1. Вопрос о том, соблюдал ли ответчик обязанность действовать добросовестно, разрешен судами неверно В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 ГК РФ). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ и товариществ, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников). Между тем в рассматриваемом случае взаимосвязанные сделки привели к тому, что право собственности перешло от ответчика и его матери к подконтрольному ответчику дочернему обществу П. Таким образом, упомянутые сделки совершены в условиях потенциального конфликта интересов, то есть при наличии серьезных сомнений по поводу того, что ответчик руководствовался исключительно интересами основного и дочернего обществ. В сходной ситуации вероятного конфликта интересов ожидаемым поведением абстрактного хорошего генерального директора, названного в пункте 3.1.1 главы 4 Кодекса корпоративного поведения, являлось бы раскрытие акционерам информации об условиях взаимосвязанных сделок. Однако ответчик не сделал этого ни в период совершения сделок, ни в ходе судебного разбирательства Указанные обстоятельства, в свою очередь, не позволяют применить к ответчику презумпцию добросовестности и переносят на него бремя доказывания: именно ответчику, действующему с потенциальным конфликтом интересов, надлежало доказать то, что приобретение имущества дочерним обществом П. со стопроцентным участием в его уставном капитале общества К. совершено в интересах этих юридических лиц, а не для извлечения самим ответчиком и его матерью частной финансовой либо иной выгоды.
2. Неправильными являются и выводы нижестоящих судов относительно справедливой цены приобретения спорного имущества для дочернего общества П., а также по поводу размера убытков. Акционеры общества К., доверяя руководство ответчику, должны были предполагать, что он будет принимать и рискованные решения, которые впоследствии могут оказаться как экономически успешными, так и наоборот. Однако поскольку приобретение доли в уставном капитале общества С. произошло в условиях потенциального конфликта интересов, соответствующие отношения не могут быть оценены как действия в пределах обычного делового риска. Общество К. создало дочернее общество П., имеет в нем стопроцентную долю участия, профинансировало его путем внесения в уставный капитал значительных денежных средств. Приобретение дочерним обществом П. имущества по взаимосвязанным сделкам по завышенной цене влечет за собой уменьшение стоимости его активов, что, безусловно, уменьшает и стоимость активов самого общества К., нарушая тем самым инвестиционные интересы акционеров К. Суды правильно указали на отсутствие в деле убедительных доказательств того, что справедливой ценой приобретения доли в уставном капитале общества С. является номинальная стоимость этой доли. Вместе с тем истец представил и второй (альтернативный) расчет должной, по его мнению, цены приобретения доли. В этом расчете истец исходил из того, что единственным активом общества С. являлись акции, которые обращались в спорный период на фондовой бирже. По мнению истца, с учетом биржевой стоимости акций рыночная цена доли в уставном капитале общества С. была более чем в два рази ниже фактической цены приобретения. В нарушение требований статьи 168 АПК РФ второй расчет размера убытков, выполненный истцом, судами не исследовался и не оценивался.
3. При рассмотрении вопроса о соблюдении ответчиком обязанности действовать разумно судами ошибочно не учтено следующее. Ответчик, являющийся руководителем общества К. - единственного участника дочернего общества П., действительно имел право назначить директора этого дочернего завода и доверять его компетенции и добросовестности. Однако при этом директор общества К. как лицо, представляющее высший орган управления дочернего общества П., которому директор дочернего общества П. подотчетен в силу пункта 4 статьи 32 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», не должен был устраняться от исполнения обязанности по контролю за выполнением директором дочернего общества П. полномочий руководителя дочерней компании Закон об акционерных обществах требует, чтобы генеральный директор такого общества при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей действовал разумно (пункт 1 статьи 71). Это означает, что он, как лицо, которому акционеры доверили руководство текущей деятельностью общества, должен совершать действия, ожидаемые в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах от хорошего руководителя (пункт 3.1.1 главы 4 Кодекса корпоративного поведения, являющегося приложением к распоряжению Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 04.04.2002 N 421/р). Поскольку совершались взаимосвязанные сделки, в которые вовлечено имущество, находившееся в собственности самого генерального директора основного общества и его матери, хороший руководитель основного общества в подобной ситуации должен был проявить поведение разумно-внимательного лица, от него обоснованно следовало ожидать повышенного контроля ко всем условиям договора, по которому данное имущество приобреталось дочерним обществом. Поэтому, даже если согласиться с тем, что ответчик в момент совершения дочерним обществом П. сделки по приобретению доли в уставном капитале общества С. не располагал информацией об условиях такого приобретения, его поведение (непринятие им мер к получению информации, в том числе о цене приобретения) следовало квалифицировать как намеренное неисполнение обязанностей директора общества К. и сознательное пренебрежение ими, то есть как виновное бездействие.