Истец как владелец вагона является оператором подвижного состава. Спорный вагон находился во владении у истца (в аренде).
Исходя из смысла ст. 62 УЖТ применение ст. 99 УЖТ возможно в следующих случаях: если лицом по оплате штрафа выступает грузоотправитель, грузополучатель, перевозчики, иные юридические лица; отсутствует разрешение владельца вагонов на их использование; при наличии вины.
По данному делу ответчик является грузоотправителем; использование спорного вагона осуществлялось без разрешения истца; вина ответчика по использованию вагона без разрешения истца доказана.
По настоящему делу требование предъявлялось владельцем вагона (истцом) к грузоотправителю (ответчику).
Поскольку истец является законным владельцем спорного вагона, право которого нарушено, на него распространяется действие ст. 62 УЖТ.
1. Директор принял от имени акционерного общества К. решение о создании 100% дочернего общества П.
Этот директор и его мать являлись участниками общества С.
В конце следующего года в течение двух месяцев года в устав общества С. последовательно внесен ряд изменений в связи с переходом прав на доли в уставном капитале, принадлежавших ранее директору акционерного общества К. и его матери: вместо названных лиц участниками значились последовательно две компании F. и B., зарегистрированные на Британских Виргинских островах, после этого российское общество И. и, наконец, дочернее общество П.
Дочернее общество П. упомянутую долю в уставном капитале общества С. приобрело по цене, значительно превышающей ее номинальную стоимость.
Истец, являющийся акционером общества К., полагая, что сделки по уступке прав на долю в уставном капитале общества С. являются взаимосвязанными, привели к отчуждению по завышенной цене имущества директора и аффилированного ему лица в пользу подконтрольного директору дочернего общества П., что повлекло за собой уменьшение реальной стоимости активов П. и, как следствие, уменьшение стоимости активов самого общества К., обратилось в суд с иском о взыскании с директора убытков, считая, что он в сложившейся ситуации действовал недобросовестно и неразумно.
2. Нижестоящие суды, рассматривая вопрос о взаимосвязанности сделок по уступке прав на доли в уставном капитале общества С., неправильно распределили бремя доказывания.
Истец в обоснование иска ссылался на то, что сделки по уступке прав на доли в уставном капитале общества С., заключенные ответчиком и его матерью, двумя иностранными компаниями, обществом И. и дочерним обществом П., являются взаимосвязанными.
В подтверждение этого истец представил доказательства того, что упомянутые сделки совершены последовательно за короткий промежуток времени (два месяца одного года), они имеют один объект (определенного размера доля в уставном капитале общества С.), в результате их исполнения право собственности на данный объект перешло от ответчика и аффилированного ему лица к дочернему обществу П., которое косвенно контролировалось тем же ответчиком как директором единственного участника П.
Таким образом, истец представил достаточно серьезные доказательства и привел убедительные аргументы в пользу того, что указанные сделки обладали признаками взаимосвязанных, преследующих единую цель - переход титула собственника от ответчика и его матери к подконтрольному ответчику дочернему обществу П.
При названных обстоятельствах в силу статьи 65 АПК РФ именно на ответчика перешло бремя доказывания обратного.
Ответчик имел реальную возможность раскрыть информацию, по меньшей мере, о сделках, связанных с переходом прав на доли к иностранным компаниям и к дочернему обществу П.
Ответчик и его мать как стороны договора могли представить документы по заключенной ими сделке с компанией F. Jyb также являлись единственными акционерами компании F., поэтому имели доступ и к документам по сделке между этой компанией и компанией B. У ответчика как у руководителя единственного участника дочернего общества П. не было препятствий и к получению сведений по сделке между обществами И. и П.
Между тем ответчик отказался исполнить требования акционеров и судов и предоставить им сведения и документы по данным сделкам. Суды не дали оценку поведению ответчика и в нарушение требований части 2 статьи 9 АПК РФ возложили на истца негативные последствия несовершения ответчиком процессуальных действий по представлению доказательств.
В соответствии с частью 1 статьи 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения. Поэтому в настоящем случае с не опровергнутыми ответчиком доводами истца о совершении взаимосвязанных сделок судам надлежало согласиться.
3. При рассмотрении вопроса о соблюдении ответчиком обязанности действовать разумно судами ошибочно не учтено следующее.
Ответчик, являющийся руководителем общества К. - единственного участника дочернего общества П., действительно имел право назначить директора этого дочернего завода и доверять его компетенции и добросовестности.
