ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Переход государственных сельскохозяйственных предприятий в иную форму собственности не влияет на жилищные права граждан, вселившихся и проживавших в домах таких предприятий до их реорганизации, в том числе на право бесплатной приватизации жилья Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. № 33-КГ18-1 ( И з в л е ч е н и е ) В. обратилась в суд с иском к акционерному обществу (далее — АО) о признании в порядке приватизации права собственности на жилой дом, ссылаясь на то, что спорное жилое помещение было предоставлено ее семье государственным сельскохозяйственным предприятием “Раздолье” в 1986 году на условиях социального найма, в нем она была зарегистрирована и проживала на момент рассмотрения требований. Истец полагала, что реорганизация предприятия, правопреемником которого стал ответчик, не повлияла на объем ее жилищных прав, включая право на приватизацию в порядке, установленном Законом РФ от 4 июля 1991 г. № 1541-I “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” (далее — Закон о приватизации).
Удовлетворяя исковые требования и признавая за истцом право собственности на спорный дом, суд первой инстанции исходил из того, что В. занимала его на условиях договора социального найма, ранее в приватизации не участвовала, иные лица, проживавшие в доме, не возражали против его приватизации истцом; регистрация права собственности на дом за ответчиком в силу положений ст. 18 Закона о приватизации не влияла на право истца приватизировать спорный дом.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая В. в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что при реорганизации колхозов и совхозов дальнейшая принадлежность жилого фонда данных организаций должна была быть определена одним из следующих способов: жилищный фонд должен быть передан в собственность соответствующих местных органов власти; передан (продан) гражданам, занимающим в жилом фонде помещения в установленном законом порядке (договоры приватизации жилья колхозы и совхозы могли заключать с гражданами до реорганизации и в момент реорганизации, однако такая возможность утрачивается гражданами с момента регистрации нового реорганизованного юридического лица); должен быть включен в уставный капитал реорганизуемого колхоза или совхоза; оставлен на балансе организации, созданной в результате реорганизации (указанный жилой фонд приватизации не подлежит, поскольку не может быть отнесен ни к объектам государственной или муниципальной собственности, ни к объектам, находящимся в собственности общественных организаций, применительно к которым Закон о приватизации носит рекомендательный характер).
По мнению суда апелляционной инстанции, приватизация спорного жилья была возможна исключительно в порядке решения вопроса об отчуждении основных фондов, что являлось компетенцией общего собрания членов общества, так как собственник вправе самостоятельно принимать решение о передаче гражданам в собст- венность занимаемых жилых помещений, устанавливая для этого соответствующие условия и порядок. На момент разрешения спора истец проживала в доме, собственником которого являлось АО, в связи с чем приобрести право собственности на спорный жилой дом истец могла только с согласия ответчика.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 24 апреля 2018 г. сочла выводы суда апелляционной инстанции ошибочными по следующим основаниям.
Согласно ст. 2 Закона о приватизации граждане Российской Федерации, имеющие право пользования жилыми помещениями государственного или муниципального жилищного фонда на условиях социального найма, вправе приобрести их на условиях, предусмотренных данным Законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, в общую собственность либо в ведение органов местного самоуправления поселения в установленном порядке с сохранением всех жилищных прав граждан, в том числе права на приватизацию жилых помещений.
В соответствии со ст. 18 Закона о приватизации (в ред. Закона РФ от 23 декабря 1992 г. № 4199-I) при переходе государственных или муниципальных предприятий, учреждений в иную форму собственности либо при их ликвидации жилищный фонд, находящийся в полном хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений, должен быть передан в полное хозяйственное ведение или оперативное управление правопреемников этих предприятий, учреждений (если они определены), иных юридических лиц либо в ведение органов местного самоуправления в установленном порядке с сохранением всех жилищных прав граждан, в том числе права на приватизацию жилья.
В п. 5 постановления Правительства РФ от 29 декабря 1991 г. № 86 “О порядке реорганизации колхозов и совхозов” и п. 6 Положения о реорганизации колхозов, совхозов и приватизации государственных сельскохозяйственных предприятий, утвержденного постановлением Правительства РФ от 4 сентября 1992 г. № 708 (действовавших в период реорганизации совхозов и государственных сельскохозяйственных предприятий), предусматривалась возможность передачи объектов социальной сферы и инженерной инфраструктуры, жилого фонда, внутрихозяйственных дорог колхозов и совхозов и других объектов в муниципальную собственность.
Пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. № 8 “О некоторых вопросах применения судами Закона РФ “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” (в редакции от 2 июля 2009 г.) разъяснено, что, решая вопрос о правомерности отказа в приватизации жилого помещения, находящегося в ведомственном жилищном фонде, необходимо учитывать, что в соответствии со ст. 18 Закона РФ “О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации” (в ред. Закона РФ от 23 декабря 1992 г. № 4199-I) переход государственных и муниципальных предприятий в иную форму собственности либо их ликвидация не влияют на жилищные права граждан, проживающих в домах таких предприятий и учреждений, в том числе и на право бесплатной приватизации жилья.
В связи с этим факт включения объектов жилищного фонда в состав приватизируемого имущества государственного и муниципального предприятия не должен ограничивать жилищные права граждан, вселившихся и проживавших в данных жилых помещениях до приватизации, в том числе и право бесплатной передачи жилья в собственность граждан на основании ст. 2 Закона о приватизации.
Каких-либо ограничений при приватизации жилых помещений в домах, принадлежащих государственным сельскохозяйственным предприятиям, закон не устанавливает.
Наоборот, в силу ст. 4 Закона о приватизации не подлежат приватизации жилые помещения, находящиеся в аварийном состоянии, в общежитиях, в домах закрытых военных городков, а также служебные жилые помещения, за исключением жилищного фонда совхозов и других сельскохозяйственных предприятий, к ним приравненных, и находящийся в сельской местности жилищный фонд стационарных учреждений социальной защиты населения.
Судом было установлено, что спорный жилой дом ранее принадлежал государственному сельскохозяйственному предприятию — племенному заводу “Раздолье”, был построен до приватизации данного предприятия, предоставлен истцу и членам ее семьи в предусмотренном законом порядке в 1986 году, которые на момент рассмотрения спора проживали в жилом помещении на условиях социального найма. То обстоятельство, что на момент разрешения спора спорный объект был зарегистрирован за ответчиком, не влияло на оценку законности права истца получить в собственность в порядке приватизации занимаемую им жилую площадь по договору социального найма.
При указанных обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанции о возможности приватизации спорного дома исключительно с согласия ответчика являются ошибочными.
Кроме того, судом был проигнорирован тот факт, что решением наблюдательного совета ЗАО “Племенной завод “Раздолье” от ноября 2009 г. истцу уже была разрешена приватизация дома. Данным обстоятельствам была дана надлежащая оценка судом первой инстанции.
Таким образом, суд апелляционной инстанции не учел вышеприведенные нормы материального права, что привело к неправильному разрешению дела.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о том, что оснований для отмены решения суда первой инстанции и принятия по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска В. не имелось, в связи с чем отменила апелляционное определение с оставлением в силе решения суда первой инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ При рассмотрении требований о защите деловой репутации суду следует устанавливать соответствие оспариваемых сведений действительности, даже если порочащие деловую репутацию сведения содержатся только в заголовке статьи Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18 июля 2018 г. № 305-ЭС18-3354 ( И з в л е ч е н и е ) Страховое общество в добровольном порядке отказалось от осуществления деятельности по одному из видов страхования, что подтверждено приказом Банка России. На основании данного отказа произведен отзыв лицензии на осуществление страхования по указанному виду деятельности.
Между тем на интернет-сайте организации размещена статья под заголовком, согласно которому Банк России отобрал лицензии у нескольких страховых компаний, в том числе у страхового общества, из-за нарушений страхового законодательства и неисполнения своих обязательств.
Страховое общество неоднократно обращалось к организации с требованием об изменении сведений в тексте и заголовке статьи. Указанные требования были удовлетворены путем частичного изменения основного текста статьи, однако ее заголовок продолжал содержать прежнюю информацию.
Страховое общество обратилось в арбитражный суд с заявлением к организации о признании не соответствующими действительности, порочащими деловую репутацию сведений, размещенных на интернет-сайте организации, и о взыскании убытков в счет возмещения репутационного вреда. По мнению общества, опубликованная на интернет-сайте организации статья с заголовком не соответствовала действительности и нанесла вред деловой репутации общества.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Суды указали, что обществом не доказан порочащий характер сведений, а сами сведения соответствуют действительности.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 18 июля 2018 г. отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение на основании следующего.
Согласно ст. 150 ГК РФ деловая репутация является нематериальным благом, защищаемым в соответствии с Гражданским кодексом РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных.
В соответствии с пп. 1, 11 ст. 152 ГК РФ юридическое лицо вправе требовать по суду опровержения порочащих его деловую репутацию сведений, если лицо, распространившее такие сведения, не докажет, что они соответствуют действительности.
Как разъяснено в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 “О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц”, по делам о защите деловой репутации необходимо учитывать, что обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.
Судами при разрешении настоящего спора дана неверная оценка квалификации распространенных сведений (носят они порочащий характер или нет) и вопросу о несоответствии сведений действительности.
В настоящем случае способ изложения информации, заголовок оспариваемой статьи и ее содержание указывают на совершение истцом действий, нарушающих законодательство Российской Федерации в области страхового дела, как на установленный Банком России факт.
Такая информация, как указывающая на противоправный характер поведения какого-либо лица, создает у неопределенного круга лиц негативное впечатление о деятельности лица, следовательно, является порочащей.
Кроме того, при рассмотрении требований о защите деловой репутации подлежит оценке вопрос о несоответствии сведений действительности.
Согласно п. 7 Обзора практики рассмотрения судами дел о защите чести, достоинства и деловой репутации (утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 16 марта 2016 г.) лицо, распространившее те или иные сведения, освобождается от ответственности, если докажет, что такие сведения в целом соответствуют действительности.
При этом не требуется доказывать соответствие действительности каждого отдельно взятого слова или фразы в оспариваемом высказывании. Ответчик обязан доказать соответствие действительности оспариваемых высказываний с учетом буквального значения слов в тексте сообщения.
Установление того, какие утверждения являются ключевыми, осуществляется судом при оценке сведений в целом.
Заголовок оспариваемой статьи указывал на то, что ряд юридических лиц, в том числе истец, нарушают законодательство Российской Федерации в области страхового дела.
Несмотря на то, что истец, ссылаясь на приказ Банка России, которым подтвержден факт добровольного отказа истца от одного из видов страхования, неоднократно обращался к ответчику с целью изменения формулировки оспариваемых сведений и добавления ссылки на названный приказ Банка России, ответчик отказался выполнить требования истца и продолжал использовать в статье формулировки, которые, по своей сути, указывали на то, что все изменения в статью, внесенные по требованиям истца, подтверждаются только самим истцом, а другие доказательства, подтверждающие такие изменения, отсутствуют.
Таким образом, учитывая характер оспариваемых сведений, способ их изложения и отказ ответчика разместить ссылку на приказ Банка России, суды должны были установить соответствие оспариваемых сведений действительности, в частности приказу Банка России, указанному выше. При этом важно учитывать, что истец отказался от одного из видов страхования добровольно, санкции в виде лишения права оказания услуг к нему не применялись, добросовестное и соответствующее закону исполнение обязательств по страхованию в существенной степени влияет на репутацию страховых компаний.
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Пункт 5 Перечня лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания услуг почтовой связи, утвержденного постановлением Правительства РФ от 18 февраля 2005 г. № 87, в части, определяющей Правительство РФ как орган, утверждающий правила оказания услуг почтовой связи, признан недействующим со дня вступления в законную силу решения суда Решение Верховного Суда РФ от 11 июля 2018 г. № АКПИ18-487, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 октября 2018 г. № АПЛ18-417 ( И з в л е ч е н и е ) Согласно п. 5 Перечня лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания услуг почтовой связи, содержащегося в разделе XX перечней лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания соответствующих услуг связи, утвержденных постановлением Правительства РФ от 18 февраля 2005 г. № 87, одним из лицензионных условий является оказание услуг в соответствии с правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными Правительством РФ.
Общество с ограниченной ответственностью “СПСР-Экспресс” обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 5 Перечня лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания услуг почтовой связи, ссылаясь на то, что оспариваемые положения нормативного правового акта не соответствуют ч. 4 ст. 8 Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ “О лицензировании отдельных видов деятельности”, носят бланкетный характер, не устанавливают конкретных правил и норм, нарушают его права и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности. В настоящее время не существует правил оказания услуг почтовой связи, утвержденных Правительством РФ; действующие Правила оказания услуг почтовой связи утверждены приказом Минкомсвязи России от 31 июля 2014 г. № 234.
Верховный Суд РФ 11 июля 2018 г. заявленные требования удовлетворил частично, указав следующее.
В силу ст. 23 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. № 2-ФКЗ “О Правительстве Российской Федерации” Правительство РФ на основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации издает постановления и распоряжения, обеспечивает их исполнение.
Регулируя отношения, связанные с созданием и эксплуатацией всех сетей связи и сооружений связи, использованием радиочастотного спектра, оказанием услуг электросвязи и почтовой связи на территории Российской Федерации, Федеральный закон от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ “О связи” в п. 1 ст. 29 предусматривает, что деятельность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей по возмездному оказанию услуг связи осуществляется только на основании лицензии на осуществление деятельности в области оказания услуг связи. Перечень наименований услуг связи, вносимых в лицензии, и соответствующие перечни лицензионных условий устанавливаются Правительством РФ и ежегодно уточняются.
Во исполнение предоставленных федеральным законодателем полномочий Правительство РФ постановлением от 18 февраля 2005 г. № 87 утвердило перечень наименований услуг связи, вносимых в лицензии на осуществление деятельности в области оказания услуг связи, и перечни лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания соответствующих услуг связи, в разделе XX которых приведен перечень лицензионных условий осуществления деятельности в области оказания услуг почтовой связи (далее также — Перечень).
Предусмотренное п. 5 Перечня требование об отнесении к лицензионным условиям оказание услуг согласно правилам оказания услуг почтовой связи соответствует действующему законодательству.
В ст. 12 Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности” приведен перечень видов деятельности, подлежащих лицензированию, в который включено оказание услуг связи.
Согласно п. 1 ч. 4 ст. 1 этого Федерального закона особенности лицензирования, в том числе в части, касающейся порядка принятия решения о предоставлении лицензии, срока действия лицензии и порядка продления срока ее действия, приостановления, возобновления и аннулирования действия лицензии, могут устанавливаться федеральными законами, регулирующими осуществление определенных видов деятельности, включая оказание услуг связи.
