1. Практика международных договорных органов ....................................................... 42
2.8.1. выдача в Азербайджан ............................................................................................. 42 2.8.2. выдача в Республику Беларусь ............................................................................... 43 2.8.3. выдача в Казахстан................................................................................................... 46 2.8.4. выдача в Колумбию ................................................................................................. 51 2.8.5. выдача в Кыргызстан ............................................................................................... 52 2.8.6. выдача в Мексику ..................................................................................................... 61 2.8.7. выдача в Таджикистан ............................................................................................. 63 2.8.8. выдача в Туркменистан ........................................................................................... 73 2.8.9. выдача в Узбекистан ................................................................................................ 75 3 1. Общие положения
2. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации3 Договаривающееся Государство вправе на основании общепризнанных норм международного права и договорных обязательств, включая Конвенцию [о защите прав человека и основных свобод], контролировать въезд, проживание и высылку иностранцев. Конвенция и Протоколы к ней не предусматривают право на предоставление политического убежища… Европейским Судом в качестве прецедента давно установлено, что выдача Договаривающимся Государством может затрагивать вопросы по статье 3 Конвенции и, следовательно, повлечь ответственность такого государства в соответствии с Конвенцией, когда есть веские основания полагать, что данное лицо может, в случае его выдачи, столкнуться с реальной опасностью подвергнуться запрещенному статьей 3 Конвенцией обращению в принимающем государстве. Установление такой ответственности в обязательном порядке включает оценку условий в запрашивающем государстве с точки зрения стандартов статьи 3 Конвенции. Тем не менее
3. вопросы вынесения судебного решения в отношении ответственности
принимающего государства, а также установления такой ответственности на основании международного права в целом, Конвенции или иным образом, не рассматриваются. Любая ответственность, которую возлагает или может возлагать Конвенция, распространяется на государство-участника, осуществляющее выдачу, в связи с его действиями, прямым следствием которых является риск для лица подвергнуться запрещенному жестокому обращению… Едва ли можно было считать соответствующим «общему наследию политических традиций, идеалов, свободы и положений закона», на которые ссылается преамбула Конвенции, если бы Договаривающиеся Государства производили выдачу лица другому государству, заранее зная о том, что существуют веские основания полагать, что данное лицо будет подвергаться пыткам или бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению и наказанию (пункт 115 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации). 3 Тексты постановлений были получены Верховным Судом Российской Федерации из аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека-заместителя Министра юстиции Российской Федерации. По делам в отношении третьих государств использовались тексты постановлений на русском языке, размещенные на официальном сайте Европейского Суда в поисковой системе HUDOC, а также в справочной правовой системе «КонсультантПлюс». 4 Европейскому Суду хорошо известны огромные трудности, с которыми в настоящее время сталкиваются государства-участники при защите своего общества от террористической жестокости. Однако даже в этих условиях Конвенция [о защите прав человека и основных свобод] накладывает абсолютный запрет на пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения потерпевшего. Запрет ненадлежащего обращения, предусмотренный статьей 3 Конвенции, является равным образом абсолютным по делам о выдворении или выдаче. Таким образом, как только возникают существенные основания полагать, что лицо столкнется с реальным риском подвергнуться ненадлежащему обращению в нарушение статьи 3 Конвенции в случае передачи в другое государство, обязанность Договаривающегося Государства защищать его или ее от такого обращения подразумевается в случае выдворения или выдачи. При этих обстоятельствах деятельность обсуждаемого лица, даже нежелательная или опасная, не может быть предметом рассмотрения (пункт 126 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации). [С] точки зрения публичного международного права юрисдикционная компетенция государства имеет прежде всего территориальный характер. Соответственно, возможность государства осуществлять юрисдикцию над своими гражданами за границей ограничена территориальной компетенцией другого государства и государство, как правило, не может осуществлять юрисдикцию на территории другого государства, без согласия последнего, приглашения или одобрения. Статья 1 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] должна рассматриваться как отражающая обычное и в существенной степени территориальное понятие юрисдикции (пункт 206 постановления от 7 января 2010 г. по делу Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека4 Статья 15 Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма5 признает обязанность государств проводить расследование фактов предполагаемого преступления, связанного с терроризмом, судебного преследования и выдачи предполагаемого виновника. По мере усиления транснационального характера террористических сетей происходит соответственное развитие 4 Переведенные на русский язык тексты решений и иных документов договорных и внедоговорных органов, действующих в рамках Организации Объединенных Наций, включая Совет ООН по правам человека, выдержки из которых приведены в настоящем Обобщении, размещены в соответствующем разделе официального сайта Организации Объединенных Наций: http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/Pages/HumanRightsBodies.aspx 5 Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма от 16 мая 2005 г. Российская Федерация является участником указанного международного договора. 5 международного сотрудничества и правовой взаимопомощи в проведении расследований и судебном преследовании лиц, подозреваемых в совершении преступлений, связанных с терроризмом. Теперь государства обязаны сотрудничать в транснациональных контртеррористических расследованиях (включая арест и задержание подозреваемых) по запросу о правовой взаимопомощи и выдаче подозреваемых и лиц, скрывающихся от правосудия. Однако эти обязательства вступают в силу при условии соблюдения государствами изначальных международных обязательств об отказе в предоставлении такой помощи, если в результате лицо подвергнется реальному риску применения к нему пыток или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или «вопиющей несправедливости» (пункт 33 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. Размещен 4 июня 2012 г. A/HRC/20/14). В международном праве прав человека принцип невозвращения явно оговаривается в статье 3 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, которая запрещает передачу лица в страну, если существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток. В Международном пакте о гражданских и политических правах обязательство не выдавать, не депортировать, не высылать или не передавать иным образом какое-либо лицо, хотя прямо и не зафиксировано в отдельном положении, не ограничивается угрозой применения пыток, а распространяется также и на нарушения права на жизнь и, кроме того, на жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания6 (пункт 45 Доклада рабочей группы по произвольным задержаниям. Размещен 9 января 2007 г. A/HRC/4/40).
4. Практика «произвольных выдач», т.е. неофициальной передачи того или иного
лица из-под юрисдикции одного государства под юрисдикцию другого в результате переговоров между административными органами двух стран (часто разведывательными службами) без обеспечения процедурных гарантий, безоговорочно противоречит требованиям международного права. Когда правительство уклоняется от обеспечения процедурных гарантий, в частности права потерпевшего быть выслушанным, оно не может добросовестно заявить, что предприняло разумные шаги по защите прав человека этого лица после его передачи, включая право не подвергаться произвольному задержанию. Следовательно, оно будет разделять ответственность за последующее произвольное задержание (пункт 50 Доклада рабочей группы по произвольным задержаниям. Размещен 9 января 2007 г. A/HRC/4/40). 6 См., например, пункт 12 Замечания общего характера № 31 Комитета по правам человека относительно статьи 2 Пакта. 6 2. Оценка риска того, что в запрашивающем государстве к выдаваемому лицу могут быть применены пытки, иные формы недопустимого обращения (наказания)
5. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации При рассмотрении вопроса, прежде всего, должны учитываться предсказуемые последствия отправки заявителя в страну, которая требует его экстрадиции или высылки, принимая во внимание общую обстановку в рассматриваемой стране и обстоятельства дела заявителя (пункт 59 постановления от 1 марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации). В свете своей…. правоприменительной практики Европейский Суд должен установить, имелся ли действительный риск жестокого обращения в случае выдачи…, и был ли этот риск оценен до принятия решения о выдаче со ссылкой на факты, которые были или должны были быть известны в момент выдачи (пункт 77 постановления от 7 июня 2007 г. по делу Гарабаев против Российской Федерации). Чтобы определить, имеется ли угроза жестокого обращения, Европейский Суд должен исследовать предсказуемые последствия выдачи заявителя в принимающее государство, учитывая общую ситуацию в указанном государстве и его личные обстоятельства… В принципе заявитель обязан представить доказательства, подтверждающие наличие серьезных оснований полагать, что в случае исполнения оспариваемой меры он подвергнется реальной угрозе обращения, запрещенного [с]татьей 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]… Если такие доказательства представлены, государство-ответчик обязано рассеять любые сомнения в связи с ними (пункт 112 постановления от 19 июня 2008 г. по делу Рябикин против Российской Федерации). Прецедентная практика Суда по вопросу нарушений статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не требует, чтобы внутригосударственные суды точно устанавливали, будет ли лицо, ходатайствующее о предоставлении убежища, подвергнуто пыткам в случае его возвращения на родину: единственное, что необходимо установить — это существование «реальной опасности» жестокого обращения… Суд напоминает, что «требовать от заявителя предоставления «неоспоримых» доказательств опасности жестокого обращения в запрашивающей стране — это все равно, что требовать от него доказательства того, что что-то произойдет в будущем, а это невозможно; в этом случае на заявителя было бы возложено явно несоразмерное бремя»… Любое утверждение такого рода 7 всегда касается возможности, чего-то, что может произойти или не произойти в будущем. Следовательно, подобные утверждения нельзя доказать таким же образом, как прошлые события. От заявителя можно требовать лишь доказательств (со ссылкой на конкретные факты, имеющие отношение, к нему самому и к той категории лиц, к которой он относится) наличия высокой вероятности того, что он будет подвергнут жестокому обращению (пункт 128 постановления от 18 апреля 2013 г. по делу Азимов против Российской Федерации). В то же время простая возможность применения жестокого обращения лишь на том основании, что ситуация в стране не является стабильной, не составляет сама по себе нарушение статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]…. В случаях, когда имеющиеся у Суда источники описывают общую ситуацию, особые утверждения заявителя