{
  "title": "arbitration ВС РФ от 20.02.2009",
  "court": "ВС РФ",
  "type": "arbitration",
  "number": "",
  "year": 2011,
  "date": "20.02.2009",
  "source_url": "https://vsrf.ru/documents/arbitration/21638/",
  "points": [
    {
      "number": "11",
      "content": "9 решения арбитража). По вопросу об одобрении контрактов компания и завод обменивались электронными письмами через стороннее юридическое лицо – посредника. В этих письмах компания неоднократно подтверждала будущее одобрение сделки своим советом директоров, одновременно уточняя информацию о новом составе собственников завода (пункты 11.16, 11.17 решения арбитража). Соответствующие разъяснения были даны при встрече руководства компании и завода 17.08.2005 в Санкт-Петербурге, запланированной для официального подписания соглашений к контрактам и для подтверждения вступления контрактов в силу. На этой встрече управляющий директор компании представил, подписал и передал руководству завода письмо следующего содержания: «Совет директоров компании Стена РоРо АБ настоящим подтверждает их одобрение судостроительных контрактов № 443 и № 444 от 7 июля 2005 г. Гётеборг 17 августа 2005 г.» (пункт 11.19 решения арбитража). 6 Как установил арбитраж, завод принял это письмо без замечаний и не выдвигал требований об ознакомлении его с копией какого-либо протокола совета директоров компании (пункты 11.20, 11.22 решения арбитража). После этого на встрече были подписаны дополнительные соглашения, а затем обе стороны действовали таким образом, как будто контракты вступили в силу. В частности, завод выпустил пресс-релиз о заключении контрактов, принимал членов проектной группы компании, участвовал во встрече и вел переписку по поводу контрактов, предлагая увеличить цену за суда, и лишь 23.06.2006 сообщил компании об отсутствии юридической обязанности исполнять контракты (пункты 11.23 – 11.30 решения арбитража). При указанных обстоятельствах арбитраж пришел к выводу, что собрание совета директоров компании имело место, одобрение контрактов было им дано и подтверждение тому в виде письма, переданного"
    },
    {
      "number": "17",
      "content": "08.2005 на встрече в Санкт-Петербурге, являлось достаточным, поскольку оно было принято заводом (пункты 14.4 и 14.8 решения арбитража). Арбитраж отметил, что формализация одобрения не является ни требованием закона, ни требованием контрактов и недостаток формализации имеет значение только как элемент в определении фактического вопроса: было ли одобрение совета директоров компании (пункты 14.11 и 14.12). Таким образом, арбитраж, руководствуясь избранным сторонами контрактов и применимым к их отношениям шведским материальным правом, установил, что вступление в силу названных контрактов и опционного соглашения зависело от факта одобрения контрактов советами директоров компании и завода, а не от формы этого одобрения. Факт одобрения контрактов со стороны компании ее советом директоров имел место, и одобрение было доведено до сведения завода надлежащим образом. Контракты вступили в силу, не были заводом исполнены, и 7 компания вправе требовать возмещения убытков, причиненных неисполнением обязательств. Согласно части 1 статьи V Конвенции ООН от 10.06.1958 в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения может быть отказано по просьбе той стороны, против которой оно направлено, если эта сторона представит компетентной власти по месту, где испрашивается признание и приведение в исполнение, доказательства, в том числе того, что арбитражное соглашение недействительно по закону, которому стороны это соглашение подчинили, а при отсутствии такого указания – по закону страны, где решение было вынесено. В силу пункта 4 статьи 243 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела арбитражный суд не вправе пересматривать иностранное арбитражное решение по существу. В данном случае вопрос о том, соблюден ли советом директоров шведской компании порядок одобрения контрактов, решался арбитражем, состоявшимся в городе Стокгольме, Швеция, по материальному и процессуальному закону этого государства, которому подчинили свои правоотношения стороны контрактов. Поэтому у арбитражных судов отсутствовали правовые основания пересматривать установленные арбитражем фактические обстоятельства и оценивать эти обстоятельства, применяя нормы российского законодательства. Закон Швеции «Об арбитраже» 1999 года (sfs (1) 1999:116), применяемый к арбитражным разбирательствам, имевшим место в Швеции, независимо от наличия в споре международного элемента, допускает отмену арбитражных решений (статьи 33, 34, 46). Однако Апелляционный суд Свеа, Стокгольм, решением от 20.05.2010 отклонил требование завода об отмене решения арбитража, признав необоснованными доводы об отсутствии одобрения контрактов 8 советом директоров компании и отсутствии в связи с этим договорных отношений между заводом и компанией. В силу части 2 статьи V Конвенции ООН от 10.06.1958 в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть также отказано, если компетентная власть страны, в которой испрашивается признание и приведение в исполнение, найдет, что признание и приведение в исполнение этого решения противоречат публичному порядку этой страны. Как следует из постановления суда кассационной инстанции, отсутствие протокола совета директоров компании об одобрении контрактов послужило для суда кассационной инстанции и основанием для вывода о том, что исполнение решения арбитража противоречит публичному порядку Российской Федерации вследствие нарушения принципов свободы договора и равенства его сторон. Между тем, требования к порядку и фиксации одобрения крупных сделок юридическими лицами, если таковые