Бюллетень ВС РФ от 11.05.2021

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ В состав совместно нажитого имущества, подлежащего разделу между супругами, не может входить самовольная постройка, если в отношении такой постройки не было признано право собственности Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 августа 2020 г. № 18-КГ20-34-К4 ( И з в л е ч е н и е ) Г. обратился в суд с иском к О. о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на него, указав следующее. С 6 октября 2007 г. он состоит в браке с О. В период брака супругами приобретен земельный участок с разрешенным видом использования — для ведения садоводства, право собственности на который зарегистрировано за истцом. На данном земельном участке истцом возведено нежилое строение, используемое для оказания услуг по ремонту и обслуживанию автомобилей. Г. просил выделить ему 1/2 долю имущества супругов, признав за ним и О. право собственности на 1/2 долю указанного строения за каждым.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции, с которым согласились суды апелляционной и кассационной инстанций, исходил из того, что земельный участок приобретен супругами в период брака, возведенное на нем нежилое строение построено за счет общих средств супругов; в соответствии с заключением проведенной по делу строительно-технической экспертизы оно соответствует строительным, градостроительным, санитарным, противопожарным нормам и правилам, обеспечивает безопасную для здоровья людей эксплуатацию объекта и не создает угрозу жизни и здоровью окружающих; размещение объекта капитального строительства и расстояние от него до строений, находящихся на соседних земельных участках, согласованы с их правообладателями.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 11 августа 2020 г. признала постановления судов вынесенными с существенными нарушениями норм материального права на основании следующего.

Пунктами 1 и 2 ст. 222 ГК РФ установлено, что самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведенные или созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта, либо возведенные или созданные без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если разрешенное использование земельного участка, требование о получении соответствующих согласований, разрешений и (или) указанные градостроительные и строительные нормы и правила установлены на дату начала возведения или создания самовольной постройки и являются действующими на дату выявления самовольной постройки.

Лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности.

Оно не вправе распоряжаться постройкой — продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать другие сделки.

В силу п. 3 ст. 222 ГК РФ право собственности на самовольную постройку может быть признано судом, а в предусмотренных законом случаях в ином установленном законом порядке за лицом, в собственности, пожизненном наследуемом владении, постоянном (бессрочном) пользовании которого находится земельный участок, на котором создана постройка, при одновременном соблюдении следующих условий: если в отношении земельного участка лицо, осуществившее постройку, имеет права, допускающие строительство на нем данного объекта; если на день обращения в суд постройка соответствует установленным требованиям; если сохранение постройки не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает угрозу жизни и здоровью граждан.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. “О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав”, если иное не установлено законом, иск о признании права собственности на самовольную постройку подлежит удовлетворению при установлении судом того, что единственными признаками самовольной постройки являются отсутствие разрешения на строительство и/или отсутствие акта ввода объекта в эксплуатацию, к получению которых лицо, создавшее самовольную постройку, предпринимало меры. В этом случае суд должен также установить, не нарушает ли сохранение самовольной постройки права и охраняемые законом интересы других лиц и не создает ли угрозу жизни и здоровью граждан.

Одним из критериев самовольной постройки в силу п. 1 ст. 222 ГК РФ является также возведение недвижимого имущества на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта.

Как следует из вступившего в законную силу решения городского суда от 3 августа 2016 г., которым был удовлетворен иск прокурора, поданный в интересах органа местного самоуправления к Г. о запрете использования земельных участков не по целевому назначению, видом разрешенного использования спорного земельного участка является садоводство. Однако возведенное истцом на указанном земельном участке нежилое строение является объектом недвижимости, используемым для оказания услуг по ремонту и обслуживанию автомобилей.

Между тем размещение на земельном участке таких объектов недвижимости относится к условно разрешенному виду использования земельного участка.

Таким образом, спорный объект недвижимости является самовольно возведенным, поскольку соответствующих разрешений на строительство и ввод объекта в эксплуатацию истцом получено не было, а назначение возведенного им спорного нежилого строения противоречит разрешенному виду использования земельного участка.

В п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 15 “О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака” разъяснено, что общей совместной собственностью супругов, подлежащей разделу (пп. 1 и 2 ст. 34 СК РФ), является любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу ст.ст. 128, 129, пп. 1 и 2 ст. 213 ГК РФ может быть объектом права собственности граждан, независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

Исходя из того, что возведенное истцом нежилое строение является самовольной постройкой, оно в данном случае не могло быть включено в состав совместно нажитого имущества, подлежащего разделу между супругами, поскольку признание права собственности в отношении самовольно возведенного строения возможно лишь при соблюдении требований, предусмотренных ст. 222 ГК РФ.

При рассмотрении дела вышеприведенные положения закона судами учтены не были, что привело к неправильному разрешению спора.

С учетом изложенного Судебная коллегия отменила вынесенные по делу судебные постановления, а дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Генеральный подрядчик обязан оплатить выполненные субподрядчиком работы, несмотря на наличие в договоре условия об оплате работ после получения оплаты от заказчика, и в ее отсутствие, если это вызвано неисполнением или ненадлежащим исполнением договора самим генеральным подрядчиком Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28 мая 2020 г. № 305-ЭС19-26475 ( И з в л е ч е н и е ) Фирма является генеральным подрядчиком по договору, заключенному с компанией (заказчиком).

Обществом (субподрядчик) и фирмой (генеральный подрядчик) заключен договор субподряда. По условиям этого договора подрядчик обязан оплатить работы субподрядчика после получения соответствующей оплаты от заказчика.

Ссылаясь на наличие задолженности по оплате выполненных работ, субподрядчик обратился в суд с иском к генеральному подрядчику о взыскании соответствующих денежных средств.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска отказано. Суд исходил из обстоятельств, установленных при рассмотрении другого дела, по которому отказано в удовлетворении иска генерального подрядчика к заказчику о взыскании задолженности по договору подряда.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отмене- но, исковые требования удовлетворены. Суд указал на недостатки в действиях генерального подрядчика, который с опозданием передал документацию заказчику.

Постановлением арбитражного суда округа постановление суда апелляционной инстанции отменено, решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 28 мая 2020 г. отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Несмотря на наличие в договоре условия о порядке оплаты выполненных субподрядчиком работ, которое, по сути, является отлагательным, зависящим от другого обстоятельства, т.е. получения генеральным подрядчиком оплаты от своего контрагента — заказчика, суд не учел содержание иных условий договора и установленные по делу обстоятельства.

Условиями договора прямо предусмотрены обязательства генерального подрядчика по приемке работ и его обязанности в случае задержки принятия и оплаты работ заказчиком, которые были исследованы судом апелляционной инстанции и учтены им при принятии постановления.

Между тем в нарушение положений ст. 309 ГК РФ, условий заключенного сторонами договора, как установили суды при рассмотрении дела, генеральный подрядчик не принял меры для передачи заказчику и оплаты им работ, выполненных субподрядчиком, не только в срок, предусмотренный договором (10 рабочих дней), но и в разумные сроки, задержав передачу работ более чем на год, после направления последним уведомления о расторжении договора.

В соответствии с п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 “О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении” по смыслу п. 1 ст. 314, ст. 3271 ГК РФ срок исполнения обязательства может исчисляться в том числе с момента исполнения обязанностей другой стороной, совершения ею определенных действий или с момента наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором. Если действия кредитора, совершением которых обусловлено исполнение обязательства должником, не будут выполнены в установленный законом, иными правовыми актами или договором срок, а при отсутствии такого срока — в разумный срок, кредитор считается просрочившим (ст.ст. 328 или 406 ГК РФ). Если наступлению обстоятельства, с которым связано начало течения срока исполнения обязательства, недобросовестно воспрепятствовала или содействовала сторона, которой наступление или ненаступление этого обстоятельства невыгодно, то по требованию добросовестной стороны это обстоятельство может быть признано соответственно наступившим или ненаступившим (п. 1 ст. 6, ст. 157 ГК РФ).

Более того, из материалов дела не следует, что у ответчика имелись основания для реализации предусмотренного положениями п. 6 ст. 753 ГК РФ права заявить мотивированный отказ от приемки результата работ в случае обнаружения недостатков, которые исключают возможность его использования для указанной в договоре строительного подряда цели и не могут быть устранены.

В соответствии с п. 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 49 “О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора” условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (ч. 1 ст. 431 ГК РФ).

Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Исследовав в совокупности условия заключенного между сторонами спора договора, а также принимая во внимание исполнение субподрядчиком своих обязательств по договору, отсутствие мотивированного отказа от приемки результатов работ генеральным подрядчиком, поведение которого нельзя признать добросовестным и надлежащим, суд апелляционной инстанции, установив, что неисполнение именно этим лицом обязанности по своевременной передаче результата работ заказчику повлекло отказ от договора и оплаты последним, обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска.

ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Подпункт “а” п. 3 приказа ФАС России от 19 ноября 2018 г. № 1600/18 “Об утверждении тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ФГУП “УЭВ” на территории Новосибирской области” в отношении общества с ограниченной ответственностью “ТеплоГазСервис” признан не действующим со дня принятия Решение Верховного Суда РФ от 27 февраля 2020 г. № АКПИ20-23, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом ФАС России от 19 ноября 2018 г. № 1600/18 (далее — Приказ) утверждены тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспре- делительным сетям ФГУП “УЭВ” на территории Новосибирской области согласно приложению к данному Приказу.

Согласно подп. “а” п. 3 Приказа п. 1 и приложения 1—3 к приказу ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1 “Об утверждении тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям на территории Новосибирской области” с изменениями, внесенными приказами ФАС России от 18 ноября 2016 г. № 1633/16, от 26 июня 2018 г. № 866/16, признаны утратившими силу.

Пунктом 1 приказа ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1 были утверждены тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ФГУП “УЭВ”, ООО “Техногаз”, ОАО “НЗИВ”, АО “УК “ПЛП”, ООО “ТГС” на территории Новосибирской области.

В приложениях 1—3 к этому приказу были установлены тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям на территории Новосибирской области до 1 июля 2016 г., с 1 июля 2016 г. и с 1 июля 2017 г.

Общество с ограниченной ответственностью “ТеплоГазСервис” (далее — ООО “ТГС”, Общество), осуществляющее деятельность в сфере транспортировки газа по трубопроводам и включенное в реестр субъектов естественных монополий в топливно-энергетическом комплексе, обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании частично недействующим подп. “а” п. 3 Приказа в отношении ООО “ТГС”, ссылаясь на его противоречие ст. 23 Федерального закона от 31 марта 1999 г. № 69-ФЗ “О газоснабжении в Российской Федерации”, пп. 15(5), 16, 18, 20, 21, 23 Основных положений формирования и государственного регулирования цен на газ, тарифов на услуги по его транспортировке и платы за технологическое присоединение газоиспользующего оборудования к газораспределительным сетям на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 декабря 2000 г. № 1021 (далее — Основные положения), абз. 3 п. 26 Методических указаний по регулированию тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям, утвержденных приказом ФСТ России от 15 декабря 2009 г. № 411-э/7 (далее — Методические указания).

Верховный Суд РФ 27 февраля 2020 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.

Согласно ст. 4 Федерального закона от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ “О естественных монополиях” транспортировка газа по трубопроводам относится к сфере деятельности субъектов естественных монополий.

Федеральным законом “О газоснабжении в Российской Федерации” в ч. 1 ст. 21 установлено, что оказание услуг по транспортировке газа по трубопроводам осуществляется в условиях естественной монополии и регулируется в соответствии с законодательством Российской Федерации о естественных монополиях, данным и другими федеральными законами.

Тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям, которые могут быть дифференцированы с учетом экономических и социальных условий газоснабжения частей территорий субъектов Российской Федерации, утверждает федеральный орган исполнительной власти в области регулирования тарифов (ст. 23).

В соответствии с абз. 4 ч. 2 ст. 8 названного Закона Правительство РФ устанавливает принципы формирования цен на газ и тарифов на услуги по его транспортировке по газотранспортным и газораспределительным сетям, порядок компенсации убытков, понесенных газораспределительными организациями при поставках газа населению в соответствии с льготами, предусмотренными законодательством Российской Федерации.

В подп. “г” п. 7 Основных положений предусмотрено, что федеральный орган исполнительной власти в сфере государственного регулирования цен (тарифов) в соответствии с разделом II Основных положений осуществляет государственное регулирование тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям.

Таким органом является ФАС России согласно п. 1, подп. 5.3.21.16 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июня 2004 г. № 331.

Следовательно, оспариваемый нормативный правовой акт издан ФАС России во исполнение требований федерального закона, Основных положений и в пределах имеющихся полномочий.

Приказом ФСТ России от 22 мая 2013 г. № 628-э ООО “ТГС”, осуществляющее деятельность в сфере услуг по транспортировке газа по трубопроводам, включено в реестр субъектов естественных монополий в топливно-энергетическом комплексе, в отношении которых осуществляются государственное регулирование и контроль, под регистрационным номером 54.2.14.

Сведений об исключении Общества из реестра не имеется.

Оспариваемый Приказ вступил в силу по истечении десяти дней после дня его официального опубликования — 26 декабря 2018 г., т.е. 6 января 2019 г. До указанной даты государственное регулирование тарифов на услуги ООО “ТГС” по транспортировке газа по газораспределительным сетям на территории Новосибирской области осуществлялось на основании приказа ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1.

Согласно п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 г. № 50 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами” при проверке соблюдения порядка принятия оспариваемого нормативного правового акта суд выясняет, соблюдены ли существенные положения нормативного правового акта, регулирующие процедуру принятия актов данного вида. При этом надлежит иметь в виду, что положения нормативного правового акта, регламентирующие данный порядок, не могут противоречить положениям нормативного правового акта, имеющего большую юридическую силу, регулирующим эти же процедурные вопросы.

Статьей 23 Федерального закона “О газоснабжении в Российской Федерации” предусмотрено утверждение тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям на срок не менее трех и не более пяти лет.

Аналогичное положение содержится в п. 15(5) Основных положений и в п. 26 Методических указаний.

Приказом ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1 не был оговорен иной срок его действия, при этом приложение 3 к данному приказу устанавливало подлежащие применению с 1 июля 2017 г. тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ООО “ТГС”, которые должны были действовать до 25 июля 2020 г.

Пунктами 27 и 28 Основных положений предусмотрено, что регулирующий орган в соответствии с законодательством Российской Федерации несет ответственность за экономическую обоснованность устанавливаемых цен (тарифов) и своевременность их введения, а также за разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну.

Споры и разногласия, связанные с применением регулируемых цен (тарифов), рассматриваются в соответствии с законодательством Российской Федерации, а в досудебном порядке — регулирующими органами в пределах их компетенции.

В силу пп. 16 и 17 Основных положений государственное регулирование цен (тарифов) осуществляется в установленном порядке на основании заявлений организаций, осуществляющих регулируемые виды деятельности, и по инициативе регулирующих органов. Организация, осуществляющая регулируемые виды деятельности, представляет в регулирующий орган заявление об установлении (изменении) цен (тарифов) с приложением материалов, указанных в п. 24 Основных положений.

В соответствии с п. 18 Основных положений, определяющих, кроме прочего, принципы формирования тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям, при установлении (изменении) цен (тарифов) по инициативе регулирующих органов последние выдают организациям, осуществляющим регулируемые виды деятельности, предписание о предоставлении соответствующих предложений об установлении (изменении) цен (тарифов).

В пп. 20—23 Основных положений закреплено, что извещение о дате, времени и месте проведения заседания правления, а также материалы, подготовленные для его проведения (заявление об установлении (изменении) цен (тарифов) или копия решения о рассмотрении вопроса об установлении (изменении) цен (тарифов) по инициативе регулирующего органа, заключение экспертной группы, проект решения правления регулирующего органа), направляются членам правления и организациям, осуществляющим регулируемые виды деятельности, не позднее чем за 5 дней до его проведения.

Заседание правления регулирующего органа, на котором рассматриваются предложения по установлению (изменению) цен (тарифов), считается правомочным, если на нем присутствуют более половины членов правления. На заседание приглашается представитель (представители) организации, осуществляющей регулируемые виды деятельности.

Решение правления регулирующего органа об установлении (изменении) цен (тарифов) принимается большинством голосов присутствующих на заседании членов правления. При равенстве голосов голос председательствующего является решающим.

Решение правления регулирующего органа направляется в организацию, осуществляющую регулируемые виды деятельности, в 5-дневный срок с даты его принятия.

Пунктом 25 Методических указаний установлено, что пересмотр тарифов может проводиться по инициативе субъекта регулирования (ГРО) или ФСТ России. При пересмотре тарифов по инициативе ФСТ России субъект регулирования (ГРО) представляет соответствующее предложение об установлении тарифов путем направления в месячный срок с момента запроса ФСТ России документов, указанных в п. 24 Методических указаний.

Тарифы пересматриваются в течение периода в связи с обращением субъекта регулирования (ГРО) или по инициативе ФСТ России в случае возникновения причин, повлекших за собой убыточность регулируемого вида деятельности (получение незапланированной прибыли) для субъекта регулирования (ГРО), или иных обоснованных причин (абз. 3 п. 26 Методических указаний).

Как следует из представленных материалов и объяснений административного ответчика, тарифы, установленные приказом ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1, в отношении Общества были отменены ФАС России по собственной инициативе. С заявлением об установлении (изменении) цен (тарифов) ООО “ТГС” или другие лица в адрес ФАС России не обращались, в свою очередь, ФАС России предписание о предоставлении соответствующих предложений об установлении (изменении) тарифов в отношении Общества не выдавала, также не известила о дате, времени и месте проведения заседания правления, не направила материалы, подготовленные для его проведения, и проект решения в установленный срок до дня его проведения.

Исходя из изложенного, Приказ принят ФАС России с нарушением установленной процедуры принятия нормативного правового акта и прав Общества при изменении тарифов. 2-БВС № 4 Приказом ФАС России от 5 июля 2019 г. № 914/19 утверждены тарифы на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ООО “ТГС” на территории Новосибирской области (соответствующие тарифам, действующим с 1 июля 2017 г. на основании приказа ФСТ России от 16 июня 2015 г. № 235-э/1). Указанный приказ вступил в силу по истечении десяти дней после дня его официального опубликования, т.е. 10 августа 2019 г.

