ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Составление заемщиком расписки, подтверждающей наличие долга и уточняющей его размер, не свидетельствует о заключении сторонами договора займа соглашения о прекращении обязательства предоставлением отступного и не является основанием для отказа в иске о взыскании долга по договору займа Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 15 августа 2017 г. № 5-КГ17-112 ( И з в л е ч е н и е ) Т. обратился в суд с иском к О. о взыскании денежных средств, указав в обоснование заявленных требований, что 1 ноября 2013 г. по договору займа он передал ответчику денежные средства в размере 500 000 руб. сроком до 1 января 2014 г. “по 10% в месяц”, однако в установленный срок ответчик денежные средства не вернул. 8 января 2015 г. О. составил расписку, согласно которой он обязался выплатить истцу до 1 апреля 2015 г. денежные средства в размере 20 000 долларов США, однако свои обязательства не исполнил. Истец просил суд взыскать с ответчика денежные средства в размере 20 000 долларов США, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 1 апреля по 19 августа 2015 г., а также расходы на оплату государственной пошлины.
Решением суда первой инстанции исковые требования Т. были удовлетворены частично, с учетом возврата части долга в пользу Т. были взысканы денежные средства в размере 19 752 доллара США в рублях по курсу Банка России на день исполнения решения суда, а также расходы на оплату государственной пошлины. Дополнительным решением в пользу Т. были взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами.
Апелляционным определением указанные выше судебные постановления были отменены, по делу вынесено новое решение, которым в удовлетворении заявленных требований отказано.
Удовлетворяя частично исковые требования Т., суд первой инстанции указал на то, что отношения между сторонами вытекали из договора займа, а составленная ответчиком расписка подтверждала наличие заемных обязательств между сторонами и соглашением об отступном не являлась.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции сослался на то, что истцом было предъявлено требование о взыскании отступного. Взыскивая долг по договору займа, суд первой инстанции вышел за пределы заявленных требований, а при заключении соглашения об отступном кредитор вправе требовать исполнения только первоначального обязательства, но не предоставления отступного.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 15 августа 2017 г., не согласившись с выводами суда апелляционной инстанции, определение отменила по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
Согласно п. 1 ст. 405 данного Кодекса должник, просрочивший исполнение, отвечает перед кредитором за убытки, причиненные просрочкой, и за последствия случайно наступившей во время просрочки невозможности исполнения.
Пунктом 1 ст. 450 этого же Кодекса предусмотрено, что договор может быть изменен по соглашению сторон.
Из приведенных положений закона следует, что стороны договора займа по соглашению могут изменить его условия, в том числе и в части размера долга с учетом просрочки его исполнения, убытков кредитора и иных обстоятельств.
Статьей 409 ГК РФ, на которую сослался суд апелляционной инстанции, предусмотрено, что по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного — уплатой денежных средств или передачей иного имущества.
Таким образом, предоставление отступного является основанием прекращения обязательства. По смыслу данной нормы вместо предусмотренного обязательством исполнения должником предоставляется исполнение иного рода, которое с согласия кредитора признается надлежащим исполнением и прекращает первоначальное обязательство.
В соответствии с ч. 1 ст. 196 ГПК РФ при принятии решения суд оценивает, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу.
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, в соответствии со ст. 148 ГПК РФ или ст. 133 АПК РФ на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора.
По смыслу ч. 1 ст. 196 ГПК РФ или ч. 1 ст. 168 АПК РФ суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования (п. 9 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ).
Приведенные требования в силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 ГПК РФ распространяются и на суд апелляционной инстанции, который повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного Кодекса.
Т. обратился в суд с иском о взыскании долга, ссылаясь на то, что О. денежные средства, полученные 1 ноября 2013 г. по договору займа, не вернул. 8 января 2015 г. О. выдал расписку, в которой подтвердил факты заключения договора займа, получения заемных средств, неисполнения обязательства по возврату займа и уплате процентов, а также обязался в течение трех месяцев возвратить долг в размере 20 000 долларов США.
Обращаясь с исковым заявлением в суд, Т. свои исковые требования указал как взыскание отступного, при этом сославшись на положения ст.ст. 317, 395, 808 ГК РФ, а также ст. 409 этого же Кодекса.
Между тем из установленных судом обстоятельств следует, что первоначальное обязательство заключалось в возврате долга.
Распиской О. подтвердил наличие долга и обязался вернуть денежные средства в определенный срок и в определенном размере.
Таким образом, обязательство должника по существу осталось прежним, распиской был уточнен его размер, а ошибочная ссылка истца на положения ст. 409 ГК РФ сама по себе не являлась основанием для отказа в иске о взыскании установленного судом долга.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Льгота по налогу на имущество, предусмотренная п. 21 ст. 381 НК РФ, не распространяется на нежилые объекты недвижимости Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30 ноября 2018 г. № 309-КГ18-12770 ( И з в л е ч е н и е ) Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением к налоговому органу о возврате излишне уплаченного налога на имущество организаций за 2013—2014 гг.
Основанием для обращения общества в суд послужил отказ налогового органа возвратить обществу излишне уплаченный налог на имущество организаций за 2013 год в связи с истечением трехлетнего срока, установленного п. 7 ст. 78 НК РФ, со дня уплаты суммы налога.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены.
Суды пришли к выводу о наличии у общества права на применение предусмотренной п. 21 ст. 381 НК РФ льготы по налогу на имущество в отношении принадлежащего ему здания торгово-развлекательного центра, введенного в эксплуатацию в 2013 году (две очереди строительства) и имеющего высокую энергетическую эффективность — класс энергетической эффективно- сти “В+” (высокий), что подтверждается соответствующими энергетическими паспортами.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 30 ноября 2018 г. отменила названные судебные акты по следующим основаниям.
На основании п. 21 ст. 381 НК РФ организации освобождаются от уплаты налога на имущество в отношении вновь вводимых объектов, имеющих высокий класс энергетической эффективности, если в отношении таких объектов в соответствии с законодательством Российской Федерации предусмотрено определение классов энергетической эффективности.
Глава 30 НК РФ не содержит определения понятия “класс энергетической эффективности”, которое бы раскрывало состав объектов основных средств, в отношении которых оно употребимо для целей применения налоговой льготы, равно как не устанавливает условия, при соблюдении которых класс энергетической эффективности признается высоким.
В связи с этим на основании п. 1 ст. 11 НК РФ и с учетом разъяснений, данных в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 11 июня 1999 г. № 41/9 “О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации”, при уяснении значения названного понятия для целей налогообложения следует применять положения соответствующей отрасли законодательства, в котором оно используется.
Отношения по энергосбережению и повышению энергетической эффективности регулируются Федеральным законом от 23 ноября 2009 г. № 261-ФЗ “Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
Из взаимосвязанных положений п. 5 ст. 2, п. 6 ст. 6, п. 4 ст. 10 и п. 1 ст. 12 названного Закона следует, что класс энергетической эффективности как особая характеристика, отражающая энергетическую эффективность продукции, определяется в отношении товаров (оборудования и иного движимого имущества), а также в отношении многоквартирных домов.
При этом в указанном Законе, содержащем положения о соответствии зданий, строений, сооружений требованиям энергетической эффективности (ст. 11), не предусмотрено определение классов энергетической эффективности в отношении указанных объектов и не содержится никаких отсылок к подзаконным нормативным правовым актам, которыми должны быть определены правила присвоения классов энергетической эффективности к нежилым объектам недвижимости.
Таким образом, предусмотренная п. 21 ст. 381 НК РФ льгота имеет целевое назначение — стимулирование использования современного энергоэффективного оборудования, повышение энергетической эффективности жилой недвижимости, и не предназначена для объектов коммерческой недвижимости.
Применение энергетических паспортов в качестве доказательства соответствия спорного объекта недвижимости условиям рассматриваемой льготы, в отсутствие установленных законодательством критериев для определения классов энергетической эффективности нежилых зданий, строений сооружений, является неправомерным.
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.А.D.А. и Кellу Вluе Вооk для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (приложение к письму Федеральной таможенной службы от 25 декабря 2007 г. № 05-11/49697), признаны недействующими со дня принятия Решение Верховного Суда РФ от 21 августа 2018 г. № АКПИ18-608, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) 25 декабря 2007 г. Федеральной таможенной службой (далее также — ФТС России) издано письмо № 05-11/49697 “О направлении Методических рекомендаций по работе с автомобильными справочниками” (далее — Письмо), в приложении к которому приведены Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.А.D.А. и Кеllу Вluе Вооk для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (далее — Методические рекомендации).
Согласно Письму Методические рекомендации направлены в адрес нижестоящих таможенных органов, в том числе для доведения их текстов до подчиненных таможен и таможенных постов, в целях единообразного подхода при осуществлении контроля таможенной стоимости транспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации, с использованием ценовой информации, содержащейся в автотранспортных справочниках (каталогах) европейского и североамериканского рынков. Согласно абз. 2 Письма данная ценовая информация должна использоваться в целях выявления несоответствия заявленной декларантом стоимости товара, его качественным характеристикам, условиям внешнеторговой сделки и другим факторам, влияющим на ценообразование.
Индивидуальный предприниматель Е. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующими Методических рекомендаций, ссылаясь на их противоречие пп. 9, 10, 11, 12, 15 ст. 38, подп. 3 п. 5 ст. 45 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Свое требование мотивировал тем, что Методические рекомендации содержат положения, обладающие нормативными свойствами, затрагивающими его права и законные интересы.
Верховный Суд РФ 21 августа 2018 г. административный иск удовлетворил, указав следующее.
В соответствии с ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.
Пунктом 10 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти” предусмотрено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров.
Правилами подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденными постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009, в п. 2 определено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти издаются в виде постановлений, приказов, распоряжений, правил, инструкций и положений. Издание нормативных правовых актов в виде писем и телеграмм не допускается.
Согласно пп. 10, 11, 19 приведенных Правил государственная регистрация нормативных правовых актов осуществляется Минюстом России, такой регистрации подлежат нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций, имеющие межведомственный характер, независимо от срока их действия, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, данные нормативные правовые акты направляются на исполнение только после их регистрации и официального опубликования.
Федеральная таможенная служба является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим в соответствии с законодательством Российской Федерации, кроме прочего, функции по контролю и надзору в области таможенного дела (п. 1 Положения о Федеральной таможенной службе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 16 сентября 2013 г. № 809).
На день принятия (издания) Методических рекомендаций действовало Положение о Федеральной таможенной службе, утвержденное постановлением Правительства РФ от 26 июля 2006 г. № 459, согласно п. 1 которого ФТС России является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим в соответствии с законодательством Российской Федерации в том числе функции по выработке государственной политики и нормативному правовому регулированию, контролю и надзору в области таможенного дела.
На основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов Президента Российской Федерации и Правительства РФ ФТС России имела право принимать нормативные правовые акты в установленной сфере деятельности, в частности порядок контроля таможенной стоимости товаров совместно с Минфином России (подп. 5.2.7 п. 5.2).
Методические рекомендации, как следует из их наименования, положений раздела VI “Электронные каталоги” и содержания Письма, приложением к которому они являются, применяются в целях контроля и определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на территорию Российской Федерации с североамериканского рынка.
Вместе с тем данный акт принят не в порядке реализации названных выше полномочий ФТС России, а также не в форме соответствующего нормативного правового акта и без соблюдения установленных законодательством Российской Федерации требований к порядку его подготовки, принятию, государственной регистрации и опубликованию.
Как следует из Методических рекомендаций, они содержат инструкции (руководство) по оценке стоимости различных автотранспортных средств с учетом видов справочников, используемых в работе (I), принципов построения информации в справочниках N.А.D.А. и Кеllу Вluе Вооk (наименование на официальном сайте www.kbb.соm — Кеllеу Вlue Вооk) по автомобилям, бывшим в употреблении (II), расшифровки ценовой информации (определений) в справочнике N.А.D.А. (III), особенностей идентификации моделей автомобилей (IV), принципов корректировки стоимости автомобилей с учетом комплектации и реального пробега (V), электронных каталогов, которые имеют равную юридическую силу с бумажными справочниками и могут использоваться для определения стоимости автомобилей (VI).
Согласно абз. 2 Письма указанная ценовая информация должна использоваться в целях выявления несоответствия заявленной декларантом стоимости товара, его качественным характеристикам, условиям внешнеторговой сделки и другим факторам, влияющим на ценообразование.
Таким образом, содержание оспариваемого акта, устанавливающего обязательный для применения таможенными органами (таможнями, таможенными постами) механизм ценообразования в целях определения таможенной стоимости автотранспортных средств, затрагивает права и обязанности граждан, которые являются или могут являться декларантами в соответствующих таможенных правоотношениях.
При этом оспариваемый акт не содержит указания на нормативные правовые акты Российской Федерации, в соответствии с которыми он издан. На день его принятия в целях реализации положений Таможенного кодекса РФ и Закона РФ от 21 мая 1993 г. № 5003-I “О таможенном тарифе” контроль таможенной стоимости товаров, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации, осуществлялся на основании положения, утвержденного приказом Государственного таможенного комитета РФ от 5 декабря 2003 г. № 1399.
ФТС России в форме Письма фактически осуществлено нормативно-правовое регулирование не только контроля, но и определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка.
В соответствии с ч. 1 ст. 112 Федерального закона от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ “О таможенном регулировании в Российской Федерации” определение таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза при их ввозе в Российскую Федерацию, осуществляется в соответствии с международным договором государств — членов Таможенного союза, регулирующим вопросы определения таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза, с учетом особенностей его применения в случаях, установленных Таможенным кодексом Таможенного союза.
На основании Договора о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза, подписанного в г. Москве 11 апреля 2017 г., с 1 января 2018 г. вступил в силу Таможенный кодекс Евразийского экономического союза (далее — ТК ЕАЭС).
Таможенная стоимость товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, определяется в соответствии с главой 5 ТК ЕАЭС, в которой установлены шесть методов определения таможенной стоимости товаров.
В отличие от действующего правового регулирования Методические рекомендации содержат самостоятельный метод определения цены, обязательный для применения таможенными органами.
Согласно ответу ФТС России от 16 июля 2018 г. на запрос Минюста России Письмо утратило практическое значение, вместе с тем из письменных возражений ФТС России, устных пояснений ее представителя в судебном заседании следует, что Методические рекомендации, соответственно, и предусмотренный ими механизм ценообразования используются должностными лицами таможенных органов в целях контроля и определения таможенной стоимости автотранспортных средств. Следовательно, со дня принятия оспариваемый акт продолжает иметь нормативное содержание, обязательное для неопределенного круга лиц, рассчитанное на неоднократное применение, его нормы направлены на урегулирование общественных отношений, связанных с определением таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Таможенного союза с североамериканского рынка.
Довод ФТС России, что Письмо не относится к числу нормативных правовых актов, которые могут быть оспорены в Верховном Суде РФ, является неправильным. Исходя из правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 31 марта 2015 г. № 6-П, предметом судебной проверки в процедуре, установленной для оспаривания нормативных правовых актов, с учетом отдельных особенностей может являться акт, который: издан органом публичной власти, иным органом или организацией, наделенными государственными властными полномочиями; является обязательным для подведомственных органов (организаций, учреждений), которые в силу ведомственной субординации должны применять в своей деятельности разъясняемое нормативное положение исключительно в соответствии со смыслом, придаваемым вышестоящим органом, организацией; не носит индивидуального характера, т.е. содержащиеся в нем разъяснения не связаны с применением законодательства в отношении определенных лиц в конкретных случаях.
В силу п. 11 ч. 4 ст. 2 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” Верховный Суд РФ рассматривает в качестве суда первой инстанции в том числе административные дела об оспаривании актов федеральных органов исполнительной власти, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами.
При этом отсутствие государственной регистрации Методических рекомендаций в Минюсте России, вопреки позиции ФТС России, не влияет на оценку нормативности содержащихся в них положений.
Довод ФТС России о том, что в отношениях с участием административного истца при определении таможенной стоимости декларируемого им товара, принятии таможенным органом решения о корректировке таможенной стоимости Методические рекомендации не использовались, относится к содержанию конкретных правоприменительных решений, которые предметом оспаривания по настоящему административному делу не являются.
С учетом того, что ФТС России не соблюден порядок принятия нормативного правового акта, его вид (форма), Методические рекомендации подлежат признанию недействующими полностью.
С учетом изложенного Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующими со дня принятия 2-БВС № 8 Методические рекомендации по работе с каталогами (справочниками) независимых экспертных организаций N.А.D.А. и Кellу Вluе Вооk для определения таможенной стоимости автотранспортных средств, ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации с североамериканского рынка (приложение к письму Федеральной таможенной службы от декабря 2007 г. № 05-11/49697). 2. Письмо Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 18 ноября 2011 г. № 00-02-04/2937 признано недействующим со дня принятия Решение Верховного Суда РФ от 20 августа 2018 г. № АКПИ18-629, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) В связи с обращениями территориальных органов Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (далее — Ростехнадзор, Служба) по вопросам о порядке извещения органов прокуратуры при организации проведения внеплановых проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, а также о полномочиях органов прокуратуры по надзору за территориальными органами Ростехнадзора в письме от ноября 2011 г. № 00-02-04/2937 (далее — Письмо) заместитель руководителя Ростехнадзора разъяснил, что в случае проведения внеплановой выездной проверки в соответствии со ст. 16 Федерального закона от 20 июня 1997 г. № 116-ФЗ “О промышленной безопасности опасных производственных объектов” (далее — Федеральный закон № 116-ФЗ) в орган прокуратуры необходимо направлять только извещение о проведении внеплановой проверки в виде соответствующего заявления типовой формы согласно приложению № 2 к приказу Минэкономразвития России от 30 апреля 2009 г. № 141 “О реализации положений Федерального закона “О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля” с приложением к указанному заявлению копии распоряжения или приказа руководителя, заместителя руководителя органа государственного контроля (надзора) о проведении внеплановой выездной проверки, а также документов, содержащих сведения, послужившие основанием для проведения внеплановой проверки. При этом важно в типовой форме заявления указывать, что направляемый документ является извещением (уведомлением), а также в качестве основания проведения проверки указывать ст. 16 Федерального закона № 116-ФЗ и п. 15 ч. 4 ст. 1 Федерального закона от 26 декабря 2008 г. № 294-ФЗ “О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля” (далее — Федеральный закон № 294-ФЗ). При этом согласования с органом прокуратуры проведения внеплановой выездной проверки юридического лица, индивидуального предпринимателя не требуется (п. 1).