в данном случае должны быть подтверждены другими доказательствами (пункт 61 потсановления от 1 марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации). При определении наличия веских оснований, дающих основание предполагать существование действительного риска жестокого обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, Европейский Суд оценивает данный вопрос в свете и на основании всех представленных ему доказательств и фактов по делу либо, при необходимости, на основании данных, полученных по собственной инициативе. Так как характер ответственности Договаривающегося Государства в соответствии со статьей 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] в делах подобного рода заключается в том, что государство подвергает лицо риску ненадлежащего обращения, наличие самого риска должно в первую очередь оцениваться с учетом тех фактов, которые были известны или должны были быть известны Договаривающейся Стороне в момент осуществления выдачи; тем не менее Европейскому Суду не воспрещается принимать во внимание информацию, появившуюся после выдачи. Это может иметь значение при подтверждении или опровержении оценки обоснованности или необоснованности опасений заявителя, представленной Договаривающимся Государством …Тем не менее если заявитель не был выдан или депортирован во время рассмотрения дела Европейским Судом, то таким моментом будет считаться период судебного разбирательства …Подобная ситуация может возникнуть, когда выдача или депортация была отложена в результате указаний Европейского Суда о применении обеспечительных мер на основании правила 39 Регламента Европейского Суда. В большинстве случаев такое указание значит, что Европейский Суд не обладает совокупностью всех необходимых доказательств для установления существования незаконного в соответствии со статьей 3 Конвенции обращения в стране, в пользу которой осуществляется выдача…. Более того, достаточно даже незначительной степени жестокости при таком 8 обращении, чтобы оно попадало под действие статьи 3 Конвенции. Оценка такого минимального уровня, исходя из природы вещей, является относительной; его определение зависит от всех обстоятельств дела, таких, как характер и сопровождающие такое обращение или наказание обстоятельства, способ и метод исполнения, продолжительность, а также физические и психологические последствия… Заявления о наличии жестокого обращения должны надлежащим образом основываться на доказательствах (пункт 115 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации). Европейский Суд должен быть убежден в том, что оценка,7 данная властями Договаривающегося Государства, является адекватной и достаточно подкрепленной материалами, полученными как на внутригосударственном уровне, так и материалами из других надежных и объективных источников, таких, как, например, другие Договаривающиеся или недоговаривающиеся государства, органы ООН и уважаемые неправительственные организации. В рамках задачи по надзору в соответствии со статьей 19 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] слишком узкий подход применялся бы в соответствии со статьей 3 Конвенции по делам, касающимся иностранцев, подлежащих высылке или выдаче, если бы Европейский Суд, как международный суд по правам человека, учитывал лишь материалы, представляемые властями рассматриваемого Договаривающегося Государства без сравнения их с материалами из других надежных и объективных источников (пункт 120 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации). При рассмотрении такой угрозы8 Европейский [С]уд оценивает ситуацию в ее развитии, принимая во внимание данные об улучшении или ухудшении ситуации с правами человека в целом или в отношении конкретной группы или территории, которые могут относиться к положению заявителя (пункт 34 постановления от 11 октября 2011 г. по делу Шарипов против Российской Федерации). 7 Наличия в запрашивающем государстве угрозы обращения, противоречащего, например, статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 8 Заявитель подвергнется реальной угрозе обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 9
6. Практика Комитета по правам человека9
Комитет ссылается на свое [З]амечание общего порядка № 31, в котором он касается обязательства государств-участников не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять иным образом лицо со своей территории, когда имеются существенные основания полагать, что имеется опасность причинения невозместимого вреда, такого как предусмотрено в статьях 6 и 7… [Международного пакта о гражданских и политических правах]10. Комитет также напоминает, что рассмотрение или оценка фактов и доказательств для определения такой опасности, как правило, должны проводиться органами государств-участников11 (пункт 9.3 Соображений Комитета по правам человека от 18 июля 2014 г. по делу З. против Австралии). [Г]осударства-участники не должны подвергать лиц опасности применения пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания по их возвращении в другую страну посредством выдачи, высылки или возвращения (refoulement)12. Реализация этого принципа не должна зависеть ни от каких соображений относительно характера преступного поведения, в котором лицо подозревается или обвиняется13. Комитет отмечает, что вытекающий из статьи 7… [Международного пакта о гражданских и политических правах] принцип запрещения высылки налагает на государство-участник обязательство провести тщательную оценку информации, которая была известна или должна была быть известной властям государства- участника на момент экстрадиции и которая имеет значение для определения сопряженных с экстрадицией рисков. Комитет напоминает, что если государство-участник переводит лицо, находящееся в пределах его юрисдикции, под юрисдикцию другого государства и имеются 9 Комитет по правам человека (далее – Комитет) действует на основании Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. (далее - Пакт) и Факультативного протокола к указанному Пакту. Российская Федерация является участником этих международных договоров и в качестве государства - продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Пакта. 10 См. Замечание общего порядка № 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства − участники Пакта, пункт 12. 11 См. сообщения № 1763/2008, Пиллаи и др. против Канады, Соображения, принятые 25 марта 2011 года, пункт 11.4, и № 1957/2010, Линь против Австралии, Соображения, принятые 21 марта 2013 года, пункт 9.3. 12 Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 20 (1992) о запрещении пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, сорок седьмая сессия, Дополнение № 40 (A/47/40), приложение VI, раздел А, пункт 9. 13 См. сообщение № 2024/2011, Исраил против Казахстана, пункт 9.4. 10 достаточные основания полагать, что для высланного лица возникнет реальная опасность причинения невозместимого вреда, например такого, о котором говорится в статье 7 Пакта, то государство-участник само может нарушить положения Пакта14 (пункт 14.2 Соображений Комитета по правам человека от 17 марта 2014 г. по делу Николай Валетов против Казахстана). Комитет считает необходимым учитывать обязанность государства-участника в соответствии с пунктом 1 статьи 2… [Международного пакта о гражданских и политических правах] обеспечивать всем лицам, находящимся на его территории и под его юрисдикцией, признанные в Пакте права, в том числе при осуществлении процесса высылки неграждан15. Комитет… напоминает о том, что государства-участники обязаны не экстрадировать, не депортировать, не высылать и не выдворять каким-либо иным образом лицо со своей территории в тех случаях, когда неизбежным и предсказуемым последствием высылки будет являться реальная угроза причинения непоправимого вреда, предусмотренного в статье 7 Пакта, либо в стране, в которую осуществляется высылка, либо любой другой стране, в которую это лицо может быть выслано впоследствии16. Комитет также отметил, что опасность должна существовать лично для человека17 и что существует высокий порог для представления серьезных оснований для определения существования реальной опасности причинения непоправимого вреда18. Таким образом, должны быть приняты во внимание все соответствующие факты и обстоятельства, включая общее положение с правами человека в стране происхождения автора19 (пункт 9.2 Соображений Комитета по правам человека от 26 марта 2014 г. по делу Х. против Дании). 14 См. сообщение № 469/1991, Нг против Канады, Соображения, принятые 5 ноября 1993 года, пункт 6.2; и Комитет по правам человека, Замечание общего порядка № 31 (2004) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства − участники Пакта, Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят девятая сессия, Дополнение № 40, том I (A/59/40 (vol. I)), приложение III, пункт 12. 15 См. принятые Комитетом Замечания общего порядка № 6 и 20; см. также сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые 18 марта 2010 года, пункт 8.2. 16 Замечание общего порядка № 31 о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства − участники Пакта (2004 год), пункт 12; см., в частности, сообщение № 1544/2007, Мехрес Бен Абде Хамида против Канады, Соображения, принятые 18 марта 2010 года, пункт 8.7; сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии, Соображения, принятые 28 июля 1997 года, пункт 6.14. 17 Сообщение № 692/1996, А.Р.Х. против Австралии, Соображения, принятые 28 июля 1997 года, пункт 6.6. 18 Сообщение № 1883/2008, X. против Швеции, Соображения, принятые 1 ноября 2011 года, пункт 5.18. 19 Там же. 11
7. Практика Комитета против пыток20
Применение статьи 3 [Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания]21 ограничивается случаями, когда существуют серьезные основания полагать, что автору может угрожать применение пыток, определение которых содержится в статье 1 Конвенции (пункт 1 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). [У]потребляемое в статье 3 [Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания] выражение «другое государство» означает государство, куда высылается, возвращается или выдается соответствующее лицо, а также любое государство, куда автор может быть впоследствии выслан, возвращен или выдан (пункт 2 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). В связи с применением статьи 3 Конвенции [против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания] к существу дела следует отметить, что бремя аргументированного изложения дела лежит на авторе, что предполагает подкрепление позиции автора достаточными фактическими материалами, позволяющими ему требовать ответа от государства-участника (пункт 5 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). Ввиду того, что государство-участник и Комитет обязаны оценивать наличие серьезных оснований полагать, что автору может угрожать применение пыток в случае его/ее высылки, возвращения или выдачи, при оценке степени риска 20 Комитет против пыток (далее – Комитет) действует на основании Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года (далее – Конвенция). Российская Федерация является участником указанного международного договора и в качестве государства - продолжателя Союза ССР признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под его юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения государством-участником положений Конвенции. 21 В силу статьи 3 указанного международного договора «1. Ни одно государство - участник не должно высылать, возвращать (refouler) или выдавать какое-либо лицо другому государству, если существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток. 2. Для определения наличия таких оснований компетентные власти принимают во внимание все относящиеся к делу обстоятельства, включая, в соответствующих случаях, существование в данном государстве постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека.». 12 применения пыток должны анализироваться основания, выходящие за пределы одних лишь умозрительных предположений или подозрений. Вместе с тем при оценке этого риска не следует брать за основу критерий высокой степени вероятности (пункт 6 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)).