Таким образом, основная экономическая деятельность Общества с 6 января по 9 августа 2019 г. не находилась под тарифным регулированием, что создало препятствие для ее осуществления и получения денежных средств за оказанные услуги.

Отсутствие в указанный период тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ООО “ТГС” на территории Новосибирской области нарушает баланс экономических интересов административного истца и интересов потребителей, что может повлечь за собой нарушение прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц.

Приказ в оспариваемой части нарушает принципы государственной политики в области газоснабжения в Российской Федерации, установленные Федеральным законом “О газоснабжении в Российской Федерации”.

При таких обстоятельствах и в силу п. 1 ч. 2 ст. 215 КАС РФ подп. “а” п. 3 Приказа в отношении ООО “ТГС” подлежит признанию не действующим со дня его принятия. 2. Положения п. 1 раздела X перечня медицинских показаний для санаторно-курортного лечения детского населения, утвержденного приказом Минздрава России от 7 июня 2018 г. № 321н, в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования не допускают санаторно-курортное лечение детского населения при наличии заболевания атопический дерматит (код L20.8 по МКБ-10) в санаторно-курортных организациях за пределами климатической зоны проживания пациента, признаны не действующими со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 23 апреля 2020 г. № АКПИ20-64, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Минздрава России от июня 2018 г. № 321н (далее — Приказ) утвержден перечень медицинских показаний для санаторно-курортного лечения детского населения (далее — Перечень).

Перечень состоит из четырнадцати разделов, каждый из которых представляет собой таблицу с графами, содержащими указания на код заболевания согласно Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем, 10-го пересмотра (далее — МКБ-10), наименования заболевания, форму, стадию, фазу, степень тяжести и на курорты и санаторно-курортные организации.

Раздел X включает медицинские показания для санаторно-курортного лечения детского населения с болезнями кожи и подкожной клетчатки (класс XII по МКБ-10).

Согласно п. 1 указанного раздела Перечня лицам, страдающим атопическим дерматитом, почесухой Бенье, нейродерматитом атопическим (локализованным) и другими атопическими дерматитами в фазе ремиссии, показано санаторно-курортное лечение в санаторно-курортных организациях в климатической зоне проживания пациента, на курортах: климатических; бальнеологических; грязевых.

Г., имеющий несовершеннолетнюю дочь, в течение 10 лет страдающую хроническим заболеванием — атопический дерматит (код L20.8 по МКБ-10), указанным в п. 1 раздела X Перечня, обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением, в котором просил признать недействующими положения приведенного пункта раздела X Перечня в той мере, в какой они не допускают санаторно-курортное лечение при наличии имеющегося у его дочери заболевания в санаторно-курортных организациях за пределами климатической зоны ее проживания, ссылаясь на то, что они противоречат требованиям Федерального закона “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации” и ограничивают права детей, страдающих заболеваниями, указанными в оспариваемом пункте, на санаторно-курортное лечение в санаторно-курортных организациях, расположенных в климатических зонах, отличных от климатической зоны их проживания, наиболее благоприятных с учетом индивидуальных особенностей организма, в том числе в случае, если в климатической зоне их проживания отсутствуют специализированные, соответствующие профилю заболевания санаторно-курортные организации.

Верховный Суд РФ 23 апреля 2020 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”, определяющий в ч. 3 ст. 40, что санаторно-курортное лечение включает в себя медицинскую помощь, осуществляемую медицинскими организациями (санаторно-курортными организациями) в профилактических, лечебных и реабилитационных целях на основе использования природных лечебных ресурсов, в том числе в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах.

Порядок организации медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения, перечень медицинских показаний и противопоказаний для медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 5 ст. 40 Закона).

Федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, в соответствии с Положением о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608, является Минздрав России, к полномочиям которого согласно п. 1 и подп. 5.2.35 п. 5.2 отнесено принятие порядка организации медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения, перечня медицинских показаний и противопоказаний для медицинской реабилитации и санаторно-курортного лечения.

Во исполнение предоставленных полномочий, а также с соблюдением правил введения в действие и опубликования нормативных правовых актов Минздрав России утвердил оспариваемый в части Перечень.

Наличие у Минздрава России полномочий на принятие оспариваемого нормативного правового акта проверено Верховным Судом РФ по административному делу № АКПИ18-1005.

Из положений чч. 3 и 4 ст. 40 вышеназванного Закона следует, что санаторно-курортное лечение осуществляется медицинскими организациями (санаторно-курортными организациями) на основе использования природных лечебных ресурсов, в том числе в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах, и направлено на активацию защитноприспособительных реакций организма в целях профилактики заболеваний, оздоровления и восстановления и (или) компенсации функций организма, нарушенных вследствие травм, операций и хронических заболеваний, уменьшение количества обострений, удлинение периода ремиссии, замедление развития заболеваний и предупреждение инвалидности в качестве одного из этапов медицинской реабилитации.

В преамбуле Федерального закона от 23 февраля 1995 г. № 26-ФЗ “О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах” закреплено, что природные лечебные ресурсы, лечебно-оздоровительные местности и курорты являются национальным достоянием народов Российской Федерации, предназначены для лечения и отдыха населения.

В соответствии со ст. 1 этого Закона природные лечебные ресурсы представляют собой минеральные воды, лечебные грязи, рапу лиманов и озер, лечебный климат, другие природные объекты и условия, используемые для лечения и профилактики заболеваний и организации отдыха (абз. 2).

Территория, обладающая природными лечебными ресурсами и пригодная для организации лечения и профилактики заболеваний, а также для отдыха населения, является лечебно-оздоровительной местностью, а курортом — освоенная и используемая в лечебно-профилактических целях особо охраняемая территория, располагающая природными лечебными ресурсами и необходимыми для их эксплуатации зданиями и сооружениями, включая объекты инфраструктуры (абз. 3 и 4).

Санаторно-курортные организации, осуществляющие лечебный процесс, в силу п. 1 ст. 15 названного Закона имеют статус лечебно-профилактических организаций и функционируют на основании предоставленной в соответствии с законодательством Российской Федерации лицензии на осуществление медицинской деятельности.

По смыслу приведенных норм законов санаторно-курортное лечение осуществляется санаторно-курортными организациями с применением природных лечебных ресурсов, которое также может проводиться и в условиях пребывания в лечебно-оздоровительных местностях и на курортах.

Основные принципы медицинского отбора и направления больных на санаторно-курортное лечение определены Порядком медицинского отбора и направления больных на санаторно-курортное лечение, утвержденным приказом Минздравсоцразвития России от 22 ноября 2004 г. № 256, согласно которому медицинский отбор и направление больных, нуждающихся в санаторно-курортном лечении, осуществляют лечащий врач и заведующий отделением, а там, где нет заведующего отделением, главный врач (заместитель главного врача) лечебно-профилактического учреждения (амбулаторно-поликлинического учреждения (по месту жительства) или медико-санитарной части (по месту работы, учебы) больного при направлении его на профилактическое санаторно-курортное лечение и больничного учреждения при направлении больного на долечивание).

Медицинский отбор и направление на санаторно-курортное лечение граждан, имеющих право на получение государственной социальной помощи в виде набора социальных услуг, осуществляют лечащий врач и врачебная комиссия лечебно-профилактического учреждения по месту жительства, которые определяют медицинские показания для санаторно-курортного лечения и отсутствие противопоказаний для его осуществления, в первую очередь для применения природных климатических факторов, на основании анализа объективного состояния больного, результатов предшествующего лечения (амбулаторного, стационарного), данных лабораторных, функциональных, рентгенологических и других исследований. При решении вопроса о выборе курорта, помимо заболевания, в соответствии с которым больному рекомендовано санаторнокурортное лечение, следует учитывать наличие сопутствующих заболеваний, условия поездки на курорт, контрастность климатогеографических условий, особенности природных лечебных факторов и других условий лечения на рекомендуемых курортах. Больных, которым показано санаторно-курортное лечение, но отягощенных сопутствующими заболеваниями, либо с нарушениями здоровья возрастного характера, в тех случаях, когда поездка на отдаленные курорты может вредно отразиться на общем состоянии здо- ровья, следует направлять в близрасположенные санаторно-курортные учреждения, организации необходимого профиля. Для санаторно-курортного лечения больному выдается на руки справка для получения путевки по форме № 070/у-04 с рекомендацией санаторно-курортного лечения, о чем лечащий врач лечебно-профилактического учреждения делает соответствующую запись в медицинской карте амбулаторного больного (пп. 1.2—1.5 Порядка).

Из изложенного следует, что место проведения санаторно-курортного лечения определяется лечащим врачом либо врачебной комиссией.

В письменных возражениях на заявленное требование Минздрав России утверждает, что пациенты с заболеваниями, указанными в оспариваемом пункте Перечня, могут пройти санаторно-курортное лечение не только в санаторнокурортных организациях климатической зоны проживания пациента, но и за пределами климатической зоны проживания пациента.

Между тем такое толкование не следует из содержания п. 1 раздела X Перечня, что свидетельствует о его правовой неопределенности, порождающей неоднозначное толкование и применение в нарушение требований ч. 3 ст. 40 Федерального закона “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в Постановлениях от 15 июля 1999 г. № 11-П, от 11 ноября 2003 г. № 16-П и от 21 января 2010 г. № 1-П, правовая норма должна отвечать общеправовому критерию формальной определенности, вытекающему из принципа равенства всех перед законом и судом, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии ясности, недвусмысленности нормы, ее единообразного понимания и применения всеми правоприменителями; напротив, неопределенность правовой нормы ведет к ее неоднозначному пониманию и, следовательно, к возможности ее произвольного применения, а значит — к нарушению принципа равенства всех перед законом и судом.

Согласно разъяснению п. 35 постановления

Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря

2018 г. № 50 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами”, проверяя содержание оспариваемого акта или его части, необходимо также выяснять, является ли оно определенным. Если оспариваемый акт или его часть вызывают неоднозначное толкование, оспариваемый акт в такой редакции признается не действующим полностью или в части с указанием мотивов принятого решения.

Учитывая вышеизложенное, Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал не действующими со дня вступления в законную силу решения суда положения п. 1 раздела X перечня медицинских показаний для санаторно-курортного лечения детского населения, утвержденного приказом Минздрава России от 7 июня 2018 г. № 321н, в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования не допускают санаторно-курортное лечение детского населения при наличии заболевания атопический дерматит (код L20.8 по МКБ-10) в санаторно-курортных организациях за пределами климатической зоны проживания пациента. 3. Пункт 3 письма ФАС России от 24 сентября 2019 г. № РП/83261/19 “Об отдельных вопросах применения статьи 18.1 Закона о защите конкуренции при рассмотрении жалоб на обязательные в силу законодательства Российской Федерации торги” признан не действующим со дня принятия Решение Верховного Суда РФ от 14 мая 2020 г. № АКПИ20-161, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 августа 2020 г. № АПЛ20-190 ( И з в л е ч е н и е ) 24 сентября 2019 г. ФАС России издано письмо № РП/83261/19 “Об отдельных вопросах применения статьи 18.1 Закона о защите конкуренции при рассмотрении жалоб на обязательные в силу законодательства Российской Федерации торги” (далее — Письмо).

Пункт 3 Письма содержит разъяснения полномочий антимонопольного органа по приостановлению процедуры проведения торгов в рамках рассмотрения жалоб. В частности, в нем изложено, что в соответствии с ч. 11 ст. 181 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции” в случае принятия жалобы к рассмотрению антимонопольный орган размещает в течение трех рабочих дней со дня ее поступления информацию о поступлении жалобы и ее содержании на официальном сайте торгов или на сайте антимонопольного органа, направляет заявителю, организатору торгов, оператору электронной площадки, в конкурсную или аукционную комиссию уведомление о поступлении жалобы и приостановлении торгов до рассмотрения жалобы по существу (далее — уведомление).

Согласно ч. 18 указанной статьи Закона со дня направления уведомления, предусмотренного ч. 11 этой статьи, торги приостанавливаются до рассмотрения жалобы на действия (бездействие) организатора торгов, оператора электронной площадки, конкурсной или аукционной комиссии по существу.

Часть 19 ст. 181 Федерального закона “О защите конкуренции” указывает, что в случае принятия жалобы к рассмотрению организатор торгов, которому в порядке, установленном ч. 11 данной статьи, направлено уведомление, не вправе заключать договор до принятия антимонопольным органом решения по жалобе. Договор, заключенный с нарушением требования, установленного настоящим пунктом, является ничтожным.

Учитывая изложенное, при принятии к рассмотрению жалобы в порядке ст. 181 названного Закона полномочия антимонопольного органа ограничиваются возможностью приостановления торгов только в части заключения договора.

Общество с ограниченной ответственностью “ФинПромМаркет-XXI” (далее — Общество) обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением, в котором с учетом письменных дополнений просило признать не действующим со дня принятия п. 3 Письма, ссылаясь на то, что данные в нем разъяснения не соответствуют как ч. 18 ст. 181 Федерального закона “О защите конкуренции”, так и имеющейся судебной практике. По мнению административного истца, ФАС России в оспариваемом пункте Письма фактически ввела новое нормативное правовое регулирование, установив, что при принятии к рассмотрению жалобы в порядке ст. 181 названного Закона полномочия антимонопольного органа ограничиваются возможностью приостановления торгов только в части заключения договора, тогда как ч. 18 этой статьи устанавливает требование о приостановлении торгов в полном объеме.

Верховный Суд РФ 14 мая 2020 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.

Согласно пп. 5, 9 ч. 2 ст. 23 Федерального закона “О защите конкуренции” федеральный антимонопольный орган дает разъяснения по вопросам применения им антимонопольного законодательства, обобщает и анализирует практику применения антимонопольного законодательства, разрабатывает рекомендации по его применению.

Уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим, кроме прочего, функции по принятию нормативных правовых актов и контролю за соблюдением антимонопольного законодательства, является ФАС России (п. 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июня 2004 г. № 331 (далее — Положение)). С целью реализации полномочий в установленной сфере деятельности ФАС России имеет право обобщать и анализировать практику применения законодательства Российской Федерации в установленной сфере деятельности, разрабатывать рекомендации по применению антимонопольного законодательства, давать юридическим и физическим лицам разъяснения по вопросам, отнесенным к компетенции службы (подп. 5.4, 6.3 Положения).

Реализуя предоставленные законом полномочия, ФАС России дала разъяснения по отнесенным к ее компетенции вопросам в форме Письма, оспариваемого административным истцом.

Письмо, как следует из его первого абзаца, было подготовлено ФАС России в соответствии с п. 8 Плана оказания методической помощи территориальным органам ФАС России в 2019 году, утвержденного приказом ФАС России от 18 апреля 2019 г. № 477/19.

Данные разъяснения ФАС России направлены территориальным органам, а также размещены на официальном сайте указанной службы в сети “Интернет”.

В силу требований п. 1 ч. 5 ст. 2171 КАС РФ по результатам рассмотрения административного дела об оспаривании акта, содержащего разъяснения законодательства и обладающего нормативными свойствами, суд принимает решение об удовлетворении заявленных требований полностью или в части, если оспариваемый акт полностью или в части не соответствует действительному смыслу разъясняемых им нормативных положений, устанавливает не предусмотренные разъясняемыми нормативными положениями общеобязательные правила, распространяющиеся на неопределенный круг лиц и рассчитанные на неоднократное применение.

Такие основания для удовлетворения заявленного требования по настоящему делу имеются.

Федеральный закон “О защите конкуренции” в ст. 181 определяет порядок рассмотрения антимонопольным органом жалоб на нарушение процедуры торгов и порядка заключения договоров, порядка осуществления процедур, включенных в исчерпывающие перечни процедур в сферах строительства.

Часть 11 приведенной статьи предусматривает императивную норму, согласно которой в случае принятия жалобы к рассмотрению антимонопольный орган размещает в течение трех рабочих дней со дня ее поступления информацию о поступлении жалобы и ее содержании на официальном сайте торгов или на сайте антимонопольного органа, направляет заявителю, организатору торгов, оператору электронной площадки, в конкурсную или аукционную комиссию, уполномоченный орган и (или) организацию, осуществляющую эксплуатацию сетей, уведомление о поступлении жалобы и о приостановлении торгов до рассмотрения жалобы по существу.

При этом федеральным законодателем в ч. 18 ст. 181 Федерального закона “О защите конкуренции” установлено, что торги приостанавливаются до рассмотрения жалобы на действия (бездействие) организатора торгов, оператора электронной площадки, конкурсной или аукционной комиссии по существу со дня направления уведомления, предусмотренного ч. 11 названной статьи.

Согласно ч. 19 ст. 181 этого Закона в случае принятия жалобы к рассмотрению организатор торгов, которому в порядке, установленном ч. 11 данной статьи, направлено уведомление, не вправе заключать договор до принятия антимонопольным органом решения по жалобе. Договор, заключенный с нарушением требования, установленного этим пунктом, является ничтожным.

Указанные законоположения воспроизведены в абз. 1—3 п. 3 Письма правильно.

Вместе с тем в абз. 4 оспариваемого пункта дано разъяснение, не соответствующее действительному смыслу разъясняемых положений Закона и устанавливающее не предусмотренные ими общеобязательные правила, распространяющиеся на неопределенный круг лиц и рассчитанные на неоднократное применение как ФАС России, так и его территориальными органами, в адрес которых направлено Письмо. 3-БВС № 4 Федеральным законом “О защите конкуренции” обязательное приостановление торгов обусловлено фактом принятия жалобы к рассмотрению антимонопольным органом и направлением соответствующего уведомления заявителю, организатору торгов, оператору электронной площадки, в конкурсную или аукционную комиссию, уполномоченный орган и (или) организацию, осуществляющую эксплуатацию сетей (ч. 11 ст. 181).

Данным Законом определен и период приостановления торгов — со дня направления уведомления до дня рассмотрения жалобы по существу (ч. 18 ст. 181).

Федеральный закон “О защите конкуренции” не содержит предписаний о том, что при рассмотрении антимонопольным органом жалобы в порядке, предусмотренном его ст. 181, полномочия антимонопольного органа ограничиваются возможностью приостановления торгов только в части заключения договора.