Правовые основы в области почтовой связи в Российской Федерации, определение прав и обязанностей органов государственной власти Российской Федерации, иных участников деятельности в области почтовой связи, регулирование отношений, возникающих между операторами почтовой связи и пользователями услуг почтовой связи, установлены Федеральным законом от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ “О почтовой связи”, который в ст. 2 определяет почтовую связь как вид связи, представляющий собой единый производственно-технологический комплекс технических и транспортных средств, обеспечивающий прием, обработку, перевозку, доставку (вручение) почтовых отправлений, а также осуществление почтовых переводов денежных средств.
Согласно ст. 17 данного Федерального закона операторы почтовой связи осуществляют деятельность по оказанию услуг почтовой связи на основании лицензий, получаемых в соответствии с Федеральным законом “О связи”. Лицензия на оказание услуги почтовой связи является разрешением на осуществление совокупности операций, составляющих единый производственно-технологический процесс оказания услуг почтовой связи, в том числе прием, обработку, перевозку и доставку (вручение) почтовых отправлений, а также перевозку работников, сопровождающих почтовые отправления. Дополнительное лицензирование операций, составляющих единый производственно-технологический процесс оказания услуг почтовой связи, в качестве самостоятельных видов деятельности не допускается.
Доводы административного истца о противоречии оспариваемого пункта Перечня ч. 4 ст. 8 Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности” являются несостоятельными.
Под указанными в п. 5 Перечня правилами оказания услуг почтовой связи имеются в виду правила услуг почтовой связи, на которые выдается лицензия. Из смысла оспариваемого пункта следует, что при оказании услуг почтовой связи оператор почтовой связи обязан оказывать такую услугу в соответствии с правилами оказания услуг почтовой связи, поэтому содержание п. 5 Перечня не может расцениваться как требование о соблюдении законодательства Российской Федерации в упомянутой сфере в целом.
Согласно ч. 3 ст. 4 Федерального закона “О почтовой связи” порядок оказания услуг почтовой связи регулируется правилами оказания услуг почтовой связи, утверждаемыми уполномоченным Правительством РФ федеральным органом исполнительной власти.
Оспариваемый административным истцом п. 5 Перечня относит к лицензионным условиям оказание услуг в соответствии с правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными Правительством РФ.
Между тем Федеральным законом от 23 июля 2008 г. № 160-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием осуществления полномочий Правительства Российской Федерации” в Федеральный закон “О почтовой связи” внесены изменения: в ч. 3 ст. 4 слова “Правительством Российской Федерации” заменены словами “уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти”.
В связи с изданием постановления Правительства РФ от 23 января 2015 г. № 45 Правила оказания услуг почтовой связи, утвержденные постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2005 г. № 221, утратили силу.
Приказом Минкомсвязи России от 31 июля 2014 г. № 234 утверждены новые Правила оказания услуг почтовой связи.
Таким образом, п. 5 Перечня в части, определяющей Правительство РФ как орган, утверждающий правила оказания услуг почтовой связи, противоречит ч. 3 ст. 4 Федерального закона “О почтовой связи” и признан недействующим со дня вступления в законную силу решения суда. 2. Номенклатура медицинских услуг, утвержденная приказом Минздрава России от 13 октября 2017 г. № 804н, в части, включающей в перечень медицинских услуг раздела “А” медицинские услуги под кодом А23.25.008 “Услуги по обслуживанию слухового аппарата” и под кодом А23.25.008.001 “Ремонт слухового аппарата”, признана недействующей со дня вступления решения в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 12 июля 2018 г. № АКПИ18-473, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Минздрава России от 13 октября 2017 г. № 804н (далее — Приказ) утверждена номенклатура медицинских услуг (далее — Номенклатура), которая представляет собой систематизированный перечень кодов и наименований медицинских услуг в здравоохранении. Код услуги состоит из буквенно-цифрового шифра от 8 до 11 (12) знаков. Первый знак обозначает раздел услуги, второй и третий знаки — тип медицинской услуги, четвертый и пятый (шестой) знаки — класс медицинской услуги (анатомо-функциональная область и/или перечень медицинских специальностей), с шестого по одиннадцатый знаки (с седьмого по двенадцатый) — вид, подвид услуги. Перечень медицинских услуг разделен на два раздела: “А” и “В”, построенные по иерархическому принципу (пп. 1—3). В разделе “А” Номенклатуры под кодом А23.25.008 поименованы “Услуги по обслуживанию слухового аппарата”, а под кодом А23.25.008.001 — “Ремонт слухового аппарата”.
Некоммерческое партнерство “Межрегиональный альянс организаций в области сурдологии-отоларингологии, слухопротезирования и реабилитации” обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о 2-БВС № 5 признании недействующей Номенклатуры в части, предусматривающей включение в перечень медицинских услуг раздела “А” Номенклатуры указанных выше услуг по обслуживанию и ремонту слухового аппарата, указывая на то, что нормативный правовой акт в оспариваемой части противоречит Федеральному закону от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ “О лицензировании отдельных видов деятельности” (далее — Федеральный закон № 99-ФЗ), Федеральному закону от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации” (далее — Федеральный закон № 323-ФЗ), Положению о лицензировании медицинской деятельности (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра “Сколково”), утвержденному постановлением Правительства РФ от 16 апреля 2012 г. № 291 (далее — Положение о лицензировании медицинской деятельности), и Положению о лицензировании деятельности по производству и техническому обслуживанию (за исключением случая, если техническое обслуживание осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя) медицинской техники, утвержденному постановлением Правительства РФ от 3 июня 2013 г. № 469 (далее — Положение о лицензировании деятельности по производству и техническому обслуживанию медицинской техники), и незаконно возлагает на хозяйствующие субъекты, осуществляющие предпринимательскую деятельность по техническому обслуживанию медицинской техники и ее отдельных элементов, в частности слуховых аппаратов, обязанность двойного лицензирования на основании различных нормативных правовых актов.
Верховный Суд РФ 12 июля 2018 г. заявленное требование удовлетворил, указав следующее.
Согласно п. 5 ч. 2 ст. 14 Федерального закона № 323-ФЗ утверждение соответствующей номенклатуры в сфере охраны здоровья (медицинских организаций, коечного фонда по профилям медицинской помощи, медицинских услуг, должностей медицинских работников и фармацевтических работников, специальностей специалистов, имеющих медицинское и фармацевтическое образование) отнесено к полномочиям федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, которым в соответствии с п. 1 и подп. 5.2.3 п. 5.2 Положения о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608, является Минздрав России, самостоятельно принимающий номенклатуру медицинских услуг.
Оспариваемый в части нормативный правовой акт принят полномочным федеральным органом исполнительной власти с соблюдением формы и порядка введения в действие.
По смыслу пп. 4 и 5 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ под медицинской услугой понимается медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение, а медицинское вмешательство представляет собой выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности.
В силу п. 10 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ медицинской деятельностью является профессиональная деятельность по оказанию медицинской помощи, проведению медицинских экспертиз, медицинских осмотров и медицинских освидетельствований, санитарнопротивоэпидемических (профилактических) мероприятий и профессиональная деятельность, связанная с трансплантацией (пересадкой) органов и (или) тканей, обращением донорской крови и (или) ее компонентов в медицинских целях.
Частью 1 ст. 69 названного Федерального закона установлено, что право на осуществление медицинской деятельности в Российской Федерации имеют лица, получившие медицинское или иное образование в Российской Федерации в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами и имеющие свидетельство об аккредитации специалиста.
Медицинская деятельность (за исключением указанной деятельности, осуществляемой медицинскими организациями и другими организациями, входящими в частную систему здравоохранения, на территории инновационного центра “Сколково”) подлежит лицензированию в соответствии с п. 46 ч. 1 ст. 12 Федерального закона № 99-ФЗ.
Пунктом 3 Положения о лицензировании медицинской деятельности определено, что медицинскую деятельность составляют работы (услуги) по перечню согласно приложению, которые выполняются при оказании первичной медико-санитарной, специализированной (в том числе высокотехнологичной), скорой (в том числе скорой специализированной), паллиативной медицинской помощи, оказании медицинской помощи при санаторно-курортном лечении, при проведении медицинских экспертиз, медицинских осмотров, медицинских освидетельствований и санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий в рамках оказания медицинской помощи, при трансплантации (пересадке) органов и (или) тканей, обращении до- норской крови и (или) ее компонентов в медицинских целях.
Приложение содержит перечень работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность, в который включены работы (услуги) по сурдологии-оториноларингологии.
Исходя из понятия медицинского изделия, приведенного в ч. 1 ст. 38 Федерального закона № 323-ФЗ, которым являются любые инструменты, аппараты, приборы, оборудование, материалы и прочие изделия, применяемые в медицинских целях отдельно или в сочетании между собой, а также вместе с другими принадлежностями, необходимыми для применения указанных изделий по назначению, включая специальное программное обеспечение, и предназначенные производителем для профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации заболеваний, мониторинга состояния организма человека, проведения медицинских исследований, восстановления, замещения, изменения анатомической структуры или физиологических функций организма, предотвращения или прерывания беременности, функциональное назначение которых не реализуется путем фармакологического, иммунологического, генетического или метаболического воздействия на организм человека, слуховой аппарат, будучи звукоусиливающим прибором, применяющимся по медицинским показаниям при различных формах нарушений слуха, следует считать медицинским изделием.
Слуховые аппараты как вид медицинского изделия включены в номенклатурную классификацию медицинских изделий по видам, утвержденную приказом Минздрава России от 6 июня 2012 г. № 4н, в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 38 Федерального закона № 323-ФЗ.
Обращение медицинских изделий включает в себя технические испытания, токсикологические исследования, клинические испытания, экспертизу качества, эффективности и безопасности медицинских изделий, их государственную регистрацию, производство, изготовление, ввоз на территорию Российской Федерации, вывоз с территории Российской Федерации, подтверждение соответствия, государственный контроль, хранение, транспортировку, реализацию, монтаж, наладку, применение, эксплуатацию, в том числе техническое обслуживание, предусмотренное нормативной, технической и (или) эксплуатационной документацией производителя (изготовителя), а также ремонт, утилизацию или уничтожение (ч. 3 ст. 38 Федерального закона № 323-ФЗ).
В силу п. 17 ч. 1 ст. 12 Федерального закона № 99-ФЗ деятельность по производству и техническому обслуживанию (за исключением случая, если техническое обслуживание осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя) медицинской техники также подлежит лицензированию в соответствии с названным Законом.
В целях Положения о лицензировании деятельности по производству и техническому обслуживанию медицинской техники понятие “медицинская техника” означает медицинские изделия, представляющие собой инструменты, аппараты, приборы, оборудование, применяемые в медицинских целях отдельно или в сочетании, а также вместе с другими принадлежностями, необходимыми для применения указанных изделий по назначению, включая специальное программное обеспечение, и предназначенные производителем для профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации заболеваний, мониторинга состояния организма человека, проведения медицинских исследований, восстановления, замещения, изменения анатомической структуры или физиологических функций организма, предотвращения или прерывания беременности, функциональное назначение которых не реализуется путем фармакологического, иммунологического, генетического или метаболического воздействия на организм человека.
Следовательно, слуховые аппараты как вид медицинских изделий относятся к медицинской технике, производство и техническое обслуживание которой подлежит лицензированию как самостоятельный вид деятельности.
Техническое обслуживание и ремонт медицинской техники входят в перечень выполняемых работ, оказываемых услуг в составе деятельности по производству и техническому обслуживанию (за исключением случая, если техническое обслуживание осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя) медицинской техники (приложение к Положению о лицензировании деятельности по производству и техническому обслуживанию медицинской техники).
В ч. 1 ст. 9 Федерального закона № 99-ФЗ закреплено, что лицензия предоставляется на каждый вид деятельности, указанный в данном Законе, и не допускает предоставление нескольких лицензий на один и тот же вид деятельности.
При изложенных обстоятельствах техническое обслуживание и ремонт слухового аппарата не относятся к медицинским услугам, и включение этих услуг в Номенклатуру не соответствует нормативным правовым актам большей юридической силы.
На основании вышеизложенного Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признав недействующей со дня вступления решения в законную силу номенклатуру медицинских услуг, утвержденную приказом Минздрава России от 13 октября 2017 г. № 804н, в части, включающей в перечень медицинских услуг раздела “А” медицинские услуги под кодом А23.25.008 “Услуги по обслуживанию слухового аппарата” и под кодом А23.25.008.001 “Ремонт слухового аппарата”. 3. Абзац 2 п. 6.5.1 Инструкции по организационноштатной работе в федеральных судах общей юрисдикции, федеральных арбитражных судах и системе Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, утвержденной приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 2 апреля 2010 г. № 61 (в ред. приказа от 31 мая 2016 г. № 109), в части, допускающей при назначении судьи верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа на должность председателя судебной коллегии этого же суда после сокращения численности населения в субъекте Российской Федерации с более 1 миллиона до менее 1 миллиона человек определение должностного оклада по названной должности без учета условий, которые действовали на момент приобретения таким лицом статуса судьи данного суда, признан недействующим со дня издания 31 мая 2016 г.
Решение Верховного Суда РФ от 10 мая 2018 г. № АКПИ18-117, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 2 апреля 2010 г. № 61 утверждена Инструкция по организационно-штатной работе в федеральных судах и системе Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (далее — Инструкция).
Абзацем 2 п. 6.5.1 Инструкции (в ред. от 31 мая 2016 г.) предписано, что при назначении на должности председателей судов, заместителей председателя суда, председателей судебных коллегий, председателей судебных составов и судей федеральных судов после снижения численности населения устанавливаются размеры должностных окладов для судей судов субъектов Российской Федерации с численностью населения менее 1 млн. человек.
Т. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим абз. 2 п. 6.5.1 Инструкции в той части, в которой он допускает уменьшение должностного оклада, ежемесячного денежного вознаграждения, ежеквартального денежного поощрения и иных выплат председателя судебной коллегии областного и равного ему суда в связи со снижением численности населения в соответствующем субъекте Российской Федерации, составившей менее 1 млн. человек, если такое снижение произошло после назначения лица на должность судьи, но до назначения на должность председателя судебной коллегии указанного суда, ссылаясь на его противоречие ч. 4 ст. 5, ст. 11 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ “О судебной системе Российской Федерации”.
Верховный Суд РФ 10 мая 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.
В пп. 1 и 2 ст. 1 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 7-ФЗ “О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации” установлено, что Судебный департамент при Верховном Суде РФ (далее — Судебный департамент) является федеральным государственным органом, осуществляющим организационное обеспечение деятельности верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области и автономных округов, арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, арбитражных судов республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов, районных, городских и межрайонных судов, окружных (флотских) военных судов, гарнизонных военных судов, специализированных федеральных судов, органов судейского сообщества, финансирование мировых судей и формирование единого информационного пространства федеральных судов и мировых судей (п. 1). Под организационным обеспечением деятельности федеральных судов в данном Федеральном законе понимаются мероприятия кадрового, финансового, материальнотехнического, информационного и иного характера, направленные на создание условий для полного и независимого осуществления правосудия.
