1. Судам следовало учесть, что исковые требования касались запрета на использование спорных обозначений для индивидуализации товаров, в частности путем размещения товарного знака на этикетке, упаковке товаров, которые вводились в оборот, тогда как из материалов дела усматривается, что такие действия ответчиком не совершались. Требование о запрете ответчику использовать товарный знак путем ввоза товара со спорным обозначением на территорию Российской Федерации и введения его в оборот истцом не заявлялось.
2. Истцом на основании пп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ заявлено требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости товаров, на которых размещен товарный знак. Разрешая вопрос о размере подлежащей взысканию компенсации, суды исходили из того, что ответчиком было допущено нарушение исключительных прав истца на два товарных знака, поэтому взыскали компенсацию в размере четырехкратной стоимости контрафактного товара.
Из материалов дела следует, что защищаемые товарные знаки фактически являются группой (серией) знаков одного правообладателя, которые зависимы друг от друга, связаны между собой наличием одного и того же доминирующего словесного элемента, имеют фонетическое и семантическое сходство, а также несущественные графические отличия, не изменяющие сущность товарных знаков.
С учетом изложенного маркировка (этикетка) каждой единицы ввезенной в Российскую Федерацию продукции нарушает права истца на принадлежащие ему два зависимых товарных знака одновременно, но количество контрафактного товара при этом не увеличивается вдвое.
Исходя из этого компенсация могла быть взыскана в размере двукратной стоимости контрафактного товара.