8. Практика Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин22
[П]ринцип недопустимости принудительного возвращения по сути означает, что государство не вправе возвращать лиц на территорию, где они могут подвергаться преследованиям, в том числе в связи с гендерными формами и основаниями для такого преследования. Он также напоминает о том, что принцип недопустимости принудительного возвращения является важнейшим компонентом убежища и международной защиты беженцев. Комитет далее напоминает о своих решениях, в соответствии с которыми статья 2 d) Конвенции [о ликвидации всх форм дискриминации в отношении женщин] включает обязательство государств-участников ограждать женщин от реального, личного и предсказуемого риска подвергнуться серьезным формам гендерного насилия, независимо от того, наступят ли такие последствия за территориальными границами высылающего государства-участника23. Комитет далее напоминает, что насилие по признаку пола является формой дискриминации в отношении женщин и включает в себя действия, которые причиняют ущерб и страдания физического, психологического или полового характера, угрозу таких действий, принуждение и другие формы ущемления свободы24 (пункт 6.4 Решения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин от 17 февраля 2014 г. по делу Н. против Нидерландов). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Государства должны сохранять бдительность в отношении всех видов практики, которые подрывают полный запрет на пытки в контексте 22 Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (далее - Комитет) действует на основании Факультативного протокола к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 18 декабря 1979 г. Российская Федерация является участником данного Протокола и Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (далее - Конвенция), а также признает компетенцию Комитета на получение индивидуальных сообщений получать и рассматривать сообщения лиц, находящихся под ее юрисдикцией, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения положений Конвенции. 23 См., например, сообщение № 33/2011, М.Н.Н. против Дании, Решение от 15 июля 2013 года, пункты 8.5−8.10; и сообщение № 35/2011, M.E.Н. против Дании, Решение от 26 июля 2013 года, пункты 8.4−8.9. 24 См. пункт 6 Общей рекомендации № 19. 13 контртеррористических мер, в том числе путем обеспечения того, чтобы иностранные граждане, арестованные по подозрению в терроризме, пользовались правом не подвергаться принудительному возвращению и не выдворялись или иным образом перемещались в страну или регион, если предсказуемым последствием этой меры является реальный риск подвергнуться пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания25 (пункт 38 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. Размещен 22 декабря 2010 г. A/HRC/16/51). Недопустимость принудительной выдачи, являясь важным принципом международного договорного права и международного обычного права, предусмотрена в международных и региональных правозащитных механизмах и в правовой практике таких международных и региональных органов по правам человека, как Комитет по правам человека и Европейский [С]уд по правам человека (пункт 61 Доклада Специального докладчика по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания. Размещен 3 февраля 2011 г. A/HRC/16/52). 2.1. Оценка общей ситуации с соблюдением прав и свобод человека в запрашивающем государстве
9. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации Что касается общей ситуации, сложившейся в определенной стране, то Суд вправе придать особое значение информации, содержащейся в недавних отчетах международных организаций по защите прав человека, и информации, полученной из государственных источников (пункт 60 постановления от 1 марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации). Суд обязан отметить, что существование национального законодательства и ратификация международных соглашений, гарантирующих уважение основополагающих прав, сами по себе, не являются достаточными для обеспечения надлежащей защиты от риска жестокого обращения, когда… надежные источники сообщили о практиках, используемых органами власти и явно противоречащих принципам Конвенции (пункт 132 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации). Суд также признает, что необходимо учесть присутствие автора в рассматриваемой стране и его возможности изложить информацию. В связи с 25 См. statement by the United Nations High Commissioner for Human Rights on Human Rights Day 2006, DS-S-ТЭР (2006) 003; A/HRC/6/17/Add.3, пункт 17; и А/60/316, пункт 51. 14 этим Суд отмечает, что через дипломатические представительства и каналы по сбору данных государства (государство-ответчик по конкретному делу или любое другое государство-участник либо прочие государства) часто могут предоставить материал, крайне важный для оценки Судом рассматриваемого дела. Суд находит, что те же факторы оценки необходимо a fortiori применить в отношении органов ООН, особенно с учетом их прямого контакта с органами власти страны назначения, а также их возможности выполнять указания и проводить оценку на местах способом, вероятно, недоступным для государств и неправительственных организаций…. В то время как Суд признает, что многие отчеты носят общий характер, следует обязательно считать существенными сообщения, в которых рассмотрена ситуация с правами человека в стране назначения и непосредственно приведены основания для предполагаемого реального риска жестокого обращения в деле, переданном в Суд (пункт 86 постановления от 10 июля 2014 г. по делу Рахимов против Российской Федерации).
10. Практика Комитета против пыток
В соответствии со статьей 1 упомянутый в пункте 2 статьи 3 [Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания] критерий, предполагающий наличие «постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека», относится лишь к тем нарушениям, которые совершаются государственными должностными лицами или иными лицами, выступающими в официальном качестве, либо по их подстрекательству, с их ведома или с молчаливого согласия (пункт 3 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). 2.2. Оценка наличия личной угрозы в запрашивающем государстве
11. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [С]сылки на общие проблемы, касающиеся соблюдения прав человека в той или иной стране, не могут сами по себе служить основанием для отказа в экстрадиции… Если доступные Суду источники описывают общее положение, то конкретные утверждения заявителя по делу должны подтверждаться иными доказательствами, касающимися личных обстоятельств, в обоснование опасений жестокого обращения (пункт 39 решения от 23 сентября 2014 г. Ибрагим Хасан Оглы Мусаев против Российской Федерации).26 26 Жалоба заявителя была признана неприемлемой. 15 [В] делах, где заявитель утверждает о своей принадлежности к группе, которая систематически подвергается жестокому обращению, защита статьи 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] действует, если заявитель докажет, при необходимости на основе информации, содержащейся в последних докладах независимых правозащитных организаций или государственных источников, что имеются серьезные основания верить в существование такой практики, а также свою принадлежность к указанной группе… При таких обстоятельствах Европейский Суд не будет затем требовать, чтобы заявитель дополнительно продемонстрировал наличие особых характерных деталей, если это сделает иллюзорной защиту, которую предоставляет статья 3 Конвенции (пункт 100 постановления от 12 мая 2010 г. по делу Ходжаев против Российской Федерации). [Х]отя факт отсутствия заявления лица о предоставлении ему убежища сразу же после прибытия в другую страну может иметь значение для оценки достоверности его утверждений, не представляется возможным сравнить наличие угрозы жестокого обращения и оснований, служащих основой для его выдворения… Следовательно, выводы внутригосударственных судов в отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса беженца не опровергают, по существу, его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции (пункт 127 постановления от 28 мая 2014 г. по делу Акрам Каримов против Российской Федерации). Поведение лица, каким бы оно ни было нежелательным или опасным, не может приниматься во внимание, в результате чего защита, предоставляемая статьей 3 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], шире, чем защита, предусмотренная статьями 32 и 33 Конвенции Организации Объединенных Наций о статусе беженцев 1951 года (пункт 37 постановления от 11 декабря 2014 г. по делу Фозил Назаров против Российской Федерации).