Подобное разъяснение ФАС России основано на ошибочном толковании приведенных в п. 3 Письма норм, в том числе ч. 19 ст. 181 указанного Закона, содержание которой вопреки доводам административного ответчика не предусматривает каких-либо полномочий антимонопольного органа, а определяет сформулированную как запрет обязанность организатора торгов, которому в порядке, установленном ч. 11 названной статьи, направлено уведомление, не заключать договор до принятия антимонопольным органом решения по жалобе. Этой же нормой определена ничтожность договора, заключенного с нарушением такого требования.

Учитывая установленные обстоятельства, п. 3 Письма признан не действующим решением суда со дня принятия оспариваемого акта. 4. Оспариваемые частично пп. 1, 3 постановления Правительства РФ от 27 апреля 2015 г. № 399 “О некоторых вопросах государственной регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Республики Крым и г. Севастополя” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 4 марта 2020 г. № АКПИ19-992, вступившее в законную силу 5. Пункт 5 Порядка принятия на учет бесхозяйных недвижимых вещей, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 10 декабря 2015 г. № 931, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2020 г. № АКПИ19-995, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 июня 2020 г. № АПЛ20-114 6. Подпункт 2.1 п. 2 приказа Минспорта России от 1 октября 2019 г. № 784 “О признании и включении во Всероссийский реестр видов спорта спортивных дисциплин, видов спорта и внесении изменений во Всероссийский реестр видов спорта” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 марта 2020 г. № АКПИ19-997, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 30 июля 2020 г. № АПЛ20-173 7. Пункт 2 постановления Правительства РФ от 11 апреля 2005 г. № 206 “О Федеральном медико-биологическом агентстве”, п. 162 перечня организаций, подлежащих обслуживанию ФМБА России, утвержденного распоряжением Правительства РФ от 21 августа 2006 г. № 1156-р, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 марта 2020 г. № АКПИ19-1005, вступившее в законную силу 8. Пункты 2 и 10 Методики исчисления размера вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды, утвержденной приказом Минприроды России от 8 июля 2010 г. № 238, и приложение № 1 к ней (Таксы (Тх) для исчисления размера вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды, при загрязнении, порче и уничтожении плодородного слоя почв) признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 марта 2020 г. № АКПИ19-1029, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 июля 2020 г. № АПЛ20-161 9. Оспариваемый частично абз. 5 п. 5 Правил пользования жилыми помещениями, утвержденных постановлением Правительства РФ от 21 января 2006 г. № 25, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 марта 2020 г. № АКПИ19-1035, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 30 июля 2020 г. № АПЛ20-174 10. Пункты 1, 18, 38 Наставления по отводу и таксации лесосек в лесах Российской Федерации, утвержденного приказом Рослесхоза от 15 июня 1993 г. № 155, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 19 марта 2020 г. № АКПИ19-1044, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 30 июля 2020 г. № АПЛ20-172 11. Оспариваемое частично приложение 1 к Положению о национальном парке “Плещеево озеро”, утвержденному приказом Минприроды России от 15 марта 2012 г. № 60, признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2020 г. № АКПИ19-988, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 июня 2020 г. № АПЛ20-126 12. Оспариваемые частично пп. 12, 20 Правил рассмотрения антимонопольным органом дел, возбужденных по признакам нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17 августа 2006 г. № 508, п. 3.25 Административного регламента Федеральной антимонопольной службы по исполнению государственной функции по рассмотрению дел, возбужденных по признакам нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе, утвержденного приказом ФАС России от 23 ноября 2012 г. № 711/12, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 февраля 2020 г. № АКПИ19-973, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 июня 2020 г. № АПЛ20-121 13. Оспариваемый частично подп. “в” п. 56 Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания, многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, садового дома жилым домом и жилого дома садовым домом, утвержденного постановлением Правительства РФ от 28 января 2006 г. № 47, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 марта 2020 г. № АКПИ19-949, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 16 июля 2020 г. № АПЛ20-168 14. Оспариваемый частично п. 6.5 Инструкции о порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры Российской Федерации, утвержденной приказом Генеральной прокуратуры РФ от 30 января 2013 г. № 45, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 февраля 2020 г. № АКПИ19-961, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 июня 2020 г. № АПЛ20-92 15. Пункт 13 Правил определения и предоставления технических условий подключения объекта капитального строительства к сетям инженерно-технического обеспечения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 февраля 2006 г. № 83, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 13 мая 2020 г. № АКПИ20-123, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 августа 2020 г. № АПЛ20-183 16. Оспариваемое частично постановление Правительства РФ от 23 ноября 2006 г. № 714 “О порядке утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации, правил русской орфографии и пунктуации” признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 13 мая 2020 г. № АКПИ20-142, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 августа 2020 г. № АПЛ20-184 17. Оспариваемый частично п. 29 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16 декабря 2016 г. № 295; пп. 2, 11, 41, 42 Порядка организации питания осужденных, подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом ФСИН России от 2 сентября 2016 г. № 696; приказ Минюста России от 17 сентября 2018 г. № 189 “Об установлении повышенных норм питания, рационов питания и норм замены одних продуктов питания другими, применяемых при организации питания осужденных, а также подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний, на мирное время” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 мая 2020 г. № АКПИ20-152, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 августа 2020 г. № АПЛ20-230 18. Оспариваемый частично подп. “в” п. 25 требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) Министерства просвещения Российской Федерации и объектов (территорий), относящихся к сфере деятельности Министерства просвещения Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 2 августа 2019 г. № 1006, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 1 июня 2020 г. № АКПИ20-162, вступившее в законную силу 19. Оспариваемый частично п. 3.2 положения Банка России от 29 января 2018 г. № 630-П “О порядке ведения кассовых операций и правилах хранения, перевозки и инкассации банкнот и монеты Банка России в кредитных организациях на территории Российской Федерации” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 июня 2020 г. № АКПИ20-180, вступившее в законную силу 20. Оспариваемое частично приложение 29 “Определение показателей и критериев оценки качества проведения мероприятий по охране, защите, воспроизводству лесов и использованию лесов наземными способами при натурных обследованиях” к Методическим рекомендациям по проведению государственной инвентаризации лесов, утвержденным приказом Рослесхоза от 10 ноября 2011 г. № 472, признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 июня 2020 г. № АКПИ20-112, вступившее в законную силу 21. Пункты 1 и 2 распоряжения Правительства РФ от 27 марта 2020 г. № 763-р “О временном ограничении движения через автомобильные, железнодорожные, пешеходные, речные и смешанные пункты пропуска через государственную границу Российской Федерации, а также через сухопутный участок российско-белорусской государственной границы” (в ред. распоряжения Правительства РФ от 16 апреля 2020 г. № 1031-р) признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 июня 2020 г. № АКПИ20-271, вступившее в законную силу 22. Приказ Росстандарта от 2 июля 2019 г. № 1502 “Об утверждении рекомендуемых предельных значений интервалов между поверками средств измерений” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 июня 2020 г. № АКПИ20-29, вступившее в законную силу 23. Абзац 1 п. 16 (в части) Правил организации коммерческого учета воды, сточных вод, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 сентября 2013 г. № 776, абз. 11 п. 2 Правил холодного водоснабжения и водоотведения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 июля 2013 г. № 644, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 июня 2020 г. № АКПИ20-15, вступившее в законную силу 24. Оспариваемое частично приложение № 2 “Перечень направлений подготовки, специальностей в области строительства, получение высшего образования по которым необходимо для специалистов по организации инженерных изысканий, специалистов по организации архитектурно-строительного проектирования, специалистов по организации строительства”, утвержденное приказом Минстроя России от 6 апреля 2017 г. № 688/пр, признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 июня 2020 г. № АКПИ20-203, вступившее в законную силу 25. Абзац 3 п. 79.7 и абз. 4 п. 79.8 Административного регламента исполнения Федеральной службой по надзору в сфере природопользования государственной функции по осуществлению федерального государственного экологического надзора, утвержденного приказом Минприроды России от 29 июня 2012 г. № 191, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 июня 2020 г. № АКПИ20-41, вступившее в законную силу 26. Оспариваемый частично п. 16 методических указаний по осуществлению органами государственной власти субъектов Российской Федерации и администрацией г. Байконура переданных им полномочий Российской Федерации по предоставлению, в том числе по доставке, компенсаций и других выплат гражданам, подвергшимся воздействию радиации, утвержденных приказом Минтруда России от 22 апреля 2019 г. № 280н, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 6 июля 2020 г. № АКПИ20-7, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 октября 2020 г. № АПЛ20-301 27. Абзац 12 п. 8, абз. 9 п. 13 Положения о военных представительствах Министерства обороны Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 11 августа 1995 г. № 804, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 июня 2020 г. № АКПИ20-24, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 24 сентября 2020 г. № АПЛ20-278 28. Подпункт “и” п. 2 приложения № 2 к Правилам проведения экзаменов на право управления транспортными средствами и выдачи водительских удостоверений, утвержденным постановлением Правительства РФ от 24 октября 2014 г. № 1097, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 июня 2020 г. № АКПИ20-58, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 октября 2020 г. № АПЛ20-300 29. Оспариваемый частично п. 14 перечня объектов, на которые частная охранная деятельность не распространяется, утвержденного постановлением Правительства РФ от 14 августа 1992 г. № 587, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 6 июля 2020 г. № АКПИ20-83, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 октября 2020 г. № АПЛ20-307 30. Подпункты “д”, “з” п. 6 Правил проведения арбитражным управляющим финансового анализа, утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 июня 2003 г. № 367, п. 5, подп. “а” п. 20 приложения № 3 к данным Правилам признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 июля 2020 г. № АКПИ20-96, вступившее в законную силу 31. Оспариваемый частично п. 1 Правил возмещения сотрудником органов внутренних дел Российской Федерации затрат на обучение в образовательной организации высшего образования или научной организации Министерства внутренних дел Российской Федерации в случае расторжения с ним контракта о прохождении службы в органах внутренних дел Российской Федерации и увольнения со службы в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 28 декабря 2012 г. № 1465, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 июля 2020 г. № АКПИ20-104, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 22 октября 2020 г. № АПЛ20-324 32. Оспариваемый частично п. 2 порядка взимания и возврата платы за предоставление сведений, содержащихся в Едином государственном реестре недвижимости, и иной информации, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 23 декабря 2015 г. № 967, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 июля 2020 г. № АКПИ20-135, вступившее в законную силу 33. Пункт 35 перечня специальностей и направлений подготовки высшего образования, необходимых для осуществления кадастровой деятельности, утвержденного приказом Минэкономразвития России от 26 апреля 2018 г. № 229, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 23 июля 2020 г. № АКПИ20-178, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 27 октября 2020 г. № АПЛ20-338 34. Оспариваемый частично абз. 2 п. 7 Положения о зонах охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 12 сентября 2015 г. № 972, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 июля 2020 г. № АКПИ20-244, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 29 сентября 2020 г. № АПЛ20-280 35. Абзац 3 п. 1 и п. 3 постановления Правительства РФ от 16 октября 2015 г. № 1108 “Об уполномоченных органах Российской Федерации по обеспечению государственного контроля (надзора) за соблюдением требований технического регламента Таможенного союза “О безопасности колесных транспортных средств” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 июля 2020 г. № АКПИ20-246, вступившее в законную силу ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. В нарушение положений ч. 3 ст. 240 УПК РФ суд в приговоре сослался на доказательства, которые не были исследованы в ходе судебного разбирательства Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 февраля 2020 г. № 4-АПУ19-50 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Московского областного суда от 17 декабря 2018 г. Х. осужден по ч. 2 ст. 209, пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 (за преступление, совершенное 19 июля 2011 г.), пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 (за преступление, совершенное 20 августа 2011 г.) и другим статьям Уголовного кодекса РФ; А. осужден по ч. 2 ст. 209, пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 (за преступление, совершенное 19 июля 2011 г.) и другим статьям Уголовного кодекса РФ; Ю. осужден по пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ (за преступление, совершенное 19 июля 2011 г.). 4-БВС № 4 По этому же приговору осуждены и другие лица.

Признаны виновными: Х. и А. в участии в устойчивой вооруженной группе (банде) и совершаемых ею нападениях, а также в иных преступлениях; Х. в разбойном нападении на Т., имевшем место 20 августа 2011 г.; Х., А. и Ю. в разбойном нападении на Т. и Е., совершенном 19 июля 2011 г. в целях хищения чужого имущества в особо крупном размере, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с незаконным проникновением в жилище, организованной группой.

Осужденный А. в апелляционной жалобе просил об отмене приговора, поскольку он основан на доказательствах, которые не являлись предметом исследования в ходе судебного разбирательства.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 19 февраля 2020 г. изменила приговор, мотивировав свое решение следующим.

В подтверждение вывода о виновности Х., А. и Ю. в разбойных нападениях на Т. и Е., совершенных 19 июля 2011 г., и Х. — на потерпевшего Т. 20 августа 2011 г. суд в приговоре сослался на показания потерпевших, протоколы осмотра места происшествия, протоколы осмотра предметов, протоколы проверки показаний Т. и Е. на месте происшествия.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые в соответствии с ч. 3 ст. 240 УПК РФ были непосредственно исследованы в судебном заседании.

Вместе с тем, как усматривается из протокола судебного заседания, названные выше потерпевшие в судебном заседании допрошены не были, показания, которые получены от них на стадии предварительного расследования, равно как и другие приведенные выше доказательства, в судебном заседании не оглашались, не исследовались и не нашли в протоколе своего отражения.

С учетом данных обстоятельств Судебная коллегия отменила приговор в части указания на осуждение Х. по пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ (за преступления, совершенные 19 июля и 20 августа 2011 г.), А. и Ю. — по пп. “а”, “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ (за преступление, совершенное 19 июля 2011 г.), передала уголовное дело на новое рассмотрение. 2. При решении вопроса о зачете в срок назначенного наказания времени содержания лица под стражей судом кассационной инстанции не было учтено, что приговор суда первой инстанции вступает в законную силу в отношении всех осужденных по этому делу, в том числе его не обжаловавших, в день вынесения решения судом апелляционной инстанции Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 января 2020 г. № 10-УД19-9 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Тушинского районного суда г. Москвы от 25 апреля 2016 г. Ф. (ранее судимый) осужден по п. “а” ч. 3 ст. 158 УК РФ к двум годам лишения свободы, на основании ст. 70 УК РФ окончательно назначено четыре года шесть месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Постановлением Кирово-Чепецкого районного суда Кировской области от 29 августа 2018 г. (оставленным без изменения судом апелляционной инстанции) отказано в удовлетворении ходатайства осужденного Ф. о пересмотре судебных решений.

Президиум Кировского областного суда 17 июля 2019 г. изменил принятые судебные решения, в срок наказания зачел время содержания Ф. под стражей с 28 января по 25 апреля 2016 г. в соответствии с п. “б” ч. 31 ст. 72 УК РФ.

В кассационной жалобе Ф. просил изменить указанные судебные решения и зачесть в срок отбывания наказания время содержания его под стражей по день вступления приговора в законную силу — 21 июня 2016 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 30 января 2020 г. кассационную жалобу удовлетворила по следующим основаниям.

В силу положений ч. 1 ст. 10 УК РФ уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу.

По смыслу положений чч. 3 и 31 ст. 72 УК РФ время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима со дня заключения под стражу до вступления приговора суда в законную силу.

Приведенные требования закона судами нижестоящих судебных инстанций не были в полной мере учтены.

Президиум областного суда пришел к правильному выводу о том, что изменения, внесенные Федеральным законом от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ в ст. 72 УК РФ, — дополнение ее ч. 31, улучшают положение Ф.

Вместе с тем президиумом суда в срок наказания зачтено время содержания Ф. под стражей по дату постановления приговора без учета предписания ч. 3 ст. 72 УК РФ о том, что время содержания лица под стражей засчитывается в назначенное наказание до вступления приговора суда в законную силу, а не до постановления приговора.

Приговор от 25 апреля 2016 г. был обжалован осужденной по этому же приговору К. и апелляционным определением от 21 июня 2016 г. оставлен без изменения.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 г. № 26 “О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции”, по смыслу чч. 1 и 2 ст. 390 УПК РФ во взаимосвязи с положениями ч. 2 ст. 38919 УПК РФ, приговор суда первой инстанции в случае принесения жалоб или представления в отношении некоторых осужденных вступает в законную силу в отноше- нии всех осужденных по этому делу в день вынесения решения судом апелляционной инстанции, если он не отменен судом апелляционной инстанции с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство либо с возвращением уголовного дела прокурору.

Таким образом, приговор вступил в законную силу в день апелляционного рассмотрения дела — 21 июня 2016 г.

Допущенное судом нарушение положений уголовного закона является существенным, повлиявшим на исход дела.

На основании изложенного Судебная коллегия изменила принятые по уголовному делу судебные решения и определила зачесть в срок отбывания наказания по приговору от 25 апреля 2016 г. время содержания Ф. под стражей в период с 28 января по 21 июня 2016 г. в соответствии с п. “б” ч. 31 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ Невыяснение судом фактических жилищных условий военнослужащего с учетом ранее предоставленного ему государственного жилищного сертификата повлекло отмену судебных актов Определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 11 марта 2020 г. № 225-КА20-2 ( И з в л е ч е н и е ) Решением Краснореченского гарнизонного военного суда от 15 февраля 2019 г., оставленным без изменения апелляционным определением Дальневосточного окружного военного суда от 16 апреля 2019 г., отказано в удовлетворении административного искового заявления М., в котором он просил признать незаконным решение жилищной комиссии Управления Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Хабаровскому краю от 18 декабря 2018 г. о снятии его с жилищного учета.

Рассмотрев материалы дела по кассационной жалобе административного истца, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 11 марта 2020 г. судебные акты отменила, указав в обоснование следующее.

Согласно материалам дела М. при увольнении с военной службы в 2004 году в связи с организационно-штатными мероприятиями был обеспечен государственным жилищным сертификатом на семью из двух человек (он и супруга), за счет которого приобрел жилое помещение в г. Хабаровске общей площадью 30,9 кв.м и впоследствии продал.

В 2007 году административный истец вновь поступил на военную службу по контракту.

После рождения в 2010 году у М. второго ребенка (первый ребенок у него родился в 2006 году) решением жилищной комиссии воинской части от 29 апреля 2011 г. административный истец с членами семьи из четырех человек был принят на учет нуждающихся в жилых помещениях.

Приказом воинского должностного лица от 27 октября 2017 г. М. назначен на воинскую должность в Управление Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации по Хабаровскому краю (далее — Управление).