Исходя из анализа положений пп. 1 и 4 Положения о Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 401, пп. 2 и 4 приказа Генеральной прокуратуры РФ от 5 июня 2000 г. № 98 “Об образовании управлений Генеральной прокуратуры Российской Федерации в федеральных округах”, п. 1 приказа Генеральной прокуратуры РФ от 7 мая 2008 г. № 84 “О разграничении компетенции прокуроров территориальных, военных и других специализированных прокуратур”, приведенных в п. 2 Письма, заместитель руководителя Ростехнадзора указывает, что в соответствии с абз. 3 ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 24 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I “О прокуратуре Российской Федерации” (далее — Закон о прокуратуре) надзор за реализующими свои полномочия в пределах определенного федерального округа территориальными органами федеральных органов исполнительной власти, включая полномочия требовать представления необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений от руководителей и других должностных лиц указанных органов, а также вносить соответствующее представление об устранении нарушений в орган или должностному лицу, которые полномочны устранить допущенные нарушения, должны осуществлять Управления Генеральной прокуратуры РФ в соответствующих федеральных округах, а также прокуратуры соответствующих субъектов Российской Федерации.
Е. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим Письма, ссылаясь на то, что оно противоречит ч. 5 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ и не соответствует действительному смыслу разъясняемых им положений.
Верховный Суд РФ 20 августа 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.
В соответствии с п. 1 Положения о Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 401 (далее — Положение), Ростехнадзор является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в установленной сфере деятельности, а также в сфере технологического и атомного надзора, функции по контролю и надзору в сфере безопасного ведения работ, связанных с пользованием недрами, промышленной безопасности, безопасности при использовании атомной энергии (за исключением деятельности по разработке, изготовлению, испытанию, эксплуатации и утилизации ядерного оружия и ядерных энергетических установок военного назначения), безопасности электрических и тепловых установок и сетей (кроме бытовых установок и сетей), безопасности гидротех- нических сооружений (за исключением судоходных и портовых гидротехнических сооружений), безопасности производства, хранения и применения взрывчатых материалов промышленного назначения, а также специальные функции в области государственной безопасности в указанной сфере.
С целью реализации полномочий в установленной сфере деятельности Ростехнадзор имеет право давать юридическим и физическим лицам разъяснения по вопросам, отнесенным к компетенции Службы (подп. 6.3 п. 6 Положения).
Отношения в области организации и осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля и защиты прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора), муниципального контроля регулируются Федеральным законом № 294-ФЗ.
Под государственным контролем (надзором) понимается деятельность уполномоченных органов государственной власти (федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации), направленная на предупреждение, выявление и пресечение нарушений юридическими лицами, их руководителями и иными должностными лицами, индивидуальными предпринимателями, их уполномоченными представителями (далее также — юридические лица, индивидуальные предприниматели) требований, установленных данным Федеральным законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации (далее — обязательные требования), посредством организации и проведения проверок юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, организации и проведения мероприятий по профилактике нарушений обязательных требований, мероприятий по контролю, осуществляемых без взаимодействия с юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями, принятия предусмотренных законодательством Российской Федерации мер по пресечению и (или) устранению последствий выявленных нарушений, а также деятельность указанных уполномоченных органов государственной власти по систематическому наблюдению за исполнением обязательных требований, анализу и прогнозированию состояния исполнения обязательных требований при осуществлении деятельности юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями (п. 1 ст. 2 Федерального закона № 294-ФЗ).
Проверка как один из способов осуществления государственного контроля (надзора) представляет собой совокупность проводимых органом государственного контроля (надзора) или органом муниципального контроля в отношении юридического лица, индивидуального предпринимателя мероприятий по контролю для оценки соответствия осуществляемых ими деятельности или действий (бездействия), производимых и реализуемых ими товаров (выполняемых работ, предоставляемых услуг) обязательным требованиям и требованиям, установленным муниципальными правовыми актами (п. 6 ст. 2 Федерального закона № 294-ФЗ).
Порядок организации и проведения проверок установлен названным Законом.
Вместе с тем ч. 4 ст. 1 Закона закрепляет, что при осуществлении некоторых видов государственного контроля (надзора), в том числе в области промышленной безопасности, другими федеральными законами могут устанавливаться особенности организации и проведения проверок в части, касающейся вида, предмета, оснований проведения проверок, сроков и периодичности их проведения, уведомлений о проведении внеплановых выездных проверок и согласования проведения внеплановых выездных проверок с органами прокуратуры (п. 15).
Такие особенности установлены пп. 4—10 ст. 16 Федерального закона № 116-ФЗ, согласно которым предметом проверки является соблюдение юридическим лицом, индивидуальным предпринимателем в процессе осуществления деятельности в области промышленной безопасности обязательных требований, а также соответствие указанным требованиям используемых зданий, помещений, сооружений, технических устройств, оборудования и материалов, осуществляемых технологических процессов (п. 4).
Основанием для проведения внеплановой проверки является: а) истечение срока исполнения юридическим лицом, индивидуальным предпринимателем выданного федеральным органом исполнительной власти в области промышленной безопасности предписания об устранении выявленного нарушения обязательных требований либо поступление в федеральный орган исполнительной власти в области промышленной безопасности уведомления об исполнении такого предписания; б) поступление в федеральный орган исполнительной власти в области промышленной безопасности обращений и заявлений граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, юридических лиц, информации от органов государственной власти (должностных лиц федеральных органов исполнительной власти в области промышленной безопасности), органов местного самоуправления, из средств массовой информации о фактах нарушений обязательных требований, о несоответствии обязательным требованиям используемых зданий, помещений, сооружений, технических устройств, оборудования и материалов, осуществляемых технологических процессов, если такие нарушения создают угрозу причинения вреда жизни, здоровью людей, вреда животным, растениям, окружающей среде, безопасности государства, имуществу физических и юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, угрозу возникновения аварий и (или) чрезвычайных ситуаций техногенного характера либо влекут причинение такого вреда, возникновение аварий и (или) чрезвычайных ситуаций техногенного характера; в) наличие приказа (распоряже- ния) руководителя (заместителя руководителя) федерального органа исполнительной власти в области промышленной безопасности о проведении внеплановой проверки, изданного в соответствии с поручением Президента Российской Федерации или Правительства Российской Федерации либо на основании требования прокурора о проведении внеплановой проверки в рамках надзора за исполнением законов по поступившим в органы прокуратуры материалам и обращениям (п. 7). Внеплановая выездная проверка по основанию, указанному в подп. “б” п. 7 данной нормы, может быть проведена незамедлительно с извещением органа прокуратуры в порядке, установленном ч. 12 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ (п. 8).
Согласно указанной норме Федерального закона № 294-ФЗ, если основанием для проведения внеплановой выездной проверки является причинение вреда жизни, здоровью граждан, вреда животным, растениям, окружающей среде, объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры) народов Российской Федерации, музейным предметам и музейным коллекциям, включенным в состав Музейного фонда Российской Федерации, особо ценным, в том числе уникальным, документам Архивного фонда Российской Федерации, документам, имеющим особое историческое, научное, культурное значение, входящим в состав национального библиотечного фонда, безопасности государства, а также возникновение чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, обнаружение нарушений обязательных требований и требований, установленных муниципальными правовыми актами, в момент совершения таких нарушений в связи с необходимостью принятия неотложных мер органы государственного контроля (надзора), органы муниципального контроля вправе приступить к проведению внеплановой выездной проверки незамедлительно с извещением органов прокуратуры о проведении мероприятий по контролю посредством направления документов, предусмотренных чч. 6 и 7 данной статьи, в органы прокуратуры в течение двадцати четырех часов. В этом случае прокурор или его заместитель принимает решение о согласовании проведения внеплановой выездной проверки в день поступления соответствующих документов.
На обязательность согласования внеплановой проверки по указанным выше основаниям с органом прокуратуры по месту осуществления деятельности таких юридических лиц, индивидуальных предпринимателей указывает и ч. 5 ст. 10 Федерального закона № 294-ФЗ, а ч. 12 этой статьи устанавливает требование к органу контроля (надзора) приступить к проверке незамедлительно, в течение двадцати четырех часов направить в орган прокуратуры извещение о проведении мероприятий по контролю совместно с Типовой формой заявления о согласовании и документами, оформленными в соответствии с Порядком такого согласования, а прокурору или заместителю принять решение о согласовании в день поступления извещения с названными документами.
Однако разъяснения п. 1 Письма не соответствуют приведенным выше требованиям Закона, поскольку позволяют органам Ростехнадзора проведение внеплановой выездной проверки независимо от ее оснований без согласования с органом прокуратуры, о чем прямо указано в последнем предложении данного пункта Письма.
Более того, автор письма в указанном пункте ссылается на приложение № 2 к приказу Минэкономразвития России от 30 апреля 2009 г. № 141, предусматривающее типовую форму заявления о согласовании органом государственного контроля (надзора), с органом прокуратуры проведения внеплановой выездной проверки юридического лица, индивидуального предпринимателя, но разъясняет, что в типовой форме заявления важно указывать, что направляемый документ является извещением (уведомлением).
Фактически Ростехнадзор в Письме ввел новое нормативное правовое регулирование, установив, что внеплановая проверка независимо от оснований в любом случае проводится органами контроля (надзора) без согласования с органами прокуратуры.
При изложенных обстоятельствах п. 1 Письма, содержащий дополнительное нормативное правовое регулирование, не соответствует действительному смыслу разъясняемых им норм закона.
Письмо направлено во все территориальные органы Ростехнадзора для применения изложенных в нем предписаний при организации проведения внеплановых проверок юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.
Придание данным положениям нормативного характера не соответствует установленному действующим законодательством запрету на издание нормативных правовых актов в виде писем и телеграмм (абз. 2 п. 2 Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009).
Разъяснение положений законодательства о прокуратуре Российской Федерации, содержащееся в п. 2 Письма, не относится к сфере деятельности Ростехнадзора.
Письмо издано административным ответчиком с превышением полномочий, создает не предусмотренные разъясняемыми нормативными положениями общеобязательные правила, распространяющиеся на неопределенный круг лиц и рассчитанные на неоднократное применение, что в силу п. 1 ч. 5 ст. 2171 КАС РФ влечет признание его недействующим со дня принятия.
Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим со дня принятия письмо Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от ноября 2011 г. № 00-02-04/2937. 3. Абзац 1 постановления Правительства РФ от 5 мая 2014 г. № 409 и пп. 1, 2, 4, 8 (оспариваемый частично), 9 и 11 Правил предоставления отпуска лицам, допущенным к соисканию ученой степени кандидата наук или доктора наук, утвержденных данным постановлением, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 августа 2018 г. № АКПИ18-596, вступившее в законную силу 4. Оспариваемые частично п. 2 постановления Правительства РФ от 25 апреля 2011 г. № 316 “О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 27 апреля 1995 г. № 423”, подп. “б” п. 5, подп. “б” п. 6 данных изменений признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № АКПИ18-402, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 октября 2018 г. № АПЛ18-393 5. Оспариваемые частично пп. 1.2, 2.3.4 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № АКПИ18-420, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2018 г. № АПЛ18-387 6. Оспариваемый частично подп. 32.1 п. 32 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче иностранным гражданам и лицам без гражданства разрешения на временное проживание в Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 27 ноября 2017 г. № 891, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 июня 2018 г. № АКПИ18-399, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 25 сентября 2018 г. № АПЛ18-383 7. Оспариваемый частично п. 21 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства РФ от 4 июля 2013 г. № 565, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 августа 2018 г. № АКПИ18-588, вступившее в законную силу 8. Изменения в постановлении Правительства РФ от 6 февраля 2016 г. № 81 “Об утилизационном сборе в отношении самоходных машин и (или) прицепов к ним и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации”, утвержденные постановлением Правительства РФ от 31 мая 2018 г. № 639, в части установления размеров утилизационного сбора на катки дорожные признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 сентября 2018 г. № АКПИ18-675, вступившее в законную силу 9. Абзац 8 п. 2 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 июня 2018 г. № АКПИ18-419, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 4 октября 2018 г. № АПЛ18-396 10. Пункт 15 Правил регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденных приказом МВД России от 24 ноября 2018 г. № 1001, в той мере, в какой он возлагает на владельца транспортного средства в случае внесения изменений в регистрационные данные транспортных средств, имеющих измененную маркировку транспортного средства и номерных агрегатов в результате коррозии, ремонта и (или) возвращенных собственникам или владельцам после хищения, обязанность представлять заверенную копию справки об исследовании или заключения экспертизы, содержащих результаты исследования, на основании которых было идентифицировано транспортное средство, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 июня 2018 г. № АКПИ18-412, вступившее в законную силу 11. Приложение 1 к Положению о национальном парке “Самарская Лука”, утвержденному приказом Минприроды России от 25 февраля 2015 г. № 69, в части координат поворотных точек границы национального парка “Самарская Лука” по территории городского округа Жигулевск признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 июля 2018 г. № АКПИ18-443, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 октября 2018 г. № АПЛ18-403 3-БВС № 8 12. Постановление Правительства РФ от 28 декабря 2017 г. № 1684 “О создании национального парка “Ладожские шхеры” в части включения территории Сортавальского муниципального района в границы создаваемого национального парка “Ладожские шхеры” признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 9 июля 2018 г. № АКПИ18-411, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 октября 2018 г. № АПЛ18-434 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Нарушение п. 1 и подп. “d” п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, выразившееся в непринятии мер по вызову свидетеля в судебное заседание при наличии реальной возможности обеспечить его присутствие и допрос, послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств и отмены обвинительного приговора Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № 77-П18 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Центрального районного суда г. Твери от 12 апреля 2011 г. З. и К. осуждены по ч. 4 ст. 111 УК РФ (в ред. Федерального закона от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ).
З. и К. признаны виновными в совершении преступления при следующих обстоятельствах. 15 октября 2010 г. по приглашению А. осужденные находились в квартире, принадлежащей потерпевшему Ц., где З. потребовал от Ц. предоставить свой общегражданский паспорт. В связи с отказом последнего З. на почве возникшей личной неприязни нанес Ц. множественные удары кулаками и обутыми ногами в область груди и живота. К его преступным действиям присоединился и К., который также нанес потерпевшему множественные удары кулаками и обутыми ногами в область живота и груди. Своими действиями осужденные в совокупности причинили Ц. тяжкий вред здоровью, повлекший его смерть по неосторожности, после чего покинули место происшествия.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 3 июня 2011 г. приговор оставлен без изменения.
В отношении К. уголовное дело рассматривалось в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 41212 УПК РФ.
Председатель Верховного Суда РФ в представлении
поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в отношении З. ввиду новых обстоятельств, в связи с тем, что постановлением Европейского Суда по правам человека (далее — Европейский Суд) от 12 декабря 2017 г. установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) при производстве по уголовному делу.
Президиум Верховного Суда РФ 27 июня 2018 г. удовлетворил представление Председателя Верховного Суда РФ по следующим основаниям.
Установленное Европейским Судом нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела согласно подп. “б” п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ является основанием для возобновления производства по уголовному делу в порядке, предусмотренном главой 49 УПК РФ.
Европейский Суд 12 декабря 2017 г. вынес постановление, в котором пришел к выводу, что по делу допущено нарушение подп. “d” п. 3 и п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с невозможностью для заявителя допросить свидетеля стороны обвинения А.
Европейский Суд указал, что в обоснование виновности З. суд сослался в том числе на оглашенные в судебном заседании показания А., данные на предварительном следствии, согласно которым она была свидетелем того, как заявитель вошел в квартиру вместе с К. и начал жестоко избивать потерпевшего, который лежал на полу.
После неудачного поиска паспорта потерпевшего они вдвоем нанесли ему около 40 ударов, пока тот не умер.
Состояние здоровья А., как отметил Европейский Суд, могло быть достаточным основанием для оглашения ее показаний, данных при производстве предварительного расследования, в конце февраля 2011 г., несмотря на возражения защиты. При этом Европейский Суд принял во внимание, что районный суд имел в своем распоряжении проверенную информацию о том, что в феврале 2011 г., когда доказательства были представлены и рассмотрены в ходе судебного разбирательства, А. проходила стационарное лечение от алкогольной зависимости в психоневрологической клинике и должна была быть выписана в начале марта 2011 г.
В течение следующего месяца и десяти дней было проведено по меньшей мере шесть слушаний, в ходе которых суд допросил свидетелей и рассмотрел документальные доказательства. При этом вызвать в судебное заседание свидетеля А. после ее выписки в марте 2011 г. суд первой инстанции не пытался, и ничто в деле не указывает на причины, по которым он счел невозможным или нецелесообразным допрос А. во время одного из таких слушаний. Поэтому основание, позволившее районному суду огласить показания А. в конце февраля 2011 г., утратило силу после ее выписки в начале марта 2011 г., и, таким образом, отсутствовали веские основания для неявки свидетеля на судебные слушания и оглашения ее показаний, данных при производстве предварительного расследования, в качестве доказательств.
Европейский Суд подчеркнул, что А. была единственным очевидцем рассматриваемого преступления и ее показания имели решающее значение для разрешения противоречия между пока- заниями двух других подсудимых — заявителя, который опровергал любую причастность к преступлению, и К., который признался в нем. Ни одно из других доказательств, имеющихся у судов, не достигло значимости показаний отсутствующего свидетеля, что было решающим для определения основных аспектов преступления.