12. Практика Комитета против пыток
Автор должен показать, что ему/ей будет угрожать применение пыток, что основания для такого предположения носят серьезный характер…. и что такая опасность угрожает лично автору и является реальной. Каждая из сторон может представлять по этому вопросу любую уместную информацию (пункт 7 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). Уместной считается информация, касающаяся, в частности, следующих вопросов: 16 a) Относится ли соответствующее государство-участник к числу государств, откуда поступает информация о существовании постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека (см. пункт 2 статьи 3)? b) Подвергался ли автор пыткам или жестокому обращению со стороны государственных должностных лиц или иных лиц, выступающих в официальном качестве, либо по их подстрекательству, с их ведома или молчаливого согласия? Если да, то идет ли речь о недавнем прошлом? c) Имеется ли информация из медицинских или иных независимых источников, подтверждающая заявление автора о том, что в прошлом его/ее подвергали пыткам или жестокому обращению? Имело ли применение пыток какие-либо последствия? d) Изменилась ли ситуация, упоминаемая в пункте a) выше? Претерпело ли изменения положение в области прав человека в стране? e) Занимался ли автор на территории или за пределами соответствующего государства политической или иной деятельностью, которая могла бы поставить его/ее в особенно уязвимое положение с точки зрения опасности подвергнуться пыткам в случае его/ее высылки, возвращения или выдачи в соответствующее государство? f) Существуют ли какие-либо доказательства, подтверждающие достоверность утверждений автора? g) Имеются ли какие-либо фактические неувязки в заявлении автора? Если да, то насколько серьезными они являются? (пункт 8 Замечания общего порядка № 1 - Осуществление статьи 3 Конвенции в контексте статьи 22 (возвращение и сообщения). Принято Комитетом против пыток на его 16-й сессии (1996 г.)). [Н]аличие практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека в стране само по себе не является достаточным основанием для принятия решения о том, что после возвращения в эту страну тому или иному лицу будет угрожать опасность применения пыток; должны быть приведены дополнительные основания, подтверждающие, что соответствующему лицу будет лично угрожать такая опасность. Напротив, отсутствие постоянной практики грубых нарушений прав человека не означает, что какое-либо отдельное лицо не может быть подвергнуто пыткам в конкретных обстоятельствах его положения (пункт 8.2 Решения Комитета против пыток от 14 мая 2014 г. по делу Никмеддин Альп против Дании). [П]рименение в прошлом жестокого обращения является лишь одним из подлежащих учету элементов27 (пункт 9.5 Решения Комитета против пыток от 28 ноября 2014 г. по делу Х. против Дании). 27 См., например, сообщения № 61/1996, Х.Y. и Z. против Швеции, Решение, принятое 6 мая 1998 года, пункт 11.2; и № 435/2010, Г.Б.М. против Швеции, Решение, принятое 14 ноября 2012 года, пункт 7.7. 17 2.3. Оценка риска того, что в запрашивающем государстве к выдаваемому лицу может быть применена смертная казнь
13. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации Суд напоминает свои общие принципы, установленные в постановлении по делу «Аль-Саадун и Муфзи против Соединенного Королевства»… (жалоба №61498/08, ECHR 2010)28: «115. Суд принимает за исходную точку характер права не подвергаться смертной казни. Судебное исполнение предполагает умышленное и заранее спланированное уничтожение человека органами государственной власти. Вне зависимости от способа исполнения, уничтожение жизни предполагает физические страдания. Кроме того, предвидение смерти в руках Государства должно неизбежно порождать глубокое психологическое страдание. Тот факт, что назначение и применение смертной казни отрицает фундаментальные права, был признан государствами-членами Совета Европы. В преамбуле к Протоколу № 13 [к Конвенции о защите прав человека и основных свобод] Договаривающиеся Стороны описывают себя как «убежденных, что право каждого человека на жизнь является фундаментальной ценностью в демократическом обществе, и что отмена смертной казни является основным условием защиты этого права и полного признания достоинства, присущего всем человеческим существам». 116. Шестьдесят лет назад, когда была составлена Конвенция, смертная казнь не считалась нарушающей международные стандарты. Таким образом, в право на жизнь вносилось исключение, то есть пункт 1 статьи 2 предусматривал, что «никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание». Однако, как указано в объяснении к Протоколу № 13, впоследствии происходил процесс полной фактической и юридической отмены смертной казни в государствах- членах Совета Европы… Протокол № 6 к Конвенции, который отменяет смертную казнь, кроме как в отношении действий, «совершенных во время войны или при неизбежной угрозе войны», был открыт для подписания 28 апреля 1983 года и вступил в силу 1 марта 1985 года. После начала подписания Протокола № 6 Парламентская Ассамблея Совета Европы установила практику, в соответствии с которой требовалось, чтобы государства, намеревающиеся присоединиться к Совету Европы, обязались ввести немедленный мораторий на исполнение смертной казни, исключили 28 Заявитель пожаловался, что в случае насильственного возвращения в Китай он столкнется с опасностью вынесения и приведения в исполнение смертного приговора. Европейский Суд постановил, что насильственное возвращение Заявителя в Китай приведет к нарушению статей 2 и 3 Конвенции. 18 смертную казнь из своего национального законодательства, а также подписали и ратифицировали Протокол № 6. Все государства-члены Совета Европы на данный момент подписали Протокол № 6, а также все, кроме России, ратифицировали его. 117. … Протокол № 13, который упраздняет смертную казнь при любых обстоятельствах, был открыт для подписания 3 мая 2002 года и вступил в силу 1 июля 2003 года. На дату принятия данного постановления Протокол № 13 был ратифицирован 42 Государствами-участниками и подписан, но не ратифицирован, тремя странами (Армения, Латвия и Польша). Азербайджан и Россия – единственные страны, не подписавшие данный Протокол ... 119. В деле «Оджалан против Турции» (Ocalan v. Turkey) Суд рассматривал вопрос, может ли практика Государств-участников Конвенции пониматься как устанавливающая соглашение отменить исключение в пункте 1 статьи 2, разрешающее применение смертной казни при некоторых условиях [:] «...В равной мере Суд отмечает, что правовая позиция, касающаяся смертной казни, прошла значительные изменения с момента вынесения решения по делу «Серинг против Соединенного Королевства». Фактическая отмена, отмеченная в данном деле в отношении двадцати двух Государств-участников Конвенции в 1989 году переросла в юридическую отмену в сорока трех из сорока четырех Государствах-участниках и мораторий в оставшемся государстве, которое еще не отменило наказание, а именно, в России. Такая почти полная отмена смертной казни в мирное время в Европе отражена в том факте, что все Государства-участники Конвенции подписали Протокол № 6 и сорок одно государство ратифицировало его, то есть, все, кроме Турции, Армении и России. Это было далее отражено в политике Совета Европы, которая требует, чтобы новые государства-члены Советы Европы обязались отменить смертную казнь в качестве условия принятия их в эту организацию. В результате этих процессов, территории, входящие в состав государств- членов Совета Европы, стали зоной, свободной от смертной казни…. Такое значительное развитие могло теперь рассматриваться как свидетельствующее о соглашении Государств-участников Конвенции отменить или, по крайней мере, изменить второе предложение пункта 1 статьи 2, в частности, если принять во внимание тот факт, что все Государства- участник[и] Конвенции на данный момент подписали Протокол № 6 и что он был ратифицирован сорок одним государством. Может возникнуть вопрос, было ли необходимо дожидаться ратификации Протокола № 6 тремя оставшимися государствами, чтобы прийти к заключению, что исключение о смертной казни в пункте 1 статьи 2 значительно изменилось. В отношении таких последовательных данных можно сказать, что смертная казнь в мирное время стала рассматриваться как неприемлемая... форма наказания, которая более не допускается в соответствии со статей 2. Таким образом, сделав вывод о том, что применение смертной казни, кроме как в военное время, стало неприемлемой формой наказания, в деле «Оджалан 19 против Турции» Большая Палата продолжила рассмотрение позиции относительно смертной казни во всех обстоятельствах: «164. Суд отмечает, что, предоставляя для подписания Протокол № 13, касающийся отмены смертной казни во всех обстоятельствах, Договаривающиеся Стороны выбрали традиционный метод внесения изменений в текст Конвенции в целях реализации своей политики отмены. На дату настоящего постановления три государства-участника не подписали данный Протокол, и шестнадцать не ратифицировали его. Однако этот заключительный шаг к полной отмене смертной казни – то есть и в мирное, и в военное время – может рассматриваться как подтверждение тенденции отмены в практике Договаривающихся Сторон. Это не обязательно противоречит точке зрения, что в статью 2 были внесены поправки, поскольку она разрешала применение смертной казни в мирное время. 165. В настоящее время тот факт, что все еще остается большое количество государств, которые не подписали или не ратифицировали Протокол № 13, может помешать Суду установить, что установленной практикой Договаривающихся Сторон является рассмотрение приведения в исполнение смертной казни в качестве бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, так как от данного положения нельзя делать никаких отступлений, даже в военное время. Однако Большая Палата соглашается с Палатой в том, что у Суда нет необходимости делать какой-либо четкий вывод по данным вопросам, поскольку по нижеследующим причинам приведение в исполнение смертной казни после несправедливого судебного разбирательства будет противоречить Конвенции, даже если статью 2 толковать как все еще допускающую смертную казнь». 120. Очевидно, таким образом, что Большая Палата в постановлении по делу «Оджалан против Турции» не исключила того, что статья 2 уже была изменена с целью устранения исключительного разрешения применять смертную казнь. Более того, как было отмечено выше, данная позиция с тех пор изменилась. Все Государства-участники, за исключением двух стран, уже подписали Протокол № 13, и все, кроме трех стран, подписали и ратифицировали его. Данные цифры вместе с последовательной государственной практикой соблюдения моратория на сметную казнь отчетливо показывают, что статья 2 была изменена в целях запрета смертной казни при любых обстоятельствах. На основании этих данных Суд не считает, что формулировка второго предложения пункта 1 статьи 2 продолжает быть препятствием для толкования слов «бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание» в статье 3 как включающих в себя смертную казнь» … 123. Суд далее повторяет, что выдворение Высокой Договаривающейся Стороной может привести к возникновению вопроса по статье 3 Конвенции и, следовательно, повлечь за собой ответственность этого Стороны в соответствии с Конвенцией, если были продемонстрированы серьезные основания полагать, что соответствующее лицо в случае выдворения 20 столкнется с реальной угрозой подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции. В таком случае статья 3 Конвенции подразумевает обязательство не высылать данное лицо в эту страну… Аналогично статья 2 Конвенции и статья 1 Протокола № 13 запрещает экстрадицию или депортацию лица в другое государство, если были представлены веские основания полагать, что он или она подвергнутся реальному риску применения смертной казни в этом государстве…» (пункт 62 постановления от 29 октября 2015 г. по делу А.Л. (X.W.) против Российской Федерации).29 2.4. Оценка риска того, что в запрашивающем государстве в отношении выдаваемого лица может быть допущено нарушение права на свободу и личную неприкосновенность и/или права на справедливое судебное разбирательство
14. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [В]опрос о соблюдении положений статьи 6 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] в связи с решением о выдаче может возникнуть исключительно тогда, когда беженец30 пострадал или находится в опасности грубого нарушения права на справедливое судебное разбирательство в запрашивающем государстве (пункт 156 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации).