Названный Закон к полномочиям Судебного департамента относит организацию материального и социального обеспечения судей, в том числе пребывающих в отставке (подп. 18 п. 1 ст. 6). Генеральный директор Судебного департамента согласно этому Закону в пределах своей компетенции издает приказы, распоряжения и инструкции, обязательные для исполнения органами и учреждениями Судебного департамента, и контролирует их исполнение. Данные акты обязательны для исполнения судами в части, касающейся организационного обеспечения их деятельности (подп. 4 п. 1 ст. 10).
Инструкция утверждена в целях совершенствования и повышения уровня организационно-штатной работы в федеральных судах и системе Судебного департамента, недопущения нарушений государственной штатной дисциплины, определения единого подхода к решению организационно-штатных вопросов, разграничения полномочий между федеральными судами и органами Судебного департамента. Выписка из Инструкции с оспариваемым в части п. 6.5.1 опубликована в периодическом издании (журнале) “Бюллетень актов по судебной системе” 2018 г., № 3.
Таким образом, Инструкция издана Судебным департаментом в целях реализации требований федеральных законов и в пределах полномочий, предоставленных данному федеральному государственному органу.
В соответствии со ст. 9 Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-I “О статусе судей в Российской Федерации” независимость судьи, закрепленная в ст. 120 Конституции Российской Федерации, обеспечивается в том числе предоставлением судье за счет государства материального и социального обеспечения, соответствующего его высокому статусу.
Согласно правовым позициям Конституционного Суда РФ конституционный статус судьи является не личной привилегией, а средством, призванным обеспечивать каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации). Тем самым статус судьи служит гарантией общего конституционного статуса личности и в качестве таковой подлежит конституционно-правовой защите, уровень которой не должен снижаться по отношению к уже достигнутому. Это вытекает из требований чч. 1 и 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации о недопустимости отмены или умаления провозглашенных Конституцией Российской Федерации прав и свобод и прямо закреплено в Федеральном конституционном законе “О судебной системе Российской Федерации”, согласно ч. 4 ст. 5 которого во взаимосвязи со ст. 11 в Российской Федерации не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей, в том числе гарантии их материального обеспечения (Постановления от 19 февраля 2002 г. № 5-П, от 31 января 2008 г. № 2-П).
В силу абз. 1 и 5 п. 1 ст. 19 Закона РФ “О статусе судей в Российской Федерации” ежемесячное денежное вознаграждение судьи состоит из месячного оклада в соответствии с замещаемой им должностью судьи (далее — должностной оклад), месячного оклада судьи в соответствии с присвоенным ему квалификационным классом (далее — оклад за квалификационный класс), ежемесячного денежного поощрения, ежемесячной доплаты за выслугу лет и других выплат. Должностные оклады судей устанавливаются в процентном отношении к должностному окладу Председателя Верховного Суда РФ согласно приложению 7 к данному Закону.
Приложение 7 к Закону РФ “О статусе судей в Российской Федерации” применительно к окладам судей верховных судов республик, краевых, областных судов, суда автономной области, судов автономных округов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации, включая председателей, первых заместителей председателя, заместителей председателя, председателей судебной коллегии, председателей судебного состава, предусматривает дифференциацию окладов в зависимости от численности населения в соответствующем субъекте Российской Федерации (свыше 1 млн. человек или менее этого количества). Данным законоположением должность председателя судебной коллегии отнесена к числу должностей судей областного и равного ему суда.
На основании указанного выше приложения размер должностных окладов председателя судебной коллегии и судей областных и равных им судов в субъектах Российской Федерации с численностью населения свыше 1 млн. человек составляет соответственно 78 и 77 процентов от должностного оклада Председателя Верховного Суда РФ, а в субъектах Российской Федерации с численностью населения менее обозначенной величины — 73 и 72 процента.
Частью 3 ст. 11 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации”, абз. 35 п. 1 ст. 19 Закона РФ “О статусе судей в Российской Федерации” установлено, что ежемесячное денежное вознаграждение судьи и ежеквартальное денежное поощрение судьи, замещающего соответствующую должность судьи, не могут быть уменьшены в течение всего времени пребывания его в должности.
Федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ “О судах общей юрисдикции в Российской Федерации” устанавливает, что судебная коллегия по гражданским делам, судебная коллегия по административным делам и судебная коллегия по уголовным делам верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа формируются из числа судей соответствующего суда в составе его председателя и членов соответствующей судебной коллегии; составы указанных судебных коллегий утверждаются президиумом суда (ч. 1 ст. 28). Этим же Законом определено, что председатель судебной коллегии наряду с осуществлением полномочий судьи соответствующего суда выполняет определенный объем дополнительных обязанностей процессуального, а также административного характера по организации работы коллегии (ст. 31).
По смыслу приведенных законоположений в должности председателя судебной коллегии конкретного областного и равного ему суда может быть утвержден исключительно судья этого же суда, статус которого приобретен им ранее в силу Указа Президента Российской Федерации о назначении его на должность судьи.
В связи с утверждением в должности председателя судебной коллегии полномочия судьи такого лица не прекращаются, и соответствующее, по сути, должностное повышение исходя из положений приложения 7 к Закону РФ “О статусе судей в Российской Федерации” не может в этом случае повлечь исчисление размера должностного оклада в меньшем, чем у судьи данного суда, размере, а должно определяться с учетом тех условий, которые действовали на момент приобретения этим лицом статуса судьи данного суда, сохраняемого при занятии названной выше должности в этом же суде.
Пункт 6.5.1 Инструкции в абз. 1, действующем в редакции приказа от 9 февраля 2018 г. № 24, предусматривает, что в штатных расписаниях верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области и автономных округов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации (субъектов Российской Федерации, в которых численность населения снизилась с более 1 млн. до менее 1 млн. человек) в отношении работающих судей должен быть указан размер должностного оклада, который установлен в приказе о зачислении в штат суда, а в отношении вакантных должностей судей (для регионов с численностью населения менее 1 млн. человек) — в соответствии с приложением 7 к Закону РФ “О статусе судей в Российской Федерации”. 3-БВС № 5 Вместе с тем оспариваемый абз. 2 данного пункта (в редакции приказа от 31 мая 2016 г. № 109) предписывает, что при назначении на должности председателей судов, заместителей председателя суда, председателей судебных коллегий, председателей судебных составов и судей федеральных судов после снижения численности населения устанавливаются размеры должностных окладов для судей судов субъектов Российской Федерации с численностью населения менее 1 млн. человек.
Согласно п. 3.8.53 Инструкции по делопроизводству в Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации, утвержденной приказом Судебного департамента от 17 февраля 2017 г. № 25, приказы (распоряжения) вступают в силу с даты их подписания (регистрации), если в самом приказе (распоряжении) не указан иной срок.
Таким образом, по своему правовому содержанию абз. 2 п. 6.5.1 Инструкции со дня издания редакции приказа 31 мая 2016 г. допускает при назначении судьи верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа на должность председателя судебной коллегии этого же суда после сокращения численности населения в субъекте Российской Федерации с более 1 млн. до менее 1 млн. человек определение должностного оклада по названной должности без учета условий, которые действовали на момент приобретения таким лицом статуса судьи данного суда.
Со дня внесения Судебным департаментом дополнений 9 февраля 2018 г. в абз. 1 п. 6.5.1 Инструкции подобное регулирование распространяется и на судей арбитражных судов субъектов Российской Федерации.
Между тем с учетом установленных законом гарантий независимости судей при осуществлении правосудия при назначении судьи областного и равного ему суда на должность председателя судебной коллегии этого же суда размер должностного оклада по названной должности подлежит определению исходя из тех условий, которые действовали на момент приобретения им статуса судьи данного суда, и не может быть уменьшен в течение всего времени пребывания его в должности, независимо от уменьшения численности населения конкретного субъекта Российской Федерации.
При изложенных обстоятельствах оспариваемое в части положение вопреки утверждениям Судебного департамента, изложенным в письменных возражениях, не соответствует ч. 4 ст. 5, ст. 11 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации”, абз. 35 п. 1 ст. 19 Закона РФ “О статусе судей в Российской Федерации”.
Учитывая вышеизложенное, Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал не действующим со дня издания 31 мая 2016 г. абз. 2 п. 6.5.1 Инструкции по организационно-штатной работе в федеральных судах общей юрисдикции, федеральных арбитражных судах и системе Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, утвержденной приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 2 апреля 2010 г. № 61 (в ред. приказа от 31 мая 2016 г. № 109), в части, допускающей при назначении судьи верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа на должность председателя судебной коллегии этого же суда после сокращения численности населения в субъекте Российской Федерации с более 1 млн. до менее 1 млн. человек определение должностного оклада по названной должности без учета условий, которые действовали на момент приобретения таким лицом статуса судьи данного суда. 4. Пункты 5.1, 5.2, 5.3, 5.4, 5.5, 5.6, 5.7, 5.8, 6.2 и 6.5.5 национального стандарта Российской Федерации ГОСТ Р 57144-2016 “Специальные технические средства, работающие в автоматическом режиме и имеющие функции фото- и киносъемки, видеозаписи, для обеспечения контроля за дорожным движением.
Общие технические требования”, утвержденного приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 11 октября 2016 г. № 1367-ст, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 5 марта 2018 г. № АКПИ17-1145, вступившее в законную силу 5. Оспариваемые частично пп. 65, 66, 67 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16 декабря 2016 г. № 2954, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 5 марта 2018 г. № АКПИ18-6, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 июня 2018 г. № АПЛ18-202 6. Подпункты “а”, “е” п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. № 597 “О мероприятиях по реализации государственной социальной политики” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 марта 2018 г. № АКПИ18-4, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 мая 2018 г. № АПЛ18-205 7. Письмо Минкультуры России от 2 ноября 2016 г. № 337-01-39-НМ признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 марта 2018 г. № АКПИ17-1155, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 июня 2018 г. № АПЛ18-211 8. Пункт 31 Правил присоединения сетей электросвязи и их взаимодействия, утвержденных постановлением Правительства РФ от 28 марта 2005 г. № 161, п. 1 приложения № 2 к данным Правилам в части, возлагающей обязанность на оператора сети связи общего пользования оказывать услуги лицам, в договорных отношениях с которыми он не состоит, а также принимать услуги связи от таких лиц, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 апреля 2018 г. № АКПИ18-78, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 июля 2018 г. № АПЛ18-259 9. Абзацы 8 и 9 п. 3, абз. 10 п. 4, абз. 6 и 10 п. 7, абз. 6 и 10 п. 8, абз. 6 и 10 п. 9 Правил указания информации, идентифицирующей плательщика, получателя средств в распоряжениях о переводе денежных средств в уплату платежей в бюджетную систему Российской Федерации, утвержденных приказом Минфина России от 12 ноября 2013 г. № 107н, в части, не препятствующей лицам, не имеющим документа, удостоверяющего личность (паспорта), индивидуального номера налогоплательщика, а также места жительства или места пребывания, уплачивать государственную пошлину при обращении в государственные органы за выдачей паспорта или в суд, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 февраля 2018 г. № АКПИ17-1021, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 24 мая 2018 г. № АПЛ18-172 10. Пункт 2.2 санитарных правил “Санитарноэпидемиологические требования к организациям общественного питания, изготовлению и оборотоспособности в них пищевых продуктов и продовольственного сырья. СанПиН 2.3.6.1079-01”, утвержденных Главным государственным санитарным врачом РФ 6 ноября 2001 г. и введенных в действие постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 8 ноября 2001 г. № 31, в части, устанавливающей возможность размещения организаций общественного питания только в нежилых этажах жилых зданий, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. № АКПИ17-1116, вступившее в законную силу 11. Пункт 1.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, в части, содержащей определение понятия “перекресток” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 23 мая 2018 г. № АКПИ18-228, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 г. № АПЛ18-333 12. Пункт 7 Указаний об отражении в бухгалтерском учете операций по договору лизинга, утвержденных приказом Минфина России от 17 февраля 1997 г. № 15, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 мая 2018 г. № АКПИ18-357, вступившее в законную силу 13. Абзац 2 п. 49 Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, утвержденного постановлением Правительства РФ от 28 января 2006 г. № 47, в части полномочий федерального органа исполнительной власти, органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, органа местного самоуправления по принятию решения о сроках отселения физических лиц в случае признания межведомственной комиссией жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 мая 2018 г. № АКПИ18-214, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 г. № АПЛ18-305 14. Подпункт 1.7 п. 1 приложения 1 к положению Банка России от 15 октября 2015 г. № 499-П “Об идентификации кредитными организациями клиентов, представителей клиента, выгодоприобретателей и бенефициарных владельцев в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 мая 2018 г. № АКПИ18-177, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14 августа 2018 г. № АПЛ18-302 15. Пункт 8.1.8, абз. 7 п. 12.5 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 мая 2018 г. № АКПИ18-181, вступившее в законную силу 16. Распоряжение Правительства РФ от 27 ноября 2006 г. № 1641-р в части утверждения границ центральной экологической зоны Байкальской природной территории, а также распоряжение Правительства РФ от 5 марта 2015 г. № 368-р в части утверждения границ водоохранной зоны озера Байкал признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 января 2018 г. № АКПИ17-1100, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. № АПЛ18-131 17. Абзацы 3 и 4 п. 1.4, пп. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3, 2.2.1, 2.2.5, 2.3.1, абз. 1, 2, 4, 5 и 6 п. 2.3.5, пп. 2.3.6, 3.1.3, 3.2.1, 3.3.1, 3.3.4, 3.4.1, 3.4.2, 4.3, 4.4, подп. 1, 2 и 8 п. 4.5 Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2016 г. № 251, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 января 2018 г. № АКПИ17-1019, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. № АПЛ18-132 18. Подпункт 6.3 Порядка выплаты денежной компенсации вместо положенных по нормам снабжения предметов вещевого имущества личного пользования отдельным категориям сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации и возмещения увольняемыми сотрудниками стоимости выданных им предметов вещевого имущества личного пользования, утвержденного приказом МВД России от 10 января 2013 г. № 8, в части отсутствия в нем требования о начислении денежной компенсации по стоимости предметов вещевого имущества пропорционально — с месяца возникновения права на получение данных предметов по месяц увольнения, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 февраля 2018 г. № АКПИ17-1082, вступившее в законную силу 19. Пункт 13 Административного регламента исполнения государственной функции по осуществлению федерального государственного лесного надзора (лесной охраны), утвержденного приказом Минприроды России от 12 апреля 2016 г. № 233, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 апреля 2018 г. № АКПИ18-87, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 26 июля 2018 г. № АПЛ18-265 20. Пункт 12 Ветеринарных правил организации работы по оформлению ветеринарных сопроводительных документов и п. 59 Порядка оформления ветеринарных сопроводительных документов в электронной форме, утвержденных приказом Минсельхоза России от 27 декабря 2016 г. № 589, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 апреля 2018 г. № АКПИ18-128, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31 июля 2018 г. № АПЛ18-272 21. Пункты 3 и 6 приказа Генерального прокурора РФ от 18 марта 2010 г. № 8-75 “Об условиях оплаты труда работников органов прокуратуры Российской Федерации, осуществляющих служебную деятельность на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации”, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 5 апреля 2018 г. № АКПИ18-10, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 июля 2018 г. № АПЛ18-244 22. Пункт 4 Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю “анестезиология и реаниматология”, утвержденного приказом Минздрава России от 15 ноября 2012 г. № 919н, в той части, в которой он не предусматривает оказание амбулаторной помощи по профилю “анестезиология и реаниматология” на дому при вызове медицинского работника, и п. 9 указанного Порядка в той мере, в какой он не допускает оказание первичной специализированной медико-санитарной помощи по профилю “анестезиология и реаниматология” вне места осуществления медицинской организацией лицензируемого вида деятельности, а устанавливает оказание такой помощи исключительно в медицинских организациях или ее структурных подразделениях, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 1 марта 2018 г. № АКПИ17-1185, вступившее в законную силу 23. Пункт 1.4 Указания Генерального прокурора РФ от 12 мая 2009 г. № 155/7 “Об организации прокурорского надзора за исполнением законов судебными приставами” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 марта 2018 г. № АКПИ17-1107, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 7 июня 2018 г. № АПЛ18-193 24. Подпункт “б” п. 7 изменений, которые вносятся в акты Правительства РФ по вопросам введения полного и (или) частичного ограничения режима потребления электрической энергии, а также применения печатей хозяйственных обществ, утвержденных постановлением Правительства РФ от 24 мая 2017 г. № 624, в части абз. 4 п. 20 Правил полного и (или) частичного ограничения режима потребления электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. № 442, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 31 января 2018 г. № АКПИ17-1013, вступившее в законную силу 25. Пункты 120, 123, 1231, 1233, 1234 Правил холодного водоснабжения и водоотведения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 июля 2013 г. № 644, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 4 апреля 2018 г. № АКПИ18-73, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 июля 2018 г. № АПЛ18-237 26. Письмо Минкультуры России от 3 августа 2017 г. № 236-01.1-39-ОР признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. № АКПИ17-1154, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 июня 2018 г. № АПЛ18-203 27. Оспариваемый частично подп. 15.4 приложения № 1 к приказу МВД России, Минюста России, МЧС России, Минфина России, Минобороны России, ФСБ России, ФСКН России, ФСО России, СВР России, ФТС России, ФМС России, ГФС России, СК России, Генпрокуратуры России от 12 февраля 2014 г. № 89дсп/19дсп/73дсп/1адсп/ 113дсп/108дсп/75дсп/93дсп/19дсп/324дсп/133дсп/ 63дсп/14/95дсп “Об утверждении Наставления по ведению и использованию централизованных оперативно-справочных, криминалистических и розыскных учетов, формируемых на базе органов внутренних дел Российской Федерации” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 9 апреля 2018 г. № АКПИ18-45, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 июля 2018 г. № АПЛ18-253 28. Пункт 1.3 Положения о порядке обращения со служебной информацией ограниченного распространения в федеральных органах исполнительной власти, уполномоченном органе управления использованием атомной энергии и уполномоченном органе по космической деятельности, утвержденного постановлением Правительства РФ от 3 ноября 1994 г. № 1233, в части, предусматривающей, что не могут быть отнесены к служебной информации ограниченного распространения акты законодательства, устанавливающие права, свободы и обязанности граждан, порядок их реализации, а также п. 1.6 указанного Положения в той части, в какой он предусматривает персональную ответственность должностных лиц, принявших решение об отнесении служебной информации к разряду информации ограниченного распространения, за обоснованность принятого решения, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 апреля 2018 г. № АКПИ18-83, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 августа 2018 г. № АПЛ18-292 29. Подпункт “а” п. 211 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных постановлением Правительства РФ от 14 февраля 2012 г. № 124, в части условия “В случае если величина Vпотр превышает или равна величине Vодпу, то объем коммунального ресурса, подлежащий оплате исполнителем по договору ресурсоснабжения в отношении многоквартирного дома за расчетный период (расчетный месяц), принимается равным 0” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 июня 2018 г. № АКПИ18-386, вступившее в законную силу 30. Абзац 2 п. 38 и абз. 3 п. 48 Особенностей режима рабочего времени и времени отдыха, условий труда отдельных категорий работников железнодорожного транспорта общего пользования, работа которых непосредственно связана с движением поездов, утвержденных приказом Минтранса России от 9 марта 2016 г. № 44, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 июня 2018 г. № АКПИ18-376, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 октября 2018 г. № АПЛ18-421 31. Абзац 2 п. 40 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354 (в ред. постановления Правительства РФ от 26 декабря 2016 г. № 1498), признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 апреля 2018 г. № АКПИ18-146, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 августа 2018 г. № АПЛ18-346 32. Пункт 2 приказа Минстроя России от 12 августа 2016 г. № 560/пр “Об утверждении критериев отнесения граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирных домов и чьи права нарушены, к числу пострадавших граждан и правил ведения реестра пострадавших граждан”, а также подп. 4 п. 10 утвержденных этим приказом правил ведения реестра пострадавших граждан признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 14 мая 2018 г. № АКПИ18-235, вступившее в законную силу 4-БВС № 5 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ Противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления, признана обстоятельством, смягчающим наказание осужденной Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 июня 2018 г. № 11-УД18-22 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Бавлинского городского суда Республики Татарстан от 7 июня 2017 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Х. осуждена по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к шести годам лишения свободы.
По постановлению президиума Верховного Суда Республики Татарстан от 21 февраля 2018 г. судебные решения изменены, исключено указание на признание отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, с применением ст. 64 УК РФ назначенное наказание снижено до пяти лет лишения свободы.
Х. признана виновной в покушении на убийство А.
В кассационной жалобе Х. просила признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, противоправное поведение потерпевшего и изменить судебные решения в части назначения наказания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 27 июня 2018 г. кассационную жалобу осужденной удовлетворила, обосновав свое решение следующим.
Как усматривается из приговора, между Х. и А. возник конфликт, поскольку тот не работал, злоупотреблял спиртными напитками. А. стал выражаться в адрес Х. нецензурной бранью, нанес ей рукой несколько ударов по голове, оттолкнул, после чего Х., взяв кухонный нож, окликнула А. и, когда тот обернулся, нанесла ему удар в сердце. А. упал, а Х. оказала ему первую помощь и вызвала скорую медицинскую помощь.
Из показаний свидетеля — дочери Х. и А. усматривается, что отец не работал, злоупотреблял спиртными напитками, начал с матерью драку, та не сдержалась и ударила его ножом.
Аналогичные показания о причине ссоры дал свидетель Л. — сотрудник полиции.
В судебном заседании были установлены указанные обстоятельства. Вместе с тем суд не обсудил возможность признания на основании п. “з” ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим наказание Х. обстоятельством противоправное и аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, не привел в приговоре каких-либо мотивов непризнания данного обстоятельства смягчающим наказание Х.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила состоявшиеся судебные решения в отношении Х., признала смягчающим наказание обстоятельством аморальное и противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, назначенное наказание с применением ст. 64 УК РФ снизила до четырех лет лишения свободы.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ 1. Уголовное преследование в отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность, подлежит прекращению по основанию, указанному в п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ Постановление президиума Иркутского областного суда от 13 ноября 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По постановлению Куйбышевского районного суда г. Иркутска от 25 июля 2017 г. уголовное дело в отношении Ш., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ, прекращено на основании ст. 25 УПК РФ в связи с примирением с потерпевшим.
Прокурор в кассационном представлении просил отменить постановление суда и прекратить производство по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, поскольку к моменту совершения преступления Ш. являлся лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность.
Президиум Иркутского областного суда 13 ноября 2017 г. удовлетворил кассационное представление, указав в обоснование следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
По настоящему уголовному делу такие нарушения были допущены.
Органами предварительного расследования Ш. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ.
В ходе предварительного слушания потерпевшие заявили о примирении с обвиняемым и ходатайствовали о прекращении уголовного дела в отношении Ш. в связи с примирением сторон, Ш. также согласился с прекращением уголовного дела по указанным основаниям.
При отсутствии возражений со стороны законного представителя обвиняемого, адвоката и государственного обвинителя судом вынесено указанное решение.
Вместе с тем судом не было учтено, что в соответствии со ст. 20 УК РФ уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста.
Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 159 УК РФ, не входит в перечень преступлений, указанных в ч. 2 ст. 20 УК РФ, уголовная ответственность за совершение которых предусмотрена с четырнадцатилетнего возраста.
Как усматривается из материалов уголовного дела, Ш., 20 мая 2001 года рождения, обвинялся в совершении преступления 19 марта 2017 г., т.е. имевшего место до достижения им возраста шестнадцати лет.
В силу ч. 3 ст. 27 УПК РФ уголовное преследование в отношении лица, не достигшего к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность, подлежит прекращению по основанию, указанному в п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
В связи с изложенным президиум Иркутского областного суда отменил постановление суда в отношении Ш. и прекратил производство по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления. 2. При рассмотрении уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 1581 УК РФ, суду необходимо убедиться, вступило ли в законную силу на момент повторного совершения мелкого хищения постановление о назначении административного наказания по ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ Постановление президиума Челябинского областного суда от 18 октября 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору и.о. мирового судьи судебного участка № 9 Центрального района г. Челябинска от 18 ноября 2016 г. Ч. осуждена по ч. 3 ст. 30, ст. 1581 УК РФ.
Приговор постановлен в особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.
Ч. признана виновной в том, что, будучи привлеченной к административной ответственности за административное правонарушение, предусмотренное ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ, совершила покушение на мелкое хищение имущества.
В кассационном представлении прокурор указывал, что при назначении наказания Ч. суд необоснованно признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, рецидив преступлений.
Президиум Челябинского областного суда, рассмотрев 18 октября 2017 г. уголовное дело по кассационному представлению прокурора, а также в порядке ч. 1 ст. 40116 УПК РФ, изменил приговор на основании ч. 1 ст. 40115 УПК РФ, указав следующее.
По смыслу закона уголовная ответственность по ст. 1581 УК РФ наступает при условии, если на момент совершения мелкого хищения чужого имущества стоимостью не более двух тысяч пятисот рублей путем кражи виновный является лицом, подвергнутым административному наказанию за мелкое хищение чужого имущества стоимостью более одной тысячи рублей, но не более двух тысяч пятисот рублей.
С учетом того, что в силу ст. 4.6 КоАП РФ лицо считается подвергнутым административному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления, суду необходимо проверять, вступило ли в законную силу постановление о назначении административного наказания по ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ на момент повторного совершения мелкого хищения и не истек ли годичный срок со дня окончания исполнения данного постановления.
Указанные требования закона судом первой инстанции не были приняты во внимание при рассмотрении уголовного дела.
Суд признал Ч. лицом, подвергнутым административному наказанию за мелкое хищение чужого имущества с учетом постановления мирового судьи судебного участка № 1 Курчатовского района г. Челябинска от 8 сентября 2016 г. о признании Ч. виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ.
Между тем на момент совершения инкриминируемого Ч. преступления — сентября 2016 г., указанное выше постановление суда не вступило в законную силу.
При таких обстоятельствах Ч. не являлась лицом, подвергнутым административному наказанию за мелкое хищение чужого имущества, и, следовательно, не могла быть привлечена к уголовной ответственности по ст. 1581 УК РФ.
Президиум Иркутского областного суда отменил приговор в отношении Ч., прекратил производство по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.
ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ ДЕЛ ПО СПОРАМ
О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ, СВЯЗАННЫМ С РЕАЛИЗАЦИЕЙ ТОВАРОВ И УСЛУГ Защита прав потребителей является одним из направлений единой государственной политики, которая осуществляется в настоящее время в Российской Федерации. Ее цели, задачи и приоритеты закреплены в “Стратегии государственной политики Российской Федерации в области защиты прав потребителей на пе- риод до 2030 года”, разработанной во исполнение подп. “а” п. 1 перечня поручений Президента Российской Федерации от 25 мая 2017 г. № Пр-1004ГС и утвержденной распоряжением Правительства РФ от 28 августа 2017 г. № 1837-р.
Особенности реализуемых прав и законных интересов граждан Российской Федерации как потребителей обусловлены правовым статусом, установленным Законом РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” (далее — Закон о защите прав потребителей).
Субъектами разрешаемых судами споров являются граждане, имеющие намерение заказать или приобрести либо заказывающие, приобретающие или использующие товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, и хозяйствующие субъекты (организации независимо от их организационно-правовой формы, а также индивидуальные предприниматели), выступающие в качестве продавцов, изготовителей, исполнителей или импортеров на потребительском рынке.
В целях формирования единой практики применения законодательства в сфере защиты прав потребителей при рассмотрении судами дел, на основании ст. 126 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” выработаны следующие правовые позиции.
Споры, возникающие из договоров розничной купли-продажи 1. Деятельность иностранных организаций по реализации товаров на территории Российской Федерации осуществляется под юрисдикцией Российской Федерации.
По требованиям потребителя, заявленным к такой организации после истечения срока действия аккредитации ее официального представительства, юридически значимым обстоятельством является установление того, осуществляет ли данная организация коммерческую деятельность на территории Российской Федерации через компании, фактически выступающие в качестве представительств этого иностранного лица и занимающиеся продвижением его товаров и услуг на российском рынке.
В. обратился в суд с иском к корпорации “Toshiba” о взыскании неустойки за период с 1 июля 2010 г. по 31 марта 2016 г. и штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя. Требования истца обоснованы тем, что решением суда от 16 июля 2010 г. на корпорацию “Toshiba”, представительство корпорации “Toshiba” в России возложена обязанность произвести истцу В. замену ноутбука на аналогичный товар в течение 30 дней со дня вступления решения в законную силу. Этим же решением с ответчиков взысканы неустойка, штраф и государственная пошлина. Данное решение в части замены ноутбука на аналогичный товар ответчиком не исполнено.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, производство по делу прекращено на основании абз. 2 ст. 220 ГПК РФ.
Прекращая производство по делу, суд исходил из того, что исковое заявление В., предъявленное к иностранному лицу — корпорации “Toshiba”, не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства, поскольку отсутствуют предусмотренные ст. 402 ГПК РФ основания для отнесения заявленного спора к подсудности суда Российской Федерации.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями по следующим основаниям.
По смыслу чч. 1 и 2, пп. 1 и 2 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ суды Российской Федерации наравне с иностранными судами вправе принимать к своему производству иски к иностранным организациям, органы управления, филиалы, представительства или имущество которых размещены на территории Российской Федерации.
Прекращая производство по делу на основании абз. 2 ст. 220 ГПК РФ, суд указал, что доказательств наличия на территории Российской Федерации органов управления, филиалов или представительств корпорации “Toshiba” не имеется.