Также Европейский Суд отметил, что информация о медицинской истории свидетеля и состоянии ее психического здоровья, ее частых госпитализациях в психоневрологические клиники и о том, что она была допрошена полицией по поводу событий всего через три дня после начала лечения вызванного алкоголем психоза и судорожных припадков, являлась поводом для веских опасений по поводу достоверности и надежности ее показаний. Несмотря на возможность вызова А. для допроса на досудебном этапе судебного разбирательства, по неизвестным причинам заявителю не была предоставлена возможность оспорить ее показания во время очной ставки.
Европейский Суд пришел к выводу о том, что отсутствие обоснованных причин, препятствующих А. давать показания в зале суда, и неприменение уравновешивающих мер, несмотря на их очевидную доступность, а также ненадлежащая оценка достоверности ее показаний в значительной степени влияют на мнение о справедливости судебного разбирательства в целом в соответствии со ст. 6 Конвенции.
В соответствии с ч. 1 ст. 413 УПК РФ вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.
Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ Президиум Верховного Суда РФ по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда РФ отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с постановлением Европейского Суда по правам человека.
По смыслу названных норм в их взаимосвязи решение об отмене или изменении вступивших в законную силу приговора, определения или постановления суда Президиум Верховного Суда РФ принимает в тех случаях, когда установленное Европейским Судом нарушение Конвенции позволяет сделать вывод о незаконности, необоснованности или несправедливости судебных решений.
Поскольку Европейским Судом установлено нарушение п. 1 и подп. “d” п. 3 ст. 6 Конвенции в связи с несправедливостью судебного разбирательства, так как свидетель A. в судебном заседании не допрашивалась, ее показания на предварительном следствии были оглашены судом, однако обоснованные причины, препятствовавшие А. давать показания в зале суда, отсутствовали, уравновешивающих мер предпринято не было, между тем она была единственным очевидцем преступления и ее показания имели решающее значение для разрешения противоречия между показаниями осужденных, судебные решения в отношении З. и К. не могут быть признаны законными.
В соответствии с изложенным, руководствуясь ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум отменил приговор и кассационное определение в отношении З. и К., уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда. 2. По смыслу положений ст. 81 УК РФ наличие основного заболевания у лица в момент совершения им преступлений не препятствует рассмотрению вопроса об освобождении его от наказания в связи с болезнью в период отбывания наказания Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № 35-УД17-23 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Заволжского районного суда г. Твери от 29 июня 2016 г. П. осужден по п. “а” ч. 3 ст. 2281 УК РФ (два эпизода) и по ч. 3 ст. 30, п. “г” ч. 4 ст. 2281 УК РФ. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний П. назначено восемь лет шесть месяцев лишения свободы.
По постановлению Торжокского городского суда Тверской области от 9 декабря 2016 г. отказано в удовлетворении ходатайства осужденного об освобождении его от отбывания наказания в связи с болезнью. Судами апелляционной и кассационной инстанций постановление оставлено без изменения.
В кассационной жалобе П. просил отменить судебные решения и освободить его от отбывания наказания, поскольку тяжесть совершенного преступления и длительный срок неотбытого наказания не могут являться основаниями для отказа в удовлетворении ходатайства.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 апреля 2018 г. отменила постановление суда и последующие за ним судебные решения в отношении П., передала материал на новое судебное рассмотрение, мотивировав свое решение следующим.
В соответствии с ч. 2 ст. 81 УК РФ лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания.
Как усматривается из акта медицинского освидетельствования, осужденный страдает болезнью, входящей в утвержденный постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2004 г. № 54 Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания (далее — Перечень заболеваний), ему установлена I группа инвалидности бессрочно, П. неоднократно проходил лечение в стационарных условиях, имеются показания к оперативному лечению.
Суд первой инстанции, изучив указанный акт медицинского освидетельствования, не усмотрел необходимости в освобождении осужденного от отбывания наказания, сославшись на характер и степень общественной опасности совершенных П. преступлений, при наличии у него заболевания, входящего в указанный выше Перечень заболеваний. Суд учел, что необходимое лечение П. получает и в условиях изоляции от общества, и его состояние здоровья существенно не ухудшилось.
Между тем выводы суда не могут быть основаны на противоречивых сведениях, представленных в суде.
Обосновывая свой отказ в освобождении П. от отбывания наказания, суд сослался на пояснения представителя федерального казенного лечебно-профилактического учреждения “Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Тверской области” С. об удовлетворительной динамике заболевания П. и выполнении в большей части программы его реабилитации, о наличии у лечебного учреждения возможности оказания П. необходимой медицинской помощи.
Кроме приведенных показаний, С. также пояснил, что П. установлена I группа инвалидности из-за полученной позвоночно-спинальной травмы, теоретически с таким заболеванием он может отбывать наказание, а практически осуществлять его отбытие сложно, поскольку учреждение не оборудовано для содержания таких больных, осужденный использует для передвижения только кресло-коляску. У П. также имеются пролежни IV степени тяжести и сопутствующие заболевания кожи, которые прогрессируют в связи с основным заболеванием, гипертоническая болезнь II степени, хронический пиелонефрит, иные заболевания.
В судебном заседании представитель этого же лечебно-профилактического учреждения Р. пояснила, что имеющееся у П. основное заболевание входит в Перечень заболеваний, препятствующих отбыванию им наказания, у осужденного имеются и иные заболевания. Состояние здоровья П. удовлетворительное, но ухудшилось за последние два дня. В их лечебном учреждении отсутствуют условия, необходимые для содержания П., который не может самостоятельно обслуживать себя в быту и использует для передвижения кресло-коляску.
Таким образом, при рассмотрении ходатайства осужденного судом не дано оценки иным пояснениям С., показаниям представителя этого же лечебного учреждения Р., их показаниям о том, что отбывание наказания П. неблагоприятно отражается на состоянии здоровья, что может привести к прогрессированию заболевания.
При таких обстоятельствах вывод суда о стабильности состояния здоровья осужденного, как и о возможности оказания ему необходимой медицинской помощи лечебным учреждением службы исполнения наказаний, противоречит выводам медицинской комиссии и приведенным показаниям специалистов.
По смыслу ст. 81 УК РФ при рассмотрении вопросов, связанных с освобождением осужденного от наказания в связи с его болезнью, определяющее значение имеет установление судом наличия у лица заболевания, препятствующего отбыванию наказания.
Кроме того, исходя из положений чч. 1—3 ст. 81 УК РФ, наличие основного заболевания у лица в момент совершения им преступлений не препятствует рассмотрению вопроса об освобождении осужденного от наказания в связи с болезнью в период отбывания им наказания.
Допущенные нарушения уголовного закона являются существенными, повлиявшими на исход дела.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ, СВЯЗАННЫМ С ПРИЗНАНИЕМ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ РЕШЕНИЙ СОБРАНИЙ И КОМИТЕТОВ КРЕДИТОРОВ В ПРОЦЕДУРАХ БАНКРОТСТВА Верховным Судом РФ изучены судебная практика арбитражных судов и поступившие от судов вопросы, касающиеся применения положений Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве) об организации и проведении собраний кредиторов и избрании и деятельности комитетов кредиторов в процедурах банкротства, их полномочиях (компетенции), а также об оспаривании решений, принятых собраниями и комитетами кредиторов.
Указанные вопросы регулируются Законом о банкротстве (ст.ст. 12, 13, 15, 17 и 18), который является специальным по отношению к общим положениям гражданского законодательства. В связи с этим к решениям собраний и комитетов кредиторов при банкротстве должника не применяются положения главы 91 ГК РФ (п. 1 ст. 1811 ГК РФ, п. 1 ст. 1 Закона о банкротстве).
В целях обеспечения единообразных подходов к разрешению обособленных споров, связанных с признанием недействительными решений собраний и комитетов кредиторов в делах о банкротстве, Верховным Судом РФ на основании ст. 126 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” выработаны следующие правовые позиции. 1. Собрание кредиторов должника вправе принять решение по вопросу, прямо не отнесенному Законом о банкротстве к его компетенции. Такое решение не должно препятствовать осуществлению процедур банкротства и исполнению арбитражным управляющим его обязанностей, вторгаться в сферу компетенции иных лиц.
Конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов об обязании управляющего отменить уже состоявшиеся торги по продаже имущества.
Суды удовлетворили требование, указав на следующее.
Пункт 2 ст. 12 Закона о банкротстве содержит перечень вопросов, решение которых относится к исключительной компетенции собрания кредиторов, т.е. эти вопросы не могут быть переданы на разрешение дру- гим лицам или органам, в том числе комитету кредиторов (абз. 15 п. 2 ст. 12 Закона).
Некоторые вопросы, разрешение которых также отнесено к компетенции собрания кредиторов, указаны в Законе о банкротстве применительно к отдельным процедурам (пп. 2 и 3 ст. 82, ст.ст. 101, 104, 110, п. 6 ст. 129, ст.ст. 130 и 139 Закона о банкротстве и др.).
Закон о банкротстве допускает возможность принятия кредиторами решений и по иным вопросам, рассмотрение которых необходимо для проведения процедуры банкротства и (или) защиты прав кредиторов и других лиц, участвующих в деле о банкротстве.
Однако такие решения должны соответствовать требованиям законодательства, в частности они не должны быть направлены на обход положений Закона о банкротстве, вторгаться в сферу компетенции иных лиц, в том числе ограничивать права арбитражного управляющего или препятствовать осуществлению процедур банкротства.
Применительно к процедуре реализации имущества должника собрание кредиторов правомочно утверждать порядок, сроки и условия продажи имущества.
Собрание кредиторов не вправе вмешиваться в ход проведения торгов, в частности возлагать на организатора торгов обязанность по их отмене.
При таких обстоятельствах суды пришли к выводу, что решение об обязании управляющего отменить состоявшиеся торги по продаже имущества должника принято за пределами компетенции собрания кредиторов, поскольку вторгается в сферу полномочий организатора торгов, и поэтому решение подлежит признанию недействительным на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Кредиторы, чье право на получение наиболее полного удовлетворения требований за счет выручки от реализации имущества было нарушено в ходе проведения торгов, вправе требовать признания недействительными как самих торгов, так и заключенного по их результатам договора (ст. 449 ГК РФ). 2. При рассмотрении обособленного спора лицо вправе ссылаться на то, что решение собрания кредиторов не имеет юридической силы в связи с существенными нарушениями закона, допущенными при его принятии (в связи с нарушением компетенции, отсутствием кворума и т.д.), независимо от того, было это решение оспорено или нет.
В рамках дела о банкротстве кредиторами на собрании принято решение об обязании конкурсного управляющего закрыть счет должника в обслуживающем банке и открыть новый счет в другой кредитной организации.
Конкурсный управляющий действий, направленных на исполнение данного решения, не совершил, поэтому представитель собрания кредиторов обратился в арбитражный суд с жалобой на бездействие управляющего.
Суд первой инстанции признал бездействие управляющего незаконным, поскольку им не исполнено решение собрания кредиторов о смене обслуживающего банка. Суд отметил, что названное решение не признано недействительным в установленном законом порядке, поэтому оно обязательно для управляющего, который должен был совершить действия по закрытию прежнего счета и открытию нового.
Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменил по следующим основаниям.
Само по себе неоспаривание решения собрания кредиторов не препятствует заинтересованному лицу ссылаться на отсутствие у такого решения юридической силы как на основание собственных возражений в рамках иного судебного процесса (обособленного спора).
Являясь субъектом профессиональной деятельности (ст. 20 Закона о банкротстве) и выполняя в процедуре конкурсного производства функции руководителя должника (п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве), арбитражный управляющий принимает текущие управленческие решения.
Для целей учета и контроля поступающих и расходуемых в ходе конкурсного производства денежных средств законодатель установил обязанность управляющего использовать только один счет должника в банке, а при его отсутствии или невозможности осуществления операций по имеющимся счетам — открыть такой счет (п. 1 ст. 133 Закона о банкротстве).
По смыслу названной нормы, а также положений п. 5 ст. 203, п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве вопросы выбора кредитной организации для проведения расчетов организации-банкрота в ходе конкурсного производства отнесены к компетенции конкурсного управляющего. При выборе такой кредитной организации последний обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника и его кредиторов (п. 4 ст. 203 Закона о банкротстве).
Следовательно, собрание кредиторов, приняв решение о закрытии текущего счета и открытии нового, вышло за пределы предоставленной ему компетенции.
Вместе с тем принятое кредиторами решение можно рассматривать как выражение их позиции. При этом арбитражный управляющий вправе как оспорить названное решение на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, так и ссылаться на отсутствие у него юридической силы без отдельного оспаривания данного решения в судебном порядке при рассмотрении жалобы кредиторов на действия (бездействие) управляющего. Во втором случае суд должен оценить мнение кредиторов, изложенное в решении, учесть осведомленность управляющего об этом мнении.
В рассматриваемом деле у банка, предложенного кредиторами, возникли финансовые проблемы. В связи с этим суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что поведение арбитражного управляющего, сохранившего отношения из договора расчетного счета с обслуживающим банком, являлось разумным, в отличие от рекомендации кредиторов, и отказал в удовлетворении жалобы представителя собрания кредиторов.
В другом деле судом было отказано в утверждении кандидатуры арбитражного управляющего, указанной в решении первого собрания кредиторов.
Суд установил, что вскоре после проведения собрания состав кредиторов изменился, из реестра было исключено необоснованное требование мажоритарного кредитора, обладавшего 60 процентами голосов.
В данном деле суд пришел к выводу, что решения на первом собрании приняты за счет голосов лица, не являвшегося в действительности кредитором, а поэтому они не имеют юридической силы. При таких обстоятельствах суд обязал повторно провести первое собрание кредиторов.
В третьем деле конкурсный кредитор обратился с жалобой на действия арбитражного управляющего, ссылаясь на неисполнение последним решения собрания кредиторов об изменении места проведения собраний.
Суд отказал в удовлетворении жалобы по следующим основаниям.
Согласно п. 4 ст. 14 Закона о банкротстве собрание кредиторов проводится по месту нахождения должника или органов управления должника, если иное не установлено собранием кредиторов.
В рассматриваемом случае последнее собрание кредиторов проведено арбитражным управляющим по месту нахождения должника.
Обращаясь с жалобой, конкурсный кредитор указал, что на собрании, состоявшемся ранее, креди- 4-БВС № 8 торами было выбрано иное место для проведения собраний.
При рассмотрении жалобы кредитора суд установил, что данное решение принято кредиторами при отсутствии необходимого кворума (п. 4 ст. 12 Закона о банкротстве). Учитывая это, суд указал на отсутствие у такого решения юридической силы и признал правомерным проведение арбитражным управляющим собрания по месту нахождения должника.
Отклоняя возражения конкурсного кредитора о том, что решение об изменении места проведения собрания кредиторов не было оспорено в установленном порядке, суд указал на отсутствие необходимости такого оспаривания. К решениям собраний, не имеющим юридической силы, относятся, в частности, решения, ограничивающие права кредиторов на участие в собрании и на голосование при принятии решений (п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве). 3. Собрание кредиторов вправе отменить собственное решение, принятое ранее. Такая отмена возможна до тех пор, пока решение не начало влиять на права и законные интересы лиц, не входящих в гражданско-правовое сообщество, объединяющее кредиторов.
Конкурсный кредитор должника обратился с требованием о признании недействительным решения повторного собрания кредиторов об изменении кандидатуры арбитражного управляющего.
Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили заявленные требования, сославшись на нарушение повторным собранием пределов компетенции, установленных ст. 12 Закона о банкротстве. Суды обратили внимание на принципиальную невозможность последующей отмены собранием кредиторов принятых ранее решений.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила названные судебные акты, указав следующее.
Закон о банкротстве не содержит запрета на изменение гражданско-правовым сообществом, объединяющим кредиторов, позиции относительно наиболее предпочтительной, с их точки зрения, кандидатуры арбитражного управляющего или саморегулируемой организации.
Собрание кредиторов вправе отменить ранее принятое решение по вопросу о выборе арбитражного управляющего или саморегулируемой организации, тем самым отозвав свое согласие на утверждение судом соответствующей кандидатуры, и разрешить данный вопрос иначе — в пользу другого кандидата или организации.
При этом законодательством о несостоятельности не установлены специальные правила отмены указанных решений гражданско-правового сообщества кредиторов. Такая отмена правомерна, если она не имеет признаков злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) и совершена до того момента, пока отмененное решение не начало влиять на права и законные интересы внешних по отношению к участникам упомянутого сообщества лиц (не произвело юридический эффект в гражданском обороте) (подп. 11 п. 1 ст. 8 ГК РФ).
Если на последующем собрании вопрос об отмене ранее принятых решений прямо не ставился, однако фактически приняты иные решения по тем же самым вопросам, предполагается, что тем самым кредиторы выразили волю на отмену ранее принятых решений.
Поскольку в рассматриваемом случае ранее принятые решения были отменены до утверждения арбитражного управляющего судом, т.е. не произвели юридический эффект в обороте, и в действиях кредиторов отсутствовали признаки злоупотребления правом, Судебная коллегия отказала в удовлетворении требований конкурсного кредитора. 4. Положения Закона о банкротстве, касающиеся порядка оспаривания решения собрания кредиторов и рассмотрения такого заявления, применяются и при оспаривании решения комитета кредиторов.
Конкурсный кредитор обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения комитета кредиторов.
Суд отказал в удовлетворении требования со ссылкой на пропуск сокращенного срока исковой давности, установленного п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Суд отклонил возражения кредитора о том, что к спорным отношениям подлежат применению правила главы 91 ГК РФ, в частности о сроках оспаривания решений гражданско-правовых сообществ (п. 5 ст. 1814 ГК РФ). По смыслу ст.ст. 12, 15 и 17 Закона о банкротстве решения комитета кредиторов оспариваются в том же порядке, что и решения собраний кредиторов. 5. Собрание кредиторов не вправе переизбирать отдельных членов комитета кредиторов.
На собрании кредиторов должника большинством голосов принято решение о прекращении полномочий одного из членов комитета кредиторов.
Конкурсный кредитор должника, не согласившись с таким решением, обратился в суд с заявлением о признании его недействительным.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования, сочтя, что Закон о банкротстве не содержит запрета на переизбрание отдельных членов комитета кредиторов.