Решением жилищной комиссии Управления от 26 марта 2018 г. М. с членами семьи признан нуждающимся в жилом помещении в форме субсидии для приобретения или строительства жилого помещения (далее — жилищная субсидия) с 29 апреля 2011 г. с учетом 30,9 кв.м — общей площади ранее приобретенного жилого помещения.

Решением жилищной комиссии Управления от 18 декабря 2018 г. М. снят с учета нуждающихся в жилых помещениях в связи с тем, что ранее ему предоставлен государственный жилищный сертификат, с использованием которого он приобрел жилое помещение, которым распорядился по своему усмотрению.

Отказывая в удовлетворении административного искового заявления, суды исходили из того, что М., ранее обеспеченный жильем за счет государства, не вправе повторно претендовать на предоставление жилого помещения, поскольку соответствующая социальная гарантия предоставляется один раз за все время военной службы.

Между тем такие выводы основаны на неправильном применении норм материального права.

В суде установлено, что М. в 2004 году на семью из двух человек был обеспечен государственным жилищным сертификатом, за счет которого приобрел жилое помещение в г. Хабаровске общей площадью 30,9 кв.м, после чего у него родились двое детей.

В соответствии с п. 2 решения Хабаровской городской Думы от 19 июля 2005 г. № 109 учетная норма для постановки на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях в г. Хабаровске установлена в размере 12 кв.м общей площади на одного человека.

При таких данных после изменения у М. состава семьи обеспеченность его общей площадью жилого помещения на одного человека стала составлять менее учетной нормы, установленной органом местного самоуправления.

Согласно п. 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 51 ЖК РФ нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются граждане, являющиеся собственниками жилых помещений или членами семьи собственника жилого помещения и обеспеченные общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее учетной нормы.

Таким образом, М. вправе был поставить вопрос об обеспечении его и совместно проживающих с ним членов семьи жилым помещением по установленным нормам.

То обстоятельство, что заявитель распорядился предоставленным ему за счет государства жильем, не свидетельствует об утрате им права на улучшение жилищных условий, поскольку на основа- нии ч. 7 ст. 57 ЖК РФ и п. 4 Правил расчета субсидии для приобретения или строительства жилого помещения (жилых помещений), предоставляемой военнослужащим — гражданам Российской Федерации и иным лицам в соответствии с Федеральным законом “О статусе военнослужащих”, утвержденных постановлением Правительства РФ от 3 февраля 2014 г. № 76, площадь ранее предоставленной М. квартиры подлежит учету при предоставлении другого жилого помещения. Тем более что в силу абз. 16 п. 1 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ “О статусе военнослужащих” военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, в период прохождения ими военной службы имеют право на улучшение жилищных условий с учетом норм, очередности и социальных гарантий, установленных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Следовательно, право на улучшение жилищных условий может возникнуть у военнослужащего в случае изменения семейного положения, в результате чего обеспеченность общей площадью ранее предоставленного ему жилого помещения на каждого совместно проживающего с ним члена семьи станет меньше учетной нормы.

На основании изложенного Судебная коллегия отменила обжалуемые судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав на необходимость учета установленных по делу обстоятельств, правильного применения норм материального права и оценки вопроса обеспеченности административного истца и членов его семьи жилым помещением применительно к учетной норме в г. Хабаровске с учетом ранее предоставленного жилья с использованием государственного жилищного сертификата.

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КАССАЦИОННЫХ И АПЕЛЛЯЦИОННЫХ СУДОВ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Заявление обвиняемого об отказе от защитника ввиду отсутствия средств на оплату услуг адвоката при рассмотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговора, не может расцениваться как отказ от помощи защитника, предусмотренный ст. 52 УПК РФ Определение Судебной коллегии по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 5 декабря 2019 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Омского районного суда Омской области от 10 декабря 2014 г. В. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к девяти годам десяти месяцам лишения свободы.

По постановлению Куйбышевского районного суда г. Омска от 17 июня 2019 г. (оставленному без изменений судом апелляционной инстанции) отказано в удовлетворении ходатайства осужденного В. о замене неотбытой части наказания.

В кассационной жалобе В. просил о замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Судебная коллегия по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции 5 декабря 2019 г. рассмотрела уголовное дело по кассационной жалобе осужденного и в порядке ч. 1 ст. 40116 УПК РФ отменила постановление районного суда и апелляционное постановление на основании ч. 1 ст. 40115 УПК РФ, передала материал на новое рассмотрение, указав следующее.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ.

В силу ч. 2 ст. 47 УПК РФ эти требования распространяются и на осужденного.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 “О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве”, суду надлежит иметь в виду, что нежелание обвиняемого пользоваться помощью защитника должно быть выражено явно и недвусмысленно. В суде первой инстанции отказ от защитника может быть принят при условии, если участие защитника в судебном заседании фактически обеспечено судом. Заявление обвиняемого об отказе от защитника ввиду отсутствия средств на оплату услуг адвоката либо неявки в судебное заседание приглашенного им или назначенного ему адвоката, а также об отказе от услуг конкретного адвоката не может расцениваться как отказ от помощи защитника, предусмотренный ст. 52 УПК РФ. В случае, если суд принял отказ обвиняемого от защитника, решение об этом должно быть мотивированным.

Указанные выше требования закона судом первой инстанции выполнены не были.

В расписке осужденный В. указал, что при рассмотрении ходатайства в суде первой инстанции от услуг защитника он отказывается ввиду имущественной несостоятельности. Это свидетельствует о том, что отказ от защитника для него был вынужденным.

В судебном заседании В. подтвердил отказ от услуг защитника без указания мотива своего решения. Судом причины отказа от помощи защитника не выяснялись.

Рассмотрев ходатайство осужденного без участия защитника, суд первой инстанции, не выяснив причины отказа В. от защитника, оставил без внимания то обстоятельство, что по смыслу закона заявление подозреваемого, обвиняемого, подсудимого или осужденного об отказе получения помощи назначенного адвоката ввиду своей имущественной несостоятельности нельзя рассматривать как отказ от защитника. В таких случаях согласно ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника обязательно.

Допущенные нарушения были оставлены без внимания и судом апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах решение суда принято с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход дела. 2. Крупный размер ущерба, причиненного нескольким потерпевшим преступлением, предусмотренным ст. 180 УК РФ, определяется в отношении каждого из них в отдельности Определение Судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 5 февраля 2020 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Сальского городского суда Ростовской области от 22 июля 2019 г. (оставленному без изменений судом апелляционной инстанции) М. осуждена по ч. 5 ст. 1711 и ч. 1 ст. 180 УК РФ.

М. признана виновной в хранении в крупном размере в целях сбыта немаркированной алкогольной продукции, подлежащей обязательной маркировке акцизными марками и федеральными специальными марками, а также в незаконном неоднократном использовании чужого товарного знака, причинившим крупный ущерб.

В кассационной жалобе адвокат, который выступал в защиту интересов М., просил приговор отменить. Он полагал, что допущенные судом первой инстанции существенные нарушения уголовно-процессуального закона привели к неправильной юридической квалификации действий М.

Судебная коллегия по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции 5 февраля 2020 г. изменила принятые судебные решения в отношении М. в части определения размера причиненного ущерба по ч. 1 ст. 180 УК РФ как крупного по следующим основаниям.

Из приговора усматривается, что в результате обыска домовладения, принадлежащего М., была изъята немаркированная алкогольная продукция, подлежащая обязательной маркировке акцизными марками и федеральными специальными марками.

С учетом разъяснений, содержащихся в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. № 14 “О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака”, под незаконным использованием чужого товарного знака, знака обслуживания или сходных с ними обозначений для однородных товаров применительно к ч. 1 ст. 180 УК РФ понимается применение товарного знака или сходного с ним до степени смешения обозначения без разрешения правообладателя указанных средств индивидуализации, в том числе на товарах, этикетках, упаковках этих товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации либо хранятся и (или) перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации.

Согласно заключениям экспертов от и 10 января 2019 г. жидкость в стеклянных бутылках с этикетками российского коньяка “Лезгинка”, российского коньяка “Дербент” не является коньяком, а является спиртосодержащей жидкостью. Жидкость в стеклянной бутылке с этикеткой “Хеннесси ВС” не соответствует реквизитам этикетки, является спиртосодержащей жидкостью. Жидкость в стеклянных бутылках с этикетками водки “Талка” и “Парламент” не является водкой, а представляет собой спиртосодержащую жидкость.

Из описания преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, следует, что М. вменен квалифицирующий признак — причинение крупного ущерба.

Согласно примечанию к ст. 180 УК РФ крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает 250 000 руб.

Определяя размер причиненного ущерба как крупного, суд исходил из общего размера ущерба, причиненного всем потерпевшим, в размере 475 232 руб.

Вместе с тем такое определение размера ущерба не основано на законе, так как он должен определяться в отношении каждого потерпевшего в отдельности, поскольку ущерб для одного потерпевшего не может являться ущербом для другого.

АО “Р.” был причинен ущерб на сумму 5582 руб., ООО “П.” — на сумму 73 530 руб., компании “С.” — в размере 138 120 руб., АО “Д.” — в размере 162 000 руб. и АО “К.” — в размере 188 000 руб.

Таким образом, никому из потерпевших не был причинен ущерб на сумму, превышающую 250 000 руб.

В связи с этим в действиях М. отсутствует квалифицирующий признак — причинение крупного ущерба.

С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции изменила приговор и апелляционное постановление, исключила из осуждения М. по ч. 1 ст. 180 УК РФ указание на квали- 5-БВС № 4 фицирующий признак — причинение крупного ущерба.

Допущенное нарушение уголовного закона в соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ является существенным, повлиявшим на исход дела. 3. При зачете в срок наказания времени содержания обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения не учтено, что нахождение в карцере не входит в перечень оснований, предусмотренных ч. 33 ст. 72 УК РФ, исключающих зачет времени содержания под стражей в кратном размере Определение Судебной коллегии по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 5 марта 2020 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Фрунзенского районного суда г. Санкт-Петербурга от 13 июля 2017 г. Б. осуждена по п. “а” ч. 3 ст. 111 УК РФ к четырем годам шести месяцам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ в срок наказания зачтены срок наказания, отбытый Б. по приговору Чудовского районного суда Новгородской области от 14 марта 2017 г., и время содержания под стражей с 6 апреля 2016 г. по 12 июля 2017 г. включительно.

Постановлением Вологодского районного суда Вологодской области от 24 сентября 2018 г. приговор в отношении Б. изменен, на основании п. “б” ч. 31 ст. 72 УК РФ (в ред. Федерального закона от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ) время содержания Б. под стражей с 6 апреля по 28 декабря 2016 г., с 9 января по 8 июня 2017 г. и с 17 июня по 5 августа 2017 г. зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В кассационной жалобе Б. просила постановление суда изменить, полагая, что период содержания в карцере был необоснованно исключен из льготных правил зачета наказания.

Судебная коллегия по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции 5 марта 2020 г. изменила постановление суда и определила зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима время содержания Б. под стражей с 6 апреля 2016 г. по 5 августа 2017 г. по следующим основаниям.

Согласно ч. 31 ст. 72 УК РФ (введена Федеральным законом от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ) время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы, за исключением случаев, предусмотренных чч. 32 и 33 ст. 72 УК РФ, из расчета один день за один день отбывания наказания в тюрьме либо исправительной колонии строгого или особого режима; полтора дня отбывания наказания в воспитательной колонии либо исправительной колонии общего режима; два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Признав, что данные изменения улучшают положение осужденной Б., суд обоснованно постановил зачесть в срок отбытия наказания время ее содержания под стражей в указанный период времени.

Вместе с тем суд сослался на положения ч. 33 ст. 72 УК РФ и исключил применение кратного зачета к периоду содержания Б. в карцере с 29 декабря 2016 г. по 8 января 2017 г. и с 9 по 16 июня 2017 г.

Данный вывод суда не основан на законе.

Согласно ч. 33 ст. 72 УК РФ время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день в отношении срока нахождения осужденного, отбывающего наказание в строгих условиях в воспитательной колонии или исправительной колонии общего режима, в штрафном или дисциплинарном изоляторе, помещении камерного типа либо едином помещении камерного типа, в случае применения мер взыскания к осужденному в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации.

В силу ст.ст. 115, 132 УИК РФ изложенные в ч. 33 ст. 72 УК РФ условия относятся к мерам взыскания, применяемым только к осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы.

Данные нормы носят императивный характер и расширительному толкованию не подлежат.

По смыслу указанных выше норм зачет времени содержания под стражей в кратном размере исключается применительно к осужденным, отбывающим наказание в условиях, указанных в ч. 33 ст. 72 УК РФ.

Б. не относилась к категории таких лиц, поскольку содержалась в карцере в период нахождения под стражей в качестве меры пресечения до постановления приговора от 13 июля 2017 г.

Вопреки выводам суда содержание в карцере в период нахождения под стражей в качестве меры пресечения не входит в перечень оснований, предусмотренных ч. 33 ст. 72 УК РФ, исключающих зачет времени содержания под стражей в кратном размере.

Согласно ст. 38 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” водворение в карцер относится к мерам взыскания, применяемым в условиях следственного изолятора к подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений.

Таким образом, не применив к осужденной кратный зачет времени содержания под стражей в период с 29 декабря 2016 г. по 8 января 2017 г. и с 9 по 16 июня 2017 г., суд допустил ошибку в применении уголовного закона.

Допущенное судом нарушение является существенным, оказавшим влияние на исход дела.

ПО ДЕЛАМ, ПОДСУДНЫМ ВОЕННЫМ СУДАМ 1. Денежная компенсация морального вреда подлежит взысканию в долевом порядке Определение Кассационного военного суда от 3 марта 2020 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Североморского гарнизонного военного суда от 12 июля 2019 г., с учетом изменений, внесенных апелляционным определением Северного флотского военного суда от 18 октября 2019 г., В., З. и Ю. признаны виновными в изнасиловании Н. и в совершении с ней иных действий сексуального характера, группой лиц по предварительному сговору, соединенных с угрозой убийством, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Разрешая иск потерпевшей, суд в приговоре указал на взыскание суммы компенсации морального вреда в солидарном порядке.

Рассмотрев дело в кассационном порядке по жалобам осужденного В. и защитников, Кассационный военный суд 3 марта 2020 г. приговор изменил, взыскал с осужденных в пользу потерпевшей в счет компенсации морального вреда присужденные денежные средства в долевом порядке по следующим основаниям.

В обоснование солидарного порядка взыскания с осужденных суммы компенсации морального вреда суд первой инстанции в приговоре сослался на совместность их действий в отношении потерпевшей, а в качестве правового основания — на ст. 1080 ГК РФ, согласно которой лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

Между тем принимая указанное решение, суд не учел, что такой порядок предусмотрен ст. 1080 ГК РФ только при ответственности за совместно причиненный материальный вред.

Разрешая же вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости.

Содержание названных норм права указывает на то, что в случае причинения морального вреда преступными действиями нескольких лиц он подлежит возмещению в долевом порядке с учетом степени вины каждого из виновных лиц.

Аналогичные разъяснения содержатся в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 “О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве”.

Поскольку В., З. и Ю. совершили преступления совместно, а также принимая во внимание характер вины, степень ответственности за преступление и их имущественное положение, суд кассационной инстанции пришел к выводу о взыскании с осужденных денежной компенсации морального вреда в равных долях. 2. Оставление судом без внимания положений уголовного закона, согласно которому пожизненное лишение свободы не назначается женщинам, повлекло изменение приговора Апелляционное определение Апелляционного военного суда от 20 января 2020 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Южного окружного военного суда от 11 ноября 2019 г., постановленному в особом порядке принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, Г. осуждена по ч. 11 ст. 2051 УК РФ за финансирование терроризма, что выразилось в сборе и перечислении ею в период с января 2016 г. по 13 февраля 2019 г. 200 000 руб. участнику международной террористической организации. Наказание назначено в виде лишения свободы на срок восемь лет в исправительной колонии общего режима.

Рассмотрев дело по апелляционным жалобам осужденной и ее защитника, Апелляционный военный суд 20 января 2020 г. приговор изменил, смягчил назначенное Г. наказание до пяти лет лишения свободы по следующим основаниям.

Как следует из приговора, суд первой инстанции в качестве смягчающего наказание обстоятельства признал активное способствование Г. раскрытию и расследованию преступления (п. “и” ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Согласно ч. 2 ст. 62 УК РФ в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. “и” ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части названного Кодекса.

При этом в соответствии с ч. 4 ст. 62 УК РФ в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, если соответствующей статьей Особенной части Кодекса предусмотрены пожизненное лишение свободы или смертная казнь, эти виды наказания не применяются; при этом срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания в виде лишения свободы, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Санкцией ч. 11 ст. 2051 УК РФ предусмотрено лишение свободы на срок от восьми до пятнадцати лет со штрафом в размере от трех- сот тысяч до семисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до четырех лет либо без такового или пожизненное лишение свободы.

Суд первой инстанции при назначении наказания в виде лишения свободы на срок восемь лет руководствовался положениями ч. 4 ст. 62 УК РФ, однако при этом не учел, что в силу ч. 2 ст. 57 УК РФ пожизненное лишение свободы не назначается женщинам.

Невозможность назначения Г. пожизненного лишения свободы, в свою очередь, указывает на недопустимость применения к ней положений ч. 4 ст. 62 УК РФ.

Следовательно, при назначении осужденной наказания суд первой инстанции обязан был руководствоваться положениями ч. 2 ст. 62 УК РФ, в соответствии с которыми максимальный размер наиболее строгого вида наказания, предусмотренного ч. 11 ст. 2051 УК РФ, — семь лет шесть месяцев лишения свободы.

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ ДЕЛ ПО СПОРАМ, СВЯЗАННЫМ

С ПРЕКРАЩЕНИЕМ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА ПО ИНИЦИАТИВЕ РАБОТОДАТЕЛЯ Верховным Судом РФ проведено изучение практики рассмотрения судами в 2018—2020 годах дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя.