Вместе с тем судом установлено, что на момент предъявления в 2010 году В. первоначального иска к корпорации “Toshiba” ответчик осуществлял свою деятельность на территории Российской Федерации через представительство, расположенное в г. Москве. Срок действия аккредитации представительства истек 24 декабря 2010 г. и в дальнейшем не продлевался.
В деле также имелись данные о том, что корпорация “Toshiba” является единственным учредителем двух обществ с ограниченной ответственностью, зарегистрированных и осуществляющих свою деятельность на территории Российской Федерации, при этом одно из них на основании соглашения от 27 апреля 2015 г. передало ООО “ТАСПР” свои обязательства в отношении качества продукции, реализованной под товарным знаком “Toshiba”.
При таких обстоятельствах судебным инстанциям с учетом требований ст. 67 ГПК РФ надлежало дать оценку имеющимся в деле доказательствам и обсудить вопрос о том, осуществляет ли корпорация “Toshiba” после истечения срока действия аккредитации своего официального представительства в г. Москве коммерческую деятельность на территории Российской Федерации через компании со сходными наименованиями, которые фактически выступают в качестве представительств этого иностранного лица и занимаются продвижением его товаров и услуг на российский рынок. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 июня 2017 г. № 93-КГ17-5) 2. В пределах гарантийного срока потребитель вправе по своему выбору обратиться с требованием о возврате товара ненадлежащего качества к изготовителю, продавцу или импортеру, на которых лежит обязанность разъяснить потребителю порядок возврата и приемки такого товара у потребителя.
Общество по защите прав потребителей (далее — ОЗПП) обратилось в защиту интересов П. в суд с иском к обществу (импортеру) о взыскании стоимости некачественного товара, неустойки, суммы компенсации морального вреда, штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя, с перечислением 50% суммы штрафа в пользу общественной организации.
Судом установлено следующее. 15 ноября 2015 г. между П. (покупателем) и продавцом заключен договор купли-продажи портативного персонального компьютера, гарантийный срок 12 месяцев. 21 ноября 2015 г. П. направила в адрес общества, являющегося импортером указанного товара на территории Российской Федерации, претензию с просьбой возвратить стоимость приобретенного компьютера, ссылаясь на наличие в нем дефектов, препятствующих его использованию по назначению. 22 декабря 2015 г. общество (импортер) отказалось принимать товар и направило П. ответ с предложением обратиться к продавцу.
Согласно заключению судебного эксперта в представленном на исследование ноутбуке выявлены недостатки, причиной возникновения которых является дефект производственного характера; при наличии выявленных недостатков эксплуатировать товар не представляется возможным, представленное изделие является браком завода-изготовителя.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично. С общества в пользу П. взысканы стоимость персонального компьютера, неустойка, сумма компенсации морального вреда, штраф.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части взыскания неустойки, штрафа, компенсации морального вреда и отказал в удовлетворении исковых требований в этой части.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала данный вывод ошибочным, не отвечающим требованиям закона.
Исходя из преамбулы, п. 6 ст. 5, пп. 1, 3, 5 ст. 18 Закона о защите прав потребителей, покупатель вправе, обратившись к импортеру, потребовать возврата стоимости технически сложного товара в случае обнаружения в нем недостатков в течение 15 дней со дня передачи его потребителю (в случае обнаружения существенных недостатков — по истечении указанного срока) при условии возврата товара ненадлежащего качества импортеру, на котором лежит обязанность по приему такого товара у потребителя.
Надлежащее исполнение импортером этой обязанности предполагает разъяснение потребителю порядка возврата товара импортеру и организацию приемки товара у потребителя.
Указанные обстоятельства судом не приняты во внимание и не дана оценка ответу импортера, в котором указывалось, что заявитель может обратиться за информацией о правилах возврата товара не к импортеру, а к продавцу, а также не дана оценка тому обстоятельству, что уведомление представителю истца о необходимости вернуть товар, содержащееся в телеграмме, было направлено импортером только по истечении года со дня направления потребителем требования импортеру об отказе от договора купли-продажи.
При этом судом апелляционной инстанции не были учтены положения пп. 5, 6 ст. 13, ст. 22, п. 1 ст. 23 Закона о защите прав потребителей.
Кроме того, отказывая в удовлетворении требования истца о компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции не учел, что в силу ст. 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.
Таким образом, по смыслу Закона о защите прав потребителей сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.
Судом установлено, что истцу был продан товар ненадлежащего качества, а потому требования истца о взыскании стоимости компьютера с ответчика являлись правомерными. При таких обстоятельствах отказ в удовлетворении требования потребителя о компенсации морального вреда признан Судебной коллегией незаконным. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 г. № 18-КГ17-210) 3. К юридически значимым обстоятельствам, подлежащим установлению судом в целях разрешения вопроса об ответственности импортера за нарушение прав потребителя, является установление того, предпринимались ли потребителем действия по возврату товара ненадлежащего качества импортеру для выполнения последним обязанности по проведению экспертизы товара и добровольному удовлетворению требований потребителя.
Ответственность импортера в виде уплаты штрафа на основании п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей наступает в случае уклонения от добровольного исполнения требований потребителя.
С. обратился в суд с иском к обществу о взыскании денежных средств, уплаченных за товар, убытков, неустойки, штрафа и судебных расходов, компенсации морального вреда.
Судом установлено, что 15 марта 2017 г. истец приобрел на основании заключенного с магазином договора купли-продажи телефон. Импортером приобретенного истцом телефона является общество (ответчик).
В течение 15 дней с момента приобретения телефона в процессе его эксплуатации в телефоне выявился недостаток в виде неработающей камеры. 20 марта 2017 г. С. направил в адрес общества претензию с требованием о возврате уплаченных за товар денежных средств и с просьбой организовать проверку товара в его присутствии и заранее сообщить о месте и времени ее проведения для предоставления телефона.
В ответ на полученную телеграмму общества в адрес С. 21 марта 2017 г. и 3 июля 2017 г. направлялись телеграммы, в которых ему предлагалось возвратить товар обществу с указанием конкретного места и даты возврата товара для последующей проверки его качества.
Товар в общество для проведения экспертизы представлен не был, проверка качества данного товара ответчиком не проводилась.
Согласно результатам экспертизы, проведенной 2 мая 2017 г. по инициативе С., в представленном телефоне на момент его исследования был обнаружен недостаток, выраженный в неработоспособности фронтальной камеры.
Разрешая спор и удовлетворяя требования С. о взыскании с общества стоимости товара, возлагая на него обязанность по возврату некачественного товара ответчику, суд первой инстанции исходил из того, что Законом о защите прав потребителей при обнаружении в товаре недостатков потребителю предоставляется право возвратить изготовителю или импортеру товар ненадлежащего качества и потребовать возврата уплаченной за него суммы.
Суд указал, что ответчик с учетом распределения бремени доказывания, предусмотренного абз. 2 п. 6 ст. 18 Закона о защите прав потребителей, не представил суду доказательств передачи истцу товара надлежащего качества, отсутствия в телефоне недостатков либо их образования в процессе эксплуатации.
Удовлетворяя исковые требования С. в части взыскания с общества неустойки за нарушение предусмотренных сроков удовлетворения отдельных требований потребителя, предусмотренных ст. 22 Закона о защите прав потребителей, суд исходил из того, что ответчик не организовал проверку качества телефона в присутствии истца, необоснованно потребовал возвратить товар.
Удовлетворяя требования С. о компенсации морального вреда, суд указал, что права истца как потребителя нарушены фактом приобретения им некачественного товара и ответчик, являясь импортером, осу- 5-БВС № 5 ществляющим импорт товара для его последующей реализации на территории Российской Федерации, должен нести ответственность за качество такого товара.
С выводами суда первой инстанции согласился и суд апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судов ошибочными по следующим основаниям.
В соответствии с п. 5 ст. 18 Закона о защите прав потребителей продавец (изготовитель), уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер обязаны принять товар ненадлежащего качества у потребителя и в случае необходимости провести проверку качества товара.
Потребитель вправе участвовать в проверке качества товара.
В случае спора о причинах возникновения недостатков товара продавец (изготовитель), уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер обязаны провести экспертизу товара за свой счет. Экспертиза товара проводится в сроки, установленные ст.ст. 20, 21 и 22 названного Закона для удовлетворения соответствующих требований потребителя. Потребитель вправе присутствовать при проведении экспертизы товара и в случае несогласия с ее результатами оспорить заключение эксперта в судебном порядке.
Таким образом, для правильного разрешения спора суду надлежало установить, предпринимались ли С. действия по возврату товара, имеющего недостатки, обществу для выполнения последним обязанности по проведению экспертизы товара и добровольному удовлетворению требований потребителя о возврате уплаченной за товар суммы, что судом первой инстанции не сделано.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что ответчик не представил суду доказательств передачи истцу товара надлежащего качества, отсутствия в телефоне недостатков либо их образования в процессе эксплуатации, при этом не разрешил вопросы о том, передавался ли товар истцом ответчику и имелась ли у последнего возможность для выявления характера недостатков проданной продукции и добровольного исполнения требований потребителя.
Указанные обстоятельства подлежали установлению, поскольку в отношении товара, на который установлен гарантийный срок, продавец (изготовитель), уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер отвечают за недостатки товара, если не докажут, что они возникли после передачи товара потребителю вследствие нарушения потребителем правил использования, хранения или транспортировки товара, действий третьих лиц или непреодолимой силы (абз. 2 п. 6 ст. 18 Закона о защите прав потребителей), что судами первой и апелляционной инстанций сделано не было.
Статья 22 Закона о защите прав потребителей регулирует сроки удовлетворения отдельных требований потребителя и предусматривает, что требования потребителя, в том числе о возврате уплаченной за товар ненадлежащего качества денежной суммы, подлежат удовлетворению продавцом (изготовителем, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) в течение десяти дней со дня предъявления соответствующего требования.
В судебном заседании суда первой инстанции и в апелляционной жалобе представитель общества указывал на невозможность добровольного удовлетворения требований потребителя без принятия товара и проведения проверки его качества в связи с уклонением потребителя от возврата технически сложного товара для его проверки, что привело к утрате импортером возможности убедиться в обоснованности требований потребителя и удовлетворить его требования в срок, предусмотренный указанной статьей Закона о защите прав потребителей.
Согласно п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
По смыслу приведенных правовых норм ответственность импортера за нарушение прав потребителей наступает в случае виновного уклонения от исполнения требований потребителя.
В апелляционной жалобе представитель общества ссылался на то, что С. уклонился от ответа на неоднократные предложения ответчика возвратить товар в указанные место и время для возможности реализации права компании на проверку его качества, чем лишил импортера возможности в добровольном порядке разрешить возникший спор.
При этом суд первой инстанции, определяя ко взысканию в пользу С. неустойку на период с 13 июля 2017 г. по день исполнения обязательства, возлагая на истца обязанность по возврату приобретенного товара ответчику, фактически поставил в зависимость от действий истца исполнение ответчиком своей обязанности и размер подлежащей взысканию с общества неустойки, что признано Судебной коллегией недопустимым. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 31 июля 2018 г. № 32-КГ18-16) 4. При применении Закона о защите прав потребителей к спорам, возникающим из договора купли-продажи большого количества технически сложных товаров, относящихся согласно Общероссийскому классификатору продукции к вычислительной технике, необходимо определять цель их приобретения.
ОЗПП, действующее в интересах А., обратилось в суд с иском к торговой организации о взыскании уплаченных за товар денежных средств, компенсации морального вреда и штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя.
Иск мотивирован тем, что А. приобрел у ответчика планшетные компьютеры (далее — планшеты) в количестве 7 штук черного цвета и 3 штуки — белого. А. обратился к ответчику с требованием о замене планшетов черного цвета на аналогичный товар другого цвета, а после отказа обменять товар — с требованием о возврате уплаченных за него денежных средств.
Претензия истца о возврате уплаченных за товар денежных средств оставлена продавцом без удовлетворения.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что при приобретении планшетов истцу была предоставлена необходимая и достоверная информация о товарах, их потребительских свойствах, в том числе и об их цвете.
Кроме того, планшет является технически сложным товаром бытового назначения и в соответствии с действующим законодательством не подлежит обмену или возврату.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции исходил из того, что планшет не входит в Перечень непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплекта- ции, утвержденный постановлением Правительства РФ от 19 января 1998 г. № 55, в связи с чем отказ продавца обменять указанные планшеты на аналогичный товар другого цвета не соответствует положениям ст. 25 Закона о защите прав потребителей.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 25 Закона о защите прав потребителей потребитель вправе в течение четырнадцати дней, не считая дня покупки, обменять непродовольственный товар надлежащего качества на аналогичный товар у продавца, у которого этот товар был приобретен, если указанный товар не подошел по форме, габаритам, фасону, расцветке, размеру или комплектации.
При этом обмен непродовольственного товара надлежащего качества проводится, если указанный товар не был в употреблении, сохранены его товарный вид, потребительские свойства, пломбы, фабричные ярлыки, а также имеется товарный чек или кассовый чек либо иной подтверждающий оплату указанного товара документ. Отсутствие у потребителя товарного чека или кассового чека либо иного подтверждающего оплату товара документа не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания.
Перечень товаров, не подлежащих обмену по основаниям, указанным в названной статье, утверждается Правительством РФ.
Аналогичное положение закреплено и в п. 26 Правил продажи отдельных видов товаров, утвержденных постановлением Правительства РФ от 19 января 1998 г. № 55. Этим же постановлением утвержден Перечень непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации.
Согласно п. 11 указанного Перечня к товарам надлежащего качества, не подлежащим возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации, относятся технически сложные товары бытового назначения, на которые установлены гарантийные сроки, в частности бытовая вычислительная и множительная техника.
Таким образом, к технически сложному товару бытового назначения, не подлежащему возврату или обмену, если он не подходит покупателю по перечисленным характеристикам и свойствам, отнесена в том числе и вычислительная техника, на которую установлен гарантийный срок.
В соответствии с Общероссийским классификатором продукции по видам экономической деятельности ОК 034-2014, утвержденным приказом Росстандарта от 31 января 2014 г. №14-ст, планшетные компьютеры относятся к классу продукции “Компьютеры портативные массой не более 10 кг, такие как ноутбуки, планшетные компьютеры, карманные компьютеры, в том числе совмещающие функции мобильного телефонного аппарата, электронные записные книжки и аналогичная компьютерная техника” (код 26.20.11, раздел 26 “Оборудование компьютерное, электронное, вычислительное”).
По смыслу приведенных выше нормативных актов планшетный компьютер является сложным товаром бытового назначения и относится к вычислительному оборудованию (вычислительной технике).
Вывод суда апелляционной инстанции о том, что планшетный компьютер не включен в вышеназванный Перечень, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала ошибочным.
Кроме того, разрешая спор, суды исходили из того, что правоотношения между А. и продавцом регулируются Законом о защите прав потребителей.
