской помощи при рождении второго ребенка ввиду отсутствия у нее
адреса. Когда она не смогла заплатить за продление своего вида на жительство
в Италии, она поехала в Данию. Комитет пришел к выводу, что возвращение ее
и детей в Италию было бы жестоким и бесчеловечным актом, поскольку, по
всей вероятности, они снова станут бездомными (пункт 36 Доклада
Специального докладчика по вопросу о достаточном жилище как компоненте
права
на
достаточный
жизненный
уровень,
а
также
о
праве
на
недискриминацию в этом контексте. Размещен 8 августа 2016 г. A/71/310).
Признание Комитетом… того факта, что депортация в условиях бездомности
может быть проявлением жестокости и бесчеловечного обращения или
наказанием и что в этом контексте жертвы бездомности имеют право на защиту
своих прав, крайне важно. Не менее важно, однако, и обеспечить доступ к
судебному разбирательству и защите прав для тех, кто испытывает такие же
тяготы бездомности, обусловленные бездействием или пренебрежением, в
своих собственных государствах. В делах А.Х.Г. и Ясин Комитет рассматривал
последствия широко распространенных и систематических нарушений права на
жизнь в безопасности и с достоинством. Однако это рассмотрение оставалось в
22 CCPR/C/114/D/2360/2014
19
рамках
концепции
негативных
прав
относительно
запрещенных
«бесчеловечного обращения» или «наказания». Эти рамки не дают
возможности услышать реальные требования относительно жизни в условиях
достоинства, безопасности и без социальной изоляции, поступающие от
инвалидов или женщин, спасающихся от насилия, тех, кто не считает
реализацией своих прав человека лишь свободу от бесчеловечного обращения и
наказания, но ставит вопрос более радикально: свободу иметь место для
достойной жизни в условиях безопасности (пункт 37 Доклада Специального
докладчика по вопросу о достаточном жилище как компоненте права на
достаточный жизненный уровень, а также о праве на недискриминацию в этом
контексте. Размещен 8 августа 2016 г. A/71/310).
Вопросы вмешательства в право лица на уважение частной (личной) и
семейной жизни при назначении лицу административного наказания в
виде административного выдворения
Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации
Хотя важнейшей целью статьи 8 [Конвенции о защите прав человека и
основных свобод] является защита лица от незаконного вмешательства со
стороны государственных органов власти, при этом могут быть и
положительные23 обязательства, неотделимые от эффективного «уважения»
семейной жизни. В обоих контекстах следует соблюдать справедливое
равновесие между конкурирующими интересами лица и общества в целом; и в
обоих
контекстах
государство
пользуется
определенными
пределами
усмотрения (пункт 69 постановления от 9 апреля 2015 г. по делу Мурадели
против Российской Федерации).
[В]ыдворение члена семьи является самой крайней формой вмешательства в
право на уважение семейной жизни. Любое лицо, которому угрожает риск
вмешательства такой степени, должно иметь в принципе право на определение
соразмерности и обоснованности такой меры независимым судом с учетом
соответствующих принципов статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод]. Гарантии, предусмотренные Конвенцией, требуют, чтобы
соответствующее вмешательство являлось не только законным, но также
соразмерным преследуемой законной цели, с учетом особых обстоятельств
дела, и чтобы положения внутригосударственного законодательства не
толковались и не применялись способом, несовместимым с обязательствами
государства в соответствии с Конвенцией (пункт 52 постановления от 26
июня 2014 г. по делу Габлишвили против Российской Федерации).
23 Позитивные.
20
[В]мешательство в право лица на уважение личной и семейной жизни будет
являться нарушением [с]татьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод], если только оно не «предусмотрено законом», преследовало
законную цель или цели, указанные в пункте 2 [с]татьи 8 Конвенции, и было
«необходимо в демократическом обществе» в том смысле, что было
пропорционально поставленным целям (пункт 52 постановления от 6 декабря
2007 г. по делу Лю и Лю против Российской Федерации).
Задача Суда при осуществлении своей надзорной функции заключается не в
том, чтобы выполнять функции национальных органов власти, а в том, чтобы
проверять решения, в свете всего дела, которые они приняли в пределах своей
свободы усмотрения. При этом Суду необходимо убедиться, что национальные
власти применили стандарты в соответствии с принципами, закрепленными в
его прецедентной практике и, более того, что они основывали свои решения на
приемлемой оценке фактов, относящихся к делу. В самом деле, установлена
прецедентная практика в соответствии с пунктом 2 статьи 8 [Конвенции о
защите прав человека и основных свобод], что вмешательство должно являться
«необходимым в демократическом обществе» и в связи с этим поднимается
процессуальный вопрос, а также вопрос по существу. Процессуальные гарантии
доступные частному лицу будут эффективнее при определении государством-
ответчиком, в рамках правового регулирования, пределов предоставленной ему
свободы усмотрения. В частности, Суд должен рассмотреть, являлся ли процесс
принятия
решения,
повлекшего
вмешательство
государства-ответчика,
справедливым и обеспечивающим надлежащее соблюдение интересов частного
лица, защищенных статьей 8 (пункт 48 постановления от 26 июня 2014 г. по
делу Габлишвили против Российской Федерации).
Конвенция [о защите прав человека и основных свобод] не гарантирует как
таковое право иностранца въезжать в страну или проживать в ней. Согласно
установившемуся…. [международному праву]…. государство имеет право
контролировать въезд иностранных граждан на свою территорию… Если речь
идет об иммиграции, нельзя считать, что [с]татья 8 Конвенции накладывает
на государство общее обязательство уважать решение женатых пар на
выбор места совместного проживания и санкционировать воссоединение
членов семьи на своей территории… Однако выдворение лица из страны, в
которой проживают близкие члены его семьи, может составлять вмешательство
в право на уважение семейной жизни, гарантированное пунктом 1 [с]татьи 8
Конвенции (пункт 49 постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю
против Российской Федерации).
Статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не может
толковаться как гарантирующая, как таковая, право на определенную
категорию
вида
на
жительство.
Если
внутригосударственное
законодательство закрепляет несколько категорий видов на жительство,
21
Европейский Суд должен проанализировать правовые и практические
последствия выдачи определенного вида на жительство. Если вид на
жительство позволяет его владельцу проживать на территории выдавшей
разрешение страны и свободно осуществлять право на уважение личной и
семейной жизни, предоставление такого вида на жительство является в
принципе достаточной мерой для того, чтобы отвечать требованиям указанного
положения. В таких случаях Европейский Суд не уполномочен решать, должен
ли лицу быть предоставлен тот или иной правовой статус, поскольку этот
выбор отнесен исключительно на усмотрение властей государства (пункт 49
постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю против Российской
Федерации).
[В] случае, когда дело касается семейной жизни, а также иммиграции, рамки
обязательств государства по допуску на свою территорию родственников лиц,
проживающих на его территории, изменяются в соответствии с особыми
обстоятельствами соответствующих лиц и общественной заинтересованности.
Факторами, которые принимаются во внимание в данном контексте, являются
пределы, в которых семейная жизнь фактически разрывается, рамки связей в
государстве-участнике Конвенции, наличие непреодолимых препятствий в
отношении пребывания семьи в родной стране соответствующего иностранного
гражданина, и вопрос о том, имеются ли факторы иммиграционного контроля
(например, история нарушений иммиграционного законодательства) или
случаи несоблюдения общественного порядка, которые перевешивают в
сторону принятия решения о запрете на въезд (пункт 70 постановления от 9
апреля 2015 г. по делу Мурадели против Российской Федерации).
Относимый критерий для оценки Европейским Судом необходимости высылки
в демократическом обществе был… сформулирован следующим образом …:
«57. Даже если статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных
свобод] не предусматривает абсолютного права любой категории иностранцев
не быть высланными, прецедентная практика Европейского Суда прямо
указывает на существование обстоятельств, при которых высылка иностранца
составляла бы нарушение этого положения… Европейский Суд выработал ряд
относимых критериев…:
- характер и тяжесть правонарушения, совершенного заявителем;
- длительность пребывания заявителя в стране, из которой он высылается;
- срок, истекший после совершения нарушения, и поведение заявителя в
течение этого срока;
- гражданство различных заинтересованных лиц;
- семейная ситуация заявителя, в частности, длительность брака и другие
факторы, свидетельствующие о реальности семейной жизни данной пары;
- знал ли супруг о нарушении в момент вступления в семейные отношения;
- имеются ли дети от брака, и если да, их возраст; и
22
- серьезность сложностей, с которыми столкнется супруг в стране, в которую
высылается заявитель.
58. Европейский Суд хотел бы особо выделить два критерия, которые всегда
могут подразумеваться…:
- интересы и благополучие детей, в частности серьезность сложностей, с
которыми дети заявителя могут столкнуться в стране, в которую высылается
заявитель; и
- прочность социальных, культурных и семейных связей со страной пребывания
и страной назначения» (пункт 41 постановления от 11 февраля 2010 г. по делу
Закаев и Сафанова против Российской Федерации).
Хотя указанные выше критерии24 должны способствовать применению
национальными судами статьи 8 Конвенции [о защите прав человека и
основных свобод] в делах о выдворении, значение, придаваемое тому или
иному критерию, будет различным в зависимости от особых обстоятельств
каждого дела (пункт 80 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим
против Российской Федерации).
Европейский [С]уд учитывает наилучшие интересы и благополучие детей, в
частности, уровень трудностей, с которыми дети заявителя могут столкнуться в
стране, в которую высылают заявителя, прочность социальных, культурных и
семейных связей со страной пребывания и страной назначения (пункт 79
постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим против Российской
Федерации).
[Д]олжны быть учтены такие факторы, как уровень нарушения семейной
жизни, уровень связей в государстве-участнике, существуют ли непреодолимые
препятствия для проживания семьи в родной стране для одного или более из
них и существуют ли там факторы иммиграционного контроля (например,
случаи нарушения иммиграционного законодательства) или соображения
общественного порядка, свидетельствующие в пользу исключения… Другим
важным фактором может стать вопрос, началась ли семейная жизнь после того,
как конкретные лица были предупреждены о том, что иммиграционный статус
одного из них делал сохранение семейной жизни в принимающей стране
изначально рискованным (пункт 82 постановления от 27 сентября 2011 г. по
делу Алим против Российской Федерации).
[Н]аложение запрета на проживание на неопределенный срок является
чрезмерно строгой мерой, которую Суд счел несоразмерной преследуемой
законной цели в множестве ранее рассмотренных дел (пункт 59 постановления
от 26 июня 2014 г. по делу Габлишвили против Российской Федерации).
24 См. (выше) пункт 41 постановления от 11 февраля 2010 г. по делу Закаев и Сафанова
против Российской Федерации.
23
[Р]ебенок, рожденный от брачных отношений, в силу самого закона является
частью этой «семьи» с момента его рождения и в связи с ним… Таким
образом, между ребенком и его родителями существует связь, составляющая
семейную жизнь. Наличие или отсутствие «семейной жизни» - по существу
вопрос факта, зависящий от реального существования на практике близких
личных связей, например, проявляемый интерес и признание отцом ребенка до
и после рождения (пункт 70 постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим
против Российской Федерации).
[В]опрос о том, имел ли заявитель личную и/или семейную жизнь в значении
пункта 1 статьи 8 Конвенции, должен быть рассмотрен с учетом его положения
в то время, когда оспариваемая мера была к нему применена (пункт 74
постановления от 27 сентября 2011 г. по делу Алим против Российской
Федерации).
По мнению Европейского [C]уда, право должностных лиц применять меру в
виде выдворения может создавать важное средство предотвращения серьезных
и неоднократных нарушений иммиграционных правил. Схема применения
национального иммиграционного законодательства, которая… основана на
административных санкциях в виде выдворения, не нарушает статью 8
Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]. В любом случае
Европейский [С]уд не должен абстрактно рассматривать соответствие
иммиграционных процедур Конвенции, но должен убедиться конкретно, какое
влияние
оказало
применение
таких
процедур
на
права
заявителя,
предусмотренные статьей 8 Конвенции (пункт 93 постановления от 27 сентября
2011 г. по делу Алим против Российской Федерации).
Европейский Суд указывал в делах, касавшихся высылки оседлых мигрантов,
что, поскольку статья 8 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
защищает право на установление и развитие отношений с иными людьми и
окружающим миром и иногда может охватывать вопросы социальной
идентичности лица, следует признать, что совокупность социальных связей
между оседлыми мигрантами и обществом, в котором они проживают,
частично составляет понятие «личной жизни» в значении статьи 8
Конвенции… Несмотря на наличие или отсутствие «семейной жизни», высылка
оседлого мигранта, таким образом, составляет вмешательство в его право на
уважение «личной жизни». В то же время от обстоятельств конкретного дела
зависит, на каком аспекте Европейскому Суду будет необходимо сосредоточить
свое внимание: «семейной жизни» или «личной жизни» (пункт 194
постановления от 5 июня 2012 г. по делу Шакуров против Российской
Федерации).
24
Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств
Суд отмечает, что предметом его рассмотрения всегда должны быть
оспариваемые решения национальных властей и юридические основания, по
которым они принимались. Он не может учитывать какие-то альтернативные
юридические основания, представленные правительством-ответчиком с целью
обосновать соответствующие действия, если эти основания не отражены в
решениях компетентных национальных властей или не являются их
неотъемлемой частью (пункт 103 постановления Большой Палаты от 9 октября
2003 г. по делу Сливенко против Латвии). 25
[Международный] договор26 не может служить достаточным основанием для
того, чтобы лишить Суд его полномочия рассмотреть вопрос о том, имело ли
место вмешательство в осуществление прав и свобод заявительниц в свете
положений Конвенции, и если да, то было ли такое вмешательство
обоснованным (пункт 120 постановления Большой Палаты от 9 октября 2003 г.
по делу Сливенко против Латвии).
Практика Комитета по правам человека
[В]озможны случаи, когда отказ государства-участника разрешить одному из
членов семьи остаться на его территории будет связан с вмешательством в
семейную жизнь этого лица. Однако один лишь тот факт, что определенные
члены семьи имеют право оставаться на территории государства-участника,
совсем не означает, что предъявляемые другим членам семьи требования
покинуть его территорию, представляют собой подобное вмешательство27
(пункт 7.4 Соображений Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по
делу Д.Т. против Канады).
[В] тех случаях, когда одна часть семьи должна покинуть территорию
государства-участника, в то время как другая часть будет иметь право
оставаться на этой территории, соответствующие критерии для оценки того,
может ли быть объективно оправданным конкретное вмешательство в
25 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-94137
26 В рассматриваемом случае речь шла о Договоре между Российской Федерацией и
Латвийской Республикой об условиях, сроках и порядке полного вывода с территории
Латвийской Республики Вооруженных Сил Российской Федерации и их правовом положении
на период вывода от 30 апреля 1994 г.
27 См., например, сообщения № 1792/2008, Дафин против Канады, Соображения, принятые
28 июля 2009 года, пункт 8.1; Вината против Австралии, пункт 7.1; Мадаффери против
Австралии, пункт 9.7; а также сообщение № 1222/2003, Бьяхуранга против Дании,
Соображения, принятые 1 ноября 2004 года, пункт 11.5.
25
семейную жизнь, должны рассматриваться, с одной стороны, в свете
значимости выдвигаемых государством-участником причин для высылки
соответствующего лица и, с другой стороны, той серьезности положения, в
котором в результате этой высылки окажется семья и ее члены28 (пункт 7.6
Соображений Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т.
против Канады).
[В]о всех решениях, затрагивающих ребенка, наиболее важным соображением
является обеспечение его наилучших интересов (пункт 7.10 Соображений
Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против
Канады).29
В том что касается утверждения по статье 24 [Международного пакта о
гражданских и политических правах], Комитет считает, что принцип учета в
качестве наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов
ребенка образует составную часть права каждого ребенка на принятие в его
отношении таких мер защиты, которые требуются в силу его положения как
несовершеннолетнего лица, со стороны его семьи, общества и государства
28 См. Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.
29 Комитет считает, что в рассматриваемом случае государство-участник не учло в качестве
наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов ребенка автора и что
вследствие этого его вмешательство в семейную жизнь автора и последующая недостаточная
защита, предоставленная ее семье, вызвали чрезмерные трудности для автора и ее сына.
Вынесение постановления о высылке автора поставило автора перед выбором: оставить
своего семилетнего ребенка в Канаде или поставить его под угрозу отсутствия медицинской
и образовательной поддержки, от которых он зависит. Комитету не было представлено
никакой информации, указывающей на то, что ребенок может воспользоваться какой-либо
альтернативной сетью поддержки взрослых в Канаде. В связи с этим вполне разумно было
предположить, что автор заберет своего сына с собой обратно в Нигерию, в результате чего
он будет лишен требуемой социально-образовательной поддержки. С учетом возраста и
особых потребностей сына автора оба варианта, с которыми столкнулась семья – сын,
который остается один в Канаде, или возвращение автора в Нигерию, – не могут
рассматриваться в качестве отвечающих его наилучшим интересам. Тем не менее
государство-участник надлежащим образом не объяснило, ни почему его законная цель
обеспечить соблюдение своей иммиграционной политики, в том числе требование к автору
направить ходатайство на получение постоянного вида на жительство за пределами Канады,
должна быть важнее наилучших интересов ребенка автора, ни то, каким образом такая цель
могла бы оправдать те трудности, с которыми столкнулась семья в результате решения о
высылке автора. С учетом всех обстоятельств данного дела Комитет считает, что решение о
высылке автора представляет собой несоразмерное вмешательство в семейную жизнь автора
и ее сына, которое не может быть оправдано в свете приведенных государством-участником
причин для высылки автора в Нигерию (пункт 7.10 Соображений Комитета по правам
человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против Канады).