Суд апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменил, отметив следующее.
К исключительной компетенции собрания кредиторов относятся образование комитета кредиторов, определение его количественного состава, избрание членов комитета и досрочное прекращение полномочий комитета кредиторов (абз. 12 п. 2 ст. 12, абз. 2 и 3 п. 2 ст. 15 и абз. 3 п. 1 ст. 18 Закона о банкротстве).
Особенность избрания комитета кредиторов заключается в том, что выбор его состава осуществляется по правилам кумулятивного голосования (п. 2 ст. 18 Закона о банкротстве). Такой порядок исключает возможность последующего переизбрания отдельного члена комитета кредиторов.
Таким образом, собрание кредиторов правомочно принимать решение о досрочном прекращении полномочий комитета кредиторов в целом, т.е. всех его членов, а не одного из них. При досрочном прекращении полномочий комитета кредиторов все входящие в его состав лица подлежат переизбранию. 6. В рамках одной процедуры несостоятельности гражданина в случае освобождения либо отстранения финансового управляющего от исполнения возложенных на него полномочий собрание кредиторов вправе принять решение о выборе кандидатуры нового финансового управляющего, в том числе из другой саморегулируемой организации.
В рамках дела о банкротстве гражданина саморегулируемая организация, членом которой являлся финансовый управляющий, обратилась в суд с ходатайством об освобождении данного управляющего от исполнения возложенных на него полномочий ввиду прекращения профессиональной деятельности и утверждении нового управляющего, сославшись на положения п. 2 ст. 205 и п. 6 ст. 45 Закона о банкротстве.
Собрание кредиторов обратилось с ходатайством об утверждении арбитражного управляющего из числа членов другой саморегулируемой организации.
Суд объединил названные ходатайства для совместного рассмотрения.
Определением суда первой инстанции арбитражный управляющий освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей, утверждена кандидатура нового управляющего, предложенная первоначальной саморегулируемой организацией.
При этом суд первой инстанции пришел к выводу, что положения п. 4 ст. 2134 и п. 2 ст. 2139 Закона о банкротстве в совокупности не предоставляют кредиторам возможности в рамках (внутри) одной процедуры заменять саморегулируемую организацию, из числа членов которой утверждается финансовый управляющий.
Суд апелляционной инстанции отменил названное определение в части утверждения арбитражного управляющего и утвердил управляющим члена саморегулируемой организации, предложенной собранием кредиторов, указав на следующее.
Предусмотренное п. 4 ст. 2134 Закона о банкротстве регулирование распространяется на ситуации, когда заявление о собственном банкротстве подает сам гражданин. В этом случае ввиду отсутствия заявлений кредиторов их воля по вопросу о выборе саморегулируемой организации не может быть учтена.
Однако по общему правилу полномочия принимать решения по ключевым вопросам, касающимся имущественной сферы должника, в процедуре несостоятельности принадлежат кредиторам. Поэтому положения п. 2 ст. 2139 Закона о банкротстве об утверждении нового управляющего в случае освобождения предыдущего, с учетом п. 4 ст. 2134 данного Закона, не могут рассматриваться как лишающие кредиторов права выбора иной саморегулируемой организации, из числа членов которой подлежит утверждению кандидатура нового управляющего. 7. Проведение собрания кредиторов должника — юридического лица в форме заочного голосования (без совместного присутствия) либо в очно-заочной форме само по себе не является основанием для признания недействительными решений, принятых на таком собрании.
Конкурсный кредитор должника — юридического лица обратился в суд с заявлением о признании решений собрания кредиторов недействительными, ссылаясь на нарушение порядка проведения собрания, а именно на проведение его в заочной форме (без совместного присутствия).
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления отказано.
Суды указали на следующее.
Действительно, положениями Закона о банкротстве, регламентирующими порядок проведения собрания кредиторов должника — юридического лица (п. 4 ст. 12, п. 4 ст. 14, ст. 15), предусмотрена возможность проведения собрания кредиторов в очной форме — путем совместного присутствия лиц, имеющих право в нем участвовать.
Однако в рассматриваемом случае ранее на собрании кредиторов должника, проведенном в очной форме, большинством голосов от общего числа голосов кредиторов, применительно к положениям п. 4 ст. 14 Закона о банкротстве, принято решение о возможности проведения последующих собраний в форме заочного голосования (без совместного присутствия).
При подготовке и проведении оспариваемого заочного собрания арбитражный управляющий руководствовался по аналогии положениями пп. 7—13 ст. 2138 Закона о банкротстве (п. 1 ст. 6 ГК РФ).
Суды отметили, что все лица, имеющие право принимать участие в собрании, в том числе заявитель, были надлежащим образом уведомлены о его проведении и проинформированы о порядке и месте ознакомления с материалами собрания.
Поскольку заявителем не приведено иных оснований для признания решений недействительными, признаков злоупотребления правом со стороны организатора собрания не выявлено, суды указали, что само по себе проведение собрания в заочной форме, в том числе с использованием технических средств коммуникации, не может свидетельствовать о незаконности принятых на собрании решений. 8. При включении в повестку дня собрания дополнительных вопросов должны соблюдаться права участников собрания на ознакомление со всеми материалами и информацией по новым вопросам повестки. Указанные лица должны иметь возможность получить всю необходимую информацию своевременно.
Уполномоченный орган обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов по дополнительному вопросу повестки дня — об утверждении порядка продажи дебиторской задолженности должника. По мнению заявителя, он и другие кредиторы были лишены возможности своевременно ознакомиться с материалами, касающимися этого вопроса, поэтому не смогли сформировать позицию и участвовать в голосовании (воздержались от голосования).
Суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал со ссылкой на недоказанность нарушения оспариваемым решением прав и законных интересов заявителя и других лиц (п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве).
Отменяя это определение, суд апелляционной инстанции отметил следующее.
Положения Закона о банкротстве, обязывающие лицо, которое проводит собрание кредиторов, обеспечить возможность всем участникам собрания ознакомиться с материалами повестки дня, относятся также к дополнительным вопросам, включаемым в повестку (абз. 7 п. 3 ст. 13 Закона о банкротстве).
Вопрос об утверждении порядка продажи имущества (дебиторской задолженности) является существенным для кредиторов. В целях формирования позиции по этому вопросу им необходимо заблаговременно ознакомиться со всеми документами (в том числе с самим положением, сведениями о стоимости дебиторской задолженности, финансовым положением дебитора и т.д.).
В рассматриваемом случае при включении дополнительного вопроса в повестку дня собрания кредиторов уполномоченному органу и ряду других кредиторов не была предоставлена такая возможность.
В результате в условиях ограниченного времени они не смогли сформировать волю (определить объективную позицию по дополнительному вопросу).
С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу о нарушении оспариваемым решением прав заявителя и других кредиторов должника и признал решение недействительным (п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве). 9. Принятие собранием кредиторов решений по отдельным вопросам в период действия обеспечительной меры в виде запрета на проведение собрания по этим вопросам является основанием для признания таких решений недействительными.
Кредитор должника, требования которого не были рассмотрены судом на день проведения собрания кредиторов, обратился с заявлением о признании недействительным принятого на этом собрании решения об утверждении положения о продаже имущества должника, поскольку оно проведено в период действия обеспечительной меры в виде запрета на проведение собрания по данному вопросу.
Суд удовлетворил требования кредитора, указав на следующее.
Названная обеспечительная мера принята судом в связи с необходимостью завершения рассмотрения требования одного из мажоритарных кредиторов (п. 1 ст. 46 Закона о банкротстве).
Лица, участвующие в деле о банкротстве должника, об отмене названной обеспечительной меры в установленном порядке не обращались.
В соответствии с ч. 1 ст. 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.
Таким образом, при наличии принятых судом и не отмененных обеспечительных мер проведение арбитражным управляющим собрания кредиторов само по себе уже свидетельствует о незаконности принятого на таком собрании решения.
Возражения арбитражного управляющего о необходимости проведения собрания из-за того, что срок конкурсного производства близился к завершению, суд отклонил. Это обстоятельство не может являться основанием для неисполнения судебного акта, поскольку истечение срока проведения процедуры не отменяет действие обеспечительной меры.
Аналогичным подходом следует руководствоваться и при вынесении судом определения, обязывающего временного управляющего отложить проведение первого собрания кредиторов (п. 6 ст. 71 Закона о банкротстве). 10. Нарушение порядка уведомления о проведении собрания кредиторов, в результате которого кредитор был лишен возможности принять в нем участие, является основанием для признания решений, принятых на этом собрании, недействительными.
Уполномоченный орган обратился с заявлением о признании недействительными решений собрания кредиторов должника, ссылаясь на неизвещение его о собрании, в результате чего он не имел возможности принять в нем участие (п. 1 ст. 13 Закона о банкротстве).
Судом требование удовлетворено, в определении указано следующее.
На день проведения собрания в реестр требований кредиторов должника включены требования уполномоченного органа, еще двух конкурсных кредиторов. В собрании приняли участие два конкурсных кредитора, владеющие в совокупности 80 процентами голосов.
Арбитражный управляющий не направил уведомление о собрании уполномоченному органу, а также не включил сообщение о собрании в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (далее — ЕФРСБ) (пп. 1 и 4 ст. 13 Закона о банкротстве).
Допущенные арбитражным управляющим нарушения при подготовке собрания суд признал существенными, так как уполномоченный орган никак не мог получить информацию о предстоящем собрании, был лишен возможности принять в нем участие и голосовать по вопросам повестки дня. При таких обстоятельствах суд признал принятые на собрании решения недействительными на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве.
Отклоняя возражения управляющего о том, что уполномоченный орган, обладающий 20 процентами голосов, не мог повлиять на результаты голосования, суд указал, что право кредитора на участие в собрании и обсуждение вопросов повестки не ставится в зависимость от количества принадлежащих ему голосов (п. 1 ст. 12 Закона о банкротстве).
Арбитражный управляющий обязан надлежащим образом уведомить о собрании всех лиц, имеющих право в нем участвовать, вне зависимости от размера принадлежащих им требований (ст. 13 и п. 4 ст. 203 Закона о банкротстве).
В другом деле суд отказал в удовлетворении требования кредитора о признании решения собрания кредиторов недействительным по следующим мотивам.
Суд установил, что уведомление о собрании кредиторов не было направлено арбитражным управляющим кредитору по почте в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 13 Закона о банкротстве. Однако сообщение о проведении собрания, содержащее всю необходимую информацию о нем, было включено в ЕФРСБ с незначительным нарушением срока, установленного п. 4 ст. 13 Закона о банкротстве.
Суд пришел к выводу, что наличие заблаговременной публикации о собрании кредиторов в ЕФРСБ обеспечило реальную возможность принять участие в этом собрании. Допущенные нарушения не создали негативных последствий для кредитора. В этом случае кредитор не вправе ссылаться на его неуведомление. 11. Конкурсный кредитор, принимавший участие в собрании и голосовавший за принятие решения либо воздержавшийся от голосования, не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность. Данное правило не подлежит применению при наличии нарушений, повлиявших на формирование воли кредитора при голосовании.
В рамках дела о банкротстве конкурсному кредитору отказано в удовлетворении заявления о признании решения собрания кредиторов недействительным.
Определение суда мотивировано следующим.
Из системного толкования положений п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, ст. 10 и п. 5 ст. 166 ГК РФ следует, что кредитор, поддержавший решение собрания при голосовании или воздержавшийся от голосования, не вправе впоследствии ссылаться на его недействительность.
Данное правило не подлежит применению при наличии нарушений, повлиявших на формирование воли кредитора при голосовании (например, принятие решения под влиянием насилия, угрозы, обмана, в том числе в результате сообщения информации, не соответствующей действительности, намеренного умолчания об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, и т.п.). Бремя доказывания соответствующих обстоятельств возлагается на лицо, оспаривающее решение собрания.
В рассмотренном случае конкурсный кредитор принимал участие в собрании и воздержался от голосования по спорному вопросу, при этом он не представил доказательств того, что был лишен возможности сформировать объективное мнение по спорным вопросам (ст. 65 АПК РФ).
В другом деле суд на основании п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве удовлетворил заявление кредитора, голосовавшего на собрании за принятие решения об установлении дополнительного вознаграждения арбитражному управляющему, и признал решение недействительным, указав на следующее.
Арбитражный управляющий, обосновывая на собрании необходимость установления дополнительного вознаграждения, ссылался на большой объем и сложность работы, которую необходимо будет провести.
Однако впоследствии выяснилось, что сведения и документы, представленные управляющим, не соответствовали действительности.
Суд пришел к выводу, что кредитор был дезинформирован. Спорное решение нарушает права и законные интересы заявителя, других кредиторов, поскольку возлагает обязанность выплатить дополнительное вознаграждение арбитражному управляющему без достаточных к тому оснований (п. 8 ст. 206 Закона о банкротстве).
Суд отклонил возражения арбитражного управляющего о пропуске кредитором двадцатидневного срока на оспаривание решения (абз. 2 п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве). При допущенном нарушении срок для оспаривания решения исчисляется применительно к положениям абз. 3 п. 4 ст. 15 Закона о банкротстве, т.е. с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать о факте обмана или введения в заблуждение. 12. При несогласии кредитора с содержанием принятого на собрании (комитете) кредиторов локального акта (например, плана внешнего управления, положения о продаже имущества должника, порядка и условий замещения активов и т.п.) суд самостоятельно квалифицирует заявление исходя из характера спорных правоотношений и подлежащего применению законодательства.
Уполномоченный орган обратился в суд с заявлением о признании недействительным решения собрания кредиторов об утверждении положения о продаже незаложенного имущества должника (п. 11 ст. 139 Закона о банкротстве). Оспаривая это решение, уполномоченный орган выразил несогласие с продажей имущества единым лотом, полагая, что выручка увеличится при реализации имущества отдельными лотами.
Суд первой инстанции квалифицировал заявленное уполномоченным органом требование как заявление о разрешении разногласий по поводу продажи имущества, поскольку уполномоченный орган не приводил каких-либо доводов, связанных с процедурными нарушениями, имевшими место при подготовке и проведении собрания (не ссылался на нарушение компетенции, отсутствие извещения, кворума и т.д.).
Суд отказал в разрешении разногласий, сочтя, что решение о том, как будет продаваться имущество, принято большинством голосов кредиторов и оно не может быть пересмотрено по инициативе одного из них.
Суд апелляционной инстанции согласился с необходимостью переквалификации заявленного требования (ч. 1 ст. 133 АПК РФ), но при этом указал, что положение о продаже имущества должника не исключено из сферы судебного контроля. Согласно абз. 7 п. 11 ст. 139 Закона о банкротстве порядок, сроки и условия продажи имущества должника должны быть направлены на реализацию имущества должника по наиболее высокой цене и обеспечивать привлечение к торгам наибольшего числа потенциальных покупателей. Оценив представленные доказательства, суд признал обоснованными доводы уполномоченного органа о том, что производство остановлено, работники уволены и продажа имущества отдельными лотами даст больший экономический эффект для конкурсной массы. В связи с этим суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции, признал недействительными соответствующие условия положения о продаже имущества должника, утвержденного собранием кредиторов, обязал осуществить реализацию имущества отдельными лотами, утвердил спорные условия положения в редакции, предложенной уполномоченным органом.
Окружной суд пришел к выводу, что кассационная жалоба на постановление суда апелляционной инстанции подлежит рассмотрению по существу (ч. 3 ст. 223, общие правила раздела VI АПК РФ), и, признав правильной правовую позицию суда апелляционной инстанции, оставил принятое им постановление без изменения.
В другом деле конкурсный кредитор обжаловал решение собрания кредиторов об утверждении плана внешнего управления, ссылаясь не на процедурные нарушения, допущенные при подготовке и проведении собрания, а на несоответствие отдельных условий плана положениям Закона о банкротстве.
Суд квалифицировал это заявление как требование о признании недействительным (противоречащим закону) локального внутреннего акта — плана внешнего управления — и рассмотрел его по существу (п. 6 ст. 107 Закона о банкротстве). 13. При рассмотрении вопроса о завершении процедуры конкурсного производства арбитражный суд не связан мнением кредиторов.
При рассмотрении отчета конкурсного управляющего ряд кредиторов сослались на необходимость продления процедуры конкурсного производства.
Другие кредиторы просили процедуру завершить, поскольку соответствующее решение было принято на собрании кредиторов большинством голосов.
По смыслу ст. 149 Закона о банкротстве решение вопроса о завершении конкурсного производства является прерогативой суда, рассматривающего дело о банкротстве. При этом суд не связан мнением большинства кредиторов, выраженным в решении собрания. Данное решение собрания кредиторов подлежит оценке наряду с другими доказательствами (ст. 71 АПК РФ).
В рассматриваемом деле суд установил, что арбитражным управляющим решены не все задачи конкурсного производства, продление процедуры необходимо для проведения дополнительных мероприятий, направленных на поиск, выявление и возврат имущества должника. 14. Положения п. 1 ст. 143 Закона о банкротстве о ежеквартальном проведении собраний кредиторов не применяются при проведении процедур банкротства гражданина.
В рамках дела о банкротстве гражданина конкурсный кредитор обратился в суд с жалобой на бездействие финансового управляющего, который не проводил ежеквартальные собрания кредиторов для рассмотрения отчетов о ходе процедуры банкротства.
Суд жалобу отклонил, так как положения п. 1 ст. 143 Закона о банкротстве о ежеквартальном проведении собраний кредиторов не применяются в делах о банкротстве граждан. В данном случае право кредиторов на получение информации (отчетов управляющего о его деятельности и ходе процедуры) не было нарушено, поскольку финансовый управляющий посредством электронной почты раз в три месяца направлял им копии своих отчетов (абз. 12 п. 8 ст. 2139 Закона о банкротстве). 15. По смыслу ст. 121 Закона о банкротстве собрания работников, бывших работников проводятся по мере необходимости.
Представитель работников должника обратился в суд с жалобой на бездействие конкурсного управляющего, ссылаясь на непроведение собрания работников в преддверии собрания кредиторов.