В соответствии с абз. 3 преамбулы этого Закона потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
Аналогичное разъяснение содержится в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”.
Таким образом, при отнесении споров к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей необходимо определять не только субъектный состав участников договора, но и то, для каких нужд он был заключен.
По данному делу установлено, что А. приобрел у ответчика одновременно 10 планшетных компьютеров, в связи с чем надлежало установить, приобретались ли они для личных нужд. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 марта 2018 г. № 78-КГ17-102) 5. Выявление производственных недостатков в автомобиле в течение 15-дневного срока со дня его передачи покупателю является основанием для расторжения договора купли-продажи независимо от того, устранимы они или нет.
А. обратился в суд с иском к автосалону с требованиями о расторжении договора купли-продажи автомобиля.
Судом установлено следующее. 29 декабря 2015 г. между автосалоном и А. заключен договор купли-продажи автомобиля, который в тот же день передан покупателю по акту приема-передачи. 9 января 2016 г. А. на имя генерального директора автосалона направлена претензия с требованием замены автомобиля ненадлежащего качества, а в случае невозможности произвести замену — о расторжении договора купли-продажи и возврате денежных средств в размере стоимости автомобиля.
Автосалоном в расторжении договора купли-продажи и замене автомобиля было отказано.
Определением суда первой инстанции была назначена судебная автотехническая экспертиза, по результатам которой ряд недостатков, на которые указывал покупатель, во внешнем проявлении не были выявлены, а некоторые из них признаны следствием производственного дефекта при сборке автомобиля.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции указал, что недостатки приобретенного истцом автомобиля выявлены в течение 15 дней со дня передачи автомобиля.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции, ссылаясь на выводы экспертов об отсутствии ряда недостатков во внешнем проявлении и устранение ответчиком всех незначительных дефектов, отказал в удовлетворении исковых требований А., указав также, что выявленные недостатки не являются существенными недостатками и не создают препятствий для эксплуатации автомобиля.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что выводы суда апелляционной инстанции сделаны с существенным нарушением норм материального и процессуального права.
В соответствии с п. 1 ст. 4 Закона о защите прав потребителей продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар, качество которого соответствует договору.
Согласно п. 1 ст. 18 этого Закона в отношении технически сложного товара потребитель в случае обнаружения в нем недостатков вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за такой товар суммы либо предъявить требование о его замене на товар этой же марки (модели, артикула) или на такой же товар другой марки (модели, артикула) с соответствующим перерасчетом покупной цены в течение 15 дней со дня передачи потребителю такого товара.
Из разъяснений, содержащихся в п. 38 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, следует, что потребитель вправе требовать замены технически сложного товара либо отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы независимо от того, насколько существенными были отступления от требований к качеству товара, установленных в ст. 4 Закона о защите прав потребителей, при условии, что такие требования были предъявлены в течение 15 дней со дня его передачи потребителю.
В связи с тем, что недостатки автомобиля производственного характера были выявлены в течение менее 15 дней со дня его продажи, доводы суда апелляционной инстанции об их несущественности и устранимости противоречат приведенным выше положениям Закона и разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ.
Поскольку единственным основанием для отмены решения суда первой инстанции послужил ошибочный вывод суда апелляционной инстанции о том, что условие о существенности распространяется также на недостатки, требования по которым предъявлены в 15-дневный срок с момента приобретения технически сложного товара, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и оставила в силе решение суда первой инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 10 октября 2017 г. № 4-КГ17-53) 6. Расторжение договора купли-продажи технически сложного товара по основанию, предусмотренному абз. 11 п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей, возможно при наличии совокупности следующих обстоятельств: невозможности в течение хотя бы одного года гарантии пользоваться автомобилем более, чем 30 дней; невозможности использования, обусловленной неоднократными ремонтами; устранения во время ремонтов разных недостатков товара.
При наличии международной гарантии время ремонта автомобиля в сервисном центре иностранного государства подлежит учету при решении вопроса о расторжении договора купли-продажи автомобиля.
ОЗПП обратилось в суд в интересах Н. с иском к автодилеру о защите прав потребителя.
Иск мотивирован следующим. 22 апреля 2011 г. между Н. (покупателем) и автодилером был заключен договор купли-продажи транспортного средства, на основании которого Н. приобрела автомобиль.
В ходе эксплуатации приобретенного автомобиля неоднократно возникали неисправности; Н. обращалась в дилерские сервисные центры с целью их устранения, в связи с чем не имела возможности регулярно использовать данный автомобиль, что составило более 30 дней в течение каждого года двухгодичного гарантийного срока.
Кроме того, при обращении в сервисный центр 4 марта 2013 г. ремонт транспортного средства превысил максимальный срок устранения недостатков, установленный Законом о защите прав потребителей, который составляет 45 дней.
После возникновения неисправности автомобиля в четвертый раз Н. обратилась к продавцу с требованием о расторжении договора купли-продажи и возврате денежных средств за некачественный товар.
Требования от 15 мая 2013 г. и от 26 июля 2013 г. продавцом были оставлены без удовлетворения. ОЗПП просило суд расторгнуть договор купли-продажи транспортного средства, взыскать с ответчика стоимость товара, неустойку, сумму компенсации морального вреда и штраф.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении иска отказано.
Отказывая в удовлетворении иска о расторжении договора купли-продажи и возврате денежных средств за некачественный товар, суд исходил из отсутствия оснований для этого, поскольку в течение первого года из двух лет гарантии автомобиль находился на гарантийном ремонте менее 30 дней (с 16 октября по 11 ноября 2011 г. — 27 дней). Период доставки автомобиля эвакуатором в сервис с 13 октября по 16 октября 2011 г. и период с 11 ноября 2011 г., когда автомобиль был отремонтирован, по 14 ноября 2011 г., когда Н. забрала автомобиль, суд в расчет не принял.
Относительно невозможности использования автомобиля более 30 дней в течение второго года гарантийного срока суд указал, что Н. самостоятельно обращалась в сервисный центр в Норвегии, где ремонт производился 18 дней (с 1 июня по 19 июня 2012 г.) и 49 дней (с 4 марта по 22 апреля 2013 г.). Поскольку данный центр, находящийся на территории иностранного государства, не входит в перечень центров, уполномоченных ответчиком производить ремонт и обслуживание проданных им автомобилей, и при этом отсутствуют доказательства обращения Н. в уполномоченные осуществлять ремонт и обслуживание на территории Российской Федерации сервисные центры и получения отказа в проведении ремонта, то указанные случаи ремонта не могут учитываться при оценке нарушений прав потребителя.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда ошибочными по следующим основаниям.
Согласно абз. 8—11 п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей в отношении технически сложного товара потребитель в случае обнаружения в нем недостатков вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за такой товар суммы либо предъявить требование о его замене на товар этой же марки (модели, артикула) или на такой же товар другой марки (модели, артикула) с соответствующим перерасчетом покупной цены в течение 15 дней со дня передачи потребителю такого товара. По истечении этого срока указанные требования подлежат удовлетворению в одном из следующих случаев: обнаружение существенного недостатка товара; нарушение установленных названным Законом сроков устранения недостатков товара; невозможность использования товара в течение каждого года гарантийного срока в совокупности более чем 30 дней вследствие неоднократного устранения его различных недостатков.
Требования истца о расторжении договора купли-продажи и возврате уплаченной за товар денежной суммы обоснованы наличием совокупности данных случаев.
Однако при расчете 30-дневного срока, предусмотренного абз. 11 п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей, суд исходил только из времени нахождения автомобиля в ремонте, в то время как указанная норма предусматривает необходимость определения периода, когда отсутствовала возможность использовать товар.
Суд не учел положения п. 7 ст. 18 Закона о защите прав потребителей, согласно которому доставка крупногабаритного товара и товара весом более пяти килограммов для ремонта, уценки, замены и (или) возврат их потребителю осуществляются силами и за счет продавца (изготовителя, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера). В случае неисполнения данной обязанности, а также при отсутствии продавца (изго- товителя, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) в месте нахождения потребителя доставка и (или) возврат указанных товаров могут осуществляться потребителем.
По смыслу приведенных норм срок доставки автомобиля в сервис и срок проезда покупателя в сервис за автомобилем являются периодом, в течение которого покупатель не мог использовать товар вследствие устранения его недостатков.
Вывод суда о том, что ремонт автомобиля в сервисном центре иностранного государства не учитывается при решении вопроса о расторжении договора купли-продажи, признан ошибочным, так как согласно договору гарантия была предоставлена как на территории Российской Федерации, так и на территории иностранных государств (международная гарантия). Данное обстоятельство ответчиком не оспаривается.
В связи с этим периоды ремонта автомобиля в норвежском сервисном центре являются юридически значимыми для разрешения вопроса о том, имели ли место основания для расторжения договора, указанные в абз. 9—11 п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей.
Судебная коллегия также сделала вывод о неправильном применении положения абз. 11 данной нормы, указав, что расторжение договора купли-продажи по указанному основанию возможно при наличии совокупности следующих обстоятельств: невозможности в течение хотя бы одного года гарантии пользоваться автомобилем более чем 30 дней; невозможности использования, обусловленной неоднократными ремонтами; устранения во время ремонтов разных недостатков товара. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16 декабря 2014 г. № 34-КГ14-10) 7. Если существенный недостаток товара выявлен по истечении двух лет со дня его передачи потребителю и к этому моменту истек гарантийный срок, требование о расторжении договора купли-продажи может быть заявлено потребителем только к изготовителю (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру). При этом потребитель обязан доказать, что выявленный недостаток является существенным и что он возник до передачи товара потребителю или по причинам, возникшим до этого момента.
Т. обратился в суд с иском к автодилеру о расторжении договора купли-продажи автомобиля.
В обоснование заявленных требований Т. указал следующее. 14 июля 2010 г. он купил у ответчика автомобиль. 30 августа 2015 г. истец узнал, что данный автомобиль имеет ремонтно-выполненное двухслойное лакокрасочное покрытие поверх четырехслойного заводского покрытия. По мнению истца, перекраска автомобиля является существенным производственным недостатком, о котором он не был поставлен в известность при приобретении автомобиля, в связи с чем у истца возникло право на одностороннее расторжение договора купли-продажи этого автомобиля.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что наличие на автомобиле дополнительных (ремонтных) слоев лакокрасочного покрытия является производственным недостатком. Суд указал, что данный недостаток является существенным, поскольку Т. в значительной степени лишился того, на что он рассчитывал при заключении договора купли-продажи, а именно — возможности приобрести качественный автомобиль.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и дополнительно указал, что поскольку невозможно бесспорно установить, что автомобиль перекрашивался в условиях станции технического обслуживания, а ответчик утверждает, что автомобиль перекрашивался в условиях завода-изготовителя, то недостаток автомобиля следует квалифицировать как производственный.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами судов первой и апелляционной инстанций, указав следующее.
Согласно п. 1 ст. 18 Закона о защите прав потребителей в отношении технически сложного товара потребитель в случае обнаружения в нем недостатков вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за такой товар суммы либо предъявить требование о его замене на товар этой же марки (модели, артикула) или на такой же товар другой марки (модели, артикула) с соответствующим перерасчетом покупной цены в течение 15 дней со дня передачи потребителю такого товара. По истечении этого срока указанные требования подлежат удовлетворению в одном из следующих случаев: обнаружение существенного недостатка товара; нарушение установленных указанным Законом сроков устранения недостатков товара; невозможность использования товара в течение каждого года гарантийного срока в совокупности более чем 30 дней вследствие неоднократного устранения его различных недостатков.
В силу п. 1 ст. 19 названного Закона потребитель вправе предъявить предусмотренные ст. 18 этого Закона требования к продавцу (изготовителю, уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру) в отношении недостатков товара, если они обнаружены в течение гарантийного срока или срока годности.
В то же время в соответствии с п. 6 ст. 19 Закона в случае выявления существенных недостатков товара потребитель вправе предъявить изготовителю (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру) требование о безвозмездном устранении таких недостатков, если докажет, что они возникли до передачи товара потребителю или по причинам, возникшим до этого момента. Указанное требование может быть предъявлено, если недостатки товара обнаружены по истечении двух лет со дня передачи товара потребителю, в течение установленного на товар срока службы или в течение десяти лет со дня передачи товара потребителю в случае неустановления срока службы. Если указанное требование не удовлетворено в течение 20 дней со дня его предъявления потребителем или обнаруженный им недостаток товара является неустранимым, потребитель по своему выбору вправе предъявить изготовителю (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру) иные предусмотренные п. 3 ст. 18 Закона требования или возвратить товар изготовителю (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру) и потребовать возврата уплаченной денежной суммы.
Из приведенных правовых норм следует, что требование о расторжении договора купли-продажи может быть предъявлено потребителем продавцу в пределах установленного в отношении товара гарантийного срока или срока годности и в иных случаях, предусмотренных Законом.
По истечении указанного срока требование о возврате уплаченной за товар денежной суммы может быть предъявлено к изготовителю (уполномоченной организации или уполномоченному индивидуальному предпринимателю, импортеру) товара в случае, если потребитель докажет производственный характер существенного недостатка товара и требование о безвозмездном устранении этого недостатка не будет удовлетворено добровольно.
Судом установлено, что требование о расторжении договора купли-продажи автомобиля предъявлено по- 6-БВС № 5 требителем по истечении гарантийного срока, составляющего 24 месяца.
Однако в нарушение приведенных выше норм закона вопрос о правомерности предъявления потребителем требования о расторжении договора купли-продажи по истечении гарантийного срока к продавцу должной правовой оценки суда не получил.
Судебная коллегия также обратила внимание на то, что исходя из преамбулы к Закону о защите прав потребителей для правильного разрешения вопроса о наличии либо об отсутствии недостатков товара суду следует дать оценку тому, соответствует ли этот товар предъявляемым к нему обязательным требованиям, условиям договора или обычно предъявляемым требованиям, целям использования товара, иным целям, указанным при продаже товара, образцам и (или) описанию товара.
Существенным недостатком товара является неустранимый недостаток или недостаток, который не может быть устранен без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляется неоднократно, или проявляется вновь после его устранения, или другие подобные недостатки.
Содержание каждого из указанных критериев существенности недостатка товара разъяснено в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17.
Между тем при вынесении решения суд не указал, какие именно обязательные требования к техническим характеристикам автомобиля, его качеству нарушаются наличием таких слоев и является ли это существенным недостатком товара. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 августа 2017 г. № 77-КГ17-20) 8. В случае обнаружения в течение гарантийного срока недостатков проданного потребителю товара доказать наличие оснований для освобождения от ответственности обязан продавец (изготовитель, импортер и т.д.) данного товара.
ОЗПП в интересах К. обратилось в суд с иском к изготовителю об отказе от исполнения договора купли-продажи, о взыскании стоимости товара, убытков, неустойки, суммы компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов.