Комитет пришел к выводу о том, что высылка автора привела к произвольному
вмешательству в право на семейную жизнь в нарушение пункта 1 статьи 17,
рассматриваемой отдельно и в совокупности с пунктом 1 статьи 23 Пакта, в отношении
автора и ее сына.
26
согласно требованиям пункта 1 статьи 24 Пакта30 (пункт 7.12 Соображений
Комитета по правам человека от 15 июля 2016 г. по делу Д.Т. против
Канады).31
Комитет напоминает свое [З]амечание общего порядка № 16, согласно которому
понятие семьи должно истолковываться широко32. Оно охватывает не только
семейный дом состоящих в браке или совместно проживающих лиц, но и в
целом отношения между родителями и детьми33. Комитет не может исключать,
что автор и его сын имели семейные отношения помимо биологической связи
между ними, поскольку по постановлениям Федерального суда магистратов
автору было разрешено поддерживать с ним контакты, но они не были
реализованы по ряду причин, в том числе из-за натянутых отношений автора с
его бывшей партнершей и его содержания в иммиграционном изоляторе (пункт
11.8 Соображений Комитета по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу
М. Дж. К. против Австралии).
[В] статье 23 Международного пакта о гражданских и политических правах
семья признается естественной и основной ячейкой общества34, а статья 17
предусматривает право каждого человека на защиту от произвольного или
незаконного посягательства на неприкосновенность этого права35… [М]огут
быть случаи, когда отказ государства-участника разрешить одному из членов
семьи оставаться на его территории будет представлять собой вмешательство в
семейную жизнь этого лица в нарушение статей 17 и 2336… [С]ам факт
проживания членов семьи на территории какого-либо государства-участника
отнюдь не гарантирует автору право вновь въехать на территорию этого
государства. Согласно правилам, касающимся иммиграции, государство-
участник может, преследуя законную цель, отказать в праве въезда. Однако это
дискреционное право не является безграничным и не может произвольно
применяться. Комитет напоминает, что, для того чтобы любое вмешательство в
семейную жизнь можно было считать допустимым в соответствии со статьей
30 См. Бахтияри против Австралии, пункт 9.7.
31 В свете своих выводов по статье 17 и пункту 1 статьи 23 Пакта Комитет считает, что
вынесенное в отношении автора решение о высылке автора нарушило статью 24, поскольку
при этом для А.А. не было обеспечено необходимых мер, на которые он имеет право в
качестве ребенка со стороны государства-участника.
32 См. Замечание общего порядка № 16, пункт 5. См. также сообщение № 1959/2010, Варсаме
против Канады, Соображения от 21 июля 2011 года, пункт 8.7.
33 См. сообщение № 417/1990, Балагер Сантакана против Испании, пункт 10.2.
34 Замечание общего порядка № 19, пункт 1.
35 Замечание общего порядка № 16, пункт 1.
36 См. сообщения № 1959/2010, Уорсейм против Канады, Соображения, принятые 21 июля
2011 года, пункт 8.7; № 930/2000, Вината против Австралии, Соображения, принятые 26
июля 2001 года, пункт 7.1; № 1011/2001, Мадаффери против Австралии, Соображения,
принятые 26 июля 2004 года, пункт 9.7; № 1222/2003, Биахуранга против Дании,
Соображения, принятые 1 ноября 2004 года, пункт 11.5; и № 1792/2008, Дофен против
Канады, Соображения, принятые 28 июля 2009 года, пункт 8.1.
27
17, такое вмешательство должно отвечать одновременно ряду условий,
указанных в пункте 1, т.е. оно должно быть предусмотрено законом,
соответствовать положениям, целям и задачам Пакта и быть разумным в
конкретных обстоятельствах данного дела37 (пункт 7.2 Соображений Комитета
по правам человека от 23 июля 2014 г. по делу Тимур Ильясов против
Казахстана).
Комитет считает, что, если решение государства-участника подразумевает
обязательный выезд из страны отца семейства, в составе которого имеется
несовершеннолетний ребенок, а также вынуждает семью выбирать, следует ли
ей сопровождать отца или оставаться в государстве-участнике, то оно должно
рассматриваться в качестве «вмешательства» в дела семьи, по меньшей мере в
обстоятельствах, когда, как в данной ситуации, в любом случае будут иметь
место существенные изменения в давно установившейся семейной жизни38... С
учетом этих обстоятельств Комитет считает, что приведшее к данной ситуации
решение государства-участника отказать автору в выдаче визы является
вмешательством по смыслу статьи 17… [Международного пакта о гражданских
и политических правах] (пункт 10.3 Соображений Комитета по правам человека
от 26 марта 2015 г. по делу Мансур Лигаэй и другие против Австралии).
[П]онятие «произвольности» включает в себя элементы неуместности,
несправедливости, отсутствия предсказуемости и должной процедуры39.
Комитет считает, что нарушение давно установившейся семейной жизни
накладывает на государство-участника дополнительное бремя с точки зрения
процедуры, ведущей к такому нарушению (пункт 10.4 Соображений Комитета
по правам человека от 26 марта 2015 г. по делу Мансур Лигаэй и другие
против Австралии).
Практика Комитета по ликвидации расовой дискриминации
[Государства обязаны] избегать высылки неграждан, особенно тех, кто
проживает
в
стране
длительное
время,
которая
может
привести
к
несоразмерному вмешательству в их право на семейную жизнь (пункт 28
Общей рекомендации XXX о дискриминации неграждан. Принята Комитетом
по ликвидации расовой дискриминации на его 65-й сессии (2005 г.)).
37 См. Замечание общего порядка № 16, пункты 3.4; сообщения № 930/2000, Вината против
Австралии, Соображения, принятые 26 июля 2001 года, пункт 7.1; и № 1246/2004, Гонсалес
против Гайаны, Соображения от 25 марта 2010 года, пункт 14.3.
38 См. дело Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.
39 См., среди прочего, сообщение № 2009/2010, Ильясов против Казахстана, пункт 7.4
Соображений, принятых 23 июля 2014 года.
28
Практика Комитета по правам ребенка
Когда отношения между ребенком и его родителями прерываются по причине
миграции (родителей без ребенка или ребенка без родителей), при оценке
наилучших интересов ребенка в связи с принятием решения о воссоединении
семьи необходимо учитывать соображения сохранения семейной ячейки (пункт
66 Замечания общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на уделение
первоочередного внимания наилучшему обеспечению его интересов (пункт 1
статьи 3). Принято Комитетом по правам ребенка на его шестьдесят второй
сессии (14 января – 1 февраля 2013 года). CRC/C/GC/14).
Обеспечение национальной безопасности при назначении
административного наказания в виде административного выдворения
Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации
Европейский [C]уд согласен с тем, что каждое государство как защитник
безопасности граждан может осуществлять собственную оценку фактов,
известных им. Таким образом, важное значение должно придаваться решениям
национальных органов и особенно национальных судов, которые находятся в
лучшем положении для оценки данных о наличии угроз национальной
безопасности (пункт 85 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).
[П]онятие «национальной безопасности» не обязательно должно быть точно
определено. Оно может быть действительно достаточно широким понятием с
широкими
пределами
усмотрения
органов
исполнительной
власти
в
определении того, что отвечает интересам национальной безопасности. Однако
это не означает, что данное понятие может выходить за рамки его
первоначального значения… Хотя оценка органами исполнительной власти
того, что может представлять угрозу национальной безопасности, естественно,
имеет особое значение, рассмотрение решений органов исполнительной власти
судами должно предполагать возможность реагирования в делах, где
применение этого понятия не имеет достаточной основы в фактах или
толкование понятия "национальная безопасность" является незаконным или
противоречащим общему смыслу или произвольным (пункт 88 постановления
от 26 июля 2011 г. по делу Лю против Российской Федерации (№ 2).
Национальный орган должен быть уполномочен отклонить утверждения
органа исполнительной власти о существовании угрозы национальной
безопасности, если он находит его произвольным или неразумным. Должна
существовать определенная форма состязательного разбирательства, при
29
необходимости с участием специального представителя, имеющего допуск к
вопросам безопасности. Кроме того, должен быть рассмотрен вопрос о том,
нарушит ли применяемая мера право лица на уважение семейной жизни и если
да, установлено ли справедливое равновесие между публичным и частным
интересами (пункт 99 постановления от 26 июля 2011 г. по делу Лю против
Российской Федерации (№ 2).
Законы предоставляют властям широкую свободу усмотрения относительно
того, какие деяния представляют угрозу государственной безопасности. Однако
закон, наделяющий свободой усмотрения, сам по себе не нарушает требование
«предвидимости»… Это требование не заходит настолько далеко, чтобы
обязать государство принимать нормативные акты, в которых бы подробно
перечислялись все деяния, которые могут обусловить принятие решения о
депортации лица по причине соблюдения государственной безопасности.
Угрозы государственной безопасности неизбежно могут различаться по
природе, могут быть непредвиденными, или их может быть сложно заранее
определить (пункт 57 постановления от 6 декабря 2007 г. по делу Лю и Лю
против Российской Федерации).
[Д]аже если речь идет о государственной безопасности, концепции
законности и верховенства права в демократическом обществе требуют,
чтобы
на
меры,
влияющие
на
основополагающие
права
человека,
распространялась бы некая состязательная процедура в независимом органе
государственной власти, компетентном оценивать причины принятия решения
и соответствующие доказательства, при необходимости с соответствующими
процессуальными ограничениями при использовании информации, имеющей
гриф ограниченности пользования. Частное лицо должно иметь возможность
обжаловать утверждение представителя исполнительной власти о том, что речь
идет
о
государственной
безопасности.
Хотя
мнение
представителя
исполнительной власти о том, что представляет собой угрозу государственной
безопасности, будет, естественно, иметь большой вес, независимый орган
государственной власти должен иметь возможность отреагировать в случаях,
когда ссылка на концепцию государственной безопасности необоснованна или
свидетельствует о толковании «государственной безопасности» способом,
который является незаконным или противоречащим здравому смыслу и
произвольным. Без таких гарантий органы внутренних дел или иные органы
государственной власти будут иметь возможность произвольно посягать на
права, защищаемые Конвенцией (пункт 59 постановления от 6 декабря 2007 г.
по делу Лю и Лю против Российской Федерации).
30
Воздержание от административного выдворения при наличии временных
обеспечительных мер Европейского Суда по правам человека (статья 34
Конвенции о защите прав человека и основных свобод)40
Практика Европейского Суда по правам человека в отношении
Российской Федерации
[В] силу статьи 34 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]
государства-участники обязываются воздерживаться от любого действия или
бездействия, которое может воспрепятствовать эффективному осуществлению
права на обращение в Европейский Суд (пункт 71 постановления от 3 июня
2010 г. по делу Камалиевы против Российской Федерации).
В делах…., в которых убедительно утверждается о наличии непоправимого
ущерба для осуществления заявителем одного из основных конвенционных
прав, цель предварительной меры заключается в сохранении статус-кво в
процессе определения Европейским Судом оправданности этой меры. Будучи
направлена на обеспечение сохранения объекта, который является предметом
жалобы, предварительная мера затрагивает существо конвенционной жалобы
(пункт 72 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).
Указание предварительных мер Европейским Судом позволяет ему не только
осуществлять эффективное рассмотрение жалобы, но также обеспечить
эффективность защиты, предоставляемой заявителю Конвенцией; кроме того,
такое указание впоследствии позволит Комитету министров контролировать
исполнение окончательного постановления Европейского Суда. Таким образом,
указанные меры позволяют соответствующему государству соблюдать свое
обязательство исполнять окончательное постановление Европейского Суда,
которое имеет обязательную силу в соответствии со статьей 46 Конвенции
(пункт 73 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).
Статья 34 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] будет
нарушена, если власти государства-участника не примут все меры, которые
могут быть разумно приняты для соблюдения предварительной меры,
указанной Европейским Судом… При рассмотрении жалобы с точки зрения
статьи 34 Конвенции на предполагаемое уклонение государства-участника от
соблюдения предварительной меры Европейский Суд не пересматривает
вопрос о том, было ли решение об указании на предварительные меры
правильным. Государство-ответчик обязано продемонстрировать Европейскому
40 Приведенные правовые позиции могут быть актуальными и относительно временных
обеспечительных мер, принимаемых иными международными договорными органами,
например, Комитетом по правам человека, Комитетом против пыток.
31
Суду, что предварительная мера была соблюдена или, в исключительных
случаях,
что
имелось
объективное
препятствие,
которое
помешало
соблюдению, и что власти приняли все разумные меры для устранения
препятствия и уведомления Европейского Суда о сложившейся ситуации
(пункт 74 постановления от 3 июня 2010 г. по делу Камалиевы против
Российской Федерации).
Договаривающиеся Стороны в соответствии со статьей 34 Конвенции [о защите
прав человека и основных свобод] обязаны соблюдать временные меры,
наложенные
согласно
правилу 39
Регламента
Суда...
Тем
не
менее,
осуществление указанной Судом промежуточной меры само по себе не имеет
значения при разрешении вопроса о том, соответствует ли лишение свободы,
которому может быть подвергнуто лицо, пункту 1 статьи 5 Конвенции (пункт
189 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против
Российской Федерации).
Исходя из этого, приостановление производства по делу, ведущегося на
внутригосударственном уровне, в связи с указанием промежуточной меры
Судом, не должно приводить к тому, что заявитель будет находиться в
заключении в течение необоснованно длительного срока. В данном случае Суд
отмечает, что судами не было установлено в явной форме никаких конкретных
сроков содержания заявителя под стражей с целью обеспечения возможности
высылки (пункт 191 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов
против Российской Федерации).
32
Практика международных договорных органов
I.
I.a Международным договорным органом установлено нарушение
права лица не подвергаться пыткам, иным формам недопустимого
обращения41 в случае его административного выдворения
выдворение в Афганистан42
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Кесматулла Хакдар против Российской Федерации.
Сообщение № 2126/2011. Соображения приняты Комитетом по правам
человека (далее – Комитет) 17 октября 2014 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принял к сведению сообщение автора относительно того, что в случае
возвращения в Афганистан ему как бывшему комбатанту просоветского
режима, сражавшегося с моджахедами, угрожает опасность самосуда со
стороны боевиков Талибана; что автор прожил более 20 лет за пределами
государства происхождения, больше не имеет там никаких связей, что
полностью лишает его поддержки и подвергает опасности нападения; а
также что район происхождения автора, как сообщается, все больше
выходит из сферы влияния центрального правительства и находится в руках
Талибана (пункт 11.2 Соображений).
Комитет отмечает, что имеющиеся у него материалы указывают на то, что
при рассмотрении утверждений автора властями государства-участника
большое значение было придано тому факту, что на него не распространяется
внутреннее законодательство, регулирующее статус беженца, и что, как
представляется, конкретные права автора по [Международному пакту о
гражданских и политических правах (далее – Пакт)] не были в достаточной
мере учтены43. Комитет отмечает, что государство-участник в своих
сообщениях лишь указывает, что автор покинул свою страну происхождения по
экономическим причинам, но при этом не проводит оценки существующей
угрозы применения в отношении него пыток в случае возвращения в
Афганистан. При всем уважении к полномочиям иммиграционных властей
оценивать предоставленные им свидетельства Комитет считает, что в данном
случае следует провести дополнительный анализ. В отсутствие представления
государством-участником информации, свидетельствующей о проведении
41 Включая случаи применения смертной казни.
42 Здесь и далее перечень государств, под юрисдикцию которых осуществляется
административное выдворение, представлен в алфавитном порядке.
43 См., например, сообщение № 1544/2007, Хамида против Канады (пункты 8.3–8.4 и 8.6).
33
тщательной оценки заявлений автора о том, что он может подвергнуться
пыткам в случае принудительного возвращения в Афганистан, Комитет
считает, что вынесение и приведение в исполнение решения о депортации
автора явилось бы нарушением статьи 7 Пакта (пункт 11.4 Соображений).
Выводы Комитета: государство-участник обязано обеспечить автору
эффективное средство правовой защиты, включая повторное рассмотрение в
полном объеме утверждений автора об угрозе подвергнуться пыткам, с учетом
обязательств государства-участника по Пакту. Государство-участник также
обязано не подвергать других лиц подобным рискам нарушения их прав (пункт
13 Соображений).
выдворение в Китайскую Народную Республику
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам
№ 44095/14, «А.Л. (X.W.) против России» (вынесено 29 октября 2015 г.,
вступило в силу 29 января 2016 г.).