В числе основных принципов правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений, в ст. 2 ТК РФ названы: равенство прав и возможностей работников; установление государственных гарантий по обеспечению прав работников и работодателей; осуществление государственного контроля (надзора) за их соблюдением; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту; обязанность сторон трудового договора соблюдать условия заключенного договора, включая право работодателя требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей и бережного отношения к имуществу работодателя и право работников требовать от работодателя соблюдения его обязанностей по отношению к работникам, трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Указанные принципы корреспондируют соответствующим международным актам, в частности Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г., Европейской социальной хартии (пересмотренной) от 3 мая 1996 г.

Так, в п. 2 ст. 1 части II Европейской социальной хартии (пересмотренной) закреплено, что обязательным является обеспечение эффективной защиты права работников зарабатывать себе на жизнь свободно выбираемым трудом. Статьей 24 части II Хартии предусмотрены: право всех работников не быть уволенными без достаточных оснований, связанных с их способностями либо с поведением, либо с производственными потребностями предприятия, учреждения или организации; право работников, уволенных без достаточных оснований, на адекватную компенсацию или иную надлежащую помощь, а также право работника, который считает, что его увольнение было необоснованным, апелляции к независимому органу.

Порядок и условия, при соблюдении которых работодатель вправе расторгать трудовой договор с работником, установлены Трудовым кодексом РФ (ст.ст. 71, 81, 192, 193) и иными федеральными законами.

В соответствии с разъяснениями абз. 1 п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 “О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации” при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Кроме того, как разъяснено в п. 53 названного постановления Пленума, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из ст.ст. 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (ч. 5 ст. 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Согласно данным государственной статистической отчетности за период 2018 г. — первое полугодие 2020 г. судами с вынесением решений рассмотрено 15 299 гражданских дел о восстановлении на работе в связи с увольнением по инициативе работодателя, из которых по 6436 делам исковые требования работников были удовлетворены. Присужденные к взысканию с работодателей в пользу работников суммы, включая компенсацию морального вреда, составили 602 308 745 руб.

Как следует из представленных на изучение материалов судебной практики, судами рассматривались дела по искам работников, уволенных по инициативе работодателя (в том числе в связи с ликвидацией организации; сокращением численности или штата работников организации; неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей; однократным грубым нарушением работником трудовых обязанностей — прогулом), с требованиями о признании незаконным увольнения, об отмене приказов работодателя о привлечении к дисциплинарной ответственности и об увольнении, о восстановлении на прежней работе, об изменении формулировки основания и даты увольнения, о признании недействительной записи об увольнении в трудовой книжке, о возложении на работодателя обязанности внести изменения в трудовую книжку либо о выдаче дубликата трудовой книжки без записи об увольнении по оспариваемому основанию, о взыскании выходного пособия, среднего заработка за период трудоустройства, среднего заработка за период вынужденного прогула, компенсации морального вреда и другими.

При рассмотрении дел по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, суды руководствовались, в частности: — Конституцией Российской Федерации; — Трудовым кодексом РФ; — Гражданским процессуальным кодексом РФ; — другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами; — постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 “О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации”; — постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 г. № 1 “О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних”; — постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2018 г. № 15 “О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей — физических лиц и у работодателей — субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям”.

В целях обеспечения единообразного подхода к разрешению судами споров, связанных с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, и устранения ошибок, допускаемых судами по отдельным категориям споров, необходимо обратить внимание на следующие правовые позиции. 1. Иски работников по спорам, связанным с прекращением трудового договора по инициативе работодателя, могут быть поданы в суд по выбору истца, в том числе по месту исполнения им обязанностей по трудовому договору.

В. 26 июня 2017 г. обратился в районный суд (по месту исполнения обязанностей по трудовому договору) с иском к филиалу общества с ограниченной ответственностью (далее — филиал общества) о возложении обязанности по отмене приказов об увольнении и о привлечении к дисциплинарной ответственности, о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Определением судьи районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением суда апелляционной инстанции, исковое заявление В. возвращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ в связи с неподсудностью дела районному суду с разъяснением, согласно которому с исковым заявлением о восстановлении на работе истец вправе обратиться в суд по месту своего жительства либо в суд по месту нахождения ответчика.

Возвращая исковое заявление В., судья районного суда исходил из того, что оно подано с нарушением общего правила о подсудности исков, установленного ст. 28 ГПК РФ (иск к организации предъявляется в суд по месту нахождения организации), а также правила об альтернативной подсудности исков, предусмотренного ч. 63 ст. 29 ГПК РФ (иски о восстановлении трудовых прав могут предъявляться также в суд по месту жительства истца), поскольку место нахождения ответчика и место жительства истца не относятся к территориальной подсудности районного суда, в который истец обратился с иском о восстановлении на работе.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судов первой и апелляционной инстанций основанными на неправильном применении и толковании норм материального и процессуального права в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

По общему правилу, установленному ст. 28 ГПК РФ (в редакции, действовавшей до 1 октября 2019 г.), иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по месту нахождения организации.

В ст. 29 ГПК РФ закреплены правила альтернативной подсудности — подсудности по выбору истца.

В силу ч. 10 этой статьи выбор между несколькими судами, которым согласно данной статье подсудно дело, принадлежит истцу.

Частью 2 ст. 29 ГПК РФ (в редакции, действовавшей до 1 октября 2019 г.) предусмотрено, что иск к организации, вытекающий из деятельности ее филиала или представительства, может быть предъявлен также в суд по месту нахождения ее филиала или представительства.

В ч. 63 названной статьи определено, что иски о восстановлении трудовых прав могут предъявляться также в суд по месту жительства истца.

Согласно ч. 9 ст. 29 ГПК РФ иски, вытекающие из договоров, в том числе трудовых, в которых указано место их исполнения, могут быть предъявлены также в суд по месту исполнения такого договора.

В соответствии со ст. 57 ТК РФ обязательным для включения в трудовой договор является в том числе условие о месте работы, а в случае, когда работник принимается для работы в филиале, представительстве или ином обособленном структурном подразделении организации, расположенном в другой местности, — о месте работы с указанием обособленного структурного подразделения и его местонахождения. В трудовом договоре могут предусматриваться дополнительные условия, не ухудшающие положение работника по сравнению с установленным трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, в частности об уточнении места работы (с указанием структурного подразделения и его местонахождения) и (или) о рабочем месте.

Согласно ч. 6 ст. 209 ТК РФ рабочее место — место, где работник должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя.

Из приведенных норм материального и процессуального права следует, что иски работников по спорам, связанным с восстановлением нарушенных трудовых прав, могут быть поданы как по общему правилу в суд по месту нахождения организации (работодателя), так и по выбору истца — по месту нахождения филиала или представительства организации, если иск вытекает из деятельности ее филиала или представительства, или по месту жительства истца либо по месту исполнения им обязанностей по трудовому договору. При этом местом исполнения работником обязанностей по трудовому договору является местонахождение рабочего места в случае его указания в качестве дополнительного условия в трудовом договоре. Право выбора между несколькими судами, в которые согласно ст. 29 ГПК РФ может обратиться работник за защитой нарушенных трудовых прав, предоставлено ему как истцу по делу.

Такое правовое регулирование обеспечивает право работника на судебную защиту, является механизмом, направленным на создание наиболее оптимальных условий для разрешения индивидуальных трудовых споров в судебном порядке. Возможность выбора суда для обращения в суд с иском является дополнительной гарантией судебной защиты прав и законных интересов работника.

С учетом того, что в трудовом договоре с В. уточнено место исполнения им трудовых обязанностей путем указания в качестве дополнительного условия адреса 6-БВС № 4 его рабочего места, В. на основании положений ч. 9 ст. 29 ГПК РФ имел право предъявить иск, вытекающий из трудового договора, в районный суд по месту исполнения им обязанностей по этому договору.

Поскольку В. при обращении в суд с иском исходя из положений ч. 10 ст. 29 ГПК РФ реализовал свое право выбора между несколькими судами, которым подсудно данное дело, и просил рассмотреть дело по месту исполнения им обязанностей по трудовому договору, Судебная коллегия признала вывод судов первой и апелляционной инстанций о необходимости подачи В. искового заявления в суд по месту своего жительства либо по месту нахождения филиала общества ошибочным, основанным на неправильном толковании и применении норм материального и процессуального права.

С учетом изложенного Судебная коллегия отменила определение судьи районного суда и апелляционное определение суда апелляционной инстанции и направила материал по исковому заявлению В. к филиалу общества в суд первой инстанции для решения вопроса о принятии искового заявления В. к производству суда. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23 июля 2018 г. № 18-КГ18-112) 2. В случае прекращения деятельности филиала, представительства или иного обособленного структурного подразделения организации, расположенного в другой местности, расторжение трудовых договоров с работниками этого подразделения производится работодателем по правилам, предусмотренным для случаев ликвидации организации с предоставлением работникам установленных Трудовым кодексом РФ гарантий и компенсаций.

К. обратилась в суд с иском к акционерному обществу (далее также — общество, работодатель) о признании незаконным увольнения с работы по п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (отказ работника от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем), об изменении формулировки основания увольнения на п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (ликвидация организации), о взыскании выходного пособия и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований К. указала, что между ней и акционерным обществом, зарегистрированным в качестве юридического лица в Московской области, заключен трудовой договор, по условиям которого К. занимала должность руководителя обособленного подразделения общества в г. Брянске. Местом работы К. являлся офис работодателя, расположенный в г. Брянске.

В связи с прекращением деятельности акционерного общества в г. Брянске работодателем было принято решение о закрытии обособленного структурного подразделения в г. Брянске и К. был предложен перевод на работу в другую местность — в Московскую область. Поскольку К. не представила работодателю письменный ответ на данное предложение, работодателем трудовой договор с ней прекращен по п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (отказ работника от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем) и произведена выплата выходного пособия в размере двухнедельного среднего заработка.

По мнению К., ее увольнение по данному основанию являлось незаконным, поскольку местонахождение работодателя с момента его регистрации как юридического лица до увольнения К. не менялось. Ввиду прекращения деятельности обособленного подразделения акционерного общества в г. Брянске работодатель должен был расторгнуть трудовой договор с К. по п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (ликвидация организации) и выплатить ей выходное пособие в размере среднего месячного заработка.

Решением суда первой инстанции исковые требования К. удовлетворены частично. Суд признал незаконным увольнение К. по п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (отказ работника от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем), отметив, что в данном случае перемещения самого работодателя в другую местность не произошло, его местонахождение как на момент заключения с К. трудового договора, так и на момент расторжения трудового договора осталось неизменным — Московская область, а также взыскал в пользу К. компенсацию морального вреда.

Отказывая в удовлетворении исковых требований К. об изменении формулировки основания увольнения с п. 9 ч. 1 ст. 77 на п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ и о взыскании соответствующего выходного пособия, суд первой инстанции счел, что ликвидации обособленного подразделения акционерного общества в г. Брянске не произошло, имел место переезд названного обособленного структурного подразделения общества из г. Брянска в Московскую область.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований К. о признании незаконным увольнения с работы, изменении формулировки основания увольнения, взыскании выходного пособия и компенсации морального вреда, указав, что произошел перевод обособленного подразделения акционерного общества из г. Брянска в другую местность — в Московскую область, вследствие чего у работодателя имелись основания для прекращения трудового договора с К., отказавшейся от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем, по п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (отказ работника от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций сделанными с нарушением норм материального права, регулирующих спорные отношения, в связи со следующим.

Согласно абз. 1 и 2 ч. 2 ст. 57 ТК РФ обязательным для включения в трудовой договор является в том числе условие о месте работы, а в случае, когда работник принимается для работы в филиале, представительстве или ином обособленном структурном подразделении организации, расположенном в другой местности, — о месте работы с указанием обособленного структурного подразделения и его местонахождения.

В абз. 3 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 разъяснено, что под структурными подразделениями следует понимать как филиалы, представительства, так и отделы, цеха, участки и т.д., а под другой местностью — местность за пределами административно-территориальных границ соответствующего населенного пункта.

В соответствии с ч. 4 ст. 81 ТК РФ в случае прекращения деятельности филиала, представительства или иного обособленного структурного подразделения организации, расположенного в другой местности, расторжение трудовых договоров с работниками этого подразделения производится по правилам, предусмотренным для случаев ликвидации организации.

В силу ч. 1 ст. 178 ТК РФ (в редакции, действовавшей в период возникновения спорных отношений) при расторжении трудового договора в связи с ликвидацией организации увольняемому работнику выплачивается выходное пособие в размере среднего месячного заработка, а также за ним сохраняется средний месячный заработок на период трудоустройства, но не свыше двух месяцев со дня увольнения (с зачетом выходного пособия).

В абз. 1 п. 60 вышеназванного постановления Пленума разъяснено, что работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе. При невозможности восстановления его на прежней работе вследствие ликвидации организации суд признает увольнение незаконным, обязывает ликвидационную комиссию или орган, принявший решение о ликвидации организации, выплатить ему средний заработок за все время вынужденного прогула. Одновременно суд признает работника уволенным по п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с ликвидацией организации.

Из приведенных нормативных положений с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что обязательным условием трудового договора с работником, который принимается на работу в обособленное структурное подразделение организации, расположенное в другой местности, является условие о месте работы с указанием обособленного структурного подразделения и его местонахождения. При принятии организацией-работодателем решения о прекращении деятельности такого структурного подразделения фактически прекращается деятельность этой организации в данной местности, вследствие чего расторжение трудового договора с работником ликвидируемого обособленного структурного подразделения осуществляется по правилам, предусмотренным для случаев ликвидации организации с соблюдением установленных главой 27 ТК РФ гарантий и компенсаций работнику при расторжении трудового договора, в частности предупреждение работника работодателем о предстоящем увольнении персонально и под роспись не менее чем за два месяца до увольнения (ч. 2 ст. 180 ТК РФ); выплата увольняемому работнику выходного пособия в размере среднего месячного заработка и сохранение за ним среднего месячного заработка на период трудоустройства, но не свыше двух месяцев со дня увольнения (ч. 1 ст. 178 ТК РФ).

Суды первой и апелляционной инстанций, разрешая исковые требования К., не применили подлежащие применению к спорным отношениям положения ч. 4 ст. 81 ТК РФ и не учли, что директором акционерного общества был издан приказ о закрытии обособленного структурного подразделения, находящегося в г. Брянске, в связи с прекращением деятельности общества в данной местности. Принятие такого решения фактически означает ликвидацию обособленного структурного подразделения общества, расположенного в г. Брянске, где было определено место работы К. согласно заключенному с ней обществом трудовому договору, в связи с чем расторжение трудового договора с К. должно было осуществляться с соблюдением правил, предусмотренных для случаев ликвидации организации, в том числе с предоставлением увольняемому работнику установленных Трудовым кодексом РФ гарантий и компенсаций.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ также указала, что трудовой договор заключен К. с акционерным обществом, которое является для нее работодателем и которое с момента регистрации в качестве юридического лица и до момента увольнения К. осуществляло свою деятельность в Московской области и в другую местность не перемещалось, а потому оснований для увольнения К. по п. 9 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, т.е. в связи с отказом работника от перевода на работу в другую местность вместе с работодателем, вопреки мнению суда апелляционной инстанции, не имелось.

С учетом того, что судебными инстанциями при разрешении спора не применены нормы материального права, подлежащие применению к спорным отношениям, Судебная коллегия признала незаконными обжалуемые постановления судов первой и апелляционной инстанций, отменила их и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 июня 2019 г. № 83-КГ19-1; аналогичная правовая позиция содержится в определениях Судебной коллегии от 17 июня 2019 г. № 83-КГ19-3, от 24 июня 2019 г. № 83-КГ19-4, от 8 июля 2019 г. № 83-КГ19-5, от 8 июля 2019 г. № 83-КГ19-6) 3. При расторжении работодателем трудового договора по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением численности или штата работников организации с работником, местом работы которого является филиал или иное обособленное структурное подразделение организации, расположенное вне места ее нахождения, работодатель обязан предложить такому работнику все вакантные должности, соответствующие его квалификации, а также вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу, имеющиеся как в самой организации работодателя, так и во всех иных ее филиалах и обособленных структурных подразделениях, находящихся в данной местности.

К. обратился в суд с иском к федеральному казенному предприятию — цирковой компании (далее также — цирковая компания, компания) о восстановлении на работе в филиале компании — художественно-производственном комбинате, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований К. указал, что в соответствии с трудовым договором от 1 декабря 2016 г., заключенным между ним и филиалом цирковой компании, он работал в должности инженера по технике безопасности, охране труда и гражданской обороне. Работодатель и названный филиал находятся в г. Москве.

Приказом генерального директора цирковой компании от 1 июня 2018 г. занимаемая К. должность была сокращена. Директором художественно-производственного комбината К. сообщено о сокращении занимаемой им должности и об отсутствии вакантных должностей в филиале, приказом директора от 8 августа 2018 г. трудовой договор с К. прекращен, К. уволен с работы по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (сокращение численности или штата работников организации).

По мнению К., увольнение являлось незаконным, поскольку произведено с нарушением установленного порядка, работодатель не предложил К. другую имеющуюся у него работу во всех структурных подразделениях цирковой компании в г. Москве.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований К. отказано.

Разрешая спор и принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований К., суд первой инстанции сослался на положения ст.ст. 81, 180 ТК РФ и исходя из того, что должность инженера по технике безопасности, охране труда и гражданской обороне в филиале цирковой компании, которую занимал К., действительно была сокращена, пришел к выводу о наличии у работодателя оснований для увольнения К. по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (сокращение численности или штата работников организации) и о соблюдении работодателем порядка увольнения К. по данному основанию.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием. Отклоняя довод К. о том, что ему работодателем не были предложены все имеющиеся в компании в г. Москве вакантные должности, суд апелляционной инстанции сослался на отсутствие вакантных должностей в данном филиале компании.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судов первой и апелляционной инстанций не соответствующими нормам права, регулирующим спорные отношения, ввиду следующего.

Работодатель — юридическое лицо может иметь филиалы, т.е. обособленные структурные подразделения, расположенные вне места его нахождения. Если работник принимается работодателем-организацией для работы в филиале или ином обособленном структурном подразделении этой организации, расположенном в другой местности, то в трудовом договоре указывается место работы в обособленном структурном подразделении, а также его местонахождение.

Филиалом согласно п. 2 ст. 55 ГК РФ является обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения и осуществляющее все его функции или их часть, в том числе функции представительства.