15. Практика Европейского Суда по правам человека
в отношении третьих государств Договаривающееся государство нарушит статью 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] в случае передачи, или создания возможностей для передачи заявителя в государство, где он подвергнется реальной опасности вопиющего нарушения этой статьи …. Опять же, такая опасность присутствует, если к заявителю применяется «специальная перевозка», которая влечет за собой содержание под стражей «... за пределами нормальной правовой системы», и которая «по причине преднамеренного игнорирования надлежащей правовой процедуры, подрывает принцип верховенства права и ценности, защищаемые Конвенцией» (пункт 455 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Аль Нашири против Польши).31 29 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-159904. 30 В рассматриваемой связи речь может идти и о лице, подлежащем выдаче. 31 Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-156791 21 Аналогичные принципы применимы в случаях, когда есть серьезные основания полагать, что, в случае передачи из Договаривающегося государства, заявитель подвергнется реальной опасности очевидного отказа в правосудии (пункт 456 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Аль Нашири против Польши). В прецедентной практике Европейского Суда, термин «вопиющий отказ в правосудии» является синонимом судебного процесса, который явно противоречит положениям статьи 6 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] или принципам, закрепленным в ней… В Othman (Abu Qatada), ссылаясь на примеры из своего прецедентного права, Суд указал на определенные формы несправедливости, которые могут составить вопиющий отказ в правосудии. К ним относятся заочное вынесение приговора, без последующей возможности нового рассмотрения по существу обвинений, судебное рассмотрение, имеющее поверхностный характер и проводящееся с полным пренебрежением к праву на защиту, содержание под стражей без доступа к независимому и беспристрастному суду для пересмотра законности содержания, и преднамеренный и систематический отказ в доступе к адвокату, особенно для лица, содержащегося в зарубежной стране… В других делах, Суд также подчеркивал важность того факта, что, если гражданское лицо предстает перед судом, состоящим, хотя бы частично, из членов вооруженных сил, выполняющих приказы властей, гарантии беспристрастности и независимости вызывают серьезные сомнения (пункт 562 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Аль Нашири против Польши). «[В]опиющий отказ в правосудии» является самой строгой проверкой на справедливость разбирательства. Вопиющий отказ в правосудии выходит за рамки простых нарушений или отсутствия гарантий в судебном разбирательстве, которые могут привести к нарушению статьи 6 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод], если происходят в самом Договаривающемся Государстве. Он связан с нарушением принципов справедливого судебного разбирательства, гарантированного статьей 6, настолько серьезным, что он равносилен аннулированию и уничтожению самой сути права, гарантированного этой статьей (пункт 563 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Аль Нашири против Польши). Суд занимает четкую, неизменную и однозначную позицию в отношении допуска доказательств, полученных под пытками. Ни одна правовая система, основанная на принципе верховенства права, не может одобрить допуск доказательств, как бы правдоподобны они ни были, которые были получены с помощью таких варварских методов, как пытки. Судебный процесс является краеугольным камнем законности. Доказательства, полученные под пытками, наносят непоправимый вред этому процессу; они подрывают принцип верховенства права и наносят вред репутации любого суда, допускающего 22 такие доказательства. Доказательства, полученные под пытками, должны исключаться в целях защиты целостности судебного процесса и, в конечном счете, верховенства права как такового. Запрет на применение пыток является фундаментальным… Показания, полученные в нарушение статьи 3 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод], абсолютно ненадежны. Действительно, опыт слишком часто показывает, что жертва пыток готова сказать все, что угодно – неважно, правда это или нет – чтобы прекратить пытку… Допуск доказательств, полученных под пытками, явно противоречит не только положениям статьи 6, но и основным международным стандартам справедливого судебного разбирательства. Это делает весь судебный процесс не только аморальным и незаконным, но и, в результате, полностью ненадежным. Поэтому, допуск таких доказательств в уголовном процессе составляет вопиющий отказ в правосудии (пункт 564 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Аль Нашири против Польши).
16. Практика Комитета по правам человека
Возвращение лица в страну, где существуют серьезные основания полагать, что ему угрожает реальная опасность серьезного нарушения личной свободы или неприкосновенности, например длительного произвольного содержания под стражей, может представлять собой бесчеловечное обращение, запрещенное статьей 7… [Международного пакта о гражданских и политических правах]32 (пункт 57 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Применительно к определенным моментам статья 13… [Международного пакта о гражданских и политических правах]33 вбирает в себя понятия надлежащей правовой процедуры, отраженные в статье 14… [Международного пакта о гражданских и политических правах]34. В контексте производства по делам, в которых идет речь об экстрадиции и депортации, 32 Замечание общего порядка № 31, пункт 12. 33 В силу указанного договорного положения иностранец, законно находящийся на территории какого-либо из участвующих в настоящем Пакте государств, может быть выслан только во исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом, и, если императивные соображения государственной безопасности не требуют иного, имеет право на представление доводов против своей высылки, на пересмотр своего дела компетентной властью или лицом или лицами, специально назначенными компетентной властью, и на то, чтобы быть представленным для этой цели перед этой властью лицом или лицами. 34 См.: там же, п. 62; Комитет по правам человека, сообщение № 1051/2002 «Ахани против Канады», 2004 г. (Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят девятая сессия, Дополнение № 40 (A/59/40), т. II, приложение IX, разд. BB), п. 10.9. 23 запрещение выдворения может действовать не только в случае, когда имеется опасность пыток или другого жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения35, и не только во многих ситуациях, когда речь идет о вынесении смертного приговора, но и в случаях, когда возникает опасность, что лицо станет объектом явно несправедливого судебного разбирательства36. В остальных положениях статьи 14 (п. 2–7) устанавливаются определенные права и гарантии, относящиеся к рассмотрению предъявляемых уголовных обвинений, включая право на защиту, презумпцию невиновности и право на пересмотр осуждения или приговора вышестоящей судебной инстанцией (пункт 8 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. Размещен 6 августа 2008 г. A/63/223). [П]ринцип невозвращения по-прежнему сохраняет свою актуальность и в отношении произвольного задержания. Если существуют серьезные основания предполагать наличие реального риска того, что лицо, подлежащее удалению с территории, будет лишено в принимающем государстве свободы (как это часто происходит, когда основанием для высылки служит подозрение в участии в террористической деятельности), депортирующее государство37 должно определить, будет ли такое задержание произвольным по смыслу трех категорий произвольного задержания, установленных в методах работы Рабочей группы: − лишение свободы без юридических оснований; − лишение свободы с целью пресечения осуществления основных свобод, таких, как свобода религии, свобода выражения мнения и свобода ассоциации; − лишение свободы с серьезным нарушением международных норм, касающихся справедливого судебного разбирательства (пункт 47 Доклада рабочей группы по произвольным задержаниям. Размещен 9 января 2007 г. A/HRC/4/40). Во многих случаях эта проверка будет совпадать с запретом на возвращение, уже обязательным для государств по международному договору и обычному праву: длительное содержание под стражей без связи с внешним миром, как и бессрочное содержание, может расцениваться как бесчеловечное обращение; 35 См.: Комитет по правам человека, сообщение № 832/1998 «Валравенс против Австралии», 2001 г. (там же, пятьдесят шестая сессия, Дополнение № 40 (A/56/40), т. II, приложение XI, разд. G); он же, сообщение № 1051/2002. 