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: Суд отмечает, что с момента вступления России в Совет
Европы, она обязалась отменить смертную казнь в качестве условия вступления
в эту организацию. Сразу же после этого в России был применен фактический
мораторий на применение смертной казни: приговоры к смертной казни никому
не выносились и не исполнялись с 1996 года. В 2009 года Конституционный
Суд Российской Федерации подтвердил мораторий и постановил, что в России
сложился конституционно-правовой режим, обеспечивающий устойчивые
гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни. Он также
установил, что в России происходит необратимый процесс, направленный на
отмену смертной казни, на основании Конституции и международных
обязательств, включая Протокол № 6 [к Конвенции о защите прав человека и
основных свобод (далее – Конвенция)], который был подписан, но не
ратифицирован ей...Примечательно, что мораторий, действующий в России, как
подтверждено Конституционным Судом, не предусматривает исключения,
позволяющего применять смертную казнь во время войны (пункт 63
постановления).
С учетом недвусмысленного обязательства России отменить смертную
казнь, частично выполненного путем первоначального введения фактического
моратория,
который
впоследствии
был
подтвержден
юридически
Конституционным Судом, Суд считает, что вывод, сделанный в деле «Аль-
Саадун и Муфзи против Соединенного Королевства», а именно, о том, что
смертная казнь стала неприемлемой формой наказания, которая более не
является допустимой в соответствии со статьей 2 [Конвенции] с поправками,
внесенными Протоколами №№ 6 и 13 [к Конвенции], и что она представляет
собой «бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание»
34
по статье 3 [Конвенции]… всецело распространяется на Россию, даже если она
не ратифицировала Протокол № 6 и не подписала Протокол № 13 [к
Конвенции]. Россия, таким образом, связана обязательством, которое возникает
из статей 2 и 3 [Конвенции], не экстрадировать и не депортировать лицо в
другое государство, если имеются существенные основания думать, что он или
она подвергнется реальному риску подвергнуться там смертной казни (пункт 64
постановления).
Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что
внутригосударственные суды не произвели оценку рисков подвергнуться
смертной казни и бесчеловечному обращению, если заявитель будет
депортирован в Китай. Их аргументация по этому вопросу ограничивалась
утверждением, без ссылки на какое-либо внутригосударственное положение,
что решение о нежелательности пребывания, вынесенное в отношении
заявителя, не влекло за собой автоматической депортации в Китай и что
заявитель мог уехать из России в другую страну. Суд не убежден этим доводом.
Закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую
Федерацию» предусматривает, что иностранный гражданин, в отношении
которого вынесено решение о нежелательности пребывания и который не
выезжает из России по требованию, подлежит депортации... В решении о
нежелательности пребывания в отношении заявителя четко указывалось, что
если он не уедет из России до установленного срока, его депортируют… Суд
также отмечает, что российский паспорт заявителя был изъят, и доказательства,
что у него имелся какой-либо другой действительный документ или
соответствующие визы, позволяющие ему пересечь российскую границу и
въехать в третью страну, отсутствуют. В таких обстоятельствах Суд принимает
довод заявителя о том, что у него не было возможности уехать из России в
другую
страну
в
трехдневный
срок,
установленный
в
решении
о
нежелательности пребывания, и что в настоящее время он подвергается
неизбежной опасности депортации в Китай как прямого и неизбежного
последствия этого решения о нежелательности пребывания (пункт 65
постановления).
Сторонами не оспаривалось, что имелся значительный и предсказуемый
риск, что, будучи депортированным в Китай, заявитель мог подвергнуться
смертной казни после судебного разбирательства по обвинению в убийстве,
преступлении, которое наказывается смертной казнью. Суд, таким образом,
приходит к заключению, что принудительное возвращение заявителя в Китай
подвергнет его реальному риску подвергнуться обращению, противоречащему
статьям 2 и 3 Конвенции и, таким образом, повлечет за собой нарушение этих
статей (пункт 66 постановления).
35
выдворение в Демократическую Республику Конго
практика Комитета против пыток
Сообщение: Е. К. У. против Финляндии. Сообщение № 490/2012.
Решение принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 4 мая 2015 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение заявителя о том, что она была арестована
солдатами ВСДРК44 во время проведения семинара для женщин в Донго45 в
2009 году и что она была подвергнута солдатами жестокому обращению и
пыткам, включая неоднократные изнасилования. Комитет принимает во
внимание
представление
государства-участника,
согласно
которому
государственные органы получили только одно медицинское заключение от 2
июня 2010 года, которое они не считают достаточным доказательством пыток.
Комитет, однако, отмечает, что в заключении указывается на то, что шрамы на
теле заявителя и наблюдаемые у нее психиатрические симптомы соответствуют
представленным заявителем данным о пытках. Комитет приходит к выводу о
том, что заявитель представил достаточные доказательства того, что в прошлом
она подвергалась пыткам (пункт 9.5 Решения).
Комитет… принимает к сведению утверждение заявителя о том, что она
стала жертвой изнасилования и других пыток со стороны военнослужащих
ВСДРК, которые являются официальными вооруженными силами государства-
участника, а также присутствуют и ведут активную деятельность на всей его
территории, и что, как она утверждает, она совершила побег из-под стражи в
ВСДРК.
Комитет
учитывает
представление
государства-участника
относительно
достоверности
рассказа
заявителя
о
ее
политической
деятельности и членстве в оппозиционной партии, а также об обстоятельствах
ее побега и выезда из страны… [О]т жертв пыток редко можно ожидать полной
точности сообщаемой ими информации и что несоответствия в изложении
заявителем фактов не вызывают сомнения в общей правдивости ее
утверждений,
особенно
поскольку
подтверждено,
что
она
страдает
посттравматическим стрессовым расстройством46. Комитет… отмечает, что во
время ареста заявитель носила предметы одежды, указывающие на ее
принадлежность к сторонникам оппозиционной партии, и имела при себе
членский билет, а также подчеркивает, что это является достаточным
44 Вооруженные силы Демократической Республики Конго.
45 Один из районов Демократической Республики Конго.
46 См. также Тала против Швеции (примечание 8 выше), пункт 10.3.
36
основанием для формирования представления о том, что она была членом и
активистом партии (пункт 9.6 Решения).
Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что в
Демократической Республике Конго насилие в отношении женщин является
широко распространенным явлением. В этой связи Комитет напоминает свои
ранее принятые решения и свои мнения по делу Нжамба и Баликоса против
Швеции47, в рамках которых он не смог определить конкретный район
Демократической Республики Конго, который мог бы считаться безопасным
для заявителей. Комитет отмечает, что в недавно полученных достоверных
сообщениях, а именно в докладе Верховного комиссара Организации
Объединенных Наций по правам человека о положении в области прав
человека и о деятельности ее Управления в Демократической Республике Конго
за 2013 год (A/HRC/24/33) и в заключительных замечаниях Комитета по
ликвидации дискриминации в отношении женщин по объединенным шестому и
седьмому периодическим докладам Демократической Республики Конго
(CEDAW/C/COD/CO/6-7) указывается, что широкое распространение насилия в
отношении
женщин,
включая
изнасилования
членами
национальных
вооруженных групп, сил безопасности и обороны, наиболее свойственно
затрагиваемым конфликтами и сельским районам страны, особенно в ее
восточной части. Комитет, однако, обеспокоен тем, что, согласно этим
сообщениям, подобное насилие происходит и в других частях страны (пункт
9.7 Решения).
Вывод Комитета: заявителю будет угрожать опасность применения
пыток в случае ее выдворения в Демократическую Республику Конго (пункт 9.8
Решения).
выдворение в Кыргызскую Республику
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобе № 14348/15 «У.Н. против
России» (вынесено 26 июля 2016 г., вступило в силу 28 ноября 2016 г.),
которым
установлено,
что
принудительное
перемещение
заявителя
в
Кыргызскую Республику (в порядке экстрадиции либо иным способом) будет
являться нарушением статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных
свобод (далее – Конвенция)48.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался, ссылаясь на статью 3 Конвенции,
47 Сообщение № 322/2007, Решение от 14 мая 2014 года, пункт 9.5.
48 Установлено также нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием у
заявителя возможности добиться судебного пересмотра постановления районного суда о
применении к нему в течение определенного судом срока меры пресечения в виде
заключения под стражу в целях экстрадиции, несмотря на имевшие место изменения в
обстоятельствах, которые могли повлиять на законность соответствующей меры.
37
на то, что в случае его выдачи Кыргызстану он подвергнется пыткам и
бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию,
потому что он принадлежал к узбекскому этническому меньшинству.
Европейский Суд отмечает, что он неоднократно изучал ситуацию в
отношении этнических узбеков, чьей экстрадиции добивались власти
Кыргызстана в связи с рядом тяжких преступлений, которые они,
предположительно, совершили в ходе жестоких межэтнических столкновений
между киргизами и узбеками в июне 2010 года. В тех делах [Суд] неизменно
постановлял, что, учитывая подтвержденное широко распространенное и
привычное применение пыток и иного жестокого обращения со стороны
правоохранительных органов в южной части Кыргызстана в отношении членов
узбекского сообщества, безнаказанность сотрудников правоохранительных
органов, а также отсутствие достаточных гарантий для заявителей в
соответствующей стране, имелись существенные основания полагать, что
заявители столкнуться с реальной угрозой быть подвергнутыми обращению,
предусмотренному статьей 3 Конвенции по возвращении в Кыргызстан (пункт
38 постановления).
Однако Суд подчеркнул, что «…как и в предыдущих подобных делах,
заявитель безуспешно пытался обратить внимание… на вышеупомянутые
обстоятельства в ходе производства по экстрадиции и делам беженцев…
[О]боснование
национальных
судов
по
делу
заявителя
было
более
подробным… Однако, их доводы, обосновывающие отклонение требований
заявителя, уже были рассмотрены Европейским Судом в его предыдущих
постановлениях, и он посчитал их недостаточными… Что касается последнего
довода, представленного Европейскому Суду, и на основании того факта, что
экстрадиции заявителя добивались за обычные уголовные преступления, в
совершении некоторых из которых он признался…Европейский Суд может
только напомнить, что поведение заявителя – каким бы нежелательным или
опасным оно бы не было – не может отменить запрет на жестокое обращение
согласно статье 3 Конвенции… [З]аявитель является этническим узбеком, чьей
экстрадиции добивались власти Кыргызстана за преступления, совершенные в
ходе жестоких столкновений в июне 2010 года…Таким образом, он является
членом группы, которая систематически подвергается жестокому обращению»
(пункт 39 постановления).
Таким образом, Европейский Суд заключил, что принудительное
возвращение заявителя в Кыргызстан в форме экстрадиции или иным образом
было бы нарушением статьи 3 Конвенции (пункт 41 постановления).
выдворение в Исламскую Республику Иран
практика Комитета против пыток
Сообщение: Абед Азизи против Швейцарии. Сообщение № 492/2012.
Решение принято Комитетом против пыток 27 ноября 2014 г.
38
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [с]сылаясь на
свою правовую практику последнего времени49, Комитет напоминает о том,
что поступают сообщения об использовании в Иране психологических и
физических пыток для получения признательных показаний, что указывает
на широкое и систематическое применение подобной практики50, а также
продолжающие поступать сообщения о случаях задержания и применения
пыток к политическим оппонентам51. Комитет… отмечает недавно
усилившуюся тенденцию к аресту и осуждению лиц, осуществляющих свои
права на свободу выражения мнений, мирные собрания и ассоциацию52.
Комитет испытывает в этом отношении еще большую обеспокоенность с
учетом того факта, что Исламская Республика Иран часто использует
смертную казнь и применяет ее без гарантий надлежащего судебного
разбирательства в делах, связанных с некоторыми преступлениями, которые
не считаются наиболее тяжкими преступлениями в соответствии с нормами
международного права53. Государство-участник само признает наличие
такого положения в Исламской Республике Иран (пункт 8.5 Решения).
Комитет принимает к сведению, что заявитель являлся активным
членом швейцарского отделения КДПИ54 и председателем региональных
исполнительных комитетов в ряде кантонов, участвовал в различных
демонстрациях и публиковал статьи в Интернете. Государство-участник не
оспаривает эту информацию. Комитет принимает к сведению замечание
государства-участника о том, что иранские власти обращают свое внимание
на видных деятелей, которые могут представлять собой конкретную угрозу
для иранского режима; что заявитель такой угрозы не представляет; что
деятельность, в которой он предположительно участвовал, является
типичной деятельностью для многих иранцев, оказавшихся в изгнании; и
49 См. сообщения № 481/2011, К.Н., Ф.В. и С.Н. против Швейцарии, Решение, принятое 19
мая 2014 года; № 357/2008, Джахани против Швейцарии, Решение, принятое 23 мая 2011
года; и № 381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, Решение, принятое 21 ноября 2011
года.
50 Доклад Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в
Исламской Республике Иран (A/69/356), пункт 16.
51 Доклады Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в
Исламской Республике Иран (A/HRC/25/61), пункты 23.29; и A/68/503, пункты 1, 6, 8 и 30.
52 Заявление Председателя-Докладчика Рабочей группы по произвольным задержаниям,
Специального докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской
Республике Иран, Специального докладчика по вопросу о внесудебных казнях, казнях без
надлежащего
судебного
разбирательства
или
произвольных казнях,
Специального
докладчика по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное
выражение, Специального докладчика по вопросу о праве на свободу мирных собраний и
праве на ассоциации, Специального докладчика по вопросу о независимости судей и
адвокатов и Специального докладчика по вопросу о положении правозащитников (8 августа
2014
года).
Размещено
на
веб-сайте
по
адресу
www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=14926&
LangID=E#sthash.kyvBUBmn.dpuf.
53 См. A/HRC/25/61, пункты 5 и 84. См. также сообщение № 481/2011, пункт 7.6.
54 Демократическая партия иранского Курдистана
39
что государство-участник не стало бы признавать заявителя потенциально
опасным для иранского режима… Комитет отмечает, что, согласно недавним
сообщениям, в Исламской Республике Иран также тщательно отслеживают
оппозиционеров и более низкого уровня55. Комитет… отмечает наличие
многочисленных
сообщений
о
продолжающемся
преследовании
политических активистов из числа этнических меньшинств, включая
недавние казни курдов, обвинительные приговоры которым были вынесены
в результате судебных разбирательств, не соответствующих нормам
справедливого судопроизводства56 (пункт 8.6 Решения).
Комитет принимает к сведению утверждение заявителя о том, что из-за
своего обращения в христианство он может быть подвергнут преследованию
и даже приговорен к смертной казни за обращение в другую веру и
прозелитизм. Он также принимает к сведению аргумент государства-
участника о том, что обращение в христианство за рубежом не подвергнет
заявителя опасности преследования в Исламской Республике Иран, если
только он не исповедовал христианство активно и явно. Комитет отмечает,
что последние сообщения свидетельствуют о том, что христиане, особенно
протестанты и лица, перешедшие из ислама в христианство, подвергаются
преследованию в Исламской Республике Иран, что в течение ряда
последних лет сотни христиан были арестованы и помещены под стражу и
что многие церкви, особенно молельни протестантов-евангелистов, в
настоящее время осуществляют свою деятельность в атмосфере страха57.
Согласно содержащейся в этих докладах информации, а) члены религиозных
меньшинств, включая христиан, помещаются под стражу и подвергаются
пыткам или жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство
обращению, а также длительному одиночному заключению с целью
добиться от них признательных показаний, зачастую не предоставляя им
доступа к адвокату58; b) большинство дел в отношении христиан
рассматривается в революционных судах как
преступления против
национальной безопасности, однако некоторым христианам предъявляются
обвинения в государственных уголовных судах за проявление религиозных
убеждений, а должностные лица регулярно угрожают преследовать
55 См. A/HRC/25/61, пункты 88−90, и A/68/503, пункты 6−15 и 88−90.
56 См. A/HRC/25/61, пункты 82−83.
57 Там же, пункты 39−41, и A/69/356, пункты 42−48. См. также пресс-релиз Специального
докладчика по вопросу о положении в области прав человека в Исламской Республике Иран
и Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений, которые
выразили «серьезную обеспокоенность по поводу ареста и помещения под стражу сотен
христиан за последние несколько лет» и призвали власти «смягчить существующую
атмосферу страха, в которой осуществляют свою деятельность церкви, особенно молельни
протестантов-евангелистов» (20 сентября 2012 года). Размещено на веб-сайте по адресу
www.ohchr.org/EN/NewsEvents/Pages/DisplayNews.aspx?NewsID=12551&LangID=E#sthash.M
U9FGkH3.dpuf.
58 См. A/HRC/25/61, пункт 36.
40
обращенных христиан за отступничество59; с) процедуры преследования
часто не соответствуют международным стандартам, так как ограничивается
доступ к материалам дела и право на защиту60; и d) иранские власти на
самом высоком уровне назвали неформальные «домашние церкви» и
евангельских христиан угрозой национальной безопасности61. Отчеты о
текущем
положении
также
предполагают
возросшее
преследование
христиан-протестантов и в том числе помещение их под стражу за участие в
деятельности неформальных домашних церквей62, а также физическое и
жестокое психологическое насилие, в том числе угрозы расправы по
отношению к содержащимся под стражей обращенным христианам63 (пункт
8.7 Решения).