Однако при этом директор общества К. как лицо, представляющее высший орган управления дочернего общества П., которому директор дочернего общества П. подотчетен в силу пункта 4 статьи 32 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», не должен был устраняться от исполнения обязанности по контролю за выполнением директором дочернего общества П. полномочий руководителя дочерней компании
Закон об акционерных обществах требует, чтобы генеральный директор такого общества при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей действовал разумно (пункт 1 статьи 71).
Это означает, что он, как лицо, которому акционеры доверили руководство текущей деятельностью общества, должен совершать действия, ожидаемые в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах от хорошего руководителя (пункт 3.1.1 главы 4 Кодекса корпоративного поведения, являющегося приложением к распоряжению Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 04.04.2002 N 421/р).
Поскольку совершались взаимосвязанные сделки, в которые вовлечено имущество, находившееся в собственности самого генерального директора основного общества и его матери, хороший руководитель основного общества в подобной ситуации должен был проявить поведение разумно-внимательного лица, от него обоснованно следовало ожидать повышенного контроля ко всем условиям договора, по которому данное имущество приобреталось дочерним обществом.
Поэтому, даже если согласиться с тем, что ответчик в момент совершения дочерним обществом П. сделки по приобретению доли в уставном капитале общества С. не располагал информацией об условиях такого приобретения, его поведение (непринятие им мер к получению информации, в том числе о цене приобретения) следовало квалифицировать как намеренное неисполнение обязанностей директора общества К. и сознательное пренебрежение ими, то есть как виновное бездействие.
1. Вопрос о том, соблюдал ли ответчик обязанность действовать добросовестно, разрешен судами неверно
В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 ГК РФ). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ и товариществ, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).
Между тем в рассматриваемом случае взаимосвязанные сделки привели к тому, что право собственности перешло от ответчика и его матери к подконтрольному ответчику дочернему обществу П.
Таким образом, упомянутые сделки совершены в условиях потенциального конфликта интересов, то есть при наличии серьезных сомнений по поводу того, что ответчик руководствовался исключительно интересами основного и дочернего обществ.
В сходной ситуации вероятного конфликта интересов ожидаемым поведением абстрактного хорошего генерального директора, названного в пункте 3.1.1 главы 4 Кодекса корпоративного поведения, являлось бы раскрытие акционерам информации об условиях взаимосвязанных сделок.
Однако ответчик не сделал этого ни в период совершения сделок, ни в ходе судебного разбирательства
Указанные обстоятельства, в свою очередь, не позволяют применить к ответчику презумпцию добросовестности и переносят на него бремя доказывания: именно ответчику, действующему с потенциальным конфликтом интересов, надлежало доказать то, что приобретение имущества дочерним обществом П. со стопроцентным участием в его уставном капитале общества К. совершено в интересах этих юридических лиц, а не для извлечения самим ответчиком и его матерью частной финансовой либо иной выгоды.
2. Неправильными являются и выводы нижестоящих судов относительно справедливой цены приобретения спорного имущества для дочернего общества П., а также по поводу размера убытков.
Акционеры общества К., доверяя руководство ответчику, должны были предполагать, что он будет принимать и рискованные решения, которые впоследствии могут оказаться как экономически успешными, так и наоборот.
Однако поскольку приобретение доли в уставном капитале общества С. произошло в условиях потенциального конфликта интересов, соответствующие отношения не могут быть оценены как действия в пределах обычного делового риска.
Общество К. создало дочернее общество П., имеет в нем стопроцентную долю участия, профинансировало его путем внесения в уставный капитал значительных денежных средств.
Приобретение дочерним обществом П. имущества по взаимосвязанным сделкам по завышенной цене влечет за собой уменьшение стоимости его активов, что, безусловно, уменьшает и стоимость активов самого общества К., нарушая тем самым инвестиционные интересы акционеров К.
Суды правильно указали на отсутствие в деле убедительных доказательств того, что справедливой ценой приобретения доли в уставном капитале общества С. является номинальная стоимость этой доли.
Вместе с тем истец представил и второй (альтернативный) расчет должной, по его мнению, цены приобретения доли.
В этом расчете истец исходил из того, что единственным активом общества С. являлись акции, которые обращались в спорный период на фондовой бирже. По мнению истца, с учетом биржевой стоимости акций рыночная цена доли в уставном капитале общества С. была более чем в два рази ниже фактической цены приобретения.
В нарушение требований статьи 168 АПК РФ второй расчет размера убытков, выполненный истцом, судами не исследовался и не оценивался.