Суд отказал в удовлетворении жалобы.
В данном случае объективные причины для проведения собрания работников отсутствовали. Так, ранее был избран представитель работников должника, каких-либо актуальных вопросов, требующих обсуждения с арбитражным управляющим, не имелось, работники и их представитель не обращались к арбитражному управляющему с предложениями о проведении собрания.
При таких обстоятельствах само по себе непроведение арбитражным управляющим собрания работников в порядке, установленном абз. 2 п. 1 ст. 121 Закона о банкротстве, не свидетельствует о нарушении их прав и законных интересов. (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 г.) 5-БВС № 8 ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 4 (2018) ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ П о у г о л о в н ы м д е л а м 1. Если обвиняемый скрылся в ходе судебного разбирательства, суд при наличии ходатайства стороны может рассмотреть уголовное дело в его отсутствие.
В этом случае при устранении обстоятельств, указанных в ч. 5 ст. 247 УПК РФ, по ходатайству осужденного или его защитника приговор, вынесенный заочно, отменяется и судебное разбирательство проводится в обычном порядке.
Из материалов уголовного дела следует, что при производстве расследования уголовного дела в отношении Т. мера пресечения в виде заключения под стражу была изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 30 января 2012 г. рассмотрение уголовного дела в отношении Т. назначено на 7 февраля 2012 г. Мера пресечения в отношении Т. оставлена прежняя — в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
Постановлением судьи от 8 февраля 2012 г. производство по уголовному делу приостановлено в связи с тем, что Т. скрылся и был объявлен его розыск.
Постановлением судьи от 25 марта 2013 г. производство по уголовному делу возобновлено, судебное заседание для рассмотрения ходатайства потерпевшей о рассмотрении дела в отсутствие подсудимого назначено на 3 апреля 2013 г. 3 апреля 2013 г. судьей постановлено продолжить рассмотрение уголовного дела в отношении Т. в отсутствие подсудимого.
Уголовное дело в соответствии с ч. 5 ст. 247 УПК РФ рассмотрено в отсутствие подсудимого, 10 апреля 2013 г. постановлен приговор, по которому Т. осужден по ч. 1 ст. 131 УК РФ, по ч. 1 ст. 132 УК РФ, по п. “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ (оставленный без изменения судом апелляционной инстанции). 28 марта 2018 года Т. был задержан в г. Иркутске.
В надзорной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Т. просил отменить приговор и апелляционное определение, поскольку уголовное дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, который скрылся в ходе судебного рассмотрения.
Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор и апелляционное определение в отношении Т. по следующим основаниям.
Согласно ч. 5 ст. 247 УПК РФ в исключительных случаях судебное разбирательство по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях может проводиться в отсутствие подсудимого, который находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории иностранного государства по данному уголовному делу.
В соответствии с ч. 7 ст. 247 УПК РФ в случае устранения обстоятельств, указанных в ч. ст. 247 УПК РФ, приговор или определение суда, вынесенные заочно по ходатайству осужденного или его защитника, отменяются в порядке, предусмотренном главой 48 УПК РФ. Судебное разбирательство в таком случае проводится в обычном порядке.
На основании изложенного Президиум отменил приговор и апелляционное определение в отношении Т., уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 120-П18 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров, связанных с защитой личных неимущественных прав 2. Граждане, проживая в жилых помещениях, имеют право на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий потребления табака соседями. Нарушение этого права курящими соседями влечет обязанность компенсировать причиненный моральный вред.
Т., действующий в защиту интересов несовершеннолетнего С., обратился в суд с иском к Ф. о запрете курения на лоджии и компенсации морального вреда в размере 250 000 руб., указав на то, что ответчик более пяти лет курит на лоджии, при этом дым потоками воздуха затягивает в квартиру истца, чем подвергает риску здоровье и причиняет моральные страдания.
Судами первой и апелляционной инстанций в удовлетворении исковых требований отказано.
Отменяя решение суда первой инстанции и определение суда апелляционной инстанции в кассационном порядке, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала на то, что для правильного разрешения возникшего между сторонами спора суду с учетом заявленных исковых требований надлежало, в частности, установить, имеются ли препятствия к пользованию истцом занимаемым жилым помещением, чем вызваны данные препятствия (действиями ответчика либо иными причинами).
С учетом изложенного дело было направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
При новом рассмотрении дела суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований о запрете курения на лоджии и в указанной части принял отказ истца от иска, в связи с чем в данной части производство по делу прекратил.
Отставляя решение суда первой инстанции без изменения в части отказа истцу в компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции указал на то, что качество воздуха, попадающего в квартиру истца, должно соответствовать качеству атмосферного воздуха населенных мест, установленному санитарными правилами “Гигиенические требования к обеспечению качества атмосферного воздуха населенных мест.
СанПиН 2.1.6.1032-01”; уровни запаха санитарными нормами не регламентируются, в связи с чем доказательств нарушения гигиенических нормативов или гигиенических требований к качеству воздуха, попадающего в квартиру истца через открытое окно, суду не представлено. При этом субъективное восприятие запаха табака в квартире само по себе не может являться основанием для компенсации истцу морального вреда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила обжалуемые судебные постановления в части отказа в удовлетворении требования о компенсации морального вреда и приняла в указанной части по делу новое решение о частичном удовлетворении требований и взыскании с Ф. в пользу С. компенсации морального вреда в размере 5000 руб. по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 42 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ “О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения” (далее — Закон о благополучии населения) среда обитания человека — совокупность объектов, явлений и факторов окружающей (природной и искусственной) среды, определяющая условия жизнедеятельности человека; вредное воздействие на человека — воздействие факторов среды обитания, создающее угрозу жизни или здоровью человека либо угрозу жизни или здоровью будущих поколений; благоприятные условия жизнедеятельности человека — состояние среды обитания, при котором отсутствует вредное воздействие ее факторов на человека (безвредные условия) и имеются возможности для восстановления нарушенных функций организма человека; безопасные условия для человека — состояние среды обитания, при котором отсутствует опасность вредного воздействия ее факторов на человека.
В силу абз. 2 ст. 8 Закона о благополучии населения граждане имеют право на благоприятную среду обитания, факторы которой не оказывают вредного воздействия на человека.
В соответствии с абз. 4 ст. 10 Закона о благополучии населения граждане обязаны не осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на охрану здоровья и благоприятную среду обитания.
Как следует из преамбулы Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака (заключена в г. Женеве 21 мая 2003 г.), к которой Российская Федерация присоединилась 24 апреля 2008 г., сигареты и некоторые другие изделия, содержащие табак, являются высокотехнологичными изделиями, разработанными таким образом, чтобы создавать и поддерживать зависимость, и многие содержащиеся в них компоненты и выделяемый ими дым являются фармакологически активными, токсичными, мутагенными и канцерогенными.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 23 февраля 2013 г. № 15-ФЗ “Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака” (далее — Закон об охране здоровья граждан) этот Федеральный закон в соответствии с Рамочной конвенцией Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака регулирует отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
На основании п. 1 ст. 4 Закона об охране здоровья граждан одним из основных принципов охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака граждане имеют право на благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего табачного дыма и охрану здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
Как указано в ч. 2 ст. 9 Закона об охране здоровья граждан, граждане обязаны соблюдать нормы законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака; заботиться о формировании у детей отрицательного отношения к потреблению табака, а также о недопустимости их вовлечения в процесс потребления табака; не осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на благоприятную среду жизнедеятельности без окружающего табачного дыма и охрану их здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака.
Согласно ст. 288 ГК РФ собственник осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему жилым помещением в соответствии с его назначением.
В силу ч. 4 ст. 17 ЖК РФ пользование жилым помещением осуществляется с учетом соблюдения прав и законных интересов проживающих в этом жилом помещении граждан, соседей, требований пожарной безопасности, санитарно-гигиенических, экологических и иных требований законодательства, а также в соответствии с правилами пользования жилыми помещениями, утвержденными уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.
По смыслу изложенных выше правовых норм граждане, проживая в жилом помещении, имеют право на благоприятную окружающую среду, свободную от воздействия табачного дыма и любых последствий потребления табака, обусловленных курением соседей. Право гражданина пользоваться жилым помещением свободно, в том числе курить в нем, должно осуществляться таким образом, чтобы последствия потребления табака, которые могут вызвать проникновение табачного дыма или запаха табака в жилое помещение соседей, не распространялись за пределы помещения курящего лица и не причиняли неудобства соседям.
При рассмотрении дела судами установлено и не отрицалось ответчиком, что он осуществлял курение табака на лоджии своей квартиры, находящейся непосредственно под квартирой, занимаемой истцом.
Факт проникновения запаха в результате курения в квартиру истца как последствие потребления табака сторонами не оспаривался.
На основании п. 1 ст. 150 ГК РФ здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Нематериальные блага защищаются в соответствии с названным выше Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо. В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут защищаться другими лицами (п. 2).
Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В силу ст. 23 Закона об охране здоровья граждан за нарушение законодательства в сфере охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака устанавливается дисциплинарная, гражданско-правовая, административная ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Таким образом, действующее законодательство допускает компенсацию морального вреда за нарушение прав гражданина в сфере охраны здоровья от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака. Это судами учтено не было.
Определение № 67-КГ17-16 Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав 3. Раздел имущества, находящегося в общей собственности, осуществляется в целях прекращения права общей собственности и обеспечения возможности бывшим сособственникам максимально беспрепятственно самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем.
Добросовестность действий стороны по делу, изменившей свою позицию после вынесения решения суда, должна оцениваться судом апелляционной инстанции при повторном рассмотрении дела.
Я. обратилась в суд с иском к Б. о разделе жилых строений и земельного участка.
Судом установлено, что Я. принадлежали 24/100 доли, ответчику Б. — 76/100 доли в праве общей долевой собственности на два жилых строения (два дачных дома площадью 129,2 кв.м и 90,4 кв.м) и земельный участок площадью 8002 кв.м. Какой-либо сложившийся порядок пользования спорным имуществом отсутствовал.
Судом была назначена строительно-техническая экспертиза на предмет возможности раздела имущества и определения приемлемых вариантов такого раздела.
Согласно заключению эксперта определены варианты раздела домов и земельного участка.
Решением суда иск Я. удовлетворен. Прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на домовладение и земельный участок и произведен раздел данного имущества по варианту № 3, предложенному в заключении эксперта. Удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции выделил в собственность Б. несколько жилых строений, а также земельный участок площадью 5541 кв.м. В собственность Я. суд выделил сарай и земельный участок площадью 2461 кв.м. При этом суд первой инстанции согласился с мнением сторон, включая мнение представителя Б. — П. (действующего на основании нотариально удостоверенной доверенности), полагавших наиболее приемлемым именно этот вариант, поскольку он отвечает интересам сторон, удобен в пользовании имуществом по назначению, не предусматривает переоборудования и учитывает все компенсации.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, принято новое решение, которым прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на указанное выше имущество и произведен его раздел по варианту № 1, предложенному в заключении по результатам судебной строительно-технической экспертизы.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение, которым прекращено право общей долевой собственности Я. и Б. на указанное выше имущество и произведен его раздел по варианту № 1, предложенному в заключении эксперта (по данному варианту требуется проведение строительных работ по переустройству и переоборудованию жилых домов), суд апелляционной инстанции исходил из необходимости выделить каждому из участников общей собственности часть каждого из объектов, соответствующую доле участников в праве общей собственности. Я. выделен земельный участок площадью 1920 кв.м, Б. — 6082 кв.м с конфигурацией, обеспечивающей для каждой из сторон возможность прохода к выделенным частям обоих домов.
При этом суд апелляционной инстанции указал на то, что раздел домов и земельного участка по варианту № 3 существенно нарушает права Б., поскольку он не просил передать ему весь дом за счет уменьшения площади полагающейся ему доли земельного участка.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, отменяя апелляционное определение и направляя дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указала следующее.
В соответствии со ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними (п. 1). Участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества (п. 2). При недостижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества (п. 3). В случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию (п. 4).
В п. 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 8 “О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” разъяснено, что при невозможности раздела имущества между всеми участниками общей собственности либо выдела доли в натуре одному или нескольким из них суд по требованию выделяющегося собственника вправе обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему денежную компенсацию, с получением которой сособственник утрачивает право на долю в общем имуществе.
В исключительных случаях, когда доля сособственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого сособственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию (п. 4 ст. 252 ГК РФ).
Вопрос о том, имеет ли участник долевой собственности существенный интерес в использовании общего имущества, решается судом в каждом конкретном случае на основании исследования и оценки в совокупности представленных сторонами доказательств, подтверждающих, в частности, нуждаемость в использовании этого имущества в силу возраста, состояния здоровья, профессиональной деятельности, наличия детей, других членов семьи, в том числе нетрудоспособных, и т.д.
По смыслу приведенной нормы права и акта ее толкования раздел находящегося в общей собственности имущества не предполагает обязательного выдела всем сособственникам доли либо части в каждой из входящих в состав общего имущества вещей, включая недвижимое имущество. Целью раздела является прекращение общей собственности и обеспечение возможности бывшим сособственникам максимально беспрепятственно самостоятельно владеть, пользоваться и распоряжаться выделенным имуществом с учетом его целевого назначения, нуждаемости и заинтересованности в нем. При наличии в общей собственности нескольких объектов раздел объектов в натуре может быть признан обоснованным, если судом установлена невозможность по каким-либо причинам выдела каждому из участников общей собственности самостоятельных объектов из числа имеющихся.
Принудительный раздел имущества судом не исключает, а, напротив, предполагает, что сособственники не достигли соглашения и раздел производится вопреки желанию кого-либо из них, а при определенных условиях возможен не только раздел вопреки воле одного из сособственников, но и выплата ему денежной компенсации вместо его доли в имуществе.
По данному делу невозможность раздела по предложенному экспертом варианту № 3 с предоставлением каждой из сторон отдельных самостоятельных объектов не установлена. Несогласие одной из сторон с вариантом раздела само по себе не исключает возможности принятия судом такого варианта.
Производя раздел спорных домовладений и земельного участка по варианту № 1, суд апелляционной инстанции не учел, что такой вариант раздела требует как дополнительных существенных затрат и компенсационных выплат, так и проведения сторонами строительных работ. Кроме того, вариант раздела № 1 требует формирования земельных участков сложной конфигурации, а также установления сервитута на часть помещений в жилых домах, вопрос о которых судом апелляционной инстанции не разрешен. Выделяя сторонам части единых объектов, суд апелляционной инстанции не учел, что между ними сложились конфликтные отношения, что осложняет пользование различными частями единого строения.
Судом при отмене решения суда первой инстанции допущены также и существенные нарушения норм процессуального права.
Удовлетворяя исковые требования Я., суд первой инстанции исходил из того, что обе стороны согласились с разделом домов и земельного участка по варианту № 3.
При этом сторонами обсуждены, а судом в решении оценены обстоятельства, касающиеся въезда на подлежащий разделу земельный участок.
При обсуждении названных вопросов от имени Б. в суде выступал уполномоченный им нотариальной доверенностью представитель П. Сам Б., находясь в здании суда, в судебное заседание не явился, а после вынесения решения в апелляционной жалобе сослался на несогласие с принятым решением.
В соответствии с ч. 1 ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Подобного рода оснований для отмены решения суда первой инстанции в апелляционном определении не приведено.
В ч. 1 ст. 35 ГПК РФ предусмотрено, что лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
В соответствии с пп. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации.
Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии 6-БВС № 8 обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).
При рассмотрении данного дела судом первой инстанции представитель ответчика П. против удовлетворения заявленных требований не возражал, согласился с предложенным вариантом раздела спорного имущества.
Каких-либо данных о том, что доверенность представителя Б. была отменена доверителем либо полномочия представителя были ограничены иным способом, а также о том, что доверитель довел до суда иную позицию, дающую суду основания не принимать во внимание позицию его представителя, в материалах дела не имеется.
Однако после принятия решения судом первой инстанции ответчик подал апелляционную жалобу на это решение, содержащую доводы о несогласии с принятым судом вариантом раздела № 3 и требование произвести раздел по варианту № 1, что послужило основанием для отмены решения судом апелляционной инстанции.
Между тем по смыслу приведенных выше положений ст. 330 ГПК РФ несогласие с решением суда первой инстанции либо другая точка зрения стороны на то, как могло быть рассмотрено дело, сами по себе не являются основанием для отмены или изменения судебного решения, а суду апелляционной инстанции следовало дать оценку изменению позиции стороны после вынесения решения.
Определение № 4-КГ17-66 4. Отсутствие нарушений со стороны организатора публичных торгов не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требований собственника реализованного на торгах имущества о признании этих торгов недействительными.
К. обратилась с иском к организатору публичных торгов (далее — общество), Ф. о признании торгов и договора купли-продажи недействительными и применении последствий их недействительности.
В обоснование требований истец указала, что 15 сентября 2015 г. обществом, действующим на основании контракта, заключенного с территориальным управлением Росимущества в субъекте Российской Федерации (далее — ТУ Росимущества), были организованы и проведены торги в форме открытого аукциона по реализации принадлежащей истцу квартиры, на которую в рамках исполнительного производства был наложен арест.
Исполнительные действия по реализации недвижимого имущества производились на основании исполнительного листа во исполнение заочного решения суда от 2 июля 2014 г. по иску ипотечного агента к К., Ж. о расторжении договора займа, взыскании долга и об обращении взыскания на заложенное недвижимое имущество.
Победителем указанных торгов признана Ф., с которой 28 сентября 2015 г. общество заключило договор купли-продажи данной квартиры.
Поскольку К. не была извещена о судебном разбирательстве и вынесении названного заочного решения, а также о возбуждении исполнительного производства, об аресте квартиры и о реализации ее с торгов, она продолжала вносить платежи в счет погашения долга по договору займа.
Узнав о данных обстоятельствах, К. обратилась в суд с заявлением об отмене заочного решения, которое определением суда от 13 ноября 2015 г. было удовлетворено.
