1. Гражданка В.В.Директоренко оспаривает конституционность следующих норм: пункта 3 статьи 253 ГК Российской Федерации, предусматривающего, что каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников; совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных 2 участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом; абзаца второго пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, закрепляющего, что сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки. Из представленных материалов следует, что решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, отказано в удовлетворении иска В.В.Директоренко, в котором она, в частности, требовала признать заключенный ее бывшим супругом договор купли-продажи жилого помещения недействительным, применить последствия недействительности сделки и признать за ней долю в праве собственности на жилое помещение. Суд апелляционной инстанции, среди прочего, указал, что заявительница не доказала осведомленности покупателя об отсутствии ее согласия на совершение сделки. В передаче кассационной жалобы В.В.Директоренко на названные судебные постановления и определение суда кассационной инстанции, которым они оставлены без изменения, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано. По мнению заявительницы, оспариваемые положения противоречат статьям 19 (часть 1), 35 (часть 3) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования, они применяются при разделе недвижимого имущества супругов, брак которых расторгнут, по истечении значительного 3 промежутка времени после расторжения брака, если право собственности на объект недвижимости было зарегистрировано за супругом, совершившим оспариваемую сделку, после расторжения брака.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Положение пункта 3 статьи 253 ГК Российской Федерации, допускающее признание указанной в нем сделки недействительной только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом, развивает неоднократно упомянутый в решениях Конституционного Суда Российской Федерации принцип защиты добросовестных участников гражданского оборота, проявляющих при совершении сделки добрую волю, разумную осмотрительность и осторожность (постановления от 24 марта 2015 года
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Директоренко Валентины Владимировны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.