Пунктом 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ определено, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

В силу ч. 3 ст. 81 ТК РФ увольнение по основанию, предусмотренному п. 2 или п. 3 ч. 1 названной статьи, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Таким образом, при расторжении трудового договора по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением численности или штата работников организации (в том числе в ее филиалах) с работником, местом работы которого является филиал или иное обособленное структурное подразделение организации, расположенные вне места ее нахождения, работодатель (организация) обязан предложить такому работнику все вакантные должности, соответствующие его квалификации, а также вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу, имеющиеся у него во всех иных филиалах и обособленных структурных подразделениях, находящихся в данной местности (т.е. в пределах административно-территориальных границ населенного пункта, в котором согласно трудовому договору было определено место работы работника).

Само по себе наличие в филиале или ином обособленном структурном подразделении организации самостоятельного штатного расписания, отдельного баланса, обособленного имущества, а также осуществление управления персоналом филиала или иного обособленного структурного подразделения его руководителем (заключение и расторжение трудовых договоров, решение вопросов подбора и расстановки кадров) не освобождает работодателя (организацию) при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников в филиале или ином обособленном структурном подразделении этой организации от исполнения обязанности по предложению работнику всех отвечающих указанным выше требованиям вакантных должностей в других филиалах и обособленных структурных подразделениях организации, находящихся в той же местности.

Исходя из содержания заключенного с К. трудового договора, положения о филиале цирковой компании — художественно-производственном комбинате, доверенности, выданной директору филиала, работодателем К. является федеральное казенное предприятие — цирковая компания с местом нахождения в г. Москве. Именно цирковая компания как работодатель, а не его обособленное структурное подразделение (филиал) — художественно-производственный комбинат обязана была во исполнение положений ч. 3 ст. 81 ТК РФ предлагать К. в период проведения в названном филиале мероприятий по сокращению штата работников все вакантные должности, соответствующие его квалификации, а также вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу, имеющиеся у цирковой компании — работодателя К. в данной местности, т.е. в г. Москве.

Судебные инстанции, неправильно применив нормы материального права, регулирующие спорные отношения, и в нарушение требований ст.ст. 56, 67, 196 ГПК РФ не определили обстоятельства, имеющие значение для дела, и не исследовали вопрос о наличии и предложении работодателем К. вакантных должностей, соответствующих его квалификации, нижестоящих должностей или нижеоплачиваемой работы, которую он мог выполнять с учетом его образования, квалификации, опыта работы и состояния здоровья как в самой цирковой компании, так и в других ее филиалах и обособленных структурных подразделениях, находящихся в пределах административно-территориальных границ г. Москвы.

При таких обстоятельствах Судебной коллегией вывод судебных инстанций о соблюдении работодателем — цирковой компанией порядка увольнения К. по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (сокращение численности или штата работников организации) со ссылкой на отсутствие вакантных должностей в филиале цирковой компании — художественно-производственном комбинате признан неправомерным.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила решение суда первой инстанции и апелляционное определение суда апелляционной инстанции как принятые с существенными нарушениями норм материального и процессуального права и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20 января 2020 г. № 5-КГ19-217) 4. Установленная нормами трудового законодательства обязанность работодателя при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников предложить работнику все имеющиеся у работодателя вакантные должности, соответствующие квалификации работника, вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу не предполагает наличие у работодателя права выбора, кому из работников, должности которых подлежат сокращению, предложить эти вакантные должности.

Неисполнение работодателем такой обязанности в случае спора о законности увольнения работника влечет признание судом увольнения работника по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением численности или штата работников организации незаконным.

П. обратился в суд с иском к федеральному государственному унитарному предприятию (далее также — предприятие, работодатель) о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований П. указал следующее. Он работал на предприятии с мая 1990 г. в различных должностях, с сентября 2017 г. — в должности фрезеровщика. 8 октября 2018 г. П. был уведомлен работодателем о предстоящем увольнении в связи с сокращением занимаемой им должности.

Приказом генерального директора на предприятии была создана комиссия по определению преимущественного права на оставление на работе работников, занимающих сокращаемые должности. Указанная комиссия определяла работников, запрет на увольнение которых установлен законом, а также рекомендовала работодателю работников на занятие имеющихся на предприятии вакансий.

В период проведения работодателем организационно-штатных мероприятий на предприятии имелись вакантные должности, которые названной комиссией П. не предлагались, а были предложены иным сокращаемым работникам.

Приказом работодателя от 28 декабря 2018 г. П. уволен с работы по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением численности или штата работников.

По мнению П., его увольнение является незаконным, поскольку оно произведено с нарушением установленного законом порядка. Работодатель не предложил П. другую имеющуюся у него работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу). При этом у работодателя в период проведения мероприятий по сокращению штата работников предприятия имелись вакантные должности, которые П. мог замещать с учетом его образования, квалификации, опыта работы и состояния здоровья.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований П. отказано. Суд пришел к выводу о наличии у работодателя оснований для увольнения П. по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением занимаемой им должности. Отклоняя довод П. о нарушении работодателем положений ч. 3 ст. 81, ч. 1 ст. 180 ТК РФ, регламентирующих порядок увольнения работников в связи с сокращением занимаемых ими должностей, так как на предприятии в период проведения мероприятий по сокращению штата работников имелись вакантные должности, однако они не были предложены работодателем П., суд первой инстанции сослался на то, что действующим законодательством порядок предложения работникам вакантных должностей не регламентирован, право выбора, кому из сокращаемых работников предложить занять вакантную должность, принадлежит работодателю.

Суд первой инстанции счел, что поскольку вакантные должности, на которые указывал П., были предложены работодателем другим сокращаемым работникам, давшим согласие на их замещение, эти должности не являлись вакантными и у работодателя не имелось обязанности предлагать их П.

Суд апелляционной инстанции согласился с этими выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.

Кассационный суд общей юрисдикции признал выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций основанными на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, указав следующее.

Согласно ст. 2 ТК РФ в число основных принципов правового регулирования трудовых отношений входят равенство прав и возможностей работников, установление государственных гарантий по обеспечению прав работников и работодателей, право работников требовать от работодателя соблюдения его обязанностей по отношению к работникам, трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

В силу ч. 1 ст. 3 ТК РФ (запрещение дискриминации в сфере труда) каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав.

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров (абз. 2 ч. 2 ст. 22 ТК РФ).

Основания расторжения трудового договора по инициативе работодателя установлены в ст. 81 ТК РФ.

В п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ предусмотрено расторжение трудового договора работодателем в связи с сокращением численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

В силу ч. 3 ст. 81 ТК РФ увольнение по основанию, предусмотренному п. 2 или п. 3 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Статьей 180 ТК РФ обязанность работодателя предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в соответствии с ч. 3 ст. 81 ТК РФ предусмотрена в качестве гарантии работникам при ликвидации, сокращении численности или штата работников организации.

В п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 даны разъяснения о применении ч. 3 ст. 81 ТК РФ.

Из приведенных положений Трудового кодекса РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению следует, что работодатель, реализуя в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом право принимать необходимые кадровые решения, в том числе об изменении численного состава работников организации, обязан обеспечить в случае принятия таких решений закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

К гарантиям прав работников при принятии работодателем решения о сокращении численности или штата работников организации относится установленная Трудовым кодексом РФ обязанность работодателя предложить работнику, должность которого подлежит сокращению, все имеющиеся у работодателя в данной местности вакантные должности, соответствующие квалификации работника, а также вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу.

Данная обязанность работодателя императивно установлена нормами трудового законодательства, которые работодатель должен соблюдать. Являясь элементом правового механизма увольнения по сокращению численности или штата работников, указанная гарантия (наряду с установленным законом порядком увольнения работника) направлена против возможного произвольного увольнения работников в случае принятия работодателем решения о сокращении численности или штата работников организации. Обязанность работодателя предлагать работнику вакантные должности, отвечающие названным требованиям, означает, что работодателем работнику должны быть предложены все имеющиеся у работодателя в штатном расписании вакантные должности как на день предупреждения работника о предстоящем увольнении по сокращению численности или штата работников, так и образовавшиеся в период с начала проведения работодателем организационно-штатных мероприятий (предупреждения работника об увольнении) по день увольнения работника включительно. При этом работодатель обязан предлагать все имеющиеся вакантные должности всем сокращаемым работникам, в противном случае нарушаются один из основных принципов 7-БВС № 4 правового регулирования трудовых отношений — принцип равенства прав и возможностей работников, закрепленный в ст. 2 ТК РФ, а также запрет на дискриминацию в сфере труда (ст. 3 ТК РФ). Неисполнение работодателем такой обязанности в случае спора о законности увольнения работника с работы по названному основанию влечет признание судом увольнения незаконным.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что судебные инстанции вследствие неправильного применения норм материального права, регулирующих условия и порядок увольнения работников по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, пришли к ошибочному выводу о том, что действующим законодательством порядок предложения работникам вакантных должностей не регламентирован и право выбора, кому из сокращаемых работников предложить занять вакантную должность, принадлежит работодателю.

Судебные инстанции не учли, что работодатель обязан предложить всем работникам, чьи должности подлежат сокращению, все имеющиеся вакантные должности, соответствующие квалификации этих работников, вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемую работу и в случае, если несколько работников претендуют на одну вакантную должность, решить вопрос с учетом положений ст. 179 ТК РФ (о преимущественном праве на оставление на работе при сокращении численности или штата работников) о том, кого из них перевести на эту должность.

Вывод судов первой и апелляционной инстанций об обратном, а именно о том, что в случае принятия работодателем решения о сокращении численности или штата работников организации право выбора, кому предложить вакантную должность, принадлежит работодателю, основан на неправильном толковании положений ч. 3 ст. 81 и ч. 1 ст. 180 ТК РФ, в связи с чем не может быть признан соответствующим закону.

С учетом приведенного выше Судебная коллегия признала неправомерным вывод судебных инстанций о том, что поскольку вакантные должности были предложены работодателем другим сокращаемым работникам, которые дали согласие на их замещение, то эти должности не являлись вакантными и у работодателя не имелось обязанности предлагать их П.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ обратила внимание на то, что по данному делу с учетом исковых требований П., возражений ответчика на них и норм материального права, регулирующих спорные отношения (ч. 3 ст. 81, ч. 1 ст. 180 ТК РФ), юридически значимым являлось установление следующих обстоятельств: имелись ли на предприятии как на момент уведомления П. о сокращении занимаемой им должности фрезеровщика, так и на протяжении всего периода проведения работодателем организационно-штатных мероприятий, связанных с сокращением занимаемой П. должности, по день его увольнения вакантные должности, соответствующие квалификации П., а также вакантные нижестоящие должности или нижеоплачиваемая работа; если такие должности имелись, то предлагались ли они работодателем П.

Однако судебные инстанции вследствие неправильного применения норм материального права названные обстоятельства в качестве юридически значимых не определили и не установили, оставили без внимания и соответствующей правовой оценки, в том числе с учетом положений ч. 1 ст. 3 ТК РФ (каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав), доводы П. о том, что вакантные должности, которые могли бы быть ему предложены с учетом его квалификации и состояния здоровья, на предприятии имелись, однако работодатель по своему усмотрению определял, кому из сокращаемых работников предложить перевод на вакантную должность.

В связи с изложенным Судебная коллегия признала неправомерными выводы судебных инстанций о соблюдении работодателем процедуры увольнения П. в полном объеме и о наличии у работодателя оснований для увольнения П. в связи с сокращением численности или штата работников организации, отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14 сентября 2020 г. № 53-КГ20-4-К8) 5. При рассмотрении судом дела о восстановлении на работе лица, уволенного по инициативе работодателя за совершение дисциплинарного проступка, работодатель обязан представить не только доказательства, свидетельствующие о наличии оснований для его увольнения, но и доказательства того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания в виде увольнения работодателем учитывались тяжесть вменяемого работнику в вину дисциплинарного проступка и обстоятельства, при которых он совершен, а также предшествующее поведение работника и его отношение к труду.

К. обратилась в суд с иском к образовательному учреждению — школе (далее также — общеобразовательное учреждение, школа, работодатель) о признании незаконными приказов о наложении дисциплинарных взысканий в виде выговора и увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание), восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований К. указала следующее. С августа 1985 г. она работала в школе учителем музыки. В период работы приказом работодателя от 21 июня 2016 г. она привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговора за отсутствие на рабочем месте 8 июня 2016 г. с 12 час. 05 мин. до 13 час. 30 мин. Основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности явились: акт об отсутствии работника на рабочем месте от 8 июня 2016 г., приказ от 14 июня 2016 г. о проведении служебного расследования, акт о результатах служебного расследования.

Приказом работодателя от 24 июня 2016 г. № 71-к К. привлечена к дисциплинарной ответственности в виде увольнения за неоднократное нарушение правил внутреннего трудового распорядка образовательного учреждения, выразившееся в несоблюдении графика рабочего времени педагогического персонала при наличии за 2016 год непогашенных дисциплинарных взысканий. Основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности в виде увольнения послужило отсутствие К. на рабочем месте 3 июня 2016 г. с 8 час. 30 мин. до 9 час. 04 мин., 7 июня 2016 г. с 8 час. 30 мин. до 8 час. 41 мин., с 13 час. 05 мин. до 13 час. 30 мин., установленное актом о результатах проведенного служебного расследования от 16 июня 2016 г.

Приказом работодателя от 24 июня 2016 г. № 40-л с К. расторгнут трудовой договор по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание).

К. выражала несогласие с приказами работодателя о привлечении ее к дисциплинарной ответственности, считала претензии работодателя об отсутствии ее на рабочем месте 3, 7 и 8 июня 2016 г. в названные промежутки времени необоснованными, так как в каникулярный период она осуществляла работу с учетом ее недельной учебной нагрузки в количестве 24 часов, определенной ей до начала каникулярного времени. Работодатель не знакомил К. с локальным нормативным актом, устанавливающим режим рабочего времени в образовательном учреждении в каникулярный период, в связи с чем у него отсутствовали основания для при- влечения ее к дисциплинарной ответственности в виде выговора и увольнения.

По мнению К., дисциплинарные взыскания применены к ней работодателем без учета тяжести совершенного проступка и обстоятельств, при которых он совершен, а также ее предшествующего поведения и отношения к труду. К. добросовестно осуществляла трудовую деятельность, за тридцатилетний стаж работы к дисциплинарной ответственности не привлекалась до возникших в 2016 году разногласий с администрацией школы.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований К. отказано.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что факт отсутствия К. без уважительных причин на рабочем месте 3, 7 и 8 июня 2016 г. в промежутки времени, указанные в актах работодателя, нашел свое подтверждение, порядок наложения дисциплинарных взысканий на работника работодателем соблюден, на день совершения проступков у К. имелось неснятое взыскание, наложенное приказом от 4 марта 2016 г., в связи с чем работодатель имел право уволить К. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Суд первой инстанции отклонил довод К. о том, что она не была ознакомлена с распоряжением работодателя, устанавливающим режим работы педагогического персонала в каникулярный период с 8 час. 30 мин., и указал, что такой режим работы педагогов был опубликован в электронном журнале, с сообщениями в котором К. должна ознакомляться не реже двух раз в день, и обсуждался на собрании педагогов.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием, при этом счел несостоятельными доводы апелляционной жалобы К. о том, что при увольнении работодателем не учтено ее предшествующее отношение к работе и тяжесть совершенного ею проступка, отметив, что в соответствии со ст.ст. 81 и 192 ТК РФ неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей является самостоятельным и достаточным основанием для увольнения с работы.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала неправомерными выводы судов первой и апелляционной инстанций о том, что увольнение К. на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ произведено работодателем в соответствии с требованиями закона, поскольку эти выводы сделаны с нарушением норм материального и процессуального права.

Признавая законным увольнение К. по названному основанию, судебные инстанции исходили из того, что работодателем подтвержден факт несоблюдения К. без уважительных причин графика работы педагогических работников в каникулярный период. Однако судебными инстанциями при рассмотрении спора не были приняты во внимание нормативные положения, регулирующие режим рабочего времени педагогических работников образовательных учреждений в каникулярное время, и локальные нормативные акты общеобразовательного учреждения (коллективный договор школы и правила внутреннего трудового распорядка работников школы), подлежащие применению к спорным отношениям, с учетом которых следовало установить обстоятельства, имеющие значение для дела, а именно — было ли допущено К. виновное нарушение правил внутреннего трудового распорядка — несоблюдение графика рабочего времени педагогических работников в каникулярный период 3, 7 и 8 июня 2016 г. в спорные промежутки времени, и имеются ли признаки неоднократности неисполнения К. без уважительных причин правил внутреннего трудового распорядка.

В силу ч. 5 ст. 192 ТК РФ при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Как разъяснено в абз. 2, 3, 4 п. 53 постановления

Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2,

суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу ч. 1 ст. 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение.

Обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из ст.ст. 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно, и дисциплинарной ответственности, таких как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (ч. 5 ст. 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.

В нарушение положений Трудового кодекса РФ и вопреки разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ по их применению судебные инстанции оставили без внимания факт непредставления работодателем доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии работодателем в отношении К. решений о наложении на нее дисциплинарных взысканий в виде выговора и увольнения учитывались тяжесть вменяемых ей в вину дисциплинарных проступков и обстоятельства, при которых они были совершены, а также предшествующее поведение К., ее отношение к труду.

Между тем К. является учителем высшей категории, награждена званием “Почетный работник общего образования Российской Федерации”, является победителем Всероссийского конкурса организации воспитательного процесса, имеет благодарности за организацию учебно-воспитательного процесса, награждена почетными грамотами Минобрнауки России, Федерального агентства по образованию, медалями “В память 850-летия Москвы”, “За вклад в подготовку 65-летия Победы в Великой Отечественной войне”, за тридцатилетний педагогический стаж работы не привлекалась к дисциплинарной ответственности до разногласий с администрацией школы.

Однако эти обстоятельства не получили правовой оценки судебных инстанций.

Довод суда апелляционной инстанции о том, что неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей является самостоятельным и достаточным основанием для увольнения К. с работы, Судебная коллегия признала основанным на ошибочном толковании нормы ч. 5 ст. 192 ТК РФ и сделанным без учета разъяснений, содержащихся в п. 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2.