С учетом всех этих обстоятельств, включая общее положение в
области прав человека в Исламской Республике Иран, личное положение
заявителя, который продолжает активно участвовать в политической
деятельности против иранского режима за рубежом, а также правовой
практики Комитета64 Комитет считает, что заявитель вполне мог привлечь к
себе внимание иранских властей. Комитет полагает, что обращение
заявителя в христианство и его принадлежность к курдским политическим
активистам усугубляют опасность того, что он подвергнется преследованию
в случае возвращения в Исламскую Республику Иран. С учетом этих
соображений, рассматриваемых в целом, Комитет считает, что в конкретных
обстоятельствах данного дела существуют серьезные основания полагать,
что заявитель подвергнется пыткам в случае возвращения в Исламскую
Республику
Иран…
Комитет
отмечает,
что,
поскольку
Исламская
Республика Иран не является стороной Конвенции, в случае нарушения
предусмотренных Конвенцией прав заявителя в этой стране он будет лишен
правовой возможности обратиться в Комитет с просьбой о той или иной
защите (пункт 8.8 Решения).
Выводы Комитета: выдворение заявителя в Исламскую Республику
Иран будет представлять собой нарушение статьи 3 Конвенции [против
пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство
видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.] (пункт 9 Решения).
59 Там же, пункт 41.
60 Там же, пункт 36.
61 Там же, пункт 40.
62 A/69/356, пункт 47.
63 Там же, пункт 48.
64 См. сообщения № 339/2008, Амини против Дании, Решение, принятое 15 ноября 2010 года,
пункт 9.8; № 357/2008, Джахани против Швейцарии, примечание 11, пункт 9.4; и №
381/2009, Фараголла и др. против Швейцарии, примечание 11, пункт 9.6.
41
выдворение в Италию
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Абдилафир Абубакар Али и Маюл Али Мохамад против
Дании. Сообщение № 2409/2014. Соображения приняты Комитетом по правам
человека (далее – Комитет) 29 марта 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение авторов о том, что депортация их самих и
их двоих несовершеннолетних детей в Италию в соответствии с содержащимся
в Дублинском регламенте принципом «первой страны, предоставившей
убежище» подвергнет их реальной опасности причинения непоправимого вреда
в нарушение статьи 7 [Международного пакта о гражданских и политических
правах (далее – Пакт)]. Авторы основывают свои доводы, в частности, на том,
как с ними на практике обращались после получения ими разрешения на
проживание в Италии, а также на отмеченных в различных докладах общих
условиях приема просителей убежища и беженцев, прибывающих в Италию
(пункт 7.2 Соображений).
Комитет отмечает, что авторы в соответствии с их собственными
неопровергнутыми утверждениями жили в приемном центре в период с июня
2011 года по январь 2012 года, когда им было предложено выехать без
предоставления альтернативного жилья, одновременно с рождением их сына 21
декабря 2011 г. Впоследствии они жили на улицах и на вокзалах и питались
тем, что предоставляли церкви. Таким образом, они остались без крыши над
головой и без средств к существованию. Комитет…отмечает утверждения
авторов о том, что их новорожденный сын не получил медицинской помощи,
которая была ему необходима при рождении, несмотря на запросы,
направленные в компетентные органы. Опасаясь того, что они будут не в
состоянии обеспечить своего ребенка и найти гуманитарное решение их
ситуации, авторы покинули Италию и направились в Данию, где в июне 2012
года они подали ходатайство о предоставлении убежища. Авторы − просители
убежища с двумя несовершеннолетними детьми − в настоящее время находятся
в крайне уязвимом положении (пункт 7.4 Соображений).
Комитет принимает к сведению представленные авторами доклады, в
которых засвидетельствован дефицит мест в итальянских центрах приема
просителей убежища и лиц, возвращаемых согласно Дублинскому регламенту.
Комитет отмечает, в частности, утверждение авторов о том, что возвращаемые
лица, которым уже
была предоставлена форма
защиты и которые
воспользовались услугами приемных центров в Италии, как и они сами, на
42
практике не имеют права на проживание в центрах для просителей убежища65
(пункт 7.5 Соображений).
Комитет принимает к сведению вывод Комиссии по рассмотрению
апелляций беженцев о том, что в рамках данного дела Италию следует
рассматривать в качестве первой страны, предоставившей убежище, а также
позицию
государства-участника,
согласно
которой
первая
страна,
предоставившая
убежище,
обязана
обеспечивать
просителям
убежища
осуществление основных прав человека, хотя она не обязана обеспечивать для
таких лиц такие же социальные стандарты и условия жизни, как для граждан
страны. [Комитет]… отмечает, что государство-участник сослалось на решение
Европейского [С]уда по правам человека, в котором сказано, что, хотя
положение
в
Италии
характеризуется
определенными
недостатками,
доказательств
того,
что
«просителям
убежища
систематически
не
обеспечиваются поддержка и надлежащие условия», представлено не было66
(пункт 7.6 Соображений).
Комитет считает, что в выводе государства-участника не учтена должным
образом представленная авторами информация, основанная на их собственном
опыте, согласно которой, несмотря на выданное им разрешение на проживание
в Италии, они столкнулись там с невыносимыми условиями жизни… Комитет
отмечает, что государство-участник не объясняет, каким образом в случае
возвращения в Италию полученные разрешения на проживание смогут реально
защищать их самих и их двоих несовершеннолетних детей, один из которых
нуждается в последующем наблюдении врачей, от исключительных трудностей
и лишений, с которыми они уже сталкивались в Италии67 (пункт 7.7
Соображений).
[Г]осударства-участники
должны
придавать
достаточное
значение
реальной и личной угрозе, которой лицо может подвергнуться в случае
депортации68, и считает, что государство-участник было обязано провести
более тщательную оценку той угрозы, которой лично авторы могли
подвергнуться в Италии, а не полагаться на доклады общего характера и на
предположение о том, что поскольку в прошлом им уже была предоставлена
дополнительная защита, то значит, в принципе, они будут иметь право на
дополнительную защиту и теперь. Комитет считает, что государство-участник
не приняло во внимание должным образом особую уязвимость авторов,
которые, несмотря на их право на дополнительную защиту, остаются без
крыши над головой и не в состоянии обеспечить себя в отсутствие какой-либо
помощи со стороны итальянских властей, включая медицинскую помощь,
необходимую для их новорожденного сына. Оно также не запросило у
65
См.
www.asylumineurope.org/sites/default/files/report-download/aida_italy_
thirdupdate_final_0.pdf.
66 См. Самсам Мохаммед Хуссейн и др. против Нидерландов и Италии, пункт 78.
67 См. сообщение № 2360/2014, Варда Осман Йасин против Дании, Соображения, принятые
22 июля 2015 г., пункт 8.8.
68 См., например, сообщение № 1763/2008, Пиллаи против Канады, Соображения, принятые
25 марта 2011 г., пункты 11.2 и 11.4.
43
итальянских властей надлежащих гарантий того, что авторы и их двое
несовершеннолетних детей будут приняты в условиях, совместимых с их
статусом просителей убежища, которые имеют право на временную защиту, и
гарантиями по статье 7 Пакта; оно не обратилось к Италии с просьбой
гарантировать: а) повторную выдачу или продление их разрешений на
проживание69 и выдачу разрешений на проживание их детям, а также не
депортировать их из Италии; и b) принять авторов и их детей в условиях,
адаптированных к возрасту детей и уязвимому положению семьи, что
позволило бы им остаться в Италии70 (пункт 7.8 Соображений).
Выводы Комитета: депортация авторов и их двоих детей в Италию
будет представлять собой нарушение их прав, предусмотренных статьей 7
Пакта (пункт 8 Соображений).
выдворение в Нигерию
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Д.Т. против Канады. Сообщение № 2081/2011. Соображение
принято Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 15 июля 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает утверждение автора о том, что, учитывая состояние системы
образования и здравоохранения в Нигерии, физическое и психическое здоровье
ее сына будет серьезно подорвано в нарушение его прав, предусмотренных
пунктом 1 статьи 24 [Международного пакта о гражданских и политических
правах (далее – Пакт)] в случае, если он отправится с ней Нигерию. Автор
утверждала, что, если бы ее сыну, гражданину Канады, пришлось остаться в
Канаде, он был бы разлучен со своей матерью, единственным опекуном, и его
права, предусмотренные статьей 17, пунктом 1 статьи 23 и пунктом 1 статьи 24
Пакта, были бы таким образом нарушены (пункт 7.2 Соображения).
В отношении утверждения о нарушении статьи 17 и пункта 1 статьи 23
[Пакта] Комитет отмечает приведенный государством-участником аргумент о
том, что решение вопроса о том, уедет ли сын автора с ней в Нигерию или
останется в [Канаде], в случае чего это приведет к разлучению ребенка и
матери, будет приниматься только семьей, а не в результате действий
государства (пункт 7.4 Соображения).
Комитет считает, что вопрос о депортации в отношении матери-одиночки
семилетнего ребенка, который является гражданином государства-участника71,
представляет собой вмешательство в семейную жизнь по смыслу статьи 17
Пакта. Комитет должен определить, является ли такое вмешательство в
69 Принимая во внимание утверждение авторов о том, что они потеряли свои разрешения на
проживание.
70 См. сообщение № 2360/2014, Варда Осман Йасин против Дании, Соображения, принятые
22 июля 2015 г., пункт 8.9.
71 См. Мадаффери против Австралии, пункт 9.8.
44
семейную жизнь автора произвольным или незаконным в соответствии с
пунктом 1 статьи 17 Пакта и, следовательно, была ли государством
предоставлена недостаточная защита для ее семьи в соответствии с пунктом 1
статьи 23 [Пакта] (пункт 7.5 Соображения).
Комитет отмечает, что высылка автора преследовала законную цель –
выполнение иммиграционного законодательства. Кроме того, государство-
участник пояснило, что основанием для высылки автора послужил отклонение
ее ходатайства о получении защиты беженца и это ходатайство не имеет такого
правового статуса, который мог бы дать ей надежду рассчитывать на то, что она
сможет остаться в Канаде, и что поэтому она обязана ходатайствовать о
получении постоянного вида на жительство из-за пределов страны (пункт 7.7
Соображения).
Комитет отмечает, что сын автора сообщения A.A. [сын Д.Т.] родился в
Канаде в 2004 году и уехал из Нигерии с матерью в возрасте семи лет. A.А.
страдает от ряда заболеваний, включая шум в сердце и врожденный порок
развития мениска, в связи с чем ему была сделана операция в Канаде. В
медицинских заключениях его педиатрического хирурга указано, что эта
проблема также может отразиться на его левом колене, поскольку заболевание
часто носит двусторонний характер и может привести к необходимости
проведения в будущем одной или нескольких артроскопических хирургических
операций. Комитет отмечает, что сын автора страдает от синдрома дефицита
внимания с гиперактивностью (далее – СДВГ), в связи с чем ему был предписан
ежедневный прием лекарств и был разработан междисциплинарный план
действий в его школе в Канаде с участием специалистов в области
специального образования (пункт 7.8 Соображения).
Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том,
что сердечное заболевание ребенка является доброкачественным и что
необходимость проведения в будущем операции на его левом колене носит
гипотетический характер. Кроме того, государство-участник считает, что автор
не предприняла конкретных усилий по поиску необходимых медицинских и
образовательных услуг, которые могли бы быть предоставлены для ее ребенка в
Нигерии (пункт 7.9 Соображения).
Комитет считает, что в данном случае государство-участник не учло в
качестве наиболее важного соображения обеспечение наилучших интересов
ребенка автора и что вследствие этого его вмешательство в семейную жизнь
автора и последующая недостаточная защита, предоставленная ее семье,
вызвали чрезмерные трудности для автора и ее сына. Вынесение постановления
о высылке автора поставило автора перед выбором: оставить своего
семилетнего ребенка в Канаде или поставить его под угрозу отсутствия
медицинской и образовательной поддержки, от которых он зависит. Комитету
не было представлено никакой информации, указывающей на то, что ребенок
может воспользоваться какой-либо альтернативной сетью поддержки взрослых
в Канаде. В связи с этим вполне разумно было предположить, что автор заберет
своего сына с собой обратно в Нигерию, в результате чего он будет лишен
45
требуемой социально-образовательной поддержки. С учетом возраста и особых
потребностей сына автора оба варианта, с которыми столкнулась семья – сын,
который остается один в Канаде, или возвращение автора в Нигерию, – не
могут рассматриваться в качестве отвечающих его наилучшим интересам. Тем
не менее государство-участник надлежащим образом не объяснило, ни почему
его законная цель обеспечить соблюдение своей иммиграционной политики, в
том числе требование к автору направить ходатайство на получение
постоянного вида на жительство за пределами Канады, должна быть важнее
наилучших интересов ребенка автора, ни то, каким образом такая цель могла
бы оправдать те трудности, с которыми столкнулась семья в результате
решения о высылке автора. С учетом всех обстоятельств данного дела Комитет
считает, что решение о высылке автора представляет собой несоразмерное
вмешательство в семейную жизнь автора и ее сына, которое не может быть
оправдано в свете приведенных государством-участником причин для высылки
автора в Нигерию (пункт 7.10 Соображения).
В том, что касается утверждения по статье 24 [Пакта], Комитет считает,
что принцип учета в качестве наиболее важного соображения обеспечение
наилучших интересов ребенка образует составную часть права каждого ребенка
на принятие в его отношении таких мер защиты, которые требуются в силу его
положения как несовершеннолетнего лица, со стороны его семьи, общества и
государства согласно требованиям пункта 1 статьи 24 Пакта72. В свете своих
выводов по статье 17 и пункту 1 статьи 23 Комитет считает, что вынесенное в
отношении автора решение о высылке автора нарушило статью 24 [Пакта],
поскольку при этом для А.А. не было обеспечено необходимых мер, на которые
он имеет право в качестве ребенка со стороны государства-участника (пункт
7.12 Соображения).
Выводы Комитета: депортация автора в Нигерию представляла собой
нарушение ее прав, предусмотренных статьей 17, рассматриваемой отдельно и
в совокупности с пунктом 1 статьи 23 Пакта, в отношении автора и ее сына, и,
кроме того, пунктом 1 статьи 24 Пакта в отношении А.А. (пункт 8
Соображения).
выдворение в Пакистан
практика Комитета по правам человека
Сообщение: А и Б против Дании. Сообщение № 2291/2013. Соображения
приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 13 июля 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает во внимание заявление авторов о том, что в случае их высылки в
Пакистан им будет грозить жестокое обращение или лишение жизни ввиду их
принадлежности к общине ахмадитов; и что государственные власти в
Пакистане не смогут защитить их от преследования, поскольку ахмадитская
72 См. Бахтияри против Австралии, пункт 9.7.
46
религия
в соответствии с
внутренним правом считается
уголовным
преступлением. Комитет…принимает во внимание замечания государства-
участника, в частности, о том, что не существует свидетельств, позволяющих
считать, что в Пакистане они были специально выбраны в качестве объекта
угроз, и что решение Апелляционного совета по делам беженцев было вполне
обоснованным и базировалось на всеобъемлющем и тщательном рассмотрении
доказательств по данному делу и на текущей информации, касающейся
положения ахмадитов в Пакистане (пункт 8.2 Соображений).
Комитет отмечает, что власти государства-участника, рассмотрев
свидетельства, представленные авторами в их ходатайстве о предоставлении
убежища, а также в ходе собеседований с ними и во время устных слушаний,
пришли к тому заключению, что авторы не доказали, что по возвращении в
Пакистан им лично будет грозить опасность причинения вреда. Комитет, в
частности, отмечает, что Апелляционный совет по делам беженцев принял во
внимание утверждение авторов на тот счет, что начиная с июня 2012 года они
получали письма с угрозами и что примерно в то же время неизвестными
лицами на стене их дома был начерчен крест. Совет заключил, что ситуация, с
которой авторы могут столкнуться, является не настолько серьезной, чтобы
свидетельствовать
о
вполне
обоснованных
опасениях
подвергнуться
преследованию со стороны властей или частных лиц вследствие религиозных
убеждений авторов. Он отметил, что ахмадитов в Пакистане насчитывается от 2
до 4 миллионов и что пакистанское законодательство существенно ограничило
их возможность исповедовать свою веру. Вследствие этого ахмадиты нередко
подвергаются угрозам и злостному преследованию со стороны некоторых
других групп. Однако Совет заключил, что авторы не обосновали свое
утверждение на тот счет, что в Пакистане они столкнутся с конкретной и
прямой для них опасностью преследования или жестокого обращения.