В обоснование иска указано, что К. приобрел автомобиль, срок гарантии которого — 36 месяцев или 100 000 км пробега, срок службы — 8 лет или 120 000 км пробега (что наступит ранее). Данный автомобиль эксплуатировался в соответствии с правилами, изложенными в “Руководстве по эксплуатации автомобиля”, проводилось необходимое техническое обслуживание у дилера, о чем сделаны соответствующие отметки в сервисной книжке. В период гарантийного срока в автомобиле стали выявляться различные производственные недостатки, за устранением которых истец неоднократно обращался на станцию технического обслуживания. Часть недостатков после проведения мероприятий по их устранению проявилась вновь, а часть недостатков так и не была устранена.
Определением суда по ходатайству ответчика назначена автотехническая экспертиза. Согласно заключению эксперта в автомобиле истца выявлено девять производственных недостатков, при этом четыре дефекта проявились после их устранения по гарантии, пять дефектов влияют на целевое назначение и безопасность эксплуатации автомобиля, причинно-следственная связь между эксплуатацией автомобиля и выявленными на автомобиле производственными дефектами отсутствует.
Разрешая спор и частично удовлетворяя иск, суд первой инстанции, основываясь на заключении эксперта, признал установленным, что в автомобиле истца выявлены указанные производственные недостатки.
Исходя из п. 8 ст. 18 Закона о защите прав потребителей и ст. 469 ГК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истец вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи автомобиля и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске, суд апелляционной инстанции поставил под сомнение выводы, изложенные в указанном выше заключении эксперта, сославшись на их противоречивость и вероятность, а также отсутствие в заключении обоснования невозможности влияния эксплуатационных факторов на возникновение перечисленных дефектов автомобиля.
При этом судебная коллегия без назначения дополнительной или повторной экспертизы, ограничившись допросом в судебном заседании эксперта, указала, что выявленные в период гарантийного срока недостатки автомобиля не соответствуют признакам существенности, а стоимость устранения всех указанных выше дефектов не превышает стоимости автомобиля. Суд апелляционной инстанции сослался также на то, что гарантийный срок на автомобиль не истек и истец не лишен права обратиться на станцию технического обслуживания за устранением производственных недостатков по гарантии.
Между тем согласно чч. 1 и 2 ст. 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту. В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
В нарушение названных положений процессуального закона суд апелляционной инстанции, не осматривая автомобиль и не имея специальных познаний в этой области, при наличии сомнений в ранее данном заключении эксперта принял новое решение об отказе в иске без назначения в установленном порядке повторной или дополнительной экспертизы.
Согласно п. 4 ст. 13 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.
Таким образом, при обнаружении недостатков товара в период гарантийного срока обязанность доказать наличие оснований освобождения от ответственности, возникновение недостатков вследствие нарушения потребителем правил эксплуатации товара и т.п. должна быть возложена на ответчика.
В нарушение приведенных норм права суд апелляционной инстанции сослался на недостаточность доказательств и наличие сомнений в заключении эксперта, истолковал эти сомнения в пользу ответчика, освободив изготовителя от ответственности за обнаруженные недостатки автомобиля.
Однако наряду с этим суд апелляционной инстанции признал за истцом право на гарантийное устранение этих недостатков, по существу, признав тем самым их производственный характер.
Ссылаясь на то, что стоимость устранения недостатков значительно ниже стоимости автомобиля, суд апелляционной инстанции не учел, что к существенным недостаткам относятся не только те, которые не могут быть устранены без несоразмерных расходов, но и те, которые выявлены неоднократно или проявляются вновь.
Так, в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что исходя из преамбулы и п. 1 ст. 20 Закона о защите прав потребителей под существенным недостатком товара (работы, услуги), при возникновении которого наступают правовые последствия, предусмотренные ст.ст. 18 и 29 данного Закона, следует, в частности, понимать: — недостаток товара (работы, услуги), который не может быть устранен без несоразмерных расходов, — недостаток, расходы на устранение которого приближены к стоимости или превышают стоимость самого товара (работы, услуги) либо выгоду, которая могла бы быть получена потребителем от его использования.
В отношении технически сложного товара несоразмерность расходов на устранение недостатков товара определяется судом исходя из особенностей товара, цены товара либо иных его свойств; — недостаток товара (работы, услуги), выявленный неоднократно, — различные недостатки всего товара, выявленные более одного раза, каждый из которых в отдельности делает товар (работу, услугу) не соответствующим обязательным требованиям, предусмотренным законом или в установленном им порядке, либо условиям договора (при их отсутствии или неполноте условий — обычно предъявляемым требованиям) и приводит к невозможности или недопустимости использования данного товара (работы, услуги) в целях, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или в целях, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара по образцу и (или) по описанию; — недостаток, который проявляется вновь после его устранения, — недостаток товара, повторно проявляющийся после проведения мероприятий по его устранению.
Не опровергнув установленный экспертом факт недостатков автомобиля, которые ранее устранялись при гарантийном ремонте, т.е. факт повторного проявления этих недостатков, суд апелляционной инстанции освободил изготовителя от ответственности за них по мотиву того, что стоимость их устранения менее стоимости автомобиля.
Судом апелляционной инстанции не принят во внимание и установленный судом первой инстанции факт неоднократности проявления различных недостатков автомобиля, каждый из которых препятствовал использованию автомобиля или исключал возможность участия его в дорожном движении.
Довод суда апелляционной инстанции о том, что истец эксплуатировал автомобиль при наличии определенных недостатков, не является основанием для освобождения изготовителя от ответственности за производственные недостатки, не связанные с нарушением правил эксплуатации автомобиля.
Ссылка суда апелляционной инстанции на наличие следов ремонтных работ и воздействия слесарных инструментов на узлах и агрегатах автомобиля сама по себе также не является основанием для освобождения изготовителя от ответственности, поскольку судом установлено, а сторонами не оспаривается, что автомобиль вследствие производственных недостатков действительно подвергался гарантийному ремонту. Доказательств постороннего вмешательства в узлы и агрегаты автомобиля судом апелляционной инстанции не приведено.
Выводы суда апелляционной инстанции о вероятных причинах возникновения в автомобиле дефектов сделаны без ссылки на доказательства и противоречат приведенным выше положениям закона, согласно которым обязанность доказать основания освобождения от ответственности перед потребителем возложена на изготовителя. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № 46-КГ18-10) 9. Заявление о применении судом положений ст. 333 ГК РФ может быть сделано ответчиком на любой стадии рассмотрения дела по правилам производства в суде первой инстанции до удаления суда в совещательную комнату.
Д. обратился в суд с иском к магазину о защите прав потребителя, указав, что 3 июня 2015 г. купил у ответчика смартфон, в котором в период гарантийного срока проявились недостатки. В ответ на претензию от 1 марта 2016 г. ответчик возвратил истцу уплаченные за товар денежные средства. В связи с отказом от исполнения договора купли-продажи смартфона истец просил взыскать с магазина в том числе неустойку в размере 21 994 руб. из расчета 1% от цены товара за каждый день просрочки удовлетворения требования потребителя о возврате стоимости товара начиная с 2 марта по 24 апреля 2016 г., ссылаясь на нарушение ответчиком сроков удовлетворения его требований о возврате денежных средств.
Разрешая спор и установив в действиях магазина нарушение сроков выполнения требований потребителя при обнаружении в товаре недостатков, суд первой инстанции частично удовлетворил заявленные Д. исковые требования. При этом суд, полагая, что предъявленный к взысканию размер неустойки, предусмотренной ст. 23 Закона о защите прав потребителей, является несоразмерным последствиям нарушения ответчиком своих обязательств, применил положения п. 1 ст. 333 ГК РФ и уменьшил его до 3478 руб.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции об уменьшении размеров неустойки.
Между тем судами не было учтено следующее.
В соответствии со ст. 22 и п. 1 ст. 23 Закона о защите прав потребителей за нарушение срока возврата уплаченной за товар денежной суммы продавец (изготовитель, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер), допустивший такое нарушение, уплачивает потребителю за каждый день просрочки неустойку (пеню) в размере одного процента цены товара.
Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков (п. 1 ст. 330 ГК РФ).
Согласно п. 1 ст. 333 ГК РФ суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.
Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.
В абз. 2 п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.
Аналогичные положения, предусматривающие инициативу ответчика в уменьшении неустойки (штрафа) на основании данной статьи, содержатся в п. 72 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств”, в котором также разъяснено, что заявление ответчика о применении положений ст. 333 ГК РФ может быть сделано исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.
Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, а также принципа осуществления гражданских прав своей волей и в своем интересе (ст. 1 ГК РФ), размер неустойки (штрафа) может быть снижен судом на основании ст. 333 ГК РФ только при наличии соответствующего заявления со стороны ответчика, поданного суду первой инстанции или апелляционной инстанции, если последним дело рассматривалось по правилам, установленным ч. 5 ст. 330 ГПК РФ.
Более того, помимо самого заявления о явной несоразмерности штрафа последствиям нарушения обязательства, ответчик в силу положений ч. 1 ст. 56 ГПК РФ обязан представить суду доказательства, подтверждающие такую несоразмерность, а суд — обсудить данный вопрос в судебном заседании и указать мотивы, по которым он пришел к выводу об удовлетворении указанного заявления.
Как следует из материалов дела, в судебном заседании суда первой инстанции стороны не присутствовали. Ходатайство о снижении размера неустойки направлено ответчиком электронной почтой в адрес суда после оглашения судом резолютивной части решения, и, как усматривается из протокола судебного заседания, ходатайство ответчика о снижении неустойки и штрафа судом не рассматривалось и на обсуждение не ставилось. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12 декабря 2017 г. № 32-КГ17-35) 10. Сумма неустойки и штрафа, подлежащих уплате покупателю в случае возврата им изготовителю автомобиля ненадлежащего качества, подлежит исчислению с учетом стоимости дополнительного оборудования, установленного на данный автомобиль изготовителем по заказу потребителя.
ОЗПП обратилось в суд с иском в интересах С. к изготовителю транспортного средства о взыскании неустойки за просрочку исполнения требований потребителя о возврате денег за некачественный автомобиль, о взыскании убытков в виде расходов на дополнительное оборудование автомобиля, неустойки за просрочку исполнения требований потребителя о возмещении этих убытков, суммы компенсации морального вреда и штрафа за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя.
Судом установлено, что одновременно с покупкой автомобиля С. были понесены расходы на приобретение и установку на данный автомобиль дополнительного оборудования (сигнализации, обходчика иммобилайзера, секретных болтов, зимней резины), которое согласно акту приема-передачи автомобиля было передано ответчику.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, признал за С. право на взыскание с ответчика стоимости дополнительного оборудования в качестве неосновательного обогащения. Отказывая в удовлетворении требований о взыскании неустойки и штрафа из расчета стоимости дополнительного оборудования, суд исходил из того, что на требование о взыскании денежных средств за дополнительное оборудование положения Закона о защите прав потребителей не распространяются.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами судов по следующим основаниям.
По смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ, пп. 1 и 2 ст. 13 и п. 3 ст. 18 Закона о защите прав потребителей в случае продажи товара ненадлежащего качества потребитель вправе требовать от изготовителя возмещения причиненных убытков.
На возможность предъявления изготовителю требования о возмещении убытков, причиненных потребителю возвратом товара ненадлежащего качества изготовителю, указывают также положения ст. 22 Закона о защите прав потребителей, регулирующие сроки удовлетворения отдельных требований потребителя. В частности, этой статьей предусмотрено, что требования потребителя о возмещении убытков, причиненных потребителю вследствие продажи товара ненадлежащего качества, подлежат удовлетворению изготовителем в течение десяти дней со дня предъявления соответствующего требования.
Как разъясняется в абз. 2 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, при рассмотрении дел о защите прав потребителей под убытками следует понимать расходы, которые потребитель, чье право нарушено, произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного права, утрату или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые потребитель получил бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право потребителя, получило вследствие этого доходы, потребитель вправе требовать возмещения, наряду с другими убытками, упущенной выгоды в размере, не меньшем, чем такие доходы.
В случае возврата изготовителю автомобиля ненадлежащего качества, на который было установлено дополнительное оборудование, потребителю причиняются убытки в размере денежных средств, затраченных на приобретение и установку на автомобиль такого дополнительного оборудования, так как дальнейшая возможность эксплуатации данного оборудования утрачена в связи с тем, что автомобиль оказался некачественным и возвращен изготовителю вместе с этим оборудованием.
Довод суда о том, что изготовитель транспортного средства не является изготовителем, продавцом дополнительного оборудования и исполнителем услуги по его установке на автомобиль, а следовательно, отказ от исполнения договора купли-продажи некачественного автомобиля не создает для ответчика обязанности по возмещению расходов на приобретение и установку такого дополнительного оборудования, признан несостоятельным.
Дополнительное оборудование приобреталось истцом одновременно с автомобилем, и истцом предполагалось их совместное использование. Оснований для вывода о том, что при отказе от исполнения договора купли-продажи в отношении некачественного автомобиля установленное на него дополнительное оборудование должно быть оставлено в собственности потребителя, не имеется, поскольку иное обусловило бы необходимость повторного приобретения автомобиля (как правило, аналогичной модели), что в силу п. 2 ст. 1 ГК РФ является недопустимым.
С учетом изложенного вывод суда о неприменении Закона о защите прав потребителей к правоотношениям между покупателем и изготовителем некачественного автомобиля при возмещении расходов на приобретение и установку дополнительного оборудования признан неправильным. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. № 44-КГ17-34) Споры, возникающие в связи с оказанием гражданам услуг 11. Вред, причиненный вследствие ненадлежащего исполнения услуг лицом, осуществляющим деятельность по управлению многоквартирным домом, подлежит воз- мещению в том числе с учетом положений Закона о защите прав потребителей.
О. обратился в суд с иском к обществу (управляющей компании) о возмещении ущерба, расходов по оценке причиненного ущерба, оплате услуг представителя и за оформление доверенности, о взыскании штрафа в размере 50% от присужденной суммы, компенсации морального вреда.
В обоснование иска указано, что О. является собственником квартиры, расположенной в многоквартирном доме, который находится в управлении ответчика.
В связи с ненадлежащим исполнением ответчиком своих обязанностей по договору в результате схода снега с крыши дома автомобилю истца причинены повреждения.
О. обратился к управляющей компании с претензией о возмещении ущерба, ответ на которую не был получен.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции установил факт повреждения автомобиля О. в результате падения снега с крыши дома, указав, что данное обстоятельство подтверждается протоколом осмотра места происшествия, из которого следует, что на момент осмотра на автомобиле обнаружены механические повреждения в виде вмятин на крыше и капоте, разбито лобовое стекло, с передней пассажирской стороны оторвана накладка стойки.
При указанных обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу о том, что управляющая компания не обеспечила надлежащее содержание общего имущества многоквартирного дома и безопасные условия его эксплуатации, в том числе не произвела удаление снега с крыши, допустила его критическое накопление, что привело к сходу снега и повреждению автомобиля истца.