При новом рассмотрении дела решением суда от 3 февраля 2016 г., оставленным без изменения апелляционным определением от апреля 2016 г., отказано в удовлетворении исковых требований залогодержателя закладной к К., Ж. о расторжении договора займа, взыскании долга и об обращении взыскания на заложенное имущество.
При таких обстоятельствах, по мнению истца, основания для продажи ее квартиры с торгов отсутствовали.
Кроме того, К. указано, что реализация спорной квартиры осуществлена по цене, определенной названным выше заочным решением в соответствии с отчетом об оценке по состоянию на 2010 год, что значительно ниже фактической рыночной стоимости недвижимого имущества на дату проведения торгов.
По утверждению истца, извещение о проведении торгов было размещено в сети “Интернет” с нарушением срока, а в периодических печатных изданиях информация о проведении торгов не публиковалась.
На основании изложенного К. просила признать указанные выше торги недействительными, признать недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный между обществом и Ф., применить последствия недействительности сделки, истребовать квартиру у Ф. и прекратить ее право собственности на квартиру, признав это право за К.
В ходе судебного разбирательства Ф. также заявила иск к обществу и ТУ Росимущества о признании договора купли-продажи квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки.
Разрешая спор и удовлетворяя иск К. по данному делу, суд первой инстанции указал, что ипотечный агент предъявил иск в отсутствие законных оснований для таких притязаний и действовал недобросовестно, поскольку ему было достоверно известно о надлежащем исполнении заемщиком обязательств, а допущенная просрочка платежей на день вынесения судом заочного решения от 2 июля 2014 г. была погашена в полном объеме.
Как до обращения истца с иском в суд, так и после К. вносились очередные периодические платежи по договору займа, однако о таких платежах ипотечный агент не сообщил ни в суде, ни при обращении взыскания на заложенное имущество.
Кроме того, признавая торги и последующий договор купли-продажи квартиры недействительными, суд первой инстанции указал, что цена квартиры на торгах была установлена в соответствии с отчетом пятилетней давности об оценке рыночной стоимости квартиры от 12 апреля 2010 г., в то время как по представленному в суд заключению эксперта рыночная цена квартиры в 2015 году была в полтора раза выше цены ее продажи на торгах.
Удовлетворяя исковые требования К., суд удовлетворил также и иск Ф. в части взыскания с ТУ Росимущества уплаченной по договору купли-продажи денежной суммы.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение в части удовлетворения исков и отказывая в их удовлетворении, указал, что при организации и проведении торгов по продаже спорного имущества организатором торгов каких-либо нарушений допущено не было, а, следовательно, оснований для удовлетворения иска К. не имеется.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим основаниям.
Организация и порядок проведения торгов, а также заключения договора на торгах установлены ст.ст. 447 и 448 ГК РФ (здесь и далее — в редакции, действующей с 1 июня 2015 г.).
Согласно ст. 4491 указанного Кодекса под публичными торгами понимаются торги, проводимые в целях исполнения решения суда или исполнительных документов в порядке исполнительного производства, а также в иных случаях, установленных законом. Правила, предусмотренные ст.ст. 448 и 449 названного Кодекса, применяются к публичным торгам, если иное не установлено данным Кодексом и процессуальным законодательством (п. 1). Должник, взыскатели и лица, имеющие права на имущество, продаваемое на публичных торгах, вправе на них присутствовать (п. 3).
В ст. 93 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ “Об исполнительном производстве” определено, что торги могут быть признаны недействительными по основаниям и в порядке, которые предусмотрены Гражданским кодексом РФ.
В силу положений ст. 449 названного Кодекса торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными по иску заинтересованного лица в случае, если кто-либо необоснованно был отстранен от участия в торгах; на торгах неосновательно была не принята высшая предложенная цена; продажа была произведена ранее указанного в извещении срока; были допущены иные существенные нарушения порядка проведения торгов, повлекшие неправильное определение цены продажи; были допущены иные нарушения правил, установленных законом (п. 1).
Признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги, и применение последствий, предусмотренных ст. 167 названного Кодекса (п. 2).
Как разъяснено в п. 71 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 “О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства”, приведенный в п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень оснований для признания публичных торгов недействительными не является исчерпывающим. Такими основаниями могут быть, в частности, публикация информации о проведении публичных торгов в ненадлежащем периодическом издании (с учетом объема тиража, территории распространения, доступности издания); нарушение сроков публикации и полноты информации о времени, месте и форме публичных торгов, их предмете, о существующих обременениях продаваемого имущества и порядке проведения публичных торгов, в том числе об оформлении участия в них, определении лица, выигравшего публичные торги, а также сведений о начальной цене (п. 2 ст. 448 ГК РФ); необоснованное недопущение к участию в публичных торгах; продолжение публичных торгов, несмотря на поступившее от судебного пристава-исполнителя сообщение о прекращении обращения взыскания на имущество.
Нарушения, допущенные организатором публичных торгов, признаются существенными, если с учетом конкретных обстоятельств дела судом будет установлено, что они повлияли на результаты публичных торгов (в частности, на формирование стоимости реализованного имущества и на определение победителя торгов) и привели к ущемлению прав и законных интересов истца.
На то, что предусмотренный п. 1 ст. 449 ГК РФ перечень оснований для признания торгов недействительными не является исчерпывающим и не ограничивается нарушениями организаторов торгов, указано также в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 6 июля 2016 г., согласно которому публичные торги могут быть признаны недействительными и в связи с нарушениями, допущенными судебным приставом-исполнителем, повлекшими незаконную передачу на публичные торги имущества должника, например, при возбуждении исполнительного производства в отсутствие законных оснований для его возбуждения, при обращении взыскания на имущество, не подлежащее реализации.
То обстоятельство, что соответствующие постановления (действия) судебного пристава-исполнителя не были признаны незаконными в отдельном судебном производстве, не является основанием для отказа в иске заинтересованного лица о признании публичных торгов недействительными. Законность этих постановлений (действий) судебного пристава-исполнителя суд оценивает при рассмотрении иска о признании публичных торгов недействительными.
Из приведенных положений закона и актов его толкования следует, что отсутствие нарушений со стороны организатора торгов само по себе не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении требований о признании торгов недействительными.
Не соглашаясь с основаниями, примененными судом первой инстанции для признания торгов и заключенной на них сделки недействительными, суд апелляционной инстанции фактически не рассмотрел иные обстоятельства, указанные истцом в обоснование иска, в частности связанные с лишением истца возможности воспользоваться своими правами при реализации ее имущества и повлиявшие на формирование его стоимости при продаже на торгах.
Отклоняя доводы истца в части, касающейся формирования цены реализованного имущества, суд апелляционной инстанции указал, что К. не воспользовалась правом подать заявление об изменении порядка и способа исполнения решения суда для надлежащего определения начальной продажной цены имущества.
При этом суд апелляционной инстанции не учел установленный судом первой инстанции факт того, что истцу не было известно о рассмотрении судом дела по иску об обращении взыскания на ее имущество, об определении его начальной продажной цены, равно как и впоследствии ей не было известно о действиях судебного пристава-исполнителя по возбуждению исполнительного производства и о продаже ее имущества на торгах.
Таким образом, истец не была допущена к процессу реализации ее имущества, вследствие чего начальная продажная цена была установлена на основании оценки пятилетней давности, воспользоваться правом на подачу заявления о ее изменении К., как это следует из установленных судом обстоятельств, не могла, а квартира продана по цене значительно ниже ее действительной стоимости.
Кроме того, в соответствии с ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
По смыслу ст. 3 названного Кодекса право на обращение в суд на любой его стадии предполагает обращение заинтересованного лица в защиту своих прав, свобод или законных интересов.
Обращение в защиту прав, свобод и интересов других лиц может производиться в случаях, предусмотренных названным Кодексом или другими федеральными законами (ч. 2 ст. 4 ГПК РФ).
Отменяя решение суда исключительно по жалобе организации по ипотечному жилищному кредитованию, суд апелляционной инстанции не указал, чем нарушены права данного заявителя.
При этом суд апелляционной инстанции не опроверг и не поставил под сомнение выводы суда первой инстанции о том, что ни на момент проведения торгов, ни позже у К. не было никаких долгов перед данным кредитором.
Не опровергнуты и не поставлены под сомнение судом апелляционной инстанции и выводы суда первой инстанции о злоупотреблении правом со стороны взыскателя, правопреемником которого является юридическое лицо, подавшее апелляционную жалобу.
Согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований о недопустимости злоупотребления правом суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.
Удовлетворяя апелляционную жалобу взыскателя и отменяя по его требованию решение суда, суд апелляционной инстанции приведенные положения закона не учел.
Определение № 37-КГ17-12 Разрешение споров, возникающих из договорных отношений 5. При наличии разногласий сторон о сроке действия договора, подлежащего заключению на основании решения суда, такой срок определяется судом в силу п. 1 ст. 446 ГК РФ.
К. обратился в суд с исковым заявлением к местной администрации о разрешении разногласий при заключении договора аренды земельного участка.
Судом по делу установлено, что К. с 1 октября 2014 г. принадлежит на праве собственности двухэтажное нежилое производственно-складское здание. Спорный земельный участок, на котором находится данное нежилое здание, имеет вид разрешенного использования “для эксплуатации административных, производственно-складских помещений”.
Решением суда от 27 июля 2015 г., оставленным без изменения апелляционным определением от 13 октября 2015 г., признано незаконным решение местной администрации об отказе в предоставлении К. в аренду спорного земельного участка, суд обязал администрацию заключить с К. договор аренды земельного участка. 25 ноября 2015 г. К. обратился в местную администрацию с заявлением о предоставлении спорного земельного участка в аренду сроком на 49 лет с 13 октября 2015 г. до 13 октября 2064 г.
В ответ на это обращение К. ответчиком представлен проект договора аренды спорного земельного участка, в котором срок аренды установлен с 13 октября 2015 г. на неопределенный срок, но не более чем на срок резервирования данного земельного участка для муниципальных нужд.
Не согласившись с проектом договора в части срока аренды земельного участка, К. направил ответчику возражения на него, которые были отклонены со ссылкой на отсутствие в названном выше решении суда указания на конкретные сроки аренды земельного участка.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, применив положения подп. 9 п. 2 ст. 396, подп. 17 п. 8 ст. 398, п. 12 ст. 39 ЗК РФ, п. 3 ст. 610 ГК РФ, пришел к выводу об обоснованности исковых требований К.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции, сославшись на положения ст.ст. 209 и 610 ГК РФ, указал, что право установления срока договора аренды принадлежит арендодателю, который такой срок определил в представленном арендатору проекте договора аренды спорного земельного участка — с 13 октября 2015 г. на неопределенный срок, но не более чем на срок резервирования данного земельного участка для муниципальных нужд.
При этом, отклоняя доводы истца о том, что в силу п. 12 ст. 398 ЗК РФ срок договора аренды в данном случае устанавливается по выбору арендатора, суд апелляционной инстанции сослался на то, что вопрос о заключении договора аренды был решен на основании судебного акта.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.
Согласно ч. 2 ст. 61 данного Кодекса обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
В силу ч. 2 ст. 209 этого же Кодекса после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения.
Аналогичные разъяснения даны в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 “О судебном решении”.
Приведенные положения процессуального закона и разъяснения Верховного Суда РФ направлены на обеспечение обязательности всту- пивших в законную силу судебных постановлений и законности выносимых судом постановлений в условиях действия принципа состязательности.
Вступившим в законную силу решением суда на местную администрацию возложена обязанность заключить с К. договор аренды земельного участка.
Данное судебное постановление не исполнено, поскольку между сторонами возник спор о сроке действия подлежащего заключению договора аренды земельного участка.
Таким образом, обращаясь в суд с данным иском, К. просил суд рассмотреть и разрешить разногласия, возникшие при заключении обязательного для ответчика договора аренды земельного участка.
В силу п. 1 ст. 446 ГК РФ в случаях передачи разногласий, возникших при заключении договора, на рассмотрение суда на основании ст. 445 этого Кодекса либо по соглашению сторон условия договора, по которым у сторон имелись разногласия, определяются в соответствии с решением суда.
По смыслу приведенных выше норм права разрешение судом спора о наличии разногласий по конкретным условиям подлежащего заключению договора сводится по существу к внесению определенности в правоотношения сторон и определению судом условий, не урегулированных сторонами в досудебном порядке. Установление судом или изменение при рассмотрении такого спора фактических обстоятельств, влияющих на формулировку искового требования, не меняют его предмета как спора об условиях договора и не должны приводить к отказу суда в их определении, поскольку последствием такого отказа является необходимость предъявления нового иска, что может привести к нарушению прав на судопроизводство в разумный срок.
Определение № 49-КГ17-34 6. Требования о взыскании арендных платежей за периоды, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве арендатора, являются текущими и не подлежат рассмотрению в рамках дела о банкротстве.
Индивидуальный предприниматель (далее — ИП) обратился в суд с иском к Б. и с учетом уточнения исковых требований просил взыскать с ответчика задолженность по договору аренды места на территории яхт-клуба за период с 4 марта 2015 г. по 4 ноября 2016 г.
Судом по делу установлено, что 28 июня 2011 г. между ИП (арендодателем) и Б. (арендатором) заключен договор аренды, по условиям которого арендодатель предоставил арендатору за плату на территории яхт-клуба во временное владение место для стоянки маломерного судна.
Срок аренды установлен с 25 июня 2012 г. по 23 июня 2013 г., арендная плата определена в сумме 132 000 руб., суточный тариф — 542 руб.
Условиями договора также предусмотрено, что по окончании срока его действия арендатор обязан незамедлительно забрать судно. При нарушении данного условия арендатор обязан уплатить стоимость арендной платы сверх срока по двойной ставке.
Как следует из материалов дела, судно ответчика помещено на стояночное место в 2012 году, где и находилось на момент рассмотрения спора. 4 марта 2015 г. определением арбитражного суда принято заявление К. о признании индивидуального предпринимателя Б. несостоятельным (банкротом), на имущество должника наложен арест. Решением арбитражного суда от 14 декабря 2015 г. признано обоснованным заявление К. о признании Б. несостоятельным (банкротом), введена процедура реструктуризации долгов.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ИП, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что арендатор, своевременно не возвративший арендованное имущество, по требованию арендодателя должен внести арендную плату за все время просрочки. При этом суд, руководствуясь положениями ст.ст. 5 и 21311 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” и разъяснениями, содержащимися в п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 июля 2009 г. № 63 “О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве”, исходил из того, что требования, вытекающие из договорных обязательств, предусматривающих периодическое внесение должником платы за пользование имуществом (договор аренды), за те периоды, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве, являются текущими, не подлежащими включению в реестр требований кредиторов в деле о банкротстве.
Отменяя решение суда первой инстанции и оставляя исковое заявление ИП без рассмотрения, суд апелляционной инстанции указал на то, что спорные правоотношения сторон вытекают не из договора аренды, а из обязательства по возврату неосновательного обогащения, а, следовательно, требования истца не носят текущего характера и их рассмотрение невозможно за рамками дела о банкротстве.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала, что судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.
Арендатор обязан своевременно вносить плату за пользование имуществом (арендную плату), порядок, условия и сроки внесения которой определены договором аренды (п. 1 ст. 614 ГК РФ).
Согласно ст. 622 ГК РФ при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. Если арендатор не возвратил арендованное имущество либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки. В случае, когда указанная плата не покрывает причиненных арендодателю убытков, он может потребовать их возмещения.
Таким образом, плата за фактическое пользование арендуемым имуществом после истечения срока действия договора производится в размере, определенном этим договором. Прекращение договора аренды само по себе не влечет прекращение обязательства по внесению арендной платы, поэтому требования о взыскании арендной платы за фактическое пользование имуществом вытекают из договорных отношений, а не из обязательства о неосновательном обогащении.
В силу п. 2 ст. 5 названного выше Федерального закона требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Кредиторы по текущим платежам при проведении соответствующих процедур, применяемых в деле о банкротстве, не признаются лицами, участвующими в деле о банкротстве.
При этом согласно п. 1 этой же статьи под текущими платежами понимаются денежные обя- 7-БВС № 8 зательства и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом.
По смыслу данной нормы права текущими являются любые требования об оплате товаров, работ и услуг, поставленных, выполненных и оказанных после возбуждения дела о банкротстве, в том числе во исполнение договоров, заключенных до даты принятия заявления о признании должника банкротом.
Поскольку судами установлено, что по окончании срока действия договора аренды ответчик не освободил арендуемое место, что повлекло для него в силу п. 2 ст. 622 ГК РФ и договора аренды обязанность производить оплату аренды в соответствии с условиями договора, т.е. периодическими денежными платежами, выводы суда апелляционной инстанции о том, что требования истца не носят текущего характера и подлежат рассмотрению в рамках дела о банкротстве, нельзя признать основанными на законе.
Определение № 32-КГ17-37 Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда 7. Ответственность за причинение вреда здоровью вследствие ненадлежащего содержания прилегающего к объекту недвижимости земельного участка несет лицо, на которое в силу закона возложена обязанность по содержанию этого участка.
А. обратился в суд с иском к управляющей компании, Л. о взыскании утраченного заработка, судебных расходов, компенсации морального вреда. Исковые требования обоснованы неисполнением ответчиками обязанностей, связанных с надлежащим содержанием территории, прилегающей к объектам недвижимости, в результате чего истцу причинен средней тяжести вред здоровью.
Судами установлено, что в результате падения А., произошедшего из-за неочищенной наледи около нежилого помещения, являющегося пристроенным объектом к многоквартирному дому, истцу причинен средней тяжести вред здоровью.
Собственником нежилого помещения в одноэтажной пристройке к этому дому является Л.
Согласно ответу, предоставленному местной администрацией, земельные участки под многоквартирными домами, расположенные вдоль межквартального проезда, где получил травмы истец, не сформированы и не поставлены на государственный кадастровый учет.