Притеснения, которым подверглись авторы, имели «ограниченную степень
серьезности», поскольку они получали угрозы только в течение ограниченного
периода времени до их отъезда из Пакистана… [Т]акие анонимные угрозы
имели характер, аналогичный характеру угроз, с которыми сталкиваются
многие ахмадиты. Совет также принял во внимание заявление автора-женщины
о том, что сыновья авторов все еще живут в том же доме в Лахоре, в котором
жили авторы, продолжают работать в семейном бизнесе и не подвергаются
злостному преследованию после отъезда авторов из Пакистана (пункт 8.4
Соображений).
Комитет…принимает во внимание заключения Совета относительно того,
что, хотя ахмадиты в Пакистане нередко подвергаются угрозам и злостному
преследованию со стороны других групп, оба автора заявляли в процессе
внутреннего разбирательства, что никто им устно не угрожал и не было
никаких личных подходов с угрозами. Комитет…принимает во внимание
заявления авторов, содержащиеся в их ходатайстве о предоставлении убежища
и в сообщении, согласно которым они в трех случаях были объектом
инцидентов в трех районах за пределами Лахора, но отмечает, что они не
47
предоставили дополнительных подробностей об этих инцидентах ни Комитету,
ни датским властям. Хотя авторы сообщения утверждают, что один из их
сыновей был вынужден покинуть Пакистан, эта информация не была доведена
до сведения датских властей, и авторы не предоставляют никакой
дополнительной информации об обстоятельствах, связанных с отъездом их
сына (пункт 8.5 Соображений).
Комитет считает, что авторы не отметили каких-либо нарушений в
процессе принятия решений или какой-либо фактор риска, который власти
государства-участника не приняли должным образом во внимание. Хотя авторы
не согласны с заключениями властей государства-участника по фактической
стороне дела, они не смогли доказать, что такие заключения были
произвольными или откровенно ошибочными либо сводились к отказу в
правосудии… Комитет не может сделать вывод о том, что представленная ему
информация подтверждает, что в случае высылки авторов в Пакистан им будет
грозить
личная
и
реальная
опасность
подвергнуться
обращению,
противоречащему пункту 1 статьи 6 или статье 7 [Международного пакта о
гражданских и политических правах (далее – Пакт)] (пункт 8.6 Соображений).
Выводы Комитета: высылка авторов в Пакистан не будет являться
нарушением их прав, предусмотренных пунктом 1 статьи 6, статьями 7 или 18
Пакта (пункт 9 Соображений).
выдворение в Сирийскую Арабскую Республику
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобе № 52722/15 «С.К. против
России»73 (вынесено 14 февраля 2017 г., вступило в силу 14 мая 2017 г.),
которым установлено, что административное выдворение Коуро (Куро) Сабри,
в Сирийскую Арабскую Республику будет являться нарушением статей 2 и 3
Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.
(далее – Конвенция).
Одновременно установлено нарушение, в том числе, статей 2 и 3 во
взаимосвязи со статьей 13 Конвенции в связи с отсутствием у заявителя средств
правовой защиты от административного выдворения, в результате которого его
жизнь и здоровье могли быть подвергнуты реальной опасности.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался, что его административное
73 Также Европейский Суд установил нарушения статьи 13 Конвенции в сочетании со
статьями 2 и 3 Конвенции в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты от
административного выдворения; пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции в связи с помещением
заявителя в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан и лиц
без гражданства УФМС России по постановлению районного суда, а также отсутствием у
заявителя возможности обжаловать законность и обоснованность его содержания в
соответствующем учреждении.
48
выдворение из России в Сирию повлекло бы в 2015 году и по-прежнему
повлечет за собой нарушение статей 2 и 3 Конвенции.
Суд отметил, что «…стороны не представили каких-либо конкретных
доводов и не представили каких-либо материалов относительно развития
ситуации в Сирии за период с конца 2015 года (в особенности с февраля 2015
года, когда было вынесено оспариваемое постановление об административном
выдворении) до момента рассмотрения дела Судом. По мнению Суда, в первую
очередь
именно
Власти
государства-ответчика
должны
представить
доказательства того, что общая ситуация в Сирии такова, что не требует
защиты согласно статье 3 Конвенции (пункт 59 постановления).
При определении того, было ли доказано в Суде, что заявитель
подвергается
реальной
угрозе
причиняющего
страдания
обращения,
запрещенного статьей 2 или 3 Конвенции, Суд будет оценивать этот вопрос в
свете всех представленных ему материалов, а также материалов, полученных по
собственной инициативе. Получив некоторую актуальную информацию, Суд
отмечает, что ситуация с безопасностью и гуманитарная ситуация, а также тип
и масштабы военных действий в Сирии резко ухудшились в период между
прибытием заявителя в Россию в октябре 2011 года и распоряжением о его
выдворении, вынесенным в феврале 2015 года, а также в период между
указанным временем и отказом в удовлетворении его заявления о
предоставлении временного убежища (пункт 60 постановления).
Имеющаяся информация содержит указания на то, что, несмотря на
соглашение о прекращении военных действий, подписанное в феврале 2016
года, различные стороны военных действий применяли методы и тактику
ведения войны, которые увеличили риск жертв среди гражданского населения
или были непосредственно направлены против гражданских лиц. Имеющиеся в
распоряжении Суда материалы содержат сообщения о неизбирательном
применении силы, недавних неизбирательных нападениях и нападениях на
гражданских лиц и гражданские объекты (пункт 61 постановления).
По мнению Властей, можно утверждать, что заявитель был бы в
безопасности и не подвергся бы риску жестокого обращения по прибытии в
Дамаск, затем в пути и по прибытии в свой родной город или размещении в
другой части Сирии. Суд в этой связи напоминает, что статья 3 Конвенции сама
по себе не препятствует Договаривающимся Государствам полагаться на
существование альтернативы внутренним перелетам при их оценке требования
физического лица в отношении того, что возвращение в его страну
происхождения подвергнет его реальному риску обращения, запрещенного
этим положением. В настоящем деле Суду не были предоставлены какие-либо
материалы, которые подтвердили бы, что ситуация в Дамаске достаточно
безопасна для заявителя, который утверждает, что он будет призван на
действительную военную службу, или что заявитель может выехать из Дамаска
в безопасный район Сирии (пункт 62 постановления).
Суд пришел к выводу о том, что выдворение заявителя из России в
Сирию на основании постановления от 26 февраля 2015 г., оставленного без
49
изменения в результате апелляционного рассмотрения, будет составлять
нарушение статей 2 и 3 Конвенции.
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам №№
40081/14, 40088/14 и 40127/14 «Л.М. и другие против Российской Федерации»
(вынесено 15 октября 2015 г., вступило в силу 14 марта 2016 г.).
Заявители в частности утверждали, что их возвращение в Сирию нарушит
их права, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция), и что их содержание
в специальном учреждении временного содержания иностранных граждан
(далее – специальное учреждение, центр временного содержания иностранных
граждан) в России нарушало статьи 3 и 5 Конвенции.
Европейский
Суд
отметил,
что
«…внутригосударственные
суды
ограничились установлением того, что нахождение заявителей на территории
России является незаконным… [Р]айонный суд и… областной суд не стали
подробно рассматривать угрозы, на которые ссылались заявители, и множество
международных
и
национальных
источников,
описывающих
текущую
ситуацию в Сирии… [В]виду абсолютного характера статьи 3 [Конвенции]
невозможно сравнить наличие угрозы жестокого обращения и оснований для
выдворения… Подход судов в настоящем деле вызывает особое сожаление,
поскольку
в
стране
существует
практика,
согласно
которой
внутригосударственные суды, в том числе Верховный [С]уд [Российской
Федерации], при рассмотрении административных правонарушений в области
иммиграции принимают во внимание и придают существенное значение
аргументам истцов о существовании серьезной угрозы жестокого обращения. В
результате постановление о выдворении может быть отменено» (п. 115
постановления).
Европейский Суд обратил внимание на то, что «…общая ситуация
насилия, как правило, сама по себе не приводит к нарушению статьи 3
[Конвенции] в случае выдворения...; однако он никогда не исключает
вероятность того, что общая ситуация насилия в стране назначения является
настолько напряженной, что создает реальную опасность того, что выдворение
заявителя в эту страну обязательно повлечет нарушение статьи 3 Конвенции.
Тем не менее, Суд принимает такой подход только в самых тяжелых случаях
общего насилия, где существует реальная угроза жестокого обращения
попросту в силу того, что по возвращении лицо станет объектом этого насилия
(п. 119 постановления).
Европейский Суд установил, что «…заявители родом из г. Алеппо и г.
Дамаска, где идут особо жестокие сражения. [Один из заявителей] рассказал об
убийстве его родственников вооруженными ополченцами, которые захватили
район, в котором он жил. Он также сказал, что он боялся, что его тоже убьют.
[Другой
заявитель]
имеет
палестинское
происхождение
и
не
имеет
50
гражданства. Согласно УВКБ ООН74…. «почти все области, в которых
проживает большое количество беженцев из Палестины, непосредственно
затронуты конфликтом». УВКБ ООН считает, что данная группа людей
нуждается в международной защите. Суд также отмечает, что заявителями
являются молодые люди, которые, по мнению «Хьюман Райтс Вотч»75,
особенно подвержены угрозе содержания под стражей и жестокого обращения»
(п. 124 постановления).
Суд пришел к выводу о том, что «…заявители обоснованно утверждают,
что их возврат в Сирию нарушит статьи 2 и/или 3 Конвенции. Власти не
представили никаких доводов или информации, которая могла бы опровергнуть
эти утверждения. Также… [власти] не сослались на какие-либо особые
обстоятельства, которые обеспечивали бы заявителям защиту в случае возврата
в Сирию» (п. 125 постановления).
выдворение в Республику Узбекистан
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по жалобе № 58923/14 «Холмуродов
против России» (вынесено 1 марта 2016 г., вступило в силу 4 июля 2016 г.),
которым установлено, что исполнение решения УФМС России о депортации
заявителя либо его иное принудительное перемещение в Республику
Узбекистан (в порядке экстрадиции, депортации или иным способом) будет
являться нарушением статьи 3 Конвенции о защите прав человека и основных
свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция).76
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался на то, что отправка его в родную
страну, Узбекистан, подвергла бы его обращению, противоречащему статье 3
Конвенции, по причине обвинений в уголовных правонарушениях, вынесенных
в его отношении в этом государстве
Европейский Суд отметил, что «…лица, обвиняемые в Узбекистане в
правонарушениях политического и религиозного характера, принадлежат к
уязвимой группе, систематически подвергаемой практике жестокого обращения
в указанной стране… [Е]сли лицо, подлежащее выдворению или экстрадиции в
74 Управление Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по делам
беженцев.
75 Human Rights Watch. Международная неправительственная организация, осуществляющая
мониторинг, расследование и документирование нарушений прав и свобод человека.
76 Наряду с этим установлено нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием у
заявителя эффективных средств правовой защиты от выявленных нарушений.
Установлено также нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с незаконным
содержанием заявителя под стражей в целях экстрадиции.
Одновременно отклонена жалоба заявителя на нарушение статьи 1 Протокола № 7 к
Конвенции в связи с отсутствием процессуальных гарантий при принятии решения о
депортации заявителя в Республику Узбекистан.
51
эту страну, может доказать принадлежность к такой группе, он может не
доказывать наличие дополнительных особых отличительных признаков,
которые выделяли бы лично его, чтобы доказать, что лично он подвергался и
продолжает подвергаться опасности» (пункт 64 постановления).
В настоящем деле Суд установил, что «…заявитель обвиняется в
Узбекистане, в числе прочего, в посягательстве на конституционный строй,
изготовлении и разглашении материалов, посягающих на общественную
безопасность и общественный порядок, а также в создании и управлении
экстремистскими
религиозными
организациями,
сепаратистскими,
фундаменталистскими и другими запрещенными организациями и в участии в
таких организациях…[Э]ти обвинения носят, без сомнения, политический и
религиозный характер, что причисляет заявителя к группе особенно уязвимых
лиц, подверженных риску жестокого обращения в случае возвращения в
Узбекистан» (пункт 65 постановления).
Европейский Суд отметил, что «…дипломатические заверения77 сами по
себе не являются
достаточными. Необходимо, чтобы эти заверения
предоставляли в своем практическом применении достаточную гарантию, что
заявитель действительно будет защищен от риска применения жестокого
обращения…[З]аверения,
данные
органами
власти
Узбекистана,
не
предусматривали дипломатических или основанных на участии наблюдателей
механизмов, которые позволяли бы обеспечить объективный контроль за их
соблюдением» (пункт 66 постановления).
Суд
подчеркнул,
что
«…одного
только
существования
внутригосударственных норм и ратификации международных соглашений,
гарантирующих уважение основных прав человека, недостаточно, чтобы
обеспечить соответствующую защиту от риска жестокого обращения,
поскольку, как в настоящем деле, достоверные источники подтверждают
практику органов власти – или допускаемую ими - явно противоречащую
принципам Конвенции» (пункт 67 постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «…высылка заявителя в
Узбекистан подвергла бы его реальному риску жестокого обращения,
противоречащему статье 3 Конвенции» (пункт 70 постановления).78
Заявитель также жаловался на то, что его жалобы, касающиеся риска
ненадлежащего обращения, которому он подвергся бы в случае возвращения в
Узбекистан, не были надлежащим образом рассмотрены государственными
органами, что, по его словам, нарушало статью 13 Конвенции.
Суд отметил, что «…суды не рассмотрели доводы заявителя, касающиеся
риска жестокого обращения, ограничившись обоснованием применения
депортации
соображениями
охраны
общественного порядка…[Р]ешение
[Управления федеральной миграционной службы России], которым заявителю
было предоставлено временное убежище, не содержало ни анализа его личного
77 Дипломатические заверения, в соответствии с которыми заявитель не подвергнется
бесчеловечному или унижающему достоинство обращению в своей родной стране.
78
52
положения, ни оценки риска, которому он мог быть подвергнут в случае
перемещения в Узбекистан, и что оно ограничивалось упоминанием
обеспечительной меры, указанной Судом в соответствии с правилом 39
Регламента…[Н]и первая, ни вторая из этих процедур не предоставила
заявителю внимательного контроля и тщательного рассмотрения, которых
требует статья 13, в том, что касается его заявления, в соответствии с которым
он подвергался риску обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, в
случае возвращения в Узбекистан» (пункт 77 постановления).
Европейский Суд заключил, что «…[заявитель] не имел эффективного
средства правовой защиты по смыслу статьи 13, чтобы отстаивать свою жалобу
по статье 3 Конвенции» (пункт 78 постановления).
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам
№ 68900/13, «Эшонкулов против России» (вынесено 15 января 2015 г.,
вступило в силу 1 июня 2015 г.).
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: Суд отмечает, что более десятилетия органы Организации
Объединенных Наций и международные неправительственные организации
представляли тревожные доклады о ситуации в системе уголовного правосудия
Узбекистана, использовании пыток и жестокого обращения со стороны
сотрудников правоохранительных органов, плохих условиях в следственных
изоляторах, систематическом преследовании политической оппозиции и грубом
отношении к определенным религиозным группам (пункт 33 постановления).
[Р]ешения миграционных органов власти и судов опирались, главным
образом на тот факт, что заявитель слишком долго ждал, прежде чем
обратиться за предоставлением статуса беженца, и что заявитель не обосновал
свои утверждения о риске преследования на религиозных или политических
основаниях. Во-первых, Суд повторяет, что хотя отсутствие обращения лица за
предоставлением убежища немедленно после прибытия в другую страну имеет
значение
для
оценки
достоверности
его
утверждений,
выводы
внутригосударственных органов в отношении необращения за предоставлением
статуса беженца в надлежащий срок сами по себе не опровергают его
утверждения в соответствии со [с]татьей 3 Конвенции [о защите прав человека
и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция)]79… Во-вторых, Суд
подчеркивает, что критерий, определенный для предоставления статуса
беженца, не идентичен использованному для оценки риска обращения,
противоречащего [с]татье 3 Конвенции. Заявитель предоставил подробные
замечания о риске подвергнуться жестокому обращению в случае возвращения
в его родную страну, опираясь на информацию различных международных
организаций и постановления Суда. Тем не менее, внутригосударственные
решения включали только беглое упоминание таких замечаний, а не их
подробный анализ (пункт 41 постановления).
79 Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.
53
Что касается судебного разбирательства по вопросу об административном
выдворении
заявителя,
Суд
отмечает,
что
сфера
рассмотрения
внутригосударственными судами была сильно ограничена установлением того
факта, что присутствие заявителя в России являлось незаконным. В связи с
этим Суд повторяет, что с учетом абсолютного характера [с]татьи 3,
невозможно противопоставлять риск жестокого обращения и основания для
высылки….
Следовательно,
выводы
внутригосударственных
судов
в
отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса
беженца не опровергают, по существу, его утверждения в соответствии со
[с]татьей 3 Конвенции (пункт 42 постановления).