имеются, определяются законодательством той страны, по праву которой соответствующие юридические лица созданы. Несовпадение подобных правил, установленных законодательством разных стран, не нарушает принцип равноправия сторон внешнеэкономического контракта и не дает оснований оценивать правомерность действий одной из сторон контракта со ссылкой на нормативные требования, предъявляемые к другой стороне контракта законодательством ее страны. Российский завод по законодательству Российской Федерации должен был оформить и фактически оформил протоколом согласие своего совета директоров на заключение контрактов. Однако из этого обстоятельства не следует, что у шведской компании исключительно в силу действий завода, обусловленных требованиями российского законодательства, и необходимости соблюдать в гражданско-правовых отношениях принцип равноправия сторон возникла встречная обязанность 9 оформить аналогичное согласие своего совета директоров именно в виде протокола. Правила, предъявляемые российским законодательством к оформлению решений органами управления российских юридических лиц, на шведские компании не распространяются. Заключая контракты с условием о подчинении их шведскому материальному праву, завод принял на себя риски, связанные с тем, что соответствующий правовой порядок может содержать положения, отличающиеся от норм российского права, регулирующих аналогичные отношения. Кроме того, порядок одобрения сделки, на несоблюдение которого ссылается завод, защищает интересы акционеров (участников) шведской компании и не относится к обстоятельствам, способным повлечь нарушение прав завода. Арбитраж взыскал с завода в пользу компании убытки за невыполнение договорных обязательств исходя из суммы в 5 миллионов евро за каждое из 4-х непостроенных судов. Определение убытков осуществлялось арбитражем на основе применимого к правоотношениям сторон шведского права с учетом условий контрактов и опционного соглашения, предусматривавших возможность взыскания убытков в «твердой», заранее оцененной сумме (статья ХI.В 2(b) судостроительных контрактов (пункт 6.3 решения арбитража)). Эти убытки арбитраж одновременно расценивал как согласованную неустойку (пункт 16.27 решения арбитража). По своей правовой природе они сходны с понятием неустойки, используемом в российском гражданском праве. На основании пункта 1 статьи 393 Гражданского кодекса должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Согласно пункту 1 статьи 330 Гражданского кодекса неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. По 10 требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков. Таким образом, и неустойка, и убытки предусматриваются гражданским законодательством и входят в правовую систему Российской Федерации. Поэтому само по себе применение этих мер ответственности не может противоречить публичному порядку Российской Федерации, на что указано в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19.09.2006 № 5243/06. В силу пункта 1 статьи 1 Гражданского кодекса гражданское законодательство Российской Федерации основывается на признании равенства участников гражданских правоотношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. В данном случае «твердые» убытки за неисполнение обязательств в размере 5 миллионов евро за каждое из 4-х непостроенных судов были предусмотрены контрактами и опционным соглашением между компанией и заводом, заключенными ими частным образом как равноправными участниками по свободному волеизъявлению, одобренному надлежащими органами управления этих юридических лиц. Завод нарушил взятые на себя обязательства, компания приняла меры по восстановлению нарушенных прав, прибегнув к судебной защите в арбитраже, определенном волеизъявлением сторон. Доказательств иного в материалах дела не имеется. Более того, в своем отзыве, направленном в арбитраж, завод согласился с тем, что «если состав арбитража будет рассматривать судостроительные контракты и опционное соглашение как вступившие в силу и подлежащие исполнению согласно их условиям, завод согласен выплатить неустойку в размере 20 миллионов евро, то есть в сумме, эквивалентной «оцененным» убыткам в соответствии со статьей ХI.B 2(b) 11 судостроительных контрактов, включая опционное соглашение» (пункт 6.3 решения арбитража). Таким образом, сам завод признал сумму убытков, взысканную с него арбитражем, соразмерной последствиям нарушения обязательств. При указанных обстоятельствах у судов не было оснований считать, что признание и приведение в исполнение решения арбитража противоречит публичному порядку Российской Федерации. С учетом изложенного оспариваемые судебные акты подлежат отмене в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации как нарушающие единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. Вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обстоятельствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с содержащимся в настоящем постановлении толкованием, могут быть пересмотрены на основании пункта 5 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если для этого нет других препятствий. Руководствуясь статьей 303, пунктом 3 части 1 статьи 305, статьей 306 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации ПОСТАНОВИЛ: определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.02.2009 по делу № А56-60007/2008 и постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.04.2009 по тому же делу отменить. 12 Признать и привести в исполнение решение Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма от 24.09.2008 по делу № V054-56/2007. Арбитражному суду города Санкт-Петербурга и Ленинградской области выдать исполнительный лист. Председательствующий А.А. Иванов"
    }
  ]
}