Ввиду приведенного выше Судебная коллегия признала незаконными состоявшиеся по делу судебные постановления, отменила их и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 марта 2019 г. № 5-КГ18-305; аналогичная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии от 1 июня 2020 г. № 11-КГ20-3, от 12 августа 2019 г. № 5-КГ19-108) 6. При проверке в суде законности увольнения работника по инициативе работодателя за совершение дисциплинарного проступка работодатель обязан представить доказательства, подтверждающие соблюдение порядка применения к работнику дисциплинарного взыскания. Непредставление работодателем таких доказательств свидетельствует о незаконности увольнения работника.

Н. обратилась в суд с иском к образовательному учреждению — медицинскому колледжу (далее также — колледж, работодатель) о признании незаконными и отмене приказов о наложении на нее дисциплинарных взысканий в виде выговора и увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание), восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и другими исковыми требованиями.

В обоснование заявленных требований Н. ссылалась на следующее. С 5 сентября 2000 г. она работала в медицинском колледже, замещая различные должности, с декабря 2011 г. — должность главного бухгалтера. За 18 лет работы в колледже она неоднократно премировалась, поощрялась и не привлекалась к дисциплинарной ответственности до марта 2018 г., прежнее руководство медицинского колледжа не предъявляло к ней претензий как к главному бухгалтеру.

Приказами работодателя от 5, 27, а также от 29 марта 2018 г. (№ 142-к и № 143-к) на Н. наложены дисциплинарные взыскания в виде выговора за ненадлежащее исполнение ею должностных обязанностей.

С приказами Н. была ознакомлена и выразила несогласие.

В период с 29 марта по 2 апреля 2018 г. Н. была временно нетрудоспособна, ей был выдан листок нетрудоспособности.

Приказом работодателя от 3 апреля 2018 г. Н. уволена с занимаемой должности на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание).

Основанием для издания данного приказа явились перечисленные приказы работодателя об объявлении Н. выговоров.

По мнению Н., приказы работодателя о дисциплинарных взысканиях являются незаконными, дисциплинарных проступков она не совершала, у работодателя отсутствовали основания для ее увольнения. В приказах не указано, какие действия Н. работодатель счел нарушением должностных обязанностей главного бухгалтера, в какое время совершены ею такие действия, работодателем не соблюден порядок применения к ней дисциплинарных взысканий, поскольку до их применения работодатель не затребовал у Н. письменных объяснений по каждому проступку, издал два приказа о привлечении ее к дисциплинарной ответственности в виде выговора от 29 марта 2018 г. № 142-к, № 143-к в период ее временной нетрудоспособности.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований Н. отказано.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что у работодателя были основания для применения к Н. дисциплинарных взысканий в виде выговора за ненадлежащее исполнение ею должностных обязанностей ввиду наличия в действиях Н. неоднократности неисполнения без уважительных причин трудовых обязанностей, и признал законным ее увольнение с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе Н. и апелляционному представлению прокурора, решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований о признании незаконными и об отмене приказов о наложении дисциплинарных взысканий от 5, 27 марта 2018 г., 29 марта 2018 г. № 142-к, а также о компенсации морального вреда отменил, в данной части принял новое решение, которым указанные исковые требования удовлетворил частично. Суд апелляционной инстанции признал незаконными и отменил указанные приказы о наложении дисциплинарных взысканий, взыскал с ответчика в пользу Н. компенсацию морального вреда и судебные расходы, в остальной части решение суда первой инстанции оставил без изменения.

Приказы работодателя от 29 марта 2018 г. № 143-к о наложении на Н. дисциплинарного взыскания в виде выговора и от 3 апреля 2018 г. об увольнении ее с должности главного бухгалтера по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ суд апелляционной инстанции счел законными и обоснованными.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии у работодателя оснований для издания приказа от 3 апреля 2018 г. об увольнении Н. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание), ссылаясь на обоснованность привлечения Н. к дисциплинарной ответственности в виде выговора приказом от 29 марта 2018 г. № 143-к, а также учитывая невыполнение Н. как главным бухгалтером приказа директора медицинского колледжа от 7 марта 2018 г. “О переходе на эффективный контракт”. Порядок наложения этих дисциплинарных взысканий работодателем и сроки привлечения Н. к дисциплинарной ответственности суд апелляционной инстанции признал соблюденными.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции о законности приказов работодателя от 29 марта 2018 г. № 143-к о наложении на Н. дисциплинарного взыскания в виде выговора и от 3 апреля 2018 г. о ее увольнении основанными на неправильном применении норм материального права и сделанными с нарушением норм процессуального права.

В соответствии с ч. 1 ст. 22 ТК РФ работодатель имеет право привлекать работников к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном Трудовым кодексом РФ, иными федеральными законами.

Пунктом 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ предусмотрено, что трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Согласно ч. 5 ст. 192 ТК РФ при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен ст. 193 ТК РФ. В частности, ч. 1 этой статьи предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (ч. 6 ст. 193 ТК РФ).

Из приведенных нормативных положений следует, что для обеспечения объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для увольнения работника, и для предотвращения необоснованного применения к работнику дисциплинарного взыскания работодателю необходимо соблюсти установленный законом порядок применения к работнику дисциплинарного взыскания, в том числе затребовать у работника письменное объяснение.

Судебными инстанциями было установлено, что Н. с 29 марта по 2 апреля 2018 г. была временно нетрудоспособна.

Н. в исковом заявлении и апелляционной жалобе ссылалась на то, что работодатель в нарушение ст. 193 ТК РФ не затребовал у нее письменные объяснения до применения к ней дисциплинарных взысканий в виде выговора и увольнения приказами от 29 марта 2018 г. № 143-к и от 3 апреля 2018 г., которые были ей вручены работодателем после выхода на работу 3 апреля 2018 г. по окончании периода временной нетрудоспособности.

Эти доводы были отклонены судом апелляционной инстанции со ссылкой на то, что издание приказов о применении дисциплинарных взысканий к работнику в период его временной нетрудоспособности действующим законодательством не запрещено.

Данное утверждение суда апелляционной инстанции Судебная коллегия признала противоречащим закону, поскольку ст. 193 ТК РФ на работодателя возложена обязанность до применения дисциплинарного взыскания затребовать у работника письменное объяснение, однако работник в случае временной нетрудоспособности не может реализовать свое право предоставить объяснения по поводу совершения дисциплинарного проступка, имевшего место по мнению работодателя.

Ввиду изложенного выводы суда апелляционной инстанции о законности приказов работодателя от 29 марта 2018 г. № 143-к и от 3 апреля 2018 г. и о соблюдении работодателем порядка привлечения Н. к дисциплинарной ответственности в виде выговора и увольнения Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала неправомерными.

Кроме того, Судебная коллегия отметила, что суд апелляционной инстанции, признав приказы работодателя от 5, 27, 29 марта 2018 г. № 142-к о наложении на Н. дисциплинарных взысканий в виде выговора незаконными, не определил, имеется ли признак неоднократности неисполнения Н. без уважительных причин трудовых обязанностей. Оценивая законность приказа от 3 апреля 2018 г. об увольнении Н. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, суд апелляционной инстанции, подменив собой работодателя, сослался на неисполнение Н. приказа директора медицинского колледжа от 7 марта 2018 г. “О переходе на эффективный контракт”, в то время как Н. не привлекалась к дисциплинарной ответственности за неисполнение этого приказа, работодатель не указывал неисполнение данного приказа в качестве основания для издания приказа от 3 апреля 2018 г. об увольнении Н. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Таким образом, суд апелляционной инстанции, выйдя за рамки своих полномочий, самостоятельно за работодателя определил, в чем заключался дисциплинарный проступок Н., послуживший поводом для ее увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ также указала, что издание работодателем за короткий промежуток времени (с 5 по 29 марта 2018 г.) в отношении Н. четырех приказов о наложении дисциплинарных взысканий в виде выговора, два из которых были вынесены в период временной нетрудоспособности Н. без истребования у нее объяснений по нарушениям, вменяемым ей в качестве дисциплинарных проступков, а также приказа от 3 апреля 2018 г. об увольнении может свидетельствовать о намеренных действиях работодателя по увольнению Н. с занимаемой должности и о злоупотреблении правом со стороны работодателя как более сильной стороны в трудовом правоотношении, что подлежало учету судом апелляционной инстанции при рассмотрении вопроса о законности увольнения Н.

В нарушение ч. 5 ст. 192 ТК РФ и вопреки разъяснениям, содержащимся в п. 53 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2, суд апелляционной инстанции оставил без внимания факт непредставления работодателем доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии работодателем в отношении Н. решения о наложении на нее дисциплинарного взыскания в виде увольнения с занимаемой должности учитывались тяжесть вменяемых ей в вину дисциплинарных проступков и обстоятельства, при которых они были совершены, а также предшествующее поведение Н., ее отношение к труду (Н. в исковом заявлении, апелляционной жалобе указывала, что за восемнадцатилетний стаж работы в бухгалтерии медицинского колледжа она к дисциплинарной ответственности не привлекалась до прихода нового директора колледжа в 2018 году, имела благодарность).

Указанные обстоятельства не получили правовой оценки судебных инстанций.

Учитывая приведенное выше, Судебная коллегия признала неправомерными выводы суда апелляционной инстанции о законности приказов работодателя от 29 марта 2018 г. № 143-к об объявлении выговора Н. и от 3 апреля 2018 г. об увольнении Н. и о соблюдении работодателем порядка привлечения ее к дисциплинарной ответственности, в связи с чем апелляционное определение суда апелляционной инстанции в части оставления без изменения решения суда первой инстанции признала незаконным, отменила его в названной части и направила дело в этой части на новое апелляционное рассмотрение в суд апелляционной инстанции в ином составе суда. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13 мая 2019 г. № 48-КГ19-3) 7. Несоблюдение работодателем порядка применения к работнику дисциплинарного взыскания в виде увольнения за нарушение трудовой дисциплины, в частности истребование работодателем письменных объяснений у работника в период временной нетрудоспособности и последующее его увольнение в день выхода на работу после окончания периода временной нетрудоспособности, является основанием для признания судом такого увольнения незаконным.

И. обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью (далее также — общество, работодатель) о признании незаконным увольнения, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, взыскании расходов на оплату услуг представителя.

В обоснование заявленных требований И. ссылалась на следующее. С декабря 2017 г. она состояла в трудовых отношениях с обществом, замещая должность инженера по транспорту. Приказом работодателя трудовой договор с И. был прекращен, и она уволена с работы по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей — прогул в связи с отсутствием на рабочем месте 11 и 12 февраля 2019 г. 8-БВС № 4 И. считала, что ее увольнение по названному основанию является незаконным, поскольку прогулов она не совершала, отсутствовала на рабочем месте 11 и 12 февраля 2019 г. по уважительной причине.

В эти дни она плохо себя чувствовала по причине высокой температуры, о чем в устной форме уведомила своего непосредственного руководителя, который предоставил ей отгулы. Также работодателем нарушен порядок увольнения, так как письменные объяснения по факту ее отсутствия на рабочем месте 11 и 12 февраля 2019 г. были затребованы у нее работодателем 19 февраля 2019 г. и даны ею 21 февраля 2019 г., между тем в период с 18 февраля по 4 марта 2019 г.

И. являлась временно нетрудоспособной, о чем сообщила работодателю в первый день нетрудоспособности — 18 февраля 2019 г. и впоследствии представила листок нетрудоспособности.

В день выхода И. на работу 5 марта 2019 г. после окончания периода временной нетрудоспособности работодателем был вынесен приказ об увольнении И.

По мнению И., работодатель был не вправе затребовать у нее в период ее временной нетрудоспособности (19 февраля 2019 г.) письменные объяснения по поводу ее отсутствия на рабочем месте 11 и 12 февраля 2019 г. с учетом того, что с 13 по 15 февраля 2019 г. она находилась на рабочем месте.

Решением суда первой инстанции увольнение И. за прогул признано незаконным, И. восстановлена в прежней должности.

Разрешая спор, суд первой инстанции со ссылкой на ст.ст. 192 и 193 ТК РФ пришел к выводу о несоблюдении работодателем порядка применения к И. дисциплинарного взыскания в виде увольнения, что выразилось в нарушении права работника на предоставление в установленный законом срок объяснения по факту совершенного им дисциплинарного проступка.

Кроме того, суд указал на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии в отношении И. решения о наложении дисциплинарного взыскания в виде увольнения работодателем учитывались тяжесть вменяемого ей в вину дисциплинарного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, предшествующее поведение И. и ее отношение к труду.

Апелляционным определением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований И.

Суд апелляционной инстанции, признавая законным увольнение истца по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, исходил из того, что факт отсутствия И. на рабочем месте без уважительных причин 11 и 12 февраля 2019 г. нашел свое подтверждение при рассмотрении дела, требования трудового законодательства при увольнении И. ответчиком были выполнены, а истребование работодателем письменных объяснений у работника в период его временной нетрудоспособности законом не запрещено.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции основанными на неправильном применении норм материального права к спорным отношениям и сделанными с нарушением норм процессуального права ввиду следующего.

Частью 5 ст. 192 ТК РФ определено, что при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Порядок применения работодателем дисциплинарных взысканий к работнику регламентирован ст. 193 ТК РФ. В частности, в силу ч. 1 данной нормы закона до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не представлено, то составляется соответствующий акт.

Согласно ч. 3 ст. 193 ТК РФ дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Данные нормативные положения в их взаимосвязи направлены на обеспечение объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием для привлечения работника к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, и на предотвращение необоснованного применения такого дисциплинарного взыскания. В связи с этим при разрешении судом спора о признании увольнения незаконным и о восстановлении на работе предметом судебной проверки должно являться соблюдение работодателем установленного законом порядка увольнения.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции, приведенные положения трудового законодательства, регулирующие порядок увольнения работника по инициативе работодателя, применил неправильно.

В апелляционном определении суда апелляционной инстанции в нарушение требования п. 5 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ, предусматривающего, что в апелляционном определении должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом апелляционной инстанции, не приведены обстоятельства, подтверждающие соблюдение работодателем определенного ч. 1 ст. 193 ТК РФ порядка применения к И. дисциплинарного взыскания в виде увольнения, предусматривающего предоставление работнику двух рабочих дней для дачи письменных объяснений по требованию работодателя, а также выполнение нормы ч. 5 ст. 192 ТК РФ об учете при наложении дисциплинарного взыскания тяжести совершенного проступка и обстоятельств, при которых он был совершен.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассматривая дело по апелляционной жалобе работодателя, названные обстоятельства соблюдения работодателем положений ч. 1 ст. 193 ТК РФ и ч. 5 ст. 192 ТК РФ при привлечении И. к дисциплинарной ответственности не установил, ограничившись лишь доводом о том, что требования трудового законодательства при увольнении И. ответчиком соблюдены. При этом суд апелляционной инстанции не принял во внимание представленный И. листок нетрудоспособности, подтверждающий, что с 18 февраля по 4 марта 2019 г. она была нетрудоспособна, т.е. этот период не являлся для нее рабочими днями, и, соответственно, работодатель был не вправе 19 февраля 2019 г. затребовать от И. письменные объяснения по поводу ее отсутствия на работе 11 и 12 февраля 2019 г.

Суждение суда апелляционной инстанции о том, что истребование работодателем письменных объяснений у работника в период его временной нетрудоспособности законом не запрещено, является ошибочным, поскольку положения ч. 3 ст. 193 ТК РФ специально исключают время болезни работника из срока применения дисциплинарного взыскания.

Ввиду изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала неправомерными выводы суда апелляционной инстанции о соблюдении работодателем порядка применения дисциплинарного взыскания к И. в виде увольнения и наличии оснований для ее увольнения по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогул, в связи с чем отменила апелляционное определение суда апелляционной ин- станции и направила дело на новое апелляционное рассмотрение в суд апелляционной инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 августа 2020 г. № 69-КГ20-3) 8. По делам о восстановлении на работе лиц, уволенных за совершение дисциплинарного проступка, работодатель обязан представить доказательства соблюдения предусмотренных чч. 3 и 4 ст. 193 ТК РФ сроков применения к работнику дисциплинарного взыскания.

К. обратился в суд с иском к акционерному обществу — морскому порту (далее также — акционерное общество, работодатель) об отмене приказа о расторжении трудового договора и о восстановлении на работе.

В обоснование заявленных требований К. ссылался на то, что с октября 2000 г. состоял в трудовых отношениях с акционерным обществом, работал в должности докера-механизатора. Приказом работодателя от 7 декабря 2018 г. трудовой договор с К. расторгнут, он уволен с работы по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогул в связи с отсутствием на рабочем месте без уважительных причин 10 сентября 2018 г. более четырех часов подряд в течение рабочей смены.

К. полагал увольнение незаконным, поскольку прогул он не совершал, отсутствовал на рабочем месте с разрешения работодателя. К. указал, что 10 сентября 2018 г. во время рабочей смены он обратился к своим непосредственным руководителям с просьбой отпустить его с работы до окончания рабочей смены в связи с поездкой на футбольный матч, которая была заранее организована первичной профсоюзной организацией профсоюза докеров, и получил их устное разрешение на предоставление ему отпуска без сохранения заработной платы на время отсутствия на рабочем месте в этот день. К. также приводил доводы, что работодателем нарушен месячный срок применения дисциплинарного взыскания в виде увольнения.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным определением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований К. отказано.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что 10 сентября 2018 г. К. самовольно, без уважительных причин покинул рабочее место более чем за четыре часа до окончания рабочей смены, доказательств, свидетельствующих о получении им разрешения непосредственных руководителей на такое оставление рабочего места представлено не было. В связи с этим суд пришел к выводу о наличии у ответчика оснований для увольнения К. по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогул. Суд первой инстанции также указал, что процедура привлечения К. к дисциплинарной ответственности в виде увольнения не нарушена, так как до применения дисциплинарного взыскания работодателем были затребованы от работника письменные объяснения, срок привлечения к дисциплинарной ответственности не пропущен, учтена тяжесть совершенного К. проступка.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций о соблюдении работодателем месячного срока для привлечения К. к дисциплинарной ответственности и о порядке исчисления этого срока основанными на неправильном толковании и применении норм материального права.

Частью 3 ст. 193 ТК РФ предусмотрено, что дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Согласно ч. 4 ст. 193 ТК РФ дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка.