36 См.: Комитет по правам человека, сообщение № 692/1996 «А. Р. Дж. против Австралии», 1997 г. (Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятьдесят вторая сессия, Дополнение № 40 (A/52/40), т. II, приложение VI, разд. T), п. 6.15; Office of the United Nations High Commissioner for Human Rights, Human Rights, Terrorism and Counterterrorism, Fact Sheet No. 32, p. 34; International Commission of Jurists, Legal Commentary to the ICJ Berlin Declaration (Geneva, 2008), p. 97. 37 Равным образом запрашиваемое государство в отношениях по вопросам выдачи. 24 лишение свободы в результате осуществления свободы выражения мнений или свободы убеждений большей частью будет подпадать под действие статьи 33 Конвенции о статусе беженцев 1951 года. Кроме того, по имеющемуся опыту пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, вероятнее всего, могут иметь место при содержании под стражей, когда игнорируются процедурные гарантии, защищающие законность содержания под стражей (пункт 48 Доклада рабочей группы по произвольным задержаниям. Размещен 9 января 2007 г. A/HRC/4/40). [П]равительства должны включать риск произвольного задержания в принимающем государстве как таковой в число элементов, которые должны приниматься во внимание при рассмотрении просьбы о выдаче, депортации, высылке или же иной передаче какого-либо лица властям другого государства, особенно в контексте усилий по противодействию терроризму. Намерение передать то или иное лицо государству в условиях, когда существует действительный риск того, что это лицо будет содержаться там под стражей без юридических оснований или без предъявления в течение длительного времени обвинений или же будет привлечено к судебной ответственности судом, который явно выполняет приказы исполнительной власти, не может считаться совместимым с обязательством, содержащимся в статье 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая требует от государств-участников уважать и обеспечивать предусмотренные Пактом права в отношении всех находящихся на их территории и под их контролем лиц. Если в качестве критерия будут использоваться три категории произвольного задержания, установленные Рабочей группой38, то распространение действия запрета на возвращение на риск произвольного задержания не создаст для правительств избыточного бремени. По сути, Типовой договор Организации Объединенных Наций о выдаче39 налагает на правительство гораздо более строгое обязательство. Согласно его статье 3 f) отказ в выдаче является обязательным «если лицо, в отношении которого поступает просьба о выдаче.., не будет обладать правом на минимальные гарантии в процессе уголовного разбирательства, предусмотренные в статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах» (пункт 49 Доклада рабочей группы по произвольным задержаниям. Размещен 9 января 2007 г. A/HRC/4/40). В отношении лиц, подозреваемых по объективным и разумным основаниям в причастности к подготовке или совершению актов терроризма или подстрекательству или побуждению к таким актам, должно проводиться 38 Лишение свободы без юридических оснований; лишение свободы с целью пресечения осуществления основных свобод, таких, как свобода религии, свобода выражения мнения и свобода ассоциации; лишение свободы с серьезным нарушением международных норм, касающихся справедливого судебного разбирательства. 39 Режим доступа: http://docs.cntd.ru/document/901785649 25 надлежащее расследование, и в соответствующих случаях они должны быть подвергнуты судебному преследованию, осуждению и наказанию в соответствии с обычными нормами уголовно-процессуального права либо выданы другому государству, чтобы там предстать перед судом. В любом случае это означает, что последующий суд над лицом, обвиняемым в причастности к акту терроризма, будет отвечать международным стандартам справедливого и публичного судебного разбирательства независимым и беспристрастным гражданским судом. Открытое судебное заседание даст возможность жертвам и членам их семей воочию наблюдать, как совершается правосудие. Бессрочное или тайное содержание под стражей подозреваемых в терроризме без предъявления обвинения или суда, напротив, не только противоречит международному праву, но и исключает возможность участия жертв в процессе привлечения виновных к ответственности (пункт 34 Доклада Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом. Размещен 4 июня 2012 г. A/HRC/20/14). 2.5. Вопрос о достаточности дипломатических гарантий, предоставляемых запрашивающим государством
17. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [Д]ипломатические гарантии как таковые недостаточны для обеспечения адекватной защиты против угрозы жестокого обращения, если достоверные источники сообщают о практике, применяемой или допускаемой властями, которая явно противоречит принципам Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] (пункт 119 постановления от 19 июня 2008 г. по делу Рябикин против Российской Федерации). [С]уществование национальных законов и международных договоров, гарантирующих уважение основных прав, само по себе не является достаточным для обеспечения достаточной защиты от жестокого обращения… [если] надежные источники сообщают о действиях, которые явно противоречат принципам Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] и совершаются или допускаются органами власти… Кроме того, Суд придерживается позиции, что дипломатические заверения также не способны сами по себе предотвратить риск подвергнуться жестокому обращению и что национальные органы власти должны с осторожностью относиться к заверениям против пыток, исходящим от страны, где пытки распространены или постоянно применяются (пункт 53 постановления от 26 февраля 2015 г. по делу Халиков против Российской Федерации). 26 Существует обязательство изучить вопрос о том, предоставляют ли [дипломатические] заверения, при их практическом применении, достаточные гарантии того, что заявитель будет защищен от риска жестокого обращения. Вес, который следует придавать заверениям принимающего государства, зависит в каждом случае от обстоятельств, главенствующих в данное время (пункт 67 постановления от 24 июля 2014 г. по делу Мамадалиев против Российской Федерации). Даже принимая в качестве аргумента то, что рассматриваемые гарантии не были изложены в общих терминах, Суд отмечает, что [запращивающее государство] не является Договаривающимся государством Конвенции, и власти [этого государства] не продемонстрировали существование эффективной системы судебной защиты от пыток, которая могла бы функционировать в качестве эквивалента системе, требуемой от Договаривающихся государств. Более того, Суду не было продемонстрировано, что обязательство [запрашивающего государства] по гарантии доступа к заявителю российских дипломатов приведет к эффективной защите от запрещенного жестокого обращения на практике, так как не было показано, что упомянутые дипломаты будут иметь квалификацию, необходимую для эффективного наблюдения за соблюдением киргизскими властями своих обязательств. Также не было предоставлено гарантии того, что упомянутым дипломатам будет предоставлена возможность разговора с заявителем без свидетелей. Дополнительно, их потенциальное участие не поддерживалось никаким практическим механизмом, определяющим, к примеру, процедуру, в соответствии с которой заявитель мог подавать жалобы дипломатам, или с целью их неограниченного доступа в пенитенциарные учреждения (пункт 66 постановления от 17 апреля 2014 г. по делу Гайратбек Салиев против Российской Федерации).