Разрешая спор по существу и определяя лицо, ответственное за ненадлежащее содержание территории, суд с учетом положений ст.ст. 1064, 1083, 1085 ГК РФ и правил благоустройства, обеспечения чистоты и порядка на территории муниципального образования (далее — правила благоустройства) исходил из отсутствия заключенного Л. договора на уборку территории, в связи с чем пришел к выводу о том, что обязанность по надлежащему содержанию территории, обеспечивающей безопасное передвижение пешеходов на прилегающей к объекту недвижимости территории, должна быть возложена на Л. как собственника нежилого помещения.
Суд апелляционной инстанции поддержал позицию суда первой инстанции, указав также, что апелляционная жалоба не содержит доводов об оспаривании вывода суда, согласно которому Л. является надлежащим ответчиком по заявленным требованиям.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
При определении обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения заявленного спора, судами не учтены положения ст.ст. 15 и 1064 ГК РФ, согласно которым для наступления гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие следующих (обязательных) условий: совершение противоправных действий конкретным лицом, т.е. установить лицо, совершившее действие (бездействие), размер заявленных убытков и причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившим вредом. Ответчику, в свою очередь, следует представить доказательства отсутствия его вины в наступлении неблагоприятных последствий.
Статьей 210 ГК РФ установлено, что собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором. Следовательно, случаи возложения бремени содержания имущества лицом, не являющимся его собственником, могут быть установлены лишь федеральными законами, к которым правила благоустройства не относятся, или договором.
В соответствии со ст.ст. 40, 41 и 42 ЗК РФ правом на использование земельных участков наделены собственники земельных участков, землепользователи, землевладельцы и арендаторы земельных участков, на которых возложена обязанность соблюдать при использовании земельных участков требования градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов.
Из анализа приведенных правовых норм в их системном единстве с Федеральным законом от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ “О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения”, регулирующим отношения в сфере обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, ст.ст. 37—39 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ “Об охране окружающей среды” следует, что федеральное законодательство не возлагает на граждан и юридических лиц обязанности по содержанию иных территорий, кроме земельных участков, находящихся в их собственности или владении. Возложение на собственников, владельцев, пользователей объектов недвижимости обязанности по содержанию территории, прилегающей к их земельным участкам, может быть осуществлено либо на основании федерального закона, либо на основании договора.
Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, допуская установление органами местного самоуправления порядка участия собственников зданий (помещений в них) и сооружений в благоустройстве прилегающих территорий, не предусматривает возложение на них обязанностей по содержанию таких территорий помимо их воли.
Из материалов дела следует, что земельные участки под многоквартирными домами, расположенные вдоль межквартального проезда, где получил травмы истец, не сформированы и не поставлены на государственный кадастровый учет. Собственником земельного участка, на котором произошло падение истца, Л. не является.
Разрешая исковые требования А., суды в нарушение указанного законодательства, возлагая обязанность по возмещению вреда здоровью на Л., руководствовались не федеральным законом или договором, а правилами благоустройства, согласно которым обязанности по уборке десятиметровой территории, прилегающей к границам занимаемых юридическими и физическими лицами зданий, к огражденным забором территориям, а также подъездов к ним и десятиметровой территории, прилегающей к подъездным путям, в том числе по вывозу образовавшегося на прилегающей территории мусора, возлагаются на лиц, осуществляющих на указанных территориях или в зданиях хозяйственную или иную деятельность.
Судами не приняты во внимание положения пп. 1 и 2 ст. 3 ГК РФ, согласно которым гражданское законодательство находится в ведении Российской Федерации, состоит из данного Кодекса и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, регулирующих отношения, указанные в пп. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ. Нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать данному Кодексу.
Таким образом, суды при рассмотрении спора должны были руководствоваться ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, согласно которой суд, установив при разрешении гражданского дела, что нормативный правовой акт не соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу.
Суд апелляционной инстанции не учел указанную норму права и не проанализировал, соответствуют ли названные правила благоустройства федеральному законодательству и могут ли они применяться при рассмотрении данного спора.
Из изложенного следует, что обстоятельством, имеющим значение для правильного разрешения спора, являлось установление принадлежности земельного участка, в границах которого получил повреждения истец, ответчикам по данному делу или иным лицам и, как следствие, основания возложения на них ответственности за причиненный ущерб. Однако данное обстоятельство не получило надлежащей оценки суда.
Определение № 50-КГ18-7 8. Расходы на приобретение новых материалов, необходимых для восстановления поврежденного имущества, входят в состав убытков, подлежащих возмещению причинителем вреда.
И. обратилась в суд с иском к Ш. и Н. о возмещении убытков, причиненных повреждением жилого дома, и компенсации морального вреда.
Судом по делу установлено, что И. принадлежит доля в праве собственности на жилой дом.
На земельном участке, принадлежащем Н. и прилегающем к жилому дому истца, ведется строительство трехэтажного жилого дома с магазином на первом этаже.
Органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченным в области архитектуры, строительства и жилищно-коммунального хозяйства, проведена проверка обращения истца о нарушении градостроительного законодательства при осуществляемом Н. строительстве, по результатам которой установлено, что вследствие осуществления ответчиками строительных работ вплотную к стене жилого дома истца в несущих стенах и перегородках этого дома образовались трещины.
В соответствии с выводами, содержащимися в заключении по результатам судебной строительно-технической экспертизы, изменения в техническом состоянии принадлежащей И. части жилого дома (вертикальные и диагональные сквозные трещины, вертикальные и горизонтальные трещины и щели, отпадение плиток и отсутствие части погонных деталей) могли быть вызваны длительной эксплуатацией этой части жилого дома и проведением ответчиками указанных выше строительных работ на соседнем земельном участке.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, исследовав заключение эксперта в совокупности с другими доказательствами по делу (письменные доказательства, показания свидетеля), пришел к выводу о том, что причиной возникновения повреждений жилого дома истца, несовместимых с его дальнейшей эксплуатацией, являются осуществляемые Н. строительные работы по возведению трехэтажного строения вплотную к этому жилому дому.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции указал, что истцом не доказана причинно-следственная связь между осуществляемым Н. строительством и повреждениями, причиненными жилому дому истца, поскольку этот дом не соответствует требованиям, предъявляемым к строительству в сейсмических районах. Суд также сослался на то, что при определении размера причиненных истцу убытков суд первой инстанции неправомерно исходил из необходимости использования при возведении дома новых материалов и не учитывал износ дома, тем самым породив на стороне истца неосновательное обогащение.
Суд апелляционной инстанции также указал на невозможность установления размера причиненных истцу убытков в связи с тем, что И. осуществлен снос поврежденного жилого дома.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее.
Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что в принадлежащем И. жилом доме, вплотную к которому Н. ведет строительные работы, возникли повреждения.
При таких обстоятельствах суду апелляционной инстанции следовало дать оценку вопросу о том, имеется ли причинно-следственная связь между осуществляемым Н. строительством и возникновением названных повреждений.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение ст. 1064 ГК РФ не дал какой-либо оценки вопросу о причинах повреждения жилого дома истца, формально сославшись на несоответствие этого дома требованиям к строительству в сейсмических районах.
При этом судом апелляционной инстанции не учтено, что несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в сейсмических районах само по себе не свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением вреда имуществу истца, а также о том, что именно несоответствие жилого дома истца требованиям к строительству в сейсмических районах привело к повреждению этого дома.
В п. 1 ст. 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать пол- ного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
Из приведенной правовой нормы и акта ее толкования следует, что отсутствие возможности установить размер убытков с разумной степенью достоверности само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении убытков, поскольку в этом случае суду надлежит определить размер причиненных убытков с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
В соответствии с п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В п. 13 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения.
Таким образом, расходы на приобретение новых материалов, необходимых для восстановления поврежденного имущества, входят в состав убытков, подлежащих возмещению причинителем вреда.
Однако суд апелляционной инстанции в нарушение приведенной правовой нормы и акта ее толкования указал на недопустимость включения в состав убытков истца стоимости новых материалов, необходимых для восстановления разрушенного жилого дома.
Определение № 20-КГ17-21 9. В случае повреждения транспортного средства утрата его товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей к нему.
А. обратилась в суд с иском к страховой компании о взыскании страхового возмещения в размере 167 431 руб., штрафа, компенсации морального вреда, к В. — о взыскании ущерба в размере 127 671 руб., компенсации морального вреда, а также о взыскании с ответчиков пропорционально удовлетворенным требованиям расходов на нотариальное удостоверение доверенности, на оплату юридических услуг и стоимости независимой экспертизы.
Судом по делу установлено, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине В., автомобиль, принадлежащий А., получил механические повреждения.
В порядке прямого возмещения ущерба ответчик выплатил А. страховое возмещение в размере 232 568 руб.
Не согласившись с размером выплаченного страхового возмещения, потерпевшая обратилась к независимому эксперту, в соответствии с заключением которого стоимость восстановительного ремонта транспортного средства с учетом износа составила 450 381 руб., а утрата товарной стоимости — 77 290 руб.
Истцом в адрес ответчиков направлены претензии, которые оставлены ими без удовлетворения.
В ходе рассмотрения спора судом первой инстанции по ходатайству В. была назначена судебная автотехническая экспертиза.
Согласно заключению эксперта стоимость восстановительного ремонта автомобиля с учетом износа составила 217 978 руб., а вероятная утрата товарной стоимости — 43 336 руб.
По ходатайству истца судом первой инстанции была назначена дополнительная автотехническая экспертиза, в соответствии с заключением эксперта стоимость восстановительного ремонта автомобиля составила 220 977 руб.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что размер выплаченного ответчиком страхового возмещения превышает стоимость восстановительного ремонта транспортного средства истца, а следовательно, полностью возмещает причиненный А. ущерб.
При этом, учитывая предположительный характер выводов эксперта о размере утраты товарной стоимости, изложенных в заключении эксперта, и отсутствие иных доказательств, позволяющих достоверно определить ее размер, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для возмещения утраченной товарной стоимости.
Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции и их обоснованием согласился.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций ошибочными по следующим основаниям.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 января 2015 г. № 2 “О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” (действовавшего на момент рассмотрения судами настоящего спора), к реальному ущербу, возникшему в результате дорожно-транспортного происшествия, наряду со стоимостью ремонта и запасных частей относится также утраченная товарная стоимость, которая представляет собой уменьшение стоимости транспортного средства, вызванное преждевременным ухудшением товарного (внешнего) вида транспортного средства и его эксплуатационных качеств в результате снижения прочности и долговечности отдельных деталей, узлов и агрегатов, соединений и защитных покрытий вследствие дорожно-транспортного происшествия и последующего ремонта.
Аналогичные разъяснения приведены в п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 58 “О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”.
Таким образом, утрата товарной стоимости относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей автомобиля, поскольку уменьшение его потребительской стоимости нарушает права владельца транспортного средства, и в ее возмещении страхователю не может быть отказано.
Согласно разъяснениям, изложенным в абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.
В п. 13 данного постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что при разрешении споров, связанных с возмещением убытков, необходимо иметь в виду, что в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которое это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использоваться новые материалы, то, за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то, что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 10 марта 2017 г. № 6-П указал, что положения ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ — по их конституционно-правовому смыслу в системе мер защиты права собственности, основанной на требованиях ч. 1 ст. 7, чч. 1 и 3 ст. 17, чч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 35, ч. 1 ст. 46 и ст. 52 Конституции Российской Федерации, и вытекающих из них гарантий полного возмещения потерпевшему вреда, — не предполагают, что правила, предназначенные исключительно для целей обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, распространяются и на деликтные отношения, урегулированные указанными законоположениями.
Иное означало бы, что потерпевший лишался бы возможности возмещения вреда в полном объеме с непосредственного причинителя в случае выплаты в пределах страховой суммы страхового возмещения, для целей которой размер стоимости восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства определен на основании Единой методики определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов.
В контексте конституционно-правового предназначения ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ Федеральный закон от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”, как регулирующий иные страховые отношения, и основанная на нем Единая методика определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства не могут рассматриваться в качестве нормативно установленного исключения из общего правила об определении размера убытков в рамках деликтных обязательств и, таким образом, не препятствуют учету полной стоимости новых деталей, узлов и агрегатов при определении размера убытков, подлежащих возмещению лицом, причинившим вред.
Таким образом, принцип полного возмещения убытков применительно к случаю повреждения транспортного средства предполагает, что в результате возмещения убытков в полном размере потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы его право собственности не было нарушено.
С учетом приведенных положений ст. 15 ГК РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по применению этой нормы и правовой позиции Конституционного Суда РФ судам следовало оценить совокупность имеющихся в деле доказательств, подтверждающих размер причиненных А. убытков.
Отказ в иске о возмещении убытков в полном объеме нарушает конституционный принцип справедливости и лишает заявителя возможности восстановления его нарушенных прав.
В случае несогласия с представленным истцом расчетом убытков обязанностью суда, предусмотренной действующим законодательством, являлось установление размера подлежащих возмещению убытков с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению, однако суды от данной обязанности фактически уклонились.
Определение № 18-КГ17-257 Разрешение споров, возникающих из жилищных отношений 10. Гражданину, страдающему тяжелой формой хронического заболевания, при котором совместное проживание с ним в одной квартире невозможно, соответствующее жилое помещение должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения права на получение жилого помещения вне очереди.
Б. обратилась в суд с иском к органу исполнительной власти субъекта Российской Федерации, местной администрации о возложении обязанности предоставить жилое помещение по договору социального найма во внеочередном порядке.
В обоснование заявленных требований истец указала на то, что является инвалидом I группы, постановлением местной администрации включена в сводный список граждан, нуждающихся 8-БВС № 8 в жилой площади по категории “граждане, страдающие тяжелыми формами хронических заболеваний”. На обращение Б. к ответчику с заявлением о предоставлении ей жилого помещения во внеочередном порядке в соответствии со ст. 57 ЖК РФ ей сообщено, что рассмотреть данный вопрос не представляется возможным в связи с отсутствием жилого помещения из жилищного фонда субъекта Российской Федерации.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для предоставления Б. жилого помещения по договору социального найма во внеочередном порядке, указав в том числе на то, что необходимым условием реализации права Б. на обеспечение жилым помещением вне очереди является наступление обстоятельств, свидетельствующих о наличии жилого помещения из состава жилищного фонда субъекта Российской Федерации, которое может выступать в качестве предмета договора социального найма (например, введение жилых помещений в эксплуатацию, их приобретение или освобождение).
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные постановления по следующим основаниям.
В силу ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами.
В целях реализации названных конституционных положений в ч. 2 ст. 49 ЖК РФ предусмотрено, что малоимущим гражданам, признанным по установленным Жилищным кодексом РФ основаниям нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, в установленном данным Кодексом порядке предоставляются жилые помещения муниципального жилищного фонда.
В соответствии с ч. 1 ст. 57 ЖК РФ жилые помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных ч. 2 этой статьи случаев.
Между тем для отдельных категорий граждан законодатель предусмотрел возможность предоставления жилого помещения по договорам социального найма во внеочередном порядке.
В п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ установлено, что вне очереди жилые помещения по договорам социального найма предоставляются гражданам, страдающим тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в предусмотренном п. 4 ч. 1 ст. 51 данного Кодекса перечне.
Согласно этой норме гражданами, нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, признаются граждане, являющиеся нанимателями жилых помещений по договорам социального найма, членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма или собственниками жилых помещений, членами семьи собственника жилого помещения, проживающими в квартире, занятой несколькими семьями, если в составе семьи имеется больной, страдающий тяжелой формой хронического заболевания, при которой совместное проживание с ним в одной квартире невозможно, и не имеющими иного жилого помещения, занимаемого по договору социального найма или принадлежащего на праве собственности. Перечень соответствующих заболеваний устанавливается уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.
Такой перечень был утвержден действовавшим в момент возникновения спорных правоотношений постановлением Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 “Об утверждении перечня тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире”1.
При этом каких-либо иных (дополнительных) требований для предоставления жилого помещения вне очереди, кроме наличия у гражданина, состоящего на учете в качестве нуждающегося в жилом помещении, тяжелых форм хронических заболеваний, указанных в перечне, п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ не предусмотрено. Для предоставления такому гражданину жилого помещения вне очереди исходя из данной нормы необходимы такие условия, как принятие гражданина на учет нуждающихся в предоставлении жилых помещений и наличие у него тяжелой формы хронического заболевания, указанного в перечне.
Таким образом, реализация прав граждан, страдающих тяжелыми формами хронических заболеваний, указанных в перечне, на получение вне очереди жилых помещений по договорам социального найма по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ, относится к компетенции органов местного самоуправления.
Действующим законодательством предусмотрена возможность реализации права инвалидов на предоставление жилых помещений в другом порядке: не из муниципального, а из государственного жилищного фонда.
Статьей 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ “О социальной защите инвалидов в Российской Федерации” определено, что инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации.
Инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, вставшие на учет после 1 января 2005 г., обеспечиваются жилым помещением в соответствии с жилищным законодательством Российской Федерации.
Жилые помещения предоставляются инвалидам, семьям, имеющим детей-инвалидов, с учетом состояния здоровья и других заслуживающих внимания обстоятельств.
Судом по делу установлено, что Б. состоит на учете граждан, имеющих право на получение жилого помещения из жилищного фонда субъекта Российской Федерации по договору социального найма, и страдает заболеванием, указанным в перечне. 1В связи с признанием утратившим силу постановления Правительства РФ от 16 июня 2006 г. № 378 (постановление Правительства РФ от 21 июля 2017 г. № 859) с 1 января 2018 г. действует перечень тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, утвержденный приказом Минздрава России от 29 ноября 2012 г. № 987н в соответствии со ст. 51 ЖК РФ.
Постановление местной администрации от 9 ноября 2016 г. в части постановки Б. на учет нуждающихся в предоставлении жилого помещения по договору социального найма и включении в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения по договору социального найма из жилищного фонда субъекта Российской Федерации, как инвалида I группы, имеющего хроническое заболевание, незаконным не признано.
Отказывая в иске, суд не учел, что порядок обеспечения жилыми помещениями такой категории граждан, как граждане, страдающие тяжелыми формами хронических заболеваний, при которых совместное проживание с ними в одной квартире невозможно и которые указаны в перечне, утверждаемом уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти, установлен Жилищным кодексом РФ.