Суд отмечает, что власти в своих замечаниях указали на то, что в
решении о выдворении заявителя не было указано, что он должен был быть
выслан в Узбекистан, а лишь констатировалось, что он был обязан покинуть
территорию России. Тем не менее, Суд должен принять аргумент заявителя о
том, что никакой другой возможности не обсуждалось в ходе судебных
разбирательств по вопросу о выдворении. Кроме того, Суд отмечает, что
Власти не представили информации о какой-либо другой стране, желающей
принять заявителя. Соответственно, Суд не может не заключить, что решение
об административном выдворении заявителя предполагало его выдворение в
Узбекистан (пункт 44 постановления).
Суд уже рассматривал ряд дел, связанных с риском быть подвергнутым
жестокому обращению в случае выдачи или выдворения лиц из России и
других государств-участников Совета Европы в Узбекистан. Ссылаясь на
материалы, полученные из различных источников, Суд установил, что общая
ситуация в области прав человека в Узбекистане вызывает тревогу, и что
данные
международных организаций
свидетельствуют
о
серьезной и
неослабевающей проблеме
жестокого
обращения
с
заключенными,
о
«систематической» и «ничем не ограниченной» практике применения пыток к
тем, кто содержится под стражей, а также об отсутствии реальных
доказательств, демонстрирующих какие-либо существенные улучшения в этой
области (пункт 45 постановления).
Что касается личной ситуации заявителя, Суд отмечает, что он был
объявлен в розыск узбекскими властями в связи с обвинениями в
предположительном участии в мусульманской экстремистской организации.
Указанные обвинения составляли основания для запроса о выдаче и ордера на
арест, выданных в отношении заявителя. Таким образом, его ситуация является
аналогичной
ситуации
тех
мусульман,
которые
распространяли
свои
религиозные убеждения за пределами официальных институтов и официальных
рекомендаций, вследствие чего были обвинены в религиозном экстремизме и
принадлежности к запрещенным религиозным организациям, и по этой
причине, о чем говорится в вышеуказанных докладах и постановлениях Суда,
подвергались повышенной опасности жестокого обращения (пункт 46
постановления).
54
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобам
№ 74759/13, «Фозил Назаров против России» (вынесено 11 декабря 2014 г.,
вступило в силу 20 апреля 2015 г.).
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель жаловался на то, что в случае экстрадиции или
выдворения в Узбекистан он подвергнется реальной угрозе обращения,
запрещенного статьей 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод
от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция).
Суд отметил, что «заявитель сообщал в национальных судах о своих
страхах подвергнуться жестокому обращению в Узбекистане. Верно, что
впервые он поднял вопрос жестокого обращения в своей апелляции против
распоряжения об административном выдворении. Тем не менее, Суд не находит
это необоснованным, учитывая, что заявителю стало известно об угрозе того,
что его могут вернуть на родину, в тот момент, когда он узнал о постановлении
о его административное выдворение в Узбекистан… При рассмотрении его
апелляционной жалобы, однако, суд отклонил аргументы заявителя касательно
риска жестокого обращения по двум причинам: во-первых, так как заявитель не
подал заявление о предоставлении статуса беженца сразу же после прибытия в
Россию, и во-вторых, так как его утверждения были необоснованными» (пункт
36 постановления).
Что касается ссылки суда апелляционной инстанции на то, что заявитель
не подал заявление о предоставлении статуса беженца в надлежащее время, Суд
вновь использует свой постоянный подход, заключающийся в том, что хотя тот
факт, что лицо не обратилось за предоставлением убежища сразу же по
прибытии в другую страну, может иметь отношение к оценке достоверности
его утверждений, невозможно сравнивать риск жестокого обращения с лицом и
причины, обосновывающие его выдворение. Поведение лица, каким бы оно ни
было нежелательным или опасным, не может приниматься во внимание, в
результате чего защита, предоставляемая статьей 3 Конвенции, шире, чем
защита, предусмотренная статьями 32 и 33 Конвенции Организации
Объединенных Наций о статусе беженцев 1951 года… Суд отмечает, что в
настоящем деле заявитель прибыл в Россию в 2010 году, когда против него не
было выдвинуто никаких обвинений, и обратился за предоставлением статуса
беженца вскоре после того, как узнал о таких обвинениях. Кроме того, выводы
внутригосударственных судов в отношении несвоевременного обращения
заявителя за предоставлением статуса беженца не опровергают, по существу,
его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции (пункт 37
постановления).
Что касается рекомендации апелляционного суда отказать в приобщении
к делу убедительные доводы о существовании риска, Суд вновь повторяет, что
требование к заявителю представить «бесспорные» доказательства риска
жестокого обращения в запрашивающей стране было бы равносильно
требованию доказать существование события в будущем, что невозможно, и
наложило бы на него непосильное бремя … Любое утверждение такого рода
55
всегда касается возможности, чего-то, что может произойти или не произойти в
будущем. Следовательно, такие утверждения нельзя доказать таким же
образом, как и события в прошлом. От заявителя можно лишь потребовать
доказать со ссылкой на конкретные факты, относящиеся к нему и к его
социальной группе, высокую вероятность жестокого с ним обращения…
Заявитель по настоящему делу представил подробную информацию на этот
счет. В частности, заявитель взял за основу международные доклады и
прецедентную практику Суда… Суд поражен кратким изложением оснований,
приведенных национальными судами при отклонении доводов заявителя и их
отказе принимать во внимание доказательства из надежных источников, таких
как
доклады
международных
организаций
и
прецедентная
практика
Европейского Суда. В таких обстоятельствах Суд не убежден, что вопрос о
вероятности жестокого обращения являлся предметом тщательного изучения в
ходе
внутригосударственных
судебных
разбирательств
(пункт
38
постановления).
С учетом… доступных материалов, указывающих на существование
реальной опасности жестокого обращения, с лицами, обвиняемыми, подобно
заявителю, в участии в деятельности запрещенных религиозных организаций в
Узбекистане, и на отсутствие достаточных гарантий избежать такого риска, Суд
приходит к заключению, что принудительное возвращение заявителя в
Узбекистан
подвергло
бы
его
серьезной
опасности
обращения,
противоречащего статье 3 Конвенции, и, таким образом, способствовало бы
нарушению этой статьи (пункт 39 постановления).
выдворение в Эритрею
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Х против Дании. Сообщение № 2007/2010. Соображение
принято Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 26 марта 2014 года.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает утверждения автора о том, что отсутствие у него эритрейского
паспорта и отметки о выезде из страны делают его уязвимым, поскольку он не
сможет доказать, что он никогда не жил в Эритрее и покинул страну законным
образом. Комитет также принимает к сведению утверждение автора о том, что
эритрейские власти подвергают возвращающихся просителей убежища,
которым было отказано в их просьбе, жестокому обращению. Комитет также
отмечает утверждение государства-участника о том, что автор может получить
эритрейский паспорт в посольстве Эритреи в Дании… Комитет далее отмечает
тот факт, что согласно достоверным источникам информации незаконные
эмигранты, просители убежища, получившие отказ, и лица, уклоняющиеся от
призыва,
рискуют
подвергнуться
крайне
жестокому
обращению
по
возвращении в Эритрею, а также утверждение автора о том, что ему придется
56
отказаться от прохождения военной службы по соображениям совести80. Он
считает, что государство-участник не приняло должным образом во внимание
обеспокоенность о том, что личные обстоятельства автора, включая отсутствие
у него возможности доказать, что он покинул Эритрею на законном основании,
могут привести к тому, что его сочтут получившим отказ просителем убежища
или лицом, не выполнившим требование о прохождении обязательной военной
службы в Эритрее, или лицом, отказывающимся от военной службы по
соображениям совести. Соответственно, Комитет считает, что государство-
участник не признало потенциальный статус автора как лица, которому
угрожает
потенциальная
опасность
подвергнуться
обращению,
противоречащему
требованиям
статьи
7
[Международного
пакта
о
гражданских и политических правах (далее – Пакт)]. Поэтому Комитет
считает, что высылка автора в Эритрею, если она будет осуществлена, будет
представлять собой нарушение статьи 7 Пакта (пункт 9.3 Решения).
Выводы Комитета: выдворение автора в Эритрею, если она будет
осуществлена, нарушит статью 7 Пакта (пункт 9.5 Решения).
выдворение на Ямайку
практика Комитета по правам человека
Сообщение:
А.Х.Г.
против
Канады.
Сообщение
№
2091/2011.
Соображения приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 25
марта 2015 г.
80 См. подготовленные УВКБ Руководящие принципы по оценке потребностей в
международной защите просителей убежища из Эритреи (апрель 2009 года): «Лица,
уклоняющиеся от призыва/дезертиры, как сообщается, часто подвергаются пыткам» (стр.
14); «Согласно ряду сообщений, эритрейцам, подвергнутым принудительному возвращению,
грозит арест без предъявления обвинений, содержание под стражей, жестокое обращение,
пытки и порой смерть со стороны властей. Сообщается, что они содержатся под стражей без
связи с внешним миром, в переполненных камерах, не отвечающих нормам гигиены,
практически не имея доступа к медицинской помощи, иногда в течение длительных сроков…
УВКБ известно по меньшей мере о двух эритрейских просителях убежища, прибывших в
Судан после побега из-под стражи в Эритрее, куда они были высланы из Египта в июне 2008
года. Эритрейцы, которые были принудительно возвращены из Мальты в 2002 году и Ливии
в 2004 году, были арестованы по прибытии в Эритрею и подвергнуты пыткам.
Возвращенные лица были направлены в две тюрьмы, расположенные на острове Дахлак и на
побережье Красного моря, в которых, как по-прежнему считается, большинство
заключенных содержится под стражей без связи с внешним миром. Также имеются
неподтвержденные сообщения о том, что некоторые из лиц, возвращенных из Мальты, были
убиты. В другом случае получившая отказ просительница убежища была задержана
эритрейскими властями после ее принудительного возвращения из Соединенного
Королевства.
14
мая
2008
года
иммиграционные
службы
Германии
подвергли
принудительному возвращению в Эритрею двух получивших отказ просителей убежища.
Сообщается, что они были задержаны в аэропорту в Асмаре по прибытии и до сих пор
содержатся под стражей без связи с внешним миром, при этом считается, что им угрожает
применение пыток или других форм жестокого обращения» (стр. 33−34).
57
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает, что автор переехал в Канаду в возрасте 18 лет и прожил в ней
непрерывно 31 год вплоть до его высылки на Ямайку 29 августа 2011 года; что
в 1993 году у него была диагностирована параноидная шизофрения – серьезное
психическое расстройство, из-за которого он провел полтора года на лечении в
стационаре и затем регулярно проходил амбулаторное психиатрическое
лечение; что в 2005 году, после того как его выселили из его квартиры и он стал
жить в приютах, у него начались трудности с соблюдением режима
медикаментозного лечения и периодические обострения психотического
состояния; что 23 марта 2006 года состоялось решение о том, что он не может
проживать на территории Канады в соответствии с пунктом 1 статьи 44 Закона
об иммиграции и защите беженцев в связи с его выраженными уголовными
наклонностями, и в частности в связи с тем, что в июне 2005 года он был
признан виновным в нападении с применением оружия и был приговорен к 1
дню тюремного заключения в дополнение к тем 80 дням, которые он уже
провел в режиме досудебного содержания под стражей. Комитет… отмечает,
что в решении от 22 апреля 2011 года, касавшемся ходатайства автора о
применении соображений гуманности и сочувствия, была признана причинная
связь между его уголовными наклонностями и болезнью (пункт 10.3
Соображений).
Учитывая обстоятельства данного дела и признавая законное стремление
государств-участников обеспечить защиту общества, Комитет, тем не менее,
считает, что применение к такому психически больному и нуждающемуся в
особой защите человеку, как автор, который прожил в Канаде бòльшую часть
своей жизни, решения о его высылке на Ямайку по причине совершения им
уголовных деяний, связь которых с его психическим расстройством
установлена и признана, в результате чего тут же прекратилась медицинская
помощь и помощь со стороны семьи, столь очевидно и неизбежно необходимые
лицу
в
таком
уязвимом
положении,
представляет
собой
нарушение
государством-участником его обязанностей в соответствии со статьей 7….
[Международного пакта о гражданских и политических правах (далее –
Пакт)] (пункт 10.4 Соображений).
Выводы Комитета: выдворение автора на Ямайку явилось нарушением
его прав по смыслу статьи 7 Пакта (пункт 11 Соображений).
58
I.b Международным договорным органом установлено отсутствие
нарушения права лица не подвергаться пыткам, иным формам
недопустимого обращения в случае его административного выдворения
(либо сообщение (жалоба) в соответствующей части признано
неприемлемым)
выдворение в Армению
практика Комитета по правам человека
Сообщение: З. против Дании. Сообщение № 2422/2014. Соображение
принято Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 11 марта 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению замечания государства-участника о том, что
Апелляционная комиссия по делам беженцев сочла неправдоподобным
утверждение о том, что автору будет угрожать опасность жестокого обращения
в случае его возвращения в Армению. Комитет также принимает к сведению
утверждение автора о том, что он представил подробные, последовательные и
убедительные ответы на вопросы, поднятые национальными иммиграционными
властями, и что решение Комиссии было произвольным и ошибочным. В
частности, Комитет принимает к сведению аргументы автора о том, что
Комиссия неубедительно обосновала свой вывод о неправдоподобности
следующих заявлений автора: а) что он жил в Беларуси; что он смог установить
местонахождение своей матери в Азербайджане по адресу, указанному в
письме, которое она направила ему в детский дом; что он провел два года, не
выходя из дома матери; что Х. и A. смогли раздобыть военный грузовик после
перехода границы с Азербайджаном; и что автор смог перейти через мост в
Азербайджан после бегства из армии, и при этом его никто не преследовал. В
то же время Комитет считает, что, хотя автор не согласен с выводами Комиссии
по этим вопросам, он не продемонстрировал, что ее выводы были явно
необоснованными или носили произвольный характер по причине того, что в
ходе рассмотрения дела на национальном уровне утверждениям автора было
уделено недостаточное внимание. Кроме того, что касается утверждения автора
о том, что он подвергался преследованиям, надругательствам и оскорблениям в
армии из-за своего наполовину азербайджанского происхождения, Комитет
отмечает, что автор не ответил на замечания государства-участника
относительно наличия противоречий в представленных им национальным
органам власти показаниях относительно предполагаемого покушения на
изнасилование его брата военнослужащими81 и того факта, что во время беседы
с сотрудниками Иммиграционной службы Дании он не упоминал о
состязаниях, в ходе которых они с братом подвергались издевательствам и
81 См. пункт 4.5 выше.
59
оскорблениям со стороны военнослужащих по причине их этнической
принадлежности82. Поэтому на основе имеющейся в его распоряжении
информации Комитет не может сделать вывод о том, что существуют серьезные
основания полагать, что автору будет угрожать реальная опасность причинения
непоправимого вреда, такого, как предусмотренный в статьях 6 и 7
[Международного пакта о гражданских и политических правах (далее – Пакт)],
в случае его возвращения в Армению (пункт 7.3 Соображения).
Выводы Комитета: высылка автора в Армению не будет представлять
собой нарушения его прав, предусмотренных статьей 7 Пакта (пункт 8
Соображения).
выдворение в Бангладеш
практика Комитета по правам человека
Сообщение: И. против Канады. Сообщение № 2327/2014. Соображения
приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 10 марта 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение автора о том, что ей будет угрожать
жестокое обращение или смерть в случае ее высылки в Бангладеш из-за угроз
со стороны С., чей друг и двое братьев убили ее собственного брата. Комитет
также принимает к сведению замечания государства-участника о том, что
автору не удалось убедить внутренние директивные органы в том, что она
лично была объектом преследования или может им стать в случае ее
возвращения в Бангладеш. Комитет… принимает к сведению замечание
государства-участника о том, что в функции Комитета не входит пересмотр
оценки достоверности, сделанной внутренними директивными органами (пункт
10.2 Соображений).
Комитет принимает к сведению тот факт, что власти государства-
участника
после
рассмотрения
доказательств
и
устных
показаний,
представленных автором в ее ходатайстве о предоставлении статуса беженца и
ходатайстве о проведении оценки риска перед высылкой (далее – ОРПВ), а
также доказательств, касающихся положения в области прав человека в
Бангладеш, пришли к выводу, что автор не доказала, что ей будет угрожать
опасность в случае ее возвращения в Бангладеш. Отдел по защите беженцев
постановил, что ее сведения относительно угроз, предположительно сделанных
ей и ее матери после убийства ее брата, не заслуживают доверия; что в
заявлениях других лиц, представленных ей для подтверждения того, что ей
угрожали, она не упоминается; что она не представила никаких доказательств в
поддержку своих заявлений о том, что у преследователей, якобы убивших ее
брата, имеются влиятельные связи в судебных органах и в политической сфере;
что отсутствуют доказательства того, что какие-либо лица использовали свои
связи для того, чтобы повлиять на результаты судебного разбирательства по
82 См. пункт 4.4 выше.