18. Практика Комитета по правам человека
Наличие [дипломатических] заверений, их содержание, а также наличие и применение механизмов обеспечения их выполнения – все это элементы, имеющие значение для общей оценки наличия или отсутствия реальной опасности запрещенного неправильного обращения. Комитет…. вновь указывает, что в предоставленных заверениях должен как минимум предусматриваться механизм мониторинга и их соблюдение должно гарантироваться практическими договоренностями, которые предусматривали бы их эффективное выполнение высылающим и принимающим государствами40 (пункт 14.5 Соображений Комитета по 40 См. сообщения № 1461/2006, 1462/2006, 1476/2006 и 1477/2006, Максудов и др. против Кыргызстана, пункт 12.5, и сообщение № 1416/2005, Альзери против Швеции, Соображения, принятые 25 октября 2006 года, пункт 11.5. 27 правам человека от 17 марта 2014 г. по делу Николай Валетов против Казахстана). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека В последнее время широко обсуждается
19. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [П]одпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод]…. не требует, чтобы содержание под стражей лица, в отношении которого применяется мера с целью выдачи, разумно считалось необходимым, например, для предотвращения повторного совершения им преступления или сокрытия от правосудия. В связи с этим подпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции предусматривает иную степень правовой защиты 42 См. доклад Специального докладчика по вопросам о пытках и других видах жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания (A/60/316, пункт 51). 43 Здесь и далее под выдаваемым лицом понимается лицо, в отношении которого запрашиваемым государством уже принято решение о выдаче, либо лицо, которое ожидает принятия указанно решения. 29 по сравнению с предусмотренной подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции: подпункт «f» требует только того, чтобы «предпринимались меры по высылке или выдаче». Следовательно, для целей подпункта «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции является несущественным вопрос о том, может ли лежащее в основе решение о выдаче быть оправдано в соответствии с внутригосударственным или конвенционным правом (пункт 135 постановления от 24 апреля 2008 г. по делу Исмоилов и другие против Российской Федерации). [C]ам факт вынесения первоначального решения о заключении под стражу с целью экстрадиции административным органом не противоречит Конвенции, если это разрешено внутригосударственным законодательством, вопрос в том, сколько времени могло пройти с момента, когда лицо, заключенное под стражу на основании распоряжения административного органа (in casu44 – прокуратура), подало заявление об освобождении, и моментом, когда такое заявление было рассмотрено судом (пункт 66 постановления от 26 июня 2014 г. по делу Щербина против Российской Федерации). [С]одержание под стражей может являться незаконным, если его указанная цель отличается от реальной… Суд напоминает, что «содержание под стражей, осуществляющееся на основании подпункта (f) пункта 1 [с]татьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], должно осуществляться добросовестно» и «должно быть тесно связано с тем основанием для заключения под стражу, на которое ссылаются Власти» (пункт 65 постановления от 15 января 2015 г. по делу Эшонкулов против Российской Федерации). [В] вопросе «правомерности» содержания под стражей, в том числе соблюдения «законного порядка», Конвенция [о защите прав человека и основных свобод] отсылает, в основном, к национальному законодательству, но также, в случае необходимости, к иным правовым нормам, применимым к заинтересованным лицам, в том числе, к тем, которые вытекают из международного права. Во всех случаях она закрепляет обязательство соблюдать его материально-правовые нормы и процедурные нормы, но она, кроме того, требует соответствия любого лишения свободы целям статьи 5 Конвенции: защите лица от произвола (пункт 84 постановления от 1 марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации). Суд подчеркивает, что поскольку речь идет о лишении свободы, особенно важно соблюдать общий принцип правовой безопасности. Следовательно, главное, чтобы условия лишения свободы в соответствии с внутригосударственным правом были ясно определены и чтобы сам закон был 44 В рассматриваемом случае. 30 прогнозируемым в плане его применения таким образом, чтобы он соответствовал критерию законности, закрепленному в Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], который требует, чтобы любой закон был достаточно точным, чтобы избежать любого риска произвола и чтобы позволить любому лицу – с помощью, при необходимости, информированных консультантов – предвидеть, до степени, разумной в обстоятельствах дела, последствия, могущие стать результатом определенного действия (пункт 85 потсановления от 1 марта 2016 г. по делу Холмуродов против Российской Федерации). 2.6.1. Право выдаваемого лица на незамедлительное сообщение о причинах его ареста и предъявленных обвинениях
20. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [Е]сли лицо арестовано по подозрению в совершении преступления, пункт 2 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не требует сообщения информации в определенной форме или полного списка обвинений, выдвинутых против арестованного лица… Если лицо арестовано для обеспечения возможной экстрадиции, предоставляемая информация может быть даже менее полной (пункт 80 постановления от 8 января 2009 г. по делу Худякова против Российской Федерации). 2.6.2. Продолжительность применения в отношении выдаваемого лица меры пресечения в виде заключения под стражу
21. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации Что касается продолжительности содержания под стражей с целью обеспечения возможной экстрадиции, подпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] не требует, чтобы в национальном законодательстве был установлен предельный срок такого содержания под стражей. Однако, если процедура экстрадиции не осуществляется с необходимой тщательностью, содержание под стражей может перестать быть обоснованным в соответствии с данным положением (пункт 59 постановления от 8 января 2009 г. по делу Худякова против Российской Федерации). [Д]аже если цель содержания под стражей является законной, его продолжительность не должна превышать срока, обоснованно необходимого для достижения преследуемой цели (пункт 166 постановления от 18 апреля 2013 г. по делу Азимов против Российской Федерации). 31 Европейский Суд…. подчеркивает, что уже приходил к выводу, что данный довод45 не может использоваться для оправдания не ограниченного по времени содержания лиц под стражей без урегулирования их правового статуса (пункт 200 постановления от 21 октября 2010 г. по делу Гафоров против Российской Федерации).
22. Практика Комитета по правам человека
Комитет напоминает о своей правовой практике, согласно которой, для того чтобы содержание под стражей не было квалифицировано как произвольное, оно не должно продолжаться сверх того срока, в отношении которого государство-участник может представить должные обоснования46 (пункт 7.2 Соображений Комитета по правам человека от 21 октября 2014 г. по делу Хью Реймонд Гриффитс против Австралии). 2.6.3. Пересмотр решения о применении меры пресечения в виде заключения выдаваемого лица под стражу либо решения о продлении срока содержания такого лица под стражей
23. Практика Европейского Суда по правам человека по делам в отношении
Российской Федерации [Ф]ормы судебной проверки, отвечающие требованиям пункта 4 статьи 5 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод], могут различаться в разных странах и будут зависеть от рассматриваемого вида лишения свободы. Не исключено, что соблюдение требований пункта 4 статьи 5 может быть обеспечено посредством системы автоматических периодических судебных проверок по вопросу законности постановления о заключении под стражу... Большие промежутки времени при проведении автоматической периодической проверки могут привести к нарушению требований пункта 4 статьи 5... На основании пункта 4 статьи 5 задержанный имеет право обратиться с ходатайством в компетентный «суд» для «безотлагательного» решения вопроса о том, можно ли считать его лишение свободы «правомерным» в свете новых факторов, возникших уже после принятия первоначального постановления о заключении под стражу… Требования пункта 4 статьи 5 касательно того, что может считаться «разумным» промежутком в контексте периодической судебной проверки, варьируются в 45 Европейский Суд подчеркнул, что он был озадачен утверждением властей Российской Федерации, согласно которому власти страны были обязаны содержать заявителя под стражей, поскольку он [Европейский Суд] указал на основании правила 39 Регламента на необходимость приостановить выдачу. 46 См., например, К. против Австралии, пункт 8.2. 32 разных странах, в зависимости от рассматриваемого вида лишения свободы (пункт 129 постановления от 17 июля 2014 г. по делу Кадиржанов и Мамашев против Российской Федерации). Суд отмечает, что в его задачи не входит пытаться регулировать максимальный период времени между пересмотрами, которые должны автоматически применяться к определенной категории задержанных. Вопрос о том, соответствуют ли промежутки между проверками установленному требованию, должен решаться в контексте обстоятельств конкретного дела… Суд, в частности, должен проверить, не были ли новые относящиеся к делу факторы, которые возникли в промежуток между периодическими пересмотрами, оценены, без «неправомерной» задержки, судом, имеющим право решать вопрос о «правомерности» содержания под стражей в свете вновь появившихся факторов (пункт 130 постановления от 17 июля 2014 г. по делу Кадиржанов и Мамашев против Российской Федерации). [В] определенном количестве дел против России Суд уже принял тот факт, что разбирательства по вопросу о продлении срока содержания под стражей в ожидании выдачи в суде первой инстанции проходили в форме периодического пересмотра судебного характера (пункт 134 постановления от 17 июля 2014 г. по делу Кадиржанов и Мамашев против Российской Федерации). [Ц]ель пункта 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] заключается в том, чтобы гарантировать задержанным и арестованным право на судебную проверку законности меры, которой они подверглись… Во время содержания под стражей лицу должно быть предоставлено средство правовой защиты, позволяющее добиться безотлагательного судебного рассмотрения вопроса о правомерности содержания под стражей. Такая проверка должна при необходимости обеспечить освобождение лица из-под стражи. Наличие средства правовой защиты, требуемого пунктом 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], должно быть достаточно определенным не только в теории, но и на практике, поскольку в отсутствие этого качества средство правовой защиты не будет отвечать требованиям доступности и эффективности, предъявляемым в целях указанного положения (пункт 56 постановления от 17 декабря 2009 г. по делу Джураев против Российской Федерации). Доступность средства правовой защиты подразумевает, inter alia,47 что обстоятельства, созданные властями, должны как таковые предоставлять заявителю реальную возможность использовать это средство (пункт 86 постановления от 11 октября 2007 г. по делу Насруллоев против Российской Федерации). 47 Между прочим. 33 [П]ункт 4 [с]татьи 5 [Конвенции о защите прав человека и основных свобод] обязывает договаривающееся государство обеспечивать задержанному лицу процедуру пересмотра, имеющую судебный характер и отвечающую требованиям состязательного процесса, а также предоставлять ему возможность эффективно представить свой вопрос в судебном заседании. Это положение Конвенции не требует устанавливать второй уровень судебных органов для рассмотрения ходатайств об освобождении из-под стражи. Тем не менее государство, которое устанавливает такую систему, должно в принципе обеспечить задержанным те же гарантии в суде кассационной инстанции48, что и в суде первой инстанции (пункт 129 постановления от 24 мая 2007 г. по делу Владимир Соловьев против Российской Федерации). [П]рецедентная практика Европейского Суда в части статьи 6 Конвенции может быть применена к рассмотрению процессуальных гарантий в части пункта 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] только с необходимыми изменениями, с надлежащим вниманием к специфике разбирательства в отношении содержания под стражей (пункт 148 постановления от 16 декабря 2010 г. по делу Трепашкин против Российской Федерации (№ 2). Европейский Суд неоднократно устанавливал, что в контексте состязательной процедуры устного разбирательства природа судебного разбирательства и возможности заявителя определяют, требует ли пункт 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] оказания ему юридической помощи в дополнение к личному участию заявителя (пункт 100 постановления от 3 марта 2011 г. по делу Купцов и Купцова против Российской Федерации). [П]ункт 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] наделяет задержанное или заключенное под стражу лицо правом на судебное рассмотрение процессуальных и материально-правовых вопросов, которые являются существенными для определения «законности» лишения лица свободы по смыслу Конвенции. Это означает, что компетентный суд обязан проверить не только соблюдение процессуальных требований национального законодательства, но также обоснованность подозрения, в связи с которым произведено задержание, и правомерность цели, преследуемой задержанием и последующим содержанием под стражей… В целях соблюдения требований пункта 4 статьи 5 Конвенции, «рассмотрение правомерности заключения заявителя под стражу» должно соответствовать материальным и процессуальным нормам национального законодательства и, кроме того, осуществляться в соответствии с целью статьи 5 Конвенции, которая состоит в защите лица от произвола (пункт 121 постановления от 22 декабря 2009 г. по делу Макаренко против Российской Федерации). 48 И апелляционной инстанции. 34 [П]ериод содержания под стражей является в принципе законным, если лицо содержится под стражей на основании постановления суда. Последующий вывод о том, что суд неправильно применил национальное законодательство при вынесении постановления, не обязательно ретроспективно затрагивает правомерность соответствующего периода содержания под стражей. По этой причине конвенционные органы периодически отказывались поддержать жалобы лиц, осужденных за совершение преступлений, жаловавшихся на то, что апелляционные суды признали их приговоры или наказания основанными на фактических или правовых ошибках (пункт 128 постановления от 8 ноября 2005 года по делу Худоеров против Российской Федерации). Пункт 4 статьи 5 Конвенции [о защите прав человека и основных свобод] является lex specialis, то есть специальной нормой по отношению к более общему требованию Статьи 13 Конвенции (пункт 63 постановления от 8 февраля 2005 года по делу Бордовский против Российской Федерации).