При этом дополнительных условий реализации прав на предоставление жилья в установленном законом порядке указанной категории граждан, таких как фактическое финансирование и наличие в жилищном фонде субъекта Российской Федерации или в муниципальном жилищном фонде жилья, федеральное законодательство не содержит, соответственно, указанные граждане не могут быть лишены права на обеспечение жилыми помещениями в том порядке, который гарантирован им федеральным законом и законом субъекта Российской Федерации.
Кроме того, отказывая в иске, суды не учли, что действующее жилищное законодательство (п. 3 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ) не ставит право на внеочередное предоставление жилого помещения в зависимость от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в предоставлении жилого помещения, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников).
Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилое помещение гражданам указанной категории должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего субъективного права — права на получение жилого помещения вне очереди.
Определение № 20-КГ18-22 11. Реконструкция, переустройство, перепланировка балконных плит, относящихся к общему имуществу многоквартирного дома, отвечающие требованиям технических регламентов и санитарно-эпидемиологических норм, должны производиться с согласия всех собственников помещений многоквартирного дома.
Местная администрация обратилась в суд с исковым заявлением к А. о продаже с публичных торгов жилого помещения. В обоснование заявленного требования указано, что А. произведены работы по реконструкции балкона в принадлежащей ей на праве собственности квартире без соответствующих разрешений и согласований с компетентными органами.
Балконные плиты входят в состав общего имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими несущими конструкциями. Уменьшение размера общего имущества в многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников помещений в данном доме. Собственнику жилого помещения А. направлено предписание о приведении балкона в прежнее состояние. В установленный срок данные требования собственником не выполнены.
А. обратилась в суд со встречными исковыми требованиями к местной администрации о сохранении указанной выше квартиры в переустроенном и (или) перепланированном состоянии. В обоснование заявленного требования истец по встречному иску указала, что является собственником изолированного жилого помещения в многоквартирном доме. С сентября по ноябрь 2014 г. она самовольно произвела перепланировку спорной квартиры. Согласно экспертным заключениям перепланировка данного жилого помещения не противоречит требованиям СП 54.13330.2011 “Здания жилые многоквартирные”, в состав которого входят требования СанПиН 2.1.2.2645-10 “Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях”. Перепланировка указанной квартиры выполнена без нарушений действующих норм и правил пожарной безопасности в Российской Федерации.
С., Г., действующая в интересах несовершеннолетнего Л., обратились с иском к А. о сносе всех строительных конструкций, возведенных на балконе квартиры, выходящих за границу балконной плиты перекрытия, восстановлении фасада дома в прежнем состоянии и демонтаже отопления на балконе.
В обоснование заявленного требования истцы указали на то, что являются собственниками по 1/2 доли квартиры, расположенной над квартирой, принадлежащей А.
А. без их согласия и без согласия всех жильцов дома, самовольно без соответствующих разрешений и согласований с компетентными государственными органами, выполнила работы по увеличению размеров балкона в квартире, с облицовкой профнастила, над балконом смонтирован козырек, выходящий за границу балконной плиты перекрытия приблизительно на 1,5 м, который полностью перекрывает им обзор с балкона.
Разрешая спор, отказывая в удовлетворении исковых требований местной администрации, С. и Г. и удовлетворяя исковые требования А., суд первой инстанции исходил из того, что перепланировка и переустройство квартиры выполнены ответчиком с учетом требований строительных и санитарных норм и правил, не нарушают права и интересы собственников других помещений, не создают угрозы их жизни и здоровью, целевое назначение помещения изменено не было. При этом суд первой инстанции указал на то, что местной администрацией, С. и Г. не представлено доказательств, подтверждающих, что действиями ответчиков нарушены их права.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся по делу судебные постановления и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 26 ЖК РФ переустройство и (или) перепланировка жилого помещения проводятся с соблюдением требований законодательства по согласованию с органом местного самоуправления на основании принятого им решения.
Для проведения переустройства и (или) перепланировки жилого помещения собственник данного помещения или уполномоченное им лицо обращается в орган, осуществляющий согласование, либо через многофункциональный центр с документами, указанными в ч. 2 ст. 26 ЖК РФ.
Самовольными являются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные при отсутствии основания, предусмотренного ч. 6 ст. 26 ЖК РФ, или с нарушением проекта переустройства и (или) перепланировки, представлявшегося в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 26 данного Кодекса (ч. 1 ст. 29 ЖК РФ).
Собственник жилого помещения, которое было самовольно переустроено и (или) перепланировано, или наниматель такого жилого помещения по договору социального найма обязан привести такое жилое помещение в прежнее состояние в разумный срок и в порядке, которые установлены органом, осуществляющим согласование (ч. 3 ст. 29 ЖК РФ).
Из материалов дела видно, что А. не выполнила установленный законом порядок проведения перепланировки и переустройства квартиры, произведенные работы выполнены самовольно без соответствующих разрешений и согласований с компетентными органами (организациями).
Собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном доме, в том числе крыши, ограждающие несущие и ненесущие конструкции данного дома, механическое, электрическое оборудование (п. 3 ч. 1 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно п. 2 раздела I “Определение состава общего имущества” Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, в состав общего имущества включаются в том числе ограждающие несущие конструкции многоквартирного дома (включая фундаменты, несущие стены, плиты перекрытий, балконные и иные плиты, несущие колонны и иные ограждающие несущие конструкции).
В силу указанных норм права балконные плиты входят в состав общего имущества в многоквартирном доме и являются ограждающими несущими конструкциями.
Собственники помещений в многоквартирном доме владеют, пользуются и в установленных Жилищных кодексом РФ и гражданским законодательством пределах распоряжаются общим имуществом в многоквартирном доме (ч. 2 ст. 36 ЖК РФ).
Уменьшение размера общего имущества в многоквартирном доме возможно только с согласия всех собственников помещений в данном доме путем его реконструкции (ч. 3 ст. 36 ЖК РФ).
Согласно ч. 2 ст. 40 ЖК РФ, если реконструкция, переустройство и (или) перепланировка помещений невозможны без присоединения к ним части общего имущества в многоквартирном доме, на такие реконструкцию, переустройство и (или) перепланировку помещений должно быть получено согласие всех собственников помещений в многоквартирном доме.
Исходя из положений приведенных выше правовых норм, согласие всех собственников помещений в многоквартирном доме является обязательным условием для проведения реконструкции, переустройства и (или) перепланировки помещения в многоквартирном доме, влекущей присоединение к реконструированному (перепланированному) помещению части общего имущества многоквартирного дома.
При рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не принято во внимание, что суду не представлены сведения о наличии согласия всех жильцов многоквартирного дома, в то время как требуется согласие всех собственников многоквартирного дома, поскольку выполненные работы касаются общего имущества в многоквартирном доме.
Более того, в материалах дела содержится коллективное обращение жильцов многоквартирного дома (всего 57 подписей), категорически возражающих против расширения балкона и присоединения балкона к квартире А.
Определение № 18-КГ17-164 Разрешение споров, связанных с осуществлением профессиональной деятельности 12. Полномочия занимающегося частной практикой нотариуса, осужденного за совершение умышленного преступления, не связанного с совершением нотариальных действий, могут быть прекращены на основании решения суда по требованию прокурора.
Прокурор обратился в суд с иском к нотариусу Д. о лишении права нотариальной деятельности на основании п. 1 ч. 5 ст. 12 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных постановлением Верховного Совета РФ от 11 февраля 1993 г. № 4462-I (далее — Основы законодательства о нотариате), в связи с осуждением Д. за совершение умышленного преступления после вступления приговора в законную силу.
Суд первой инстанции, принимая решение об отказе в удовлетворении иска прокурора, пришел к выводу о том, что инициирование процедуры лишения нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности, в том числе обращение в суд с заявлением о прекращении деятельности таких нотариусов, отнесено к исключительной компетенции нотариальных палат. Кроме того, суд первой инстанции, ссылаясь на толкование п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ законодательства о нотариате, данное Конституционным Судом РФ в Определении от 28 января 2016 г. № 198-О, полагал, что положение названной нормы по своему смыслу касается только лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не практикующих нотариусов, к которым относится Д.
Суд апелляционной инстанции, поддержав выводы суда первой инстанции, ссылаясь на Определение Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О, дополнительно указал, что оценивать степень и характер нарушений, допущенных нотариусом, занимающимся частной практикой, определять в пределах своих полномочий меру дисциплинарной ответственности или инициировать в суде процедуру лишения нотариуса права нотариальной деятельности должна именно нотариальная палата при выполнении возложенных на нее контрольных полномочий.
Отвергая довод прокурора о том, что прокурор как надзорный орган в сфере соблюдения и исполнения действующего законодательства органами исполнительной власти в силу ст. 45 ГПК РФ наделен полномочиями и правом обратиться в суд с требованиями о лишении нотариуса права нотариальной деятельности, суд апелляционной инстанции исходил из того, что с такими требованиями прокурор вправе обратиться только в отношении нотариуса, работающего в государственной нотариальной конторе, в то время как Д. является нотариусом, занимающимся частной практикой, контроль за исполнением профессиональных обязанностей которого осуществляют только нотариальные палаты.
При этом суд апелляционной инстанции в обоснование вывода об отсутствии оснований для лишения Д. права нотариальной деятельности также сослался на то, что Д. по приговору мирового судьи был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 1281 УК РФ, не как нотариус и не за совершение нотариальных действий, противоречащих закону.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала ошибочными выводы судов первой и апелляционной инстанций.
Часть 5 ст. 12 Основ законодательства о нотариате содержит перечень юридически значимых случаев, наступление которых объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Согласно данной норме нотариус, занимающийся частной практикой, слагает полномочия по собственному желанию либо освобождается от полномочий на основании решения суда о лишении его права нотариальной деятельности, в том числе в случае осуждения его за совершение умышленного преступления — после вступления приговора в законную силу.
При этом вид и характер умышленного преступления не конкретизируются. Сам факт наличия вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении нотариуса за совершение умышленного преступления является основанием для лишения его права заниматься нотариальной деятельностью.
В соответствии с ч. 1 ст. 34 Основ законодательства о нотариате контроль за исполнением профессиональных обязанностей нотариусами, занимающимися частной практикой, осуществляют нотариальные палаты.
Как усматривается из материалов дела, по поручению прокуратуры органом юстиции в нотариальную палату неоднократно направлялись письма с требованиями провести внеочередное заседание правления по вопросу о лишении Д. права осуществлять нотариальную деятельность, которые нотариальной палатой были проигнорированы.
На основании п. 3 ст. 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-I “О прокуратуре Российской Федерации” прокурор в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства.
В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ предусмотрено, что прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.
В п. 3 Определения Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О указано, что отнесение к исключительной компетенции нотариальных палат принятия решения о наличии оснований для инициирования процедуры лишения нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности не означает, что граждане лишены возможности защитить свои права, нарушенные незаконными действиями частнопрактикующего нотариуса. Контрольные полномочия нотариальных палат не исключают существование и иного контроля за деятельностью как нотариусов, так и нотариальных палат.
Ссылки судов первой и апелляционной инстанций в обоснование отказа в иске прокурору о лишении Д. права нотариальной деятельности на указанное Определение Конституционного Суда РФ признаны Судебной коллегией ошибочными, поскольку в нем высказаны суждения относительно положений Основ законодательства о нотариате, установленных в п. 3 ч. 5 ст. 12, предусматривающем лишение нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности по ходатайству нотариальной палаты за неоднократное совершение дисциплинарных проступков, нарушение законодательства, что в данном деле предметом спора не являлось.
Также ошибочной признана ссылка суда первой инстанции в подтверждение своих выводов на Определение Конституционного Суда РФ от 28 января 2016 г. № 198-О.
В этом Определении Конституционный Суд РФ указывает на то, что положения п. 4 ч. 2 ст. 2 Основ законодательства о нотариате, в соответствии с которым нотариусом в Российской Федерации не может быть лицо в случае наличия не снятой или не погашенной в установленном федеральным законом порядке судимости за умышленное преступление, по своему смыслу касаются лиц, претендующих на занятие нотариальной деятельностью, а не практикующих нотариусов.
Вместе с тем Конституционный Суд РФ в Определении от 28 января 2016 г. № 198-О с учетом его же Определения от 8 декабря 2011 г. № 1714-О-О обращает внимание на то, что п. 1 ч. 5 ст. 12 Основ законодательства о нотариате относит осуждение нотариуса, занимающегося частной практикой, за совершение умышленного преступления к обстоятельствам, наступление которых делает невозможным дальнейшее сохранение им своего статуса и объективно требует освобождения нотариуса от полномочий.
Ввиду того, что нотариальная деятельность носит публично-правовой характер, а нотариусы, как государственные, так и занимающиеся частной практикой, осуществляют нотариальные функции от имени Российской Федерации, а также учитывая, что нотариус Д. является, кроме того, президентом нотариальной палаты субъекта Российской Федерации, прокурор как представитель надзорного органа в сфере соблюдения законов, действующих на территории Российской Федерации, вне зависимости от формы деятельности нотариуса наделен полномочиями обратиться в суд с иском в интересах Российской Федерации о лишении нотариуса права нотариальной деятельности.
Определение № 20-КГПР18-3 Процессуальные вопросы 13. Исковые требования членов семьи работника, лиц, состоявших на его иждивении, связанные с возмещением вреда, причиненного жизни и здоровью их кормильца, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, могут быть предъявлены в суд по прави- 9-БВС № 8 лам альтернативной подсудности, установленной ч. 5 ст. 29 ГПК РФ.
Э., Г. обратились в суд с иском к региональному отделению Фонда социального страхования РФ, учреждению медико-социальной экспертизы, обществу об установлении фактов, имеющих юридическое значение, о признании незаконным отказа в назначении страховых выплат, назначении и выплате страховых выплат, признании заболеваний хроническими, связанными с производством, возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного при исполнении им трудовых обязанностей, об установлении причинной связи между повреждением здоровья на производстве, повлекшем смерть застрахованного, и воздействием вредных производственных факторов, установлении степени утраты профессиональной трудоспособности и о признании инвалидом, о взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда.
Возвращая указанное исковое заявление, предъявленное по месту жительства истцов, суд первой инстанции исходил из того, что оно подано с нарушением общего правила о подсудности, установленного ст. 28 ГПК РФ.
При этом суд первой инстанции указал, что положения ч. 5 ст. 29 ГПК РФ о возможности предъявления исков о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, в суд по месту жительства истца или месту причинения вреда в данном случае не применимы, потому что относятся к случаям, когда иск заявлен непосредственно лицом, которому причинен вред, либо иным лицом в случае обращения с требованием о возмещении вреда, причиненного в результате смерти кормильца.
Поскольку, по мнению суда первой инстанции, истцы к данным категориям не относятся, требование о возмещении вреда, причиненного смертью кормильца (в порядке ст. 1088 ГК РФ), в иске не заявлено, суд рекомендовал истцам обратиться с иском по месту нахождения одного из ответчиков.
С выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала состоявшиеся судебные постановления подлежащими отмене, указав в том числе следующее.
В силу ч. 1 ст. 184 ТК РФ при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.
Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами (ч. 2 ст. 184 ТК РФ).
В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (ч. 8 ст. 220 ТК РФ).
Правовое регулирование отношений по возмещению вреда, причиненного здоровью, или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания осуществляется нормами Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ “Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний” (далее — Федеральный закон № 125-ФЗ), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путем предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору (п. 1 ст. 1 данного Закона).
В соответствии со ст. 10 Федерального закона № 125-ФЗ единовременные и ежемесячные страховые выплаты назначаются и выплачиваются лицам, имеющим право на их получение, если результатом наступления страхового случая стала смерть застрахованного.
Виды обеспечения по страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний названы в ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ, среди них единовременная страховая выплата застрахованному либо лицам, имеющим право на получение такой выплаты в случае его смерти, и ежемесячные страховые выплаты застрахованному либо лицам, имеющим право на получение таких выплат в случае его смерти.
Круг лиц, имеющих право на обеспечение по страхованию, определен ст. 7 Федерального закона № 125-ФЗ.
Так, согласно п. 2 данной статьи право на получение страховых выплат в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеют: нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания (подп. 1); ребенок умершего, родившийся после его смерти (подп. 2); один из родителей, супруг (супруга) либо другой член семьи независимо от его трудоспособности, который не работает и занят уходом за состоявшими на иждивении умершего его детьми, внуками, братьями и сестрами, не достигшими возраста 14 лет либо хотя и достигшими указанного возраста, но по заключению учреждения государственной службы медико-социальной экспертизы или лечебно-профилактических учреждений государственной системы здравоохранения признанными нуждающимися по состоянию здоровья в постороннем уходе (подп. 3); лица, состоявшие на иждивении умершего, ставшие нетрудоспособными в течение пяти лет со дня его смерти (подп. 4).
Возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, в силу абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ осуществляется причинителем вреда.
Из приведенных нормативных положений следует, что выплаты членам семьи работника, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, полученного при исполнении трудовых обязанностей, а также выплаты лицам, состоявшим на иждивении умершего, входят в объем возмещения вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, указанным лицам.
Таким образом, исковые требования членов семьи работника, погибшего (умершего) в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, лиц, состоявших на его иждивении, о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут быть предъявлены в суд по правилам альтернативной подсудности, установленной ч. 5 ст. 29 ГПК РФ.
Между тем суды первой и апелляционной инстанций, возвращая исковое заявление Э. и Г., взаимосвязанные нормативные положения Трудового кодекса РФ и Федерального закона № 125-ФЗ не приняли во внимание, соответственно, неправильно определили характер предъявленных исковых требований и пришли к незаконному выводу о том, что истцы не относятся к категории лиц, имеющих право в силу положений ч. 5 ст. 29 ГПК РФ обратиться в суд по месту своего жительства, и, как следствие, к выводу о неподсудности дела суду по месту жительства истцов.
Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 г. № 2 “О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний”, дела по спорам о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного в связи с несчастным случае