60
делу об этом убийстве или на последовавшее обжалование решения суда; и что
ее утверждение о том, что власти Бангладеш не могут или не желают защитить
ее от предполагаемых угроз, не подкреплено доказательствами… [В] частности,
автор утверждает, что ее супруг и дети скрываются, но при этом она не ответила
на замечание государства-участника о том, что несколько членов ее семьи, в том
числе ее супруг, четверо из их пятерых детей и многочисленные тети, дяди и
двоюродные братья и сестры проживают в Бангладеш, и что нет информации о
том, что кому-либо из них может быть причинен вред от предполагаемых убийц
брата автора. Принимая к сведению доклады, на которые ссылается автор в
связи с коррупцией в Бангладеш, Комитет отмечает замечание государства-
участника о том, что его директивными органами было установлено, что
коррупция в Бангладеш «процветает», но при этом был сделан вывод о том, что
нет
достоверных
доказательств,
подтверждающих
наличие
опасности,
угрожающей лично автору. Комитет считает, что утверждения автора,
представленные властям государства-участника, были тщательно изучены
Отделом по защите беженцев и сотрудником, занимающимся оценкой риска до
высылки (пункт 10.4 Соображений).
Отмечая серьезность диагностированных у автора посттравматического
стрессового расстройства, депрессии и тревожного состояния, Комитет считает,
что само по себе состояние здоровья автора, с учетом обстоятельств данного
дела, недостаточно для обоснования опасности, которая, как утверждает автор,
грозит ей в случае ее высылки в Бангладеш83. Хотя автор утверждает, что она не
имела надлежащей возможности оспорить существо решения Отдела по защите
беженцев в Федеральном суде, она не приводит конкретного основания для ее
ходатайства о разрешении на проведение судебного пересмотра и не
комментирует замечание государства-участника о том, что такие ходатайства
одобряются в тех случаях, когда имеются «достаточные основания» или
«вопрос, требующий внимательного изучения»84 (пункт 10.5 Соображений).
Комитет отмечает, что автор не выявила никаких нарушений в процессе
принятия решения или каких-либо факторов риска, которые не были
надлежащим образом учтены властями государства-участника. Комитет
считает, что, хотя автор не согласна с фактологическими выводами властей
государства-участника, она не доказала, что они были произвольными или явно
ошибочными или представляли собой отказ в правосудии. В свете
вышеизложенного Комитет не может сделать вывод о том, что имеющаяся в его
распоряжении информация свидетельствует о том, что есть серьезные
основания полагать, что существует реальная опасность причинения автору
непоправимого вреда, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 6 и в статье 7
83 См. сообщение № 2049/2011, З. против Австралии, Соображения, принятые 18 июля 2014
г., пункты 9.4 и 9.5; Линь против Австралии, пункты 2.3 и 9.4; и сообщения № 1315/2004,
Сингх против Канады, Решение о неприемлемости, принятое 30 марта 2006 г., примечание 1
и пункт 6.3; и № 1897/2009, С.И.Л. против Австралии, Решение о неприемлемости, принятое
24 июля 2013 г., пункт 8.4.
84 См. Х. против Канады, пункт 9.5.
61
[Международного пакта о гражданских и политических правах (далее –
Пакт)]85. Настоящее решение принимается без ущерба для итогов рассмотрения
ходатайства автора о предоставлении постоянного вида на жительство по
соображениям гуманности и сострадания (пункт 10.6 Соображений).
Выводы Комитета: высылка автора в Бангладеш не будет представлять
собой нарушения ее прав, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 или статьей 7
Пакта (пункт 11 Соображений).
практика Комитета против пыток
Сообщение: Р.М. против Швеции. Сообщение № 610/2014. Решение
принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 30 ноября 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждение заявителя о том, что в случае
депортации
в
Бангладеш
он
рискует
подвергнуться
обращению,
противоречащему статье 3 Конвенции, со стороны членов парии «Авами
лиг» и сотрудников местной правоохранительной структуры. Однако
Комитет отмечает, что объем представленного заявителем сообщения
составляет всего полстраницы и что в нем нет никакой подробной
информации ни о его политической деятельности в Бангладеш, ни о
вынесенном ему ранее обвинительном приговоре от 24 ноября 2005 г. за
применение пыток и изнасилование, ни о том, почему упомянутая
правоохранительная структура проявляла к нему интерес. Содержание всех
представленных заявителем документов, а именно писем представителя
Националистической партии Бангладеш, отца заявителя, его адвоката и
председателя Национальной комиссии по правам человека, ограничивается
утверждением о том, что заявителю грозит опасность из-за его
политической принадлежности, без разъяснения его роли в рядах
Националистической
партии
Бангладеш
или
его
предшествующей
политической деятельности. С учетом вышеизложенного Комитет отмечает,
в частности, что заявитель, несмотря на утверждения о его политическом
преследовании в Бангладеш, обратился в консульство Бангладеш в Швеции
и получил паспорт, не сообщая о каких-либо проблемах. Комитет также
отмечает, что в деле нет ни одного доказательства утверждений заявителя о
том, что он ранее подвергался пыткам. По этому аспекту заявитель не
привел ни сроков, ни подробностей, ни подтверждающих документов.
Исходя из представленных ему материалов, Комитет не в состоянии
определить,
подвергался
ли
заявитель
в
прошлом
какому-либо
преследованию или жестокому обращению или будет ли ему грозить
персональная опасность применения пыток в случае его возвращения в
Бангладеш. Учитывая вышеизложенное, Комитет приходит к выводу, что
заявителю не удалось в достаточной степени обосновать свои утверждения
для целей приемлемости (пункт 6.3 Решения).
85 См. пункт 12 Замечания общего порядка № 31.
62
Выводы Комитета: сообщение считать неприемлемым в соответствии с
пунктом 2 статьи 22 Конвенции [против пыток и других жестоких,
бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от
10 декабря 1984 г.]; препроводить настоящее решение заявителю и государству-
участнику (пункт 7 Решения).
выдворение в Бельгию
практика Комитета против пыток
Сообщение: Х и др. против Швейцарии. Сообщение № 697/2015.
Решение принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 25 ноября 2016
года.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
отмечает, что заявителю грозит выдворение в Бельгию. Ни одно из
утверждений какой-либо стороны не подразумевает, что положение в
области прав человека в Бельгии может создать риск по смыслу статьи 3
Конвенции [против пыток и других жестоких, бесчеловечных или
унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984
года (далее – Конвенция)]. Заявитель утверждает, что ввиду исторических
связей между Бельгией и Руандой и присутствия в Бельгии крупной
руандийской диаспоры, представители которой относятся к разным и
противостоящим друг другу этническим и политическим группам (лица,
причастные к геноциду в Руанде, противники режима и сторонники
нынешнего режима), он и его семья могут подвергнуться насилию со
стороны частных субъектов, от которых бельгийские власти не смогут их
защитить. Доводы заявителя во многом основаны на нескольких примерах
лиц, которым Бельгия предоставила особую защиту для обеспечения их
безопасности, а также на примерах инцидентов, связанных с нападением или
другими видами ненадлежащего обращения, которым, предположительно,
подверглись руандийские политические оппоненты в изгнании или другие
общественные деятели со стороны вооруженных групп. По мнению
заявителя, с учетом всех вышеуказанных обстоятельств его высылка, а также
высылка его семьи будут незаконными по смыслу статьи 3 Конвенции
(пункт 6.3 Решения).
Комитет принимает к сведению аргумент заявителя о том, что по
запросу Руанды Интерполом был выдан международный ордер на его арест,
в результате чего возникла опасность его последующей экстрадиции в
Руанду Бельгией (пункт 6.4 Решения).
Комитет принимает к сведению аргумент государства-участника о том,
что утверждения заявителя были тщательно изучены Государственным
секретариатом по вопросам миграции и Федеральным административным
судом, которые пришли к выводу о том, что заявитель и его семья не
представили достаточных аргументов в доказательство того, что в Бельгии
63
они подвергнутся серьезному и реальному риску применения к ним
запрещенных видов обращения, и что заявитель не представил доказательств
того, что Бельгия нарушит принцип недопустимости принудительного
возвращения (пункт 6.5 Решения).
Комитет напоминает, что в соответствии с Дублинским регламентом,
поскольку шенгенские визы заявителю и его семье были выданы
бельгийскими властями, Бельгия несет ответственность за обработку их
ходатайства о предоставлении убежища. Принимая к сведению утверждения
заявителя о том, что Интерполом был выдан международный ордер на его
арест по запросу Руанды, где ему грозит казнь через повешение за
государственную измену, Комитет отмечает, что ничто не позволяет сделать
вывод о том, что Бельгия не будет рассматривать его ходатайство о
предоставлении убежища с учетом своих обязательств по Конвенции,
государством-участником которой она является, и в частности с учетом
принципа недопустимости принудительного возвращения. Комитет считает,
что доводы заявителя о том, что его ходатайство о предоставлении убежища
не будет рассмотрено надлежащим образом, являются необоснованными, с
учетом того, что он еще ни разу не подавал никакого ходатайства о
предоставлении убежища в Бельгии (пункт 6.6 Решения).
Комитет считает, что, несмотря на примеры, приведенные заявителем,
не было доказано, что в Бельгии он и/или его семья подвергнутся
серьезному и реальному риску применения к ним видов обращения,
запрещенных статьей 3 Конвенции. В частности, заявитель не представил
аргументов, доказывающих, что бельгийские власти не будут готовы или
способны обеспечить их защиту, если безопасность автора и/или его семьи
окажется под угрозой. С учетом вышеизложенного Комитет приходит к
выводу о том, что данная жалоба в том виде, в котором она была
представлена заявителем, является явно необоснованной и, следовательно,
неприемлемой в соответствии со статьей 22 Конвенции и правилом 113 b)
своих правил процедуры (пункт 6.6 Решения).
Выводы Комитета: признать сообщение неприемлемым (пункт 7
Решения).
выдворение в Гамбию
практика Комитета против пыток
Сообщение: Е. С. против Швейцарии. Сообщение № 476/2011. Решение
принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 21 апреля 2015 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
указывает, что в жалобе заявителя речь идет об опасности того, что он
подвергнется пыткам со стороны гамбийских властей, которые объявили его в
розыск в связи с его предположительным участием в попытке государственного
переворота в марте 2006 года. Комитет отмечает, сколько времени прошло
64
после упомянутых событий, и напоминает, что основная цель рассмотрения
жалобы заявителя заключается в том, чтобы определить, может ли он в случае
возвращения в Гамбию подвергнуться пыткам86. Комитет констатирует, что
государство-участник усомнилось в участии заявителя в государственном
перевороте в марте 2006 года, поскольку его рассказ о событиях показался
недостаточно
достоверным
и
он
не
представил
удовлетворительных
объяснений по поводу тех фактических неувязок, которые представители
властей государства-участника отметили в процессе рассмотрения просьбы о
предоставлении убежища. Заявитель не представил Комитету никаких иных
материалов, свидетельствующих о том, что гамбийские власти разыскивали его
в связи с государственным переворотом в марте 2006 года87 и что они по-
прежнему ищут его почти восемь лет спустя. Заявитель также не смог
предложить
никаких
аргументированных
доводов
в
подтверждение
подлинности представленных в Комитет документов. В этих обстоятельствах
Комитет считает, что заявитель не представил доказательств того, что ему
лично в случае принудительного возвращения в Гамбию грозит реальная
опасность быть подвергнутым пыткам со стороны агентов государства (пункт
7.4 Решения).
Вывод Комитета: выдворение заявителя в Гамбию не будет представлять
собой нарушения статьи 3 Конвенции [против пыток и других жестоких,
бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от
10 декабря 1984 г.] (пункт 8 Решения).
выдворение в Казахстан
практика Комитета против пыток
Сообщение: П.А. против Нидерландов. Сообщение № 611/2014. Решение
принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 2 мая 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает
к
сведению
представленные
заявителем
медицинские
доказательства,
согласно
которым
у
него
был
диагностирован
посттравматический стрессовый синдром и он страдает тяжелой депрессией.
Комитет принимает к сведению, что, по мнению заявителя, власти государства-
участника не приняли во внимание представленные им подтверждающие
медицинские доказательства при оценке его прошений о предоставлении
убежища, пусть даже такие доказательства были представлены на более
позднем этапе (пункт 8.4 Решения).
86 Пункт 11.2 сообщения № 61,1996, X, Y и Z против Швеции, Соображения, принятые 6 мая
1998 г.
87 Единственный в данном случае представленный документ является копией ордера об
объявлении в розыск военными властями, выданного в апреле 2006 г (государство-участник
оспаривает его подлинность); согласно этому ордеру заявитель был объявлен в розыск как
дезертир, а не в связи с попыткой государственного переворота.
65
Комитет… исходит из того, что, даже если он согласится с утверждением,
что заявитель в прошлом подвергался пыткам, вопрос состоит в том, угрожает
ли ему до сих пор опасность применения пыток в Казахстане (пункт 8.5
Решения).
Комитет… отмечает, что, по мнению заявителя, государство-участник не
приняло во внимание его особые обстоятельства, включая его этническую и
религиозную принадлежность. Кроме того, по утверждениям заявителя, он
опасается, что в случае его возвращения исламские экстремисты, которые уже
завербовали одного из его сыновей, будут его преследовать и попытаются
завербовать второго его сына. Заявитель считает, что сотрудники полиции и
правоохранительных органов в целом, которые жестоко обращались с ним в
прошлом, поступят с ним аналогичным образом в случае его возвращения в
Казахстан (пункт 8.6 Решения).
Комитет отмечает, что заявитель всего лишь сообщил властям
государства-участника, что боялся подвергнуться пыткам в случае возвращения
в Казахстан, утверждая, что он подвергался пыткам в прошлом и он вновь
станет объектом преследований. Комитет при этом отмечает, что государство-
участник не оспаривает факты в изложении заявителя. Комитет подчеркивает,
что государство-участник, не ставя под сомнение утверждения заявителя,
вместо этого полагает, что он не доказал, что вновь станет объектом
преследований в случае возвращения в Казахстан (пункт 8.7 Решения).
Комитет… принимает к сведению некоторые неопровержимые факты, в
частности тот факт, что в Казахстане существует значительное русское
меньшинство, особенно в северных районах страны; что заявитель, будучи
христианином по рождению, признал, что является атеистом; и что заявитель не
доказал, что его разыскивают власти Казахстана и что в случае возвращения он
станет объектом преследований со стороны властей. Кроме того, заявитель не
представил никаких разъяснений относительно его местонахождения в период с
2002 по 2012 год и не указал, сталкивался ли он в это время с какими-либо
угрозами пыток или посягательствами. Комитет принимает к сведению, что
определенные
сообщения
о
преследованиях,
которые
упоминаются
в
сообщении, связаны с делами религиозных активистов, в то время как заявитель
не проводил никакой общественной деятельности, за которую он мог бы быть
подвергнут преследованиям (пункт 8.8 Решения).
С учетом всей представленной сторонами информации, в том числе об
общем положении в области прав человека в Казахстане, Комитет считает, что
заявитель не представил достаточных доказательств, позволяющих ему сделать
вывод о том, что его высылка в Казахстан подвергнет его предсказуемой,
реальной и личной опасности применения пыток по смыслу статьи 3 Конвенции
(пункт 8.9 Решения).
Выводы Комитета: возвращение заявителя в Казахстан не будет
представлять собой нарушение государством-участником статьи 3 Конвенции
[против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство
видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.] (пункт 9 Решения).
66
выдворение в Китайскую Народную Республику
практика Европейского Суда по правам человека
Постановление Европейского Суда по правам человека по жалобе №
20113/07 «Игрек (Y) против России» (вынесено 4 декабря 2008 г., вступило в
силу 4 марта 2009 г.).
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: [п]ризнавая наличие сообщений о серьезных
нарушениях прав человека в Китае в отношении членов движения Фалун
Гонг, особенно тех, кто занимает видное место в этом движении, Суд, тем
не менее, должен установить, было ли личное положение первого
Заявителя таковым, что его возвращение в Китай влекло нарушение Статьи
3 Конвенции (пункт 81 постановления).
Международные сообщения относительно ситуации практиков Фалун
Гонг в Китае также говорят в пользу того, что, хотя участники Фалун Гонг
и находятся под угрозой преследования, там, где существует риск
жестокого
обращения,
каждый
случай
должен
рассматриваться
индивидуально (пункт 83 постановления).
Заявитель не смог представить существенные свидетельства того, что
он практиковал учение в Китае, а также того, что до 2001 года его
преследовали, или у него были сложности с выездом из страны.
Примечательно также то, что первый Заявитель не смог привести какие
либо примеры преследования членов Фалун Гонг в университете, которых
он лично хорошо знал по работе и по другим основаниям. Также было
установлено, что каких либо прямых связей между группами участников
движения в России и в Китае не существовало, не было и иных указаний на
то, что китайские власти считают его активным членом движения (пункт 84
постановления).
Суд также отмечает сомнения национальных властей касательно
правдивости некоторых утверждений первого Заявителя. В частности
первый Заявитель первоначально заявил, что в Китае он не сталкивался ни
с какими проблемами и покинул страну без помех. Однако в районном суде
он заявил, что в 1999 году его дом был обыскан полицией, а религиозная
литература изъята и, что паспорт он смог получить только с помощью
университетских друзей… Неупоминание такого важного аспекта его
требований никоим образом не было объяснено. Объяснение первым
Заявителем задержки в подаче ходатайства о предоставлении временного
убежища было сфокусировано на трудностях, которые у него были с
получением разрешения на временное проживание через китайскую
торговую компанию, которая наняла его для работы в Санкт-Петербурге.