В подп. “б” п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 разъяснено, что днем обнаружения проступка, с которого начинается течение месячного срока, считается день, когда лицу, которому по работе (службе) подчинен работник, стало известно о совершении проступка, независимо от того, наделено ли оно правом наложения дисциплинарных взысканий.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ сочла противоречащим приведенному разъяснению Пленума Верховного Суда РФ утверждение суда о том, что факт совершения К. прогула стал известен работодателю 25 октября 2018 г. (день, когда в социальной сети было опубликовано новостное сообщение о выезде докеров на футбол, содержащее фотографии работников акционерного общества, в числе которых изображен К., сделанные в рабочий день 10 сентября 2018 г.), и обратила внимание на то, что непосредственным руководителям К., в том числе бригадиру и заместителю начальника грузового района (также участвовавшим в поездке на футбольный матч 10 сентября 2018 г.), было известно об отсутствии К. на работе 10 сентября 2018 г., т.е. в тот же день. Между тем к дисциплинарной ответственности в виде увольнения К. был привлечен работодателем 7 декабря 2018 г., когда прошло более месяца со дня обнаружения проступка.

Учитывая изложенное, Судебная коллегия признала незаконным решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований К. и оставившее его без изменения определение суда апелляционной инстанции, отменила их и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 августа 2020 г. № 18-КГ20-37) 9. Увольнение работника по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с неоднократным неисполнением работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание, является незаконным в том случае, когда в действиях работника отсутствует признак неоднократности неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей, т.е. такого неисполнения трудовых обязанностей, которое было допущено им после наложения на него ранее дисциплинарного взыскания.

Ф. обратился в суд с иском к акционерному обществу (далее также — работодатель) о признании незаконными приказов акционерного общества о наложении на него дисциплинарного взыскания в виде выговора и о расторжении с ним трудового договора по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание), об изменении формулировки основания увольнения на п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (расторжение трудового договора по инициативе работника), о взыскании задолженности по заработной плате и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований Ф. указал, что 6 мая 2013 г. на основании трудового договора он был принят на работу в акционерное общество, с ноября 2017 г. осуществлял трудовую деятельность в должности заместителя управляющего филиалом — директора по производству филиала акционерного общества.

Приказом президента акционерного общества от 18 апреля 2018 г. по результатам выездной проверки филиала акционерного общества на Ф. наложено дис- циплинарное взыскание в виде выговора за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей.

По результатам проверки отдельных направлений финансово-хозяйственной деятельности филиала за период с января по апрель 2018 г., проведенной с 18 по 25 апреля 2018 г. управлением внутреннего аудита акционерного общества, выявлены нарушения в производственной деятельности филиала со стороны заместителя управляющего филиалом — директора по производству Ф., что нашло отражение в отчете о проверке от 26 апреля 2018 г. и акте дисциплинарной комиссии от 3 мая 2018 г.

Приказом работодателя от 3 мая 2018 г. прекращено действие трудового договора с Ф. и он уволен по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание). Данный приказ был издан работодателем с учетом приказа от 18 апреля 2018 г. о привлечении Ф. к дисциплинарной ответственности и отчета о проверке отдельных направлений финансово-хозяйственной деятельности филиала акционерного общества от 26 апреля 2018 г.

По мнению Ф., приказы работодателя от 18 апреля и от 3 мая 2018 г. не соответствуют закону, так как в них не изложены обстоятельства вмененных ему дисциплинарных проступков, не указано, какие именно нарушения трудовой дисциплины были им допущены; в приказе от 3 мая 2018 г. не указано, какие обстоятельства явились основанием для его увольнения.

Решением суда первой инстанции исковые требования Ф. удовлетворены. Суд первой инстанции признал незаконным приказ работодателя от 18 апреля 2018 г., поскольку установил нарушения со стороны работодателя при наложении на Ф. дисциплинарного взыскания в виде выговора (в приказе не приведены конкретные факты нарушений, даты их совершения истцом, из содержания приказа не следует, какой именно проступок совершил Ф., за который он был привлечен работодателем к дисциплинарной ответственности в виде выговора, в чем выразилось неисполнение Ф. должностных обязанностей).

Признав незаконным приказ работодателя от 18 апреля 2018 г., суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии признака неоднократности неисполнения истцом без уважительных причин трудовых обязанностей, в связи с чем удовлетворил исковые требования Ф. о признании незаконным приказа работодателя от 3 мая 2018 г. о расторжении с Ф. трудового договора и об увольнении с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. Кроме того, суд первой инстанции отметил, что в приказе от 3 мая 2018 г. не приведены конкретные даты неисполнения Ф. без уважительных причин трудовых обязанностей и не отражено, в чем выразились допущенные им нарушения; после издания работодателем приказа от 18 апреля 2018 г. истец каких-либо нарушений трудовой дисциплины не допускал, факт систематического неисполнения или ненадлежащего исполнения им трудовых обязанностей ответчиком не доказан и не нашел подтверждения в ходе судебного разбирательства.

С учетом признания незаконным приказа работодателя от 3 мая 2018 г. об увольнении Ф. суд первой инстанции удовлетворил иск Ф. в части требований об изменении формулировки основания его увольнения, взыскании заработной платы и компенсации морального вреда.

Суд апелляционной инстанции оставил в силе решение суда первой инстанции в части удовлетворения исковых требований Ф. о взыскании заработной платы. В остальной части решение суда первой инстанции отменено с принятием в этой части нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований Ф.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции о незаконности приказа работодателя от 18 апреля 2018 г., считая, что у работодателя имелись основания для привлечения Ф. к дисциплинарной ответственности в виде выговора за нарушение им должностных обязанностей. Суд апелляционной инстанции полагал, что законность и обоснованность применения работодателем к Ф. дисциплинарного взыскания в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ подтверждается совокупностью имеющихся в деле документов, однако суд первой инстанции при разрешении спора не дал надлежащей оценки представленным ответчиком доказательствам.

Признавая увольнение Ф. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ правомерным, суд апелляционной инстанции также принял во внимание приказ работодателя от 12 октября 2017 г. о применении к Ф. дисциплинарного взыскания в виде выговора.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции основанными на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, в связи со следующим.

В соответствии с чч. 1, 3 ст. 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, т.е. неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание, выговор, увольнение по соответствующим основаниям.

К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основанию, предусмотренному п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, согласно которому трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Если в течение года со дня применения дисциплинарного взыскания работник не будет подвергнут новому дисциплинарному взысканию, он считается не имеющим дисциплинарного взыскания (ч. 1 ст. 194 ТК РФ).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп. 33, 34 и 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2, при разрешении споров лиц, уволенных по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть трудовой договор по данному основанию при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей оно не снято и не погашено. Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, допустимо также, если неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания.

По делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, на ответчике лежит обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что совершенное работником нарушение, явившееся поводом к увольнению, в действительности имело место и могло являться основанием для расторжения трудового договора.

При рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, или об оспаривании дисциплинарного взыскания следует учитывать, что неисполнением без уважительных причин является неисполнение работником трудовых обязанностей или ненадлежащее исполнение по вине ра- ботника возложенных на него трудовых обязанностей (нарушение требований законодательства, обязательств по трудовому договору, правил внутреннего трудового распорядка, должностных инструкций, положений, приказов работодателя, технических правил и т.п.).

Из приведенных норм Трудового кодекса РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по их применению следует, что за совершение работником дисциплинарного проступка работодатель вправе применить к нему дисциплинарное взыскание. Дисциплинарным проступком является виновное, противоправное неисполнение или ненадлежащее исполнение работником возложенных на него трудовых обязанностей, выразившееся в нарушении трудового законодательства, положений трудового договора, правил внутреннего трудового распорядка, должностной инструкции или локальных нормативных актов работодателя, непосредственно связанных с деятельностью работника.

Работник может быть уволен на основании п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ только при условии неоднократного нарушения трудовых обязанностей без уважительных причин. Нарушение трудовых обязанностей признается неоднократным, если, несмотря на дисциплинарное взыскание, которое не снято и не погашено, со стороны работника продолжается или вновь допускается виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей. В этом случае к работнику возможно применение нового дисциплинарного взыскания, в том числе в виде увольнения.

При проверке в суде законности увольнения работника по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, какие конкретно нарушения трудовых обязанностей были допущены по вине работника, явившиеся поводом к его увольнению, могли ли эти нарушения являться основанием для расторжения трудового договора, а также доказательства соблюдения порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности и того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания учитывались тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Отменяя решение суда первой инстанции в части, суд апелляционной инстанции не установил какихлибо новых обстоятельств, не привел в судебном постановлении доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции, указав на то, что законность и обоснованность применения к Ф. дисциплинарного взыскания в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ подтверждается совокупностью имеющихся в деле документов.

Однако суд апелляционной инстанции неправильно применил нормы трудового законодательства, определяющие условия и порядок увольнения работника по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, и оставил без внимания разъяснения Пленума Верховного Суда РФ о том, что нарушение трудовых обязанностей признается неоднократным, если, несмотря на дисциплинарное взыскание, которое не снято и не погашено, со стороны работника продолжается или вновь допускается виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей, и только в этом случае к работнику возможно применение нового дисциплинарного взыскания, в том числе в виде увольнения.

Суд апелляционной инстанции не учел, что после издания работодателем приказа от 18 апреля 2018 г. истец каких-либо нарушений трудовой дисциплины не допускал, что свидетельствует об отсутствии признака неоднократности неисполнения истцом трудовых обязанностей, наличие которого является обязательным условием для привлечения работника к дисциплинарной ответственности в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание).

Ссылка суда апелляционной инстанции в обоснование вывода о наличии неоднократности неисполнения истцом трудовых обязанностей на имеющийся в материалах дела приказ работодателя от 12 октября 2017 г. о применении к Ф. дисциплинарного взыскания в виде выговора является ошибочной, поскольку при принятии решения о наложении на Ф. дисциплинарного взыскания в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ работодатель приказ от 12 октября 2017 г. не учитывал, а приводил в качестве основания увольнения Ф. выговор, объявленный ему приказом от 18 апреля 2018 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отметила, что суд не может вместо работодателя изменить обстоятельства, юридические факты, послужившие основанием для увольнения работника.

Ввиду изложенного Судебная коллегия признала выводы суда апелляционной инстанции о наличии у работодателя оснований для увольнения Ф. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за неоднократное нарушение трудовых обязанностей как имеющего дисциплинарное взыскание (выговор) неправомерными, сделанными при неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, в связи с чем отменила апелляционное определение суда апелляционной инстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 21 октября 2019 г. № 14-КГ19-20; аналогичная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии от 1 июня 2020 г. № 11-КГ20-3, от 12 августа 2019 г. № 5-КГ19-108, от 8 апреля 2019 г. № 18-КГ18-270, от 2 июля 2018 г. № 10-КГ18-6 и др.) 10. Если в приказе работодателя об увольнении работника по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ отсутствует указание на конкретный дисциплинарный проступок, явившийся поводом для применения такого вида дисциплинарного взыскания, суд не вправе при рассмотрении дела о восстановлении на работе уволенного работника самостоятельно за работодателя определять, в чем заключается допущенное работником нарушение трудовых обязанностей.

П. обратился в суд с иском к акционерному обществу — хлебокомбинату (далее также — общество) о признании незаконными и отмене приказов о наложении дисциплинарного взыскания в виде выговора, об увольнении с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание), восстановлении на работе в прежней должности, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, внесении записей в трудовую книжку, компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований П. указал, что работал на хлебокомбинате в должности наборщикагрузчика отдела сбыта. Работодателем на П. были наложены дисциплинарные взыскания в виде выговора за недобросовестное выполнение трудовых обязанностей (приказ от 8 июня 2018 г.), а также в виде увольнения с занимаемой должности по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за ненадлежащее исполнение предусмотренных рабочей инструкцией должностных обязанностей, приведшее к недостаче продукции (приказ от 15 июня 2018 г.).

По мнению П., привлечение его работодателем к дисциплинарной ответственности в виде увольнения является незаконным, поскольку каких-либо нарушений при исполнении своих должностных обязанностей им не было допущено.

Решением суда первой инстанции исковые требования П. удовлетворены частично. Суд признал незаконным приказ работодателя от 15 июня 2018 г. об увольнении П. с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, восстановил П. на работе в прежней должности, обязал работодателя внести в трудовую книжку П. соответствующие сведения, взыскал в пользу П. заработную плату за время вынужденного прогула и компенсацию морального вреда. В удовлетворении исковых требований П. о признании незаконным приказа работодателя от 8 июня 2018 г. о наложении дисциплинарного взыскания в виде выговора было отказано.

Удовлетворяя требования П. о признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на работе в прежней должности, суд первой инстанции исходил из того, что работодателем был нарушен установленный законом порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, а именно: оспариваемый приказ об увольнении П. с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ не содержит сведений о проступке, который послужил поводом для привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения, в нем не указан период времени, в течение которого истцом было допущено неоднократное неисполнение без уважительных причин должностных обязанностей, нет ссылок на документы, послужившие основанием для привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе акционерного общества, не согласился с выводами суда первой инстанции о незаконности увольнения П., сославшись на то, что ст. 193 ТК РФ, предусматривающая порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности, не содержит требований к форме приказа о наложении на работника дисциплинарного взыскания.

По мнению суда апелляционной инстанции, исходя из совокупности представленных в материалы дела письменных доказательств (служебных записок начальника отдела сбыта и старшего кладовщика, служебной записки мастера, акта приема-передачи основных средств и товарно-материальных ценностей хлебокомбината), а также показаний работников хлебокомбината, допрошенных в суде первой инстанции в качестве свидетелей, следует, что факт ненадлежащего исполнения П. должностных обязанностей, выразившийся в отгрузке 13 июня 2018 г. излишней продукции, не соответствующей погрузочному листу, что причинило материальный ущерб работодателю, имел место. При этом порядок привлечения истца к дисциплинарной ответственности ответчиком соблюден, так как с П. затребованы письменные объяснения, срок применения дисциплинарного взыскания не нарушен, с приказом об увольнении работник ознакомлен.

Принимая во внимание, что к П. ранее было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора, которое на момент повторного неисполнения без уважительных причин трудовых обязанностей не снято и не погашено, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии у работодателя законных оснований для применения к П. дисциплинарного взыскания в виде увольнения с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, в связи с чем отменил решение суда первой инстанции и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований П. о признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении в прежней должности, внесении соответствующих записей в трудовую книжку, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции о законности увольнения П. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ неправомерными, поскольку судом апелляционной инстанции нормы трудового законодательства, определяющие условия и порядок увольнения работника по названному основанию, и разъяснения, содержащиеся в пп. 23, 33, 34, 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2, применены неправильно.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что нарушение работником трудовых обязанностей признается неоднократным, если, несмотря на дисциплинарное взыскание, которое не снято и не погашено, со стороны работника продолжается или вновь допускается виновное неисполнение или ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей. В этом случае к работнику возможно применение нового дисциплинарного взыскания, в том числе в виде увольнения. При проверке в суде законности увольнения работника по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ работодатель обязан представить доказательства конкретных нарушений трудовых обязанностей, допущенных по вине работника и явившихся поводом к увольнению, с указанием даты обнаружения проступка, а также доказательства соблюдения порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности, установленного ст. 193 ТК РФ, и того, что при наложении на работника дисциплинарного взыскания учитывались (как того требует ч. 5 ст. 192 ТК РФ) тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Соответственно, исходя из доводов апелляционной жалобы акционерного общества, возражений на нее П., суду апелляционной инстанции следовало установить, допущено ли П. нарушение трудовых обязанностей, явившееся поводом для его увольнения, и могло ли это нарушение быть основанием для расторжения трудового договора; соблюдены ли работодателем порядок и сроки применения дисциплинарного взыскания; учитывались ли работодателем при наложении дисциплинарного взыскания в виде увольнения тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение П., его отношение к труду.

Однако суд апелляционной инстанции, сославшись в обоснование вывода о наличии у акционерного общества законных оснований для применения к П. дисциплинарного взыскания в виде увольнения с работы по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ на то, что к П. 8 июня 2018 г. было применено дисциплинарное взыскание в виде выговора и на момент повторного неисполнения без уважительных причин трудовых обязанностей 13 июня 2018 г. предыдущее взыскание не снято и не погашено, не учел, что в приказе работодателя от 15 июня 2018 г. об увольнении П. с работы не указаны конкретный дисциплинарный проступок, который явился поводом к применению в отношении П. такого вида дисциплинарной ответственности, как увольнение с работы, обстоятельства совершения вменяемого ему проступка и период времени, в течение которого истцом было допущено неоднократное нарушение без уважительных причин трудовых обязанностей, что давало бы ответчику основания для увольнения П. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. В приказе об увольнении П. также нет ссылки на документы, послужившие основанием для привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде увольнения. При таких обстоятельствах Судебная коллегия пришла к выводу, что суд апелляционной инстанции вышел за рамки своих полномочий, самостоятельно за работодателя определив, в чем заключался дисциплинарный проступок П., послуживший поводом для его увольнения.

Кроме того, суд апелляционной инстанции оставил без внимания факт непредставления работодате- лем доказательств, свидетельствующих о том, что при принятии работодателем в отношении П. решения о наложении на него дисциплинарного взыскания в виде увольнения по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ учитывались тяжесть вменяемого ему в вину дисциплинарного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение П., его отношение к труду.

Обстоятельства, связанные с личностью П., его предшествующее поведение и отношение к труду, а также тяжесть вменяемого ему в вину дисциплинарного проступка, последствия такого проступка для работодателя не получили правовой оценки суда апелляционной инстанции.

С учетом приведенного выше Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ апелляционное определение суда апелляционной инстанции признано незаконным и отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 3 августа 2020 г. № 86-КГ20-1-К2; аналогичная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии от 1 июня 2020 г. № 11-КГ20-3, от 2 июля 2018 г. № 10-КГ18-6, от 12 марта 2018 г. № 18-КГ17-290) 11. Установление обстоятельств и причин (уважительные или неуважительные) отсутствия работника на рабочем месте является обязательным при рассмотрении судом дела по спору о законности увольнения работника по подп. “а” п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей — прогул.

Отсутствие работника на рабочем месте по уважительной причине в течение всего рабочего дня (смены) или более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены) прогулом не является, и к работнику не может быть применено работодателем дисциплинарное взыскание в виде увольнения по указанному основан