24. Практика Комитета по правам человека
Согласно пункту 4 статьи 9 [Международного пакта о гражданских и политических правах]49, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно. Данное положение закрепляет принцип хабеас корпус50. Рассмотрение фактических оснований содержания под стражей в соответствующих обстоятельствах может ограничиваться рассмотрением обоснованности предыдущего определения51 (пункт 39 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Это право распространяется на любое содержание под стражей на основе официального решения или с официальной санкции, включая содержание под стражей в связи с уголовным делом, содержание в органах военной юстиции, задержание по соображениям безопасности, заключение под стражу на основании контртеррористического законодательства, 49 В силу пункта 4 статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах «[к]аждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно». 50 1342/2005, Гаврилин против Беларуси, пункт 7.4. 51 1051/2002, Ахани против Канады, пункт 10.2; 754/1997, А. против Новой Зеландии, пункт 7.3. 35 принудительную госпитализацию, принудительное содержание мигрантов, заключение под стражу для экстрадиции и аресты без всяких оснований52. Оно также распространяется на принудительное содержание за бродяжничество или наркоманию, принудительное воспитание в образовательных целях детей, преступивших закон53, и другие формы административного ареста54. Содержание под стражей по смыслу пункта 4 [статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах] также включает в себя домашний арест и одиночное заключение55. Если заключенный отбывает минимальный срок тюремного заключения по приговору суда после признания его виновным, либо в качестве приговора в виде лишения свободы на установленный срок, либо в качестве фиксированной части приговора, потенциально предусматривающего лишение свободы на более длительный период, пункт 4 не требует последующего пересмотра решения о содержании под стражей56 (пункт 40 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Право на возбуждение разбирательства в принципе действует с момента задержания, и никакие значительные отсрочки предоставления задержанному возможности обратиться с первой жалобой на заключение под стражу, не допускаются57. Как правило, задержанный вправе лично явиться в суд, особенно если такое присутствие способствует проверке законности ареста или если возникают вопросы относительно жестокого обращения с задержанным58. Суд должен иметь право распорядиться о доставке задержанного, независимо от наличия такой просьбы с его 52 248/1987, Кэмпбелл против Ямайки, пункт 6.4; 962/2001, Мулези против Демократической Республики Конго, пункт 5.2; 1051/2002, Ахани против Канады, пункт 10.2; 1061/2002, Фиялковска против Польши, пункт 8.4; 291/1988, Торрес против Финляндии, пункт 7.4; 414/1990, Мика Миха против Экваториальной Гвинеи, пункт 6.5. 53 265/1987, Вуоланне против Финляндии, пункт 9.5; см. заключительные замечания: Руанда (CCPR/C/RWA/CO/3, 2009), пункт 16 (рекомендованная отмена содержания под стражей за бродяжничество). 54 См. заключительные замечания: Республика Молдова (CCPR/CO/75/MDA, 2002), пункт 11. 55 1172/2003, Мадани против Алжира, пункт 8.5; 265/1987, Вуоланне против Финляндии, пункт 9.5. 56 954/2000, Миног против Австралии, пункт 6.4; 1342/2005, Гаврилин против Беларуси, пункт 7.4. Однако пункт 5 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах гарантирует обвиняемым по уголовным делам право на одно обжалование первоначального обвинительного приговора в вышестоящий суд (Замечание общего порядка № 32, пункт 45). 57 291/1988, Торрес против Финляндии, пункт 7.2 (семь дней). 58 Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 1988 г., пункт 2 принципа 32. Замечание общего порядка № 29, пункт 16. 36 стороны (пункт 42 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Незаконное содержание под стражей включает в себя содержание под стражей, которое было законным в момент задержания, но затем приобрело противоправный характер по причине отбытия лицом срока лишения свободы или изменения обстоятельств, оправдывавших такое содержание59. После того, как суд постановил, что обстоятельства оправдывают содержание под стражей, может оговариваться определенный срок в зависимости от соответствующих обстоятельств, прежде чем человек получит право вновь требовать разбирательства его дела на том же основании60 (пункт 43 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Пункт 4 [статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах] предусматривает право каждого на разбирательство «в суде», под которым обычно понимается суд в рамках судебной системы (пункт 45 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Пункт 4 [статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах] предусматривает возможность возбуждения разбирательства самими задержанными и лицами, действующими от их имени; в отличие от пункта 3 он не требует автоматического возбуждения повторного рассмотрения властями, осуществляющими содержание под стражей61. Законы, которые исключают возможность определенных категорий задержанных требовать рассмотрения дела, предусмотренного в пункте 4, нарушают Пакт62. Практика, которая фактически делает такое рассмотрение недоступным для отдельных лиц, в том числе практика содержания без связи с внешним миром, также представляет собой нарушение63. Для облегчения эффективного 59 1090/2002, Рамека против Новой Зеландии, пункты 7.3–7.4. 60 Там же (ежегодный пересмотр решения о превентивном содержании под стражей после осуждения); 754/1997, A. против Новой Зеландии, пункт 7.3 (регулярный пересмотр решения о принудительной госпитализации); 291/1988, Торрес против Финляндии, пункт 7.4 (пересмотр через каждые две недели решения о содержании под стражей для целей выдачи). 61 373/1989, Стивенс против Ямайки, пункт 9.7. 62 R.1/4, Торрес Рамирес против Уругвая, пункт 18; 1449/2006, Умаров против Узбекистана, пункт 8.6. 63 R.1/5, Эрнандес Валентини де Баззано и др. против Уругвая, пункт 10; 1751/2008, Абусседра против Ливийской Арабской Джамахирии, пункт 7.6; 1061/2002, Фиялковска 37 рассмотрения, задержанным должен быть предоставлен своевременный и регулярный доступ к адвокату. Задержанные должны информироваться на понятном им языке о своем праве на возбуждение разбирательства в целях принятия решения о законности их задержания64 (пункт 46 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Лишённые свободы лица имеют право не только на судебное разбирательство, но и на безотлагательное уведомление о вынесенном решении. Отказ компетентного суда выносить решение по ходатайству об освобождении задержанного лица является нарушением пункта 465. Вынесение решения по делу должно осуществляться в возможно кратчайшие сроки66. Отсрочка, происходящая по вине заявителя, не считается задержкой в судопроизводстве67 (пункт 47 Замечания общего порядка № 35. Статья 9 (Свобода и личная неприкосновенность. Принято Комитетом по правам человека на его 112-й сессии (7−31 октября 2014 года). CCPR/C/GC/35). Правовые позиции специальных докладчиков (рабочих групп), действующих в рамках Совета ООН по правам человека Рабочая группа пришла к выводу, что режимы содержания под стражей до суда, включающие в себя предварительный арест и другие формы задержания для проведения расследования, так же, как и система освобождения под залог, сужают возможности лиц оспорить свое задержание, влияют на презумпцию невиновности и оказывают чрезмерную нагрузку на систему правосудия. Следует обесп