Он также не смог привести какие либо публикации или назвать
международные встречи Фалун Гонг, в которых он участвовал. Первый
67
Заявитель не представил надежных свидетельств в поддержку того, что его
деятельность в Китае или в России подвергала его риску обращения,
несовместимого с требованиями [с]татьи 3 [Конвенции о защите прав
человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция)]
(пункт 85 постановления).
Суд заключает, что не найдено достаточных оснований полагать, что
по его возвращении в Китай, первый Заявитель подвергся бы реальному
риску обращения, противоречащего требованиям [с]татьи 3 Конвенции
(пункт 88 постановления).
практика Комитета по правам человека
Сообщение:
З.
против
Австралии.
Сообщение
№
2049/2011.
Соображения приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 18
июля 2014 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [о]тмечая, что
имеются сообщения о серьезных нарушениях прав человека в Китае в
отношении приверженцев Фалуньгун, и особенно в отношении тех, кто
занимает в движении видное место, Комитет отмечает, что заявления автора
касательно беженцев были тщательно изучены ведомствами государства-
участника,
которые
сочли,
что
он
не
продемонстрировал
реальную
приверженность практике Фалуньгун. Трибунал счел, что изложение им
событий до своего отъезда из Китая носит противоречивый и неубедительный
характер и что он давал уклончивые и зазубренные ответы на уточняющие
вопросы о предположительных событиях. Трибунал также счел, что он не
привел достаточных свидетельств того, что он поистине практикует Фалуньгун
в Австралии, где он волен делать это. Трибунал отметил, что автор безо всяких
трудностей получил паспорт и покинул Китай… и нет никакой информации о
том, что его возвращение представляло бы интерес для китайских властей.
Комитет отмечает, что автор не выявил каких-то ненормальностей в процессе
принятия решений или каких-то факторов риска, которые не приняли бы
должным образом в расчет ведомства государства-участника. Автор не
согласен с фактологическими выводами ведомств государства-участника, но не
показывает,
что
они
явно
носят
неразумный
характер.
В
свете
вышеизложенного
Комитет
не
может
прийти
к
заключению,
что
представленная ему информация свидетельствует о том, что автору в случае его
выдворения в Китай будет угрожать реальная опасность подвергнуться
обращению,
противоречащему
статье
7…
[Международного
пакта
о
гражданских и политических правах (далее – Пакт)] (п. 9.4 Соображений).
Что касается состояния здоровья автора, то Комитет отмечает, что автор
страдает хронической сердечной недостаточностью и в будущем ему может
потребоваться еще одна операция… Комитет считает, что состояние здоровья
автора само по себе не носит настолько исключительный характер, чтобы
68
государство-участник было обязано выполнять свои обязательства по статье 7
Пакта относительно невыдворения88 (пункт 9.5 Соображений).
Выводы Комитета: государство-участник не совершило бы нарушение
статьи 7 Пакта, если бы оно выдворило автора в Китай (п. 9.6 Соображений).
выдворение в Республику Кыргызстан
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Н.С. против Российской Федерации. Сообщение №
2192/2012. Соображения приняты Комитетом по правам человека (далее –
Комитет) 27 марта 2015 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: утверждение
автора сообщения о том, что он будет подвергнут пыткам в случае высылки в
Кыргызстан,
были
рассмотрены
Федеральной
миграционной
службой
государства-участника в ходе процедуры рассмотрения ходатайства о
предоставлении статуса беженца, а также в российских судах в ходе процедуры
экстрадиции, в результате чего был сделан вывод о том, что он не обосновал
свое утверждение о том, что он подвергался пыткам в прошлом, а также о том,
что ему будет угрожать предсказуемая, реальная и личная опасность
подвергнуться пыткам в случае возвращения в Кыргызстан. Кроме того,
Комитет отмечает, что большая часть доказательств, представленных автором,
касается общего положения в области прав человека в его стране
происхождения, а не его конкретного случая. Комитет… отмечает отсутствие
каких-либо доказательств, подтверждающих, что решения органов государства-
участника были явно необоснованными в том, что касается утверждений автора
(пункт 10.4 Соображений).
Выводы Комитета: автору в случае его выдворения в Кыргызстан не
будет
угрожать
реальная
опасность
подвергнуться
обращению,
противоречащему статье 7 [Международного пакта о гражданских и
политических правах] (пункт 10.4 Соображений).
выдворение в Индию
практика Комитета против пыток
Сообщение: А. против Канады. Сообщение № 583/2014. Решение
принято Комитетом против пыток (далее – Комитет) 9 мая 2016 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: [п]ри оценке
риска применения пыток…Комитет принимает к сведению утверждение
заявителя о наличии предсказуемой, реальной и личной опасности того,
что он будет подвергнут пыткам и, возможно, убит в случае возвращения в
88 См. сообщения №1957/2010, Линь против Австралии, пункт 9.4, и № 1897/2009, С.Й.Л.
против Австралии, Решение о неприемлемости, принятое 24 июля 2013 года, пункт 8.4.
69
Индию, поскольку власти в Пенджабе подозревают его в оказании
содействия боевикам и планировании вместе с двоюродным братом
убийства руководителей. Комитет отмечает, что заявитель не представил
достаточно подробную информацию в обоснование этих утверждений.
Например, он не представил сведений о конкретных действиях, в
причастности к которым полиция его подозревает, или о лицах, с
которыми, согласно подозрениям, он был заодно при осуществлении этих
действий. Комитет также принимает к сведению утверждение государства-
участника о том, что его национальные органы пришли к выводу, что
заявитель не внушает доверие, поскольку, в частности, он в течение трех
лет готовился к выезду из Индии и его действия свидетельствуют о
намерении продолжить учебу в Канаде: в 2008 году он получил паспорт;
в 2009 году он посещал различные курсы английского языка; он подал
заявление
на
канадскую
студенческую
визу
после
зачисления
в
университет на курс по специальности «Менеджмент и медицинские
технологии»; он никогда не утверждал, что был связан с каким-либо
политическим или радикальным движением; и ему удалось без труда
выехать из Индии по действительному паспорту с канадской студенческой
визой, несмотря на то, что полиция якобы подозревала его в намерении
убить одного руководителя (пункт 7.4 Решения).
Комитет принимает к сведению документацию, представленную
заявителем в обоснование утверждения о том, что он подвергался пыткам.
Вместе с тем Комитет отмечает, что компетентные органы государства-
участника тщательно оценили доказательства, представленные заявителем,
и признали их ограниченную доказательную ценность в силу их
содержания и времени их появления89. Кроме того, Комитет отмечает, что
заявитель не представил каких-либо документальных доказательств того,
что против него возбуждено какое-либо уголовное дело или что индийские
власти выдали ордер на его арест90. Комитет полагает, что власти
государства-участника надлежащим образом изучили основные аспекты
утверждений заявителя, прежде чем вынести отрицательное заключение
относительно его правдивости. Поэтому Комитет не считает убедительным
утверждение заявителя о том, что, несмотря на то, что он уехал из Индии в
январе 2010 года, власти в Пенджабе продолжают преследовать и
допрашивать членов его семьи в целях установления его местонахождения
(пункт 7.5 Решения).
Выводы Комитета: заявитель не представил достаточных доказательств,
позволяющих Комитету сделать вывод о том, что в случае его принудительной
высылки в Индию он подвергнется предсказуемой, реальной и личной
опасности применения пыток по смыслу статьи 3 Конвенции [против пыток и
89 См. пункт 4.5 выше.
90 См., в частности, сообщение № 555/2013, З. против Дании, Решение, принятое 10 августа
2015 г., пункт 7.7.
70
других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов
обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.] (пункт 8 Решения).
выдворение в Сенегал
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Б.Л. против Австралии. Сообщение № 2053/2011.
Соображения приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 16
октября 2014 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению заявления автора о том, что в результате его перехода
из ислама в христианство в 1994 году в случае его возвращения в Сенегал он
подвергнется физическому насилию или может быть убит членами
«Братства мюридов» или членами собственной семьи. Комитет отмечает
заявление автора о том, что в ноябре 1994 года его родственники напали на
него и угрожали принятием против него фетвы «Братством мюридов» и что
после того, как он пытался скрыться в городе Каолак, его родственники и
другие члены «Братства мюридов» нашли и жестокого избили его.
Комитет… принимает к сведению утверждение автора о том, что в Сенегале
у него нет возможности получить государственную защиту. Комитет
отмечает информацию о том, что, несмотря на признание достоверными
большинства представленных фактических сведений по этому делу Судом
по пересмотру решений, касающихся беженцев, он счел неубедительным
утверждение автора о том, что ему угрожает опасность со стороны
«Братства мюридов», и пришел к выводу о том, что в Сенегале у автора есть
возможность получить надлежащую государственную защиту (пункт 7.2
Соображений).
Комитет отмечает, что ходатайство автора о получении статуса
беженца было тщательно изучено властями государства-участника, которые
пришли к выводу о том, что у автора нет веских оснований опасаться
преследований. Автор не пытался добиться судебного пересмотра решения
об отказе в удовлетворении его ходатайства Суда по пересмотру решений,
касающихся беженцев, и не заявлял ни о каких процессуальных нарушениях
в решении СПБ.91 Комитет принимает к сведению, что СПБ признал, что
автор обратился в христианскую веру в 1994 году; что в ноябре 1994 года
несколько членов его семьи напали на него и держали его взаперти без еды в
течение трех дней и что позднее в городе Каолак, где он пытался укрыться,
он был найден и избит членами его семьи и несколькими членами «Братства
мюридов». СПБ пришел к выводу о том, что любые угрозы в адрес автора
исходят от его родственников и их соратников, а не от «Братства мюридов» в
целом, и не принял утверждения автора о том, что в Сенегале у него не
будет возможности получить надлежащую и эффективную государственную
91 Суд по пересмотру решений, касающихся беженцев.
71
защиту. Комитет также отмечает, что автор не привел больше никаких
аргументов в пользу того, что он не сможет переехать ни в какой другой
район Сенегала. Комитет отмечает, что автор не выявил никакого фактора
риска, который не учли должным образом власти государства-участника и
никакого другого нарушения в процессе принятия ими решения. Автор не
согласен с фактологическими выводами властей государства-участника, но
не показывает, что они явно носят необоснованный характер. В связи с этим
Комитет приходит к выводу о том, что не было доказано, что власти
Сенегала в целом не захотят и не смогут предоставить автору
беспристрастную, надлежащую и эффективную защиту от угроз его
физической безопасности и что не было бы неразумным ожидать, что он
поселится в другом месте, особенно удаленном от города Туба, где ему
будет доступна такая защита. При условии, что автор будет возвращен лишь
в тот район, где, по мнению государства-участника, ему будет доступна
надлежащая и эффективная защита, Комитет не может признать, что
возвращение автора в Сенегал будет представлять собой нарушение
обязательств государства-участника в соответствии со статьями 6 и 7…
[Международного пакта о гражданских и политических правах] (пункт 7.4
Соображений).
Выводы Комитета: автор не столкнулся бы с реальным риском
[недопустимого] обращения…, если бы его выдворили в Сенегал (пункт 7.5
Соображений).
выдворение в Республику Таджикистан
практика Европейского Суда по правам человека
Решение Европейского Суда по правам человека92 по жалобе № 25923/15
«А.Р. против России» (вынесено и вступило в силу 10 мая 2016 г.), которым
отклонены жалобы заявителя на нарушения статей 3, 8 и 13 Конвенции о
защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее –
Конвенция) в связи с объявлением ему официального предостережения ФСБ
России о недопустимости действий, создающих условия для совершения
преступления, и аннулированием разрешения на его временное проживание в
Российской Федерации, что, по мнению заявителя, создавало для него угрозу
разлучения с семьей в результате принудительного перемещения в Республику
Таджикистан, где для него существовала угроза пыток.
Оценка Европейским Судом по правам человека фактических
обстоятельств дела: заявитель утверждал, что предостережение ФСБ России в
отношении него в контексте аннулирования его разрешения на проживание и
отклонения других оснований для его пребывания в Российской Федерации
создало ситуацию, в которой он неотвратимо подлежал выдворению в
Таджикистан, где для него существовала угроза обращения, нарушающего
92 Далее также – Европейский Суд, Суд.
72
положения статьи 3 Конвенции. Кроме того, обстоятельства дела влекли или
могли повлечь за собой нарушение статьи 8 Конвенции. Наконец, заявитель
также утверждал, что в обстоятельствах дела он не располагал какими-либо
эффективными средствами правовой защиты.
Европейский Суд принял во внимание довод Властей о том, что заявитель
мог открыто требовать судебного пересмотра решения об аннулировании его
разрешения на временное проживание (пункт 56 решения).
Суд отмечает, что решение об аннулировании разрешения заявителя на
проживание содержало четкое и однозначное требование покинуть Российскую
Федерацию,
в
противном
случае
он
будет
депортирован;
отказ
в
удовлетворении его ходатайства о предоставлении статуса беженца также
предусматривал,
что
он
должен
покинуть
Российскую
Федерацию…
вышеизложенное не обязательно подразумевает, что выдворение заявителя
неизбежно
и
вытекает
из
обстоятельств
дела. Согласно
российскому
законодательству, решение, требующее выдворения иностранного гражданина
из страны, принимается до того, как такой иностранный гражданин может быть
выдворен,
например,
постановление
об
экстрадиции,
решение,
предусматривающее наказание в форме административного выдворения за
административное
правонарушение,
или
решение
о
нежелательности
пребывания в Российской Федерации иностранного гражданина и его
депортации…и любое подобное постановление о выдворении… может быть
обжаловано. В отсутствие какого-либо из таких решений по общему правилу
нельзя говорить, что заявитель является «жертвой» потенциального нарушения
статьи 3 Конвенции, как в настоящем деле, ввиду риска жестокого обращения в
Таджикистане» (пункт 57 решения).
Европейский Суд подчеркнул, что ему не были представлены какие-либо
доказательства того, что таджикские власти предпринимали какие-либо
действия с целью возвращения заявителя в Таджикистан (например, запрос об
экстрадиции или постановление об установлении слежки за заявителем), или
что российские власти сообщали таджикским властям о своих подозрениях в
отношении заявителя (пункт 59 решения).
Суд заключил, что признаки, позволяющие сделать вывод или допустить,
что таджикские власти имеют или вероятно могут иметь «негативную
заинтересованность» в заявителе, и что заявитель подвергается риску или
страдает вследствие «замаскированной экстрадиции», отсутствуют… [Ж]алоба
заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции в настоящее время лишена
оснований. Следовательно, в настоящее время в данной части жалоба является
явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а»
пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции (пункты 59-60 решения).
В отношении нарушений статей 8 и 13 Конвенции Суд установил, что в
отсутствие постановления об административном выдворении доводы заявителя
относительно будущих негативных последствий для его «семейной жизни»,
вытекающие из его выдворения с территории Российской Федерации, были и
остаются спекулятивными. Следовательно, в настоящее время в данной части
73
жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии
с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции» (пункт 63
решения).
Суд пришел к выводу, что национальные власти допускали продолжение
пребывания заявителя в стране в период различных административных и
судебных разбирательств с его участием после аннулирования его разрешения
на проживание, а затем также в соответствии с указанием Суда, содержащимся
в правиле 39 Регламента Суда. Соответственно, данная часть жалобы, в том
виде, в котором она была представлена Суду, является явно необоснованной и
подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4
статьи 35 Конвенции (пункт 64 решения).
выдворение в Шри-Ланку
практика Комитета по правам человека
Сообщение: Y. против Канады. Сообщение № 2280/2013. Соображения
приняты Комитетом по правам человека (далее – Комитет) 22 июля 2015 г.
Оценка Комитетом фактических обстоятельств дела: Комитет
принимает к сведению утверждения автора о том, что, если он будет выслан в
Шри-Ланку, ему будут угрожать преследования как молодому тамилу из
северных районов Шри-Ланки, подозреваемому в связях с организацией
«Тигры освобождения Тамил-Илама» (далее – ТОТИ), и как получившему
отказ просителю убежища; и что власти государства-участника произвольно
проигнорировали документальные доказательства, которые подтверждают его
утверждения о преследованиях, и не придали должного веса тому факту, что до
отъезда из страны происхождения он, как сообщается, трижды арестовывался
военными по подозрению в членстве в ТОТИ, что, находясь под стражей, он
подвергался пыткам и жестокому обращению и что его семья продолжала
подвергаться запугиваниям со стороны военных после того, как он покинул
страну (пункт 7.3 Соображений).
Комитет принимает к сведению доводы государства-участника о том, что
его
власти
рассмотрели
все
представленные
им
документальные
доказательства; что объективные и надежные сообщения показывают, что в
Шри-Ланке имеют место серьезные нарушения прав человека; что не все
молодые тамилы из северных районов Шри-