Поскольку О. является потребителем услуг, оказываемых ответчиком в рамках договора управления многоквартирным домом, ущерб возник в связи с ненадлежащим оказанием услуг по указанному договору, то к правоотношениям, возникшим между сторонами, следует применять положения Закона о защите прав потребителей, которые помимо взыскания денежных средств в счет возмещения ущерба предусматривают возложение на ответчика обязанности по компенсации морального вреда и выплате штрафа за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя.
Проверяя законность апелляционного определения, суд кассационной инстанции согласился с выводами суда апелляционной инстанции о том, что на ответчика возлагается обязанность возместить причиненный имуществу истца ущерб, однако при этом причинение вреда имуществу истца не находится в причинной связи с договорными отношениями с ответчиком. Право истца требовать от ответчика возмещение причиненного ущерба носит внедоговорный, деликтный характер, а потому положения Закона о защите прав потребителей не подлежали применению при разрешении данного спора.
Исходя из этого постановлением суда кассационной инстанции апелляционное определение отменено в части взыскания в пользу О. денежных средств в счет компенсации морального вреда и штрафа, в этой части в удовлетворении исковых требований отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила постановление суда кассационной инстанции, оставив в силе определение суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с преамбулой Закона о защите прав потребителей данный Закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.
Потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.
Исполнителем является организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.
Исходя из положений указанного выше Закона, граждане, являющиеся собственниками помещений в многоквартирном доме, относятся к потребителям услуг, оказываемых управляющей организацией (исполнителем) по возмездному договору управления многоквартирным домом, в связи с чем на данные правоотношения распространяется Закон о защите прав потребителей. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 июля 2017 г. № 74-КГ17-10) 12. В случае непредоставления потребителю необходимой информации по оформлению документов по договору о реализации туристского продукта, повлекшего отказ в выдаче туристической визы, туроператор несет ответственность за оказание услуги ненадлежащего качества.
С. обратился в суд с иском к туроператору и турагенту о защите прав потребителя.
Судом установлено, что между С. (клиент) и турагентом (исполнитель) был заключен договор, по условиям которого исполнитель за вознаграждение обязуется оказать клиенту услуги по бронированию, оплате, получению и передаче ему выездных документов для осуществления туристической поездки в иностранное государство. Согласно условиям договора лицом, формирующим туристский продукт и оказывающим клиенту туристские услуги, является туроператор.
С. произвел оплату стоимости тура в полном размере, о чем свидетельствует квитанция к приходному кассовому ордеру. В целях исполнения услуги по содействию в оформлении визы туроператор принял у истца пакет документов для оформления визы и передал его в визовый центр, который на основании договора с консульством иностранного государства оказывает услуги по содействию в оформлении въездных виз.
Гражданская ответственность туроператора за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации туристского продукта застрахована.
В выдаче визы консульством иностранного государства С. отказано по причине непредставленного обоснования цели и условий намеченного пребывания, т.е. в связи с ненадлежащим оформлением документов.
С. направил в адрес турагента, туроператора и страховщика претензию, в которой указал, что в результате ненадлежащего выполнения принятых на себя обязательств туроператором, а именно ненадлежащим оформлением документов для получения визы, ему было отказано в выдаче визы и он лишен возможности отправиться в туристическую поездку, в связи с чем потребовал возвратить ему уплаченную за путевку денежную сумму. 7-БВС № 5 В удовлетворении претензии С. было отказано, денежные средства возвращены не были.
Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд исходил из того, что уведомление консульства иностранного государства, содержащее информацию о причинах отказа в выдаче визы, свидетельствует о ненадлежащем качестве оказанной услуги по содействию в оформлении визы, что является страховым случаем.
Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для взыскания с ответчиков денежных средств, оплаченных по договору о реализации туристского продукта, не имеется, поскольку отсутствует факт некачественного оказания услуг со стороны туроператора, а также факт наступления страхового случая, в связи с чем отменил решение суда.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение, указав следующее.
Потребитель вправе потребовать полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с недостатками выполненной работы (оказанной услуги). Убытки возмещаются в сроки, установленные для удовлетворения соответствующих требований потребителя (п. 1 ст. 29 Закона о защите прав потребителей).
Согласно положениям ст. 9 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ “Об основах туристской деятельности в Российской Федерации” туроператор обеспечивает оказание туристам всех услуг, входящих в туристский продукт, самостоятельно или с привлечением третьих лиц, на которых туроператором возлагается исполнение части или всех его обязательств перед туристом и (или) иным заказчиком.
Туроператор несет предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность перед туристом и (или) иным заказчиком за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации туристского продукта (в том числе за неоказание или ненадлежащее оказание туристам услуг, входящих в туристский продукт, независимо от того, кем должны были оказываться или оказывались эти услуги).
Туроператор отвечает перед туристами или иными заказчиками за действия (бездействие) третьих лиц, если федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации не установлено, что ответственность перед туристами несет третье лицо.
Туроператор несет ответственность перед туристом и (или) иным заказчиком за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации туристского продукта, заключенному турагентом как от имени туроператора, так и от своего имени.
Согласно указанному договору лицом, оказывающим услуги, входящие в туристский продукт, является туроператор, который принял на себя обязательства в том числе по оформлению визы.
В уведомлении консульства иностранного государства, содержащем информацию о причинах отказа в выдаче визы, сообщается, что заявителем не было представлено обоснование цели и условий намеченного пребывания.
Между тем доказательств того, что такие документы были переданы для получения визы в консульстве иностранного государства, ответчиком как исполнителем услуги в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено.
В соответствии со ст. 6 названного выше Закона при подготовке к путешествию, во время его совершения, включая транзит, турист имеет право в том числе и на необходимую и достоверную информацию о правилах въезда в страну (место) временного пребывания.
Согласно абз. 7 п. 7 постановления Правительства РФ от 18 июля 2007 г. № 452 “Об утверждении Правил оказания услуг по реализации туристского продукта” (в редакции от 7 ноября 2015 г.) исполнитель обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о туристском продукте, обеспечивающую возможность его правильного выбора, в том числе об основных документах, необходимых для въезда в страну (место) временного пребывания и выезда из страны (места) временного пребывания, а также для получения визы для въезда в страну и (или) выезда из страны временного пребывания.
В силу положений абз. 4 п. 17 указанных Правил туроператор обязан своевременно информировать потребителя об обстоятельствах, зависящих от потребителя, которые могут снизить качество туристского продукта или повлечь за собой невозможность оказания услуг, входящих в туристский продукт, в сроки, указанные в договоре о реализации туристского продукта.
Исходя из положений приведенных выше правовых норм, потребитель вправе потребовать полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с недостатком оказанной услуги, в том числе выразившейся в непредоставлении исполнителем потребителю своевременно необходимой и достоверной информации по оформлению документов для получения визы для въезда в страну временного пребывания.
С учетом изложенного юридически значимым и подлежащим установлению и доказыванию по данному делу являются факт предоставления исполнителем потребителю необходимой и достоверной информации для получения визы для въезда в страну временного пребывания в полном объеме, а в случае установления факта непредоставления потребителю такой информации в полном объеме — причинная связь между непредоставлением этой информации и возникновением убытков у потребителя. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 февраля 2018 г. № 39-КГ17-15) 13. Банк вправе при выявлении сомнительной операции ограничить предоставление клиенту банковских услуг путем блокирования банковской карты до прекращения действия обстоятельств, вызвавших подозрения в совершении мошеннических действий с картой, либо обстоятельств, свидетельствующих о риске нарушения законодательства Российской Федерации, а также отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции1.
Х. обратился в суд с иском к Банку о признании незаконными действий, выразившихся в отказе в закрытии банковского счета, взыскании неустойки, процентов за пользование чужими денежными средствами, суммы компенсации морального вреда, штрафа в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Разрешая спор и оставляя исковые требования без удовлетворения, суд первой инстанции сослался на то, что 3 июня 2016 г. на счета четырех физических лиц, 1При разрешении споров, связанных с оказанием потребителю финансовых услуг, следует учитывать, что с 26 сентября 2018 г. вступил в силу Федеральный закон от 27 июня 2018 г. № 167-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия хищению денежных средств”, которым закрепляется право кредитной организации приостановить исполнение распоряжения о совершении операции, соответствующей признакам осуществления перевода денежных средств без согласия клиента. в том числе Х., поступили денежные средства от общества в размере 400 000 руб. каждому с назначением платежа “возврат денежных средств по договору займа от 8 апреля 2016 г.”. Данные операции вызвали у сотрудников службы финансового мониторинга Банка подозрения об их совершении в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, поскольку указанное общество зарегистрировано в качестве юридического лица 22 апреля 2016 г., однако договор займа заключен 8 апреля 2016 г., т.е. в то время, когда юридическое лицо еще не было создано.
Суд не усмотрел в действиях Банка нарушений прав и законных интересов истца, указав, в частности, что ответчик действовал в рамках возложенных на него Федеральным законом от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма” (далее — Закон о противодействии отмыванию доходов) обязанностей по осуществлению контроля за банковскими операциями. При этом Банк не препятствовал Х. в получении денежных средств с карты, а лишь приостановил операции по счету, заблокировав карту.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение о частичном удовлетворении исковых требований, в частности, указал на то, что истец просил Банк выполнить распоряжения о совершении операций, которые в соответствии со ст. 6 Закона о противодействии отмыванию доходов не подлежали обязательному контролю, поскольку их сумма не превышала 600 000 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав в том числе следующее.
Согласно ст. 858 ГК РФ ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счете, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счете, или приостановления операций по счету в случаях, предусмотренных законом.
В силу ч. 9 ст. 9 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ “О национальной платежной системе” использование клиентом электронного средства платежа (т.е. способа перевода денежных средств с использованием в том числе платежных карт) может быть приостановлено или прекращено оператором по переводу денежных средств на основании полученного от клиента уведомления или по инициативе оператора по переводу денежных средств при нарушении клиентом порядка использования электронного средства платежа в соответствии с договором.
В соответствии с п. 2 ст. 7 Закона о противодействии отмыванию доходов организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны в целях предотвращения легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма разрабатывать правила внутреннего контроля, назначать специальных должностных лиц, ответственных за реализацию правил внутреннего контроля, а также принимать иные внутренние организационные меры в указанных целях.
Положение о требованиях к правилам внутреннего контроля кредитной организации в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма утверждено Банком России 2 марта 2012 г. и предусматривает в том числе программу формирования в кредитной организации работы по отказу от заключения договора банковского счета (вклада) с физическим лицом, юридическим лицом, иностранной структурой без образования юридического лица, отказу от выполнения распоряжения клиента о совершении операции и по расторжению договора банковского счета (вклада) с учетом положений п. 1 ст. 7 Закона о противодействии отмыванию доходов.
Судом первой инстанции установлено, что в соответствии с правилами внутреннего контроля Банка в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, разработанными во исполнение законодательства Российской Федерации в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, такой контроль заключается в анализе сотрудниками банка документов, сведений, полученных от клиента при открытии счета (вклада) и в процессе его обслуживания, а также проводимых клиентом операций (осуществляемых клиентом сделок). Процедуры мониторинга осуществляются на постоянной основе.
Сотрудники подразделений в рамках своей компетенции на ежедневной основе проводят мониторинг операций на предмет выявления клиентов, деятельность которых может быть связана с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, и финансированием терроризма. В Перечень предупредительных мероприятий, направленных на минимизацию риска легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, и финансирования терроризма, входит в том числе ограничение предоставления клиенту банковских продуктов/услуг (блокирование банковских карт, ограничение выдачи денежных средств в наличной форме); приостановление дистанционного банковского обслуживания клиента.
Таким образом, по смыслу указанных выше норм законов и подзаконных актов, а также внутренних актов Банка, если при реализации правил внутреннего контроля Банка операция, проводимая по банковскому счету клиента, независимо от ее суммы квалифицируется в качестве сомнительной операции, Банк вправе ограничить предоставление клиенту банковских услуг путем блокирования банковской карты до прекращения действия обстоятельств, вызвавших подозрения в совершении мошеннических действий с картой, либо обстоятельств, свидетельствующих о риске нарушения законодательства Российской Федерации, а также отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции.
Банк отказал в проведении распоряжений истца по договору банковского счета, поскольку в результате реализации правил внутреннего контроля у работников Банка возникли подозрения как относительно получения истцом денежных средств от общества, так и относительно распоряжения истца об их перечислении Х.
Между тем эти юридически значимые обстоятельства не получили правовой оценки суда апелляционной инстанции. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 октября 2017 г. № 11-КГ17-21) 14. В случае досрочного погашения задолженности по кредитному договору потребитель вправе отказаться от предварительно оплаченных, но фактически не оказанных дополнительных банковских услуг.
ОЗПП обратилось в суд с иском в защиту интересов К. к Банку о признании договора расторгнутым, взыскании денежных средств, неустойки, суммы компенсации морального вреда и штрафа.
Как установлено судами, 12 декабря 2015 г. между сторонами заключен кредитный договор путем подписания истцом К. анкеты-заявления. По условиям договора сумма кредита составила 317 375 руб., срок — 60 месяцев.
Кроме того, К. выразил согласие на предоставление Банком дополнительных услуг, а именно пакета услуг “Универсальный”, стоимость которого составила 64 375 руб. Согласно условиям договора пакет “Универсальный” включает подключение и обслуживание системы “Интернет-банк”, перевыпуск основной карты в течение года в связи с утратой, повреждением карты, утратой ПИН-кода, СМС-банк, РКО Плюс (установление индивидуального курса конвертации при совершении операций по покупке клиентом от 30 000 долларов США / 30 000 евро, размен банкнот и монет в валюте Российской Федерации, замена поврежденного денежного знака иностранных государств на неповрежденный денежный знак того же иностранного государства).
Из заявления и договора следует, что пакет банковских услуг действует в течение срока действия договора потребительского кредитования. 22 марта 2017 г. К. задолженность по кредитному договору погашена досрочно в полном объеме. 19 апреля 2017 г. К. обратился в Банк с заявлением об отказе от пакета услуг “Универсальный” и о возврате комиссии за предоставление услуг в рамках пакета “Универсальный”, однако Банком в удовлетворении требования истца было отказано.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, иск удовлетворен частично, условие кредитного договора в части предоставления услуг в рамках пакета “Универсальный” признано расторгнутым. С Банка в пользу К. взысканы денежные средства, оплаченные за предоставление услуг в рамках пакета “Универсальный” за неиспользованный период, компенсация морального вреда, штраф и государственная пошлина в доход местного бюджета.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ оставила без изменения указанные судебные постановления по следующим основаниям.
На основании п. 1 ст. 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом РФ, данным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 при отнесении споров к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей следует учитывать, что под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).
Таким образом, предоставление физическому лицу кредита (займа) является финансовой услугой, которая относится в том числе к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей.
В силу п. 1 ст. 781 ГК РФ заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.
Согласно ст. 32 Закона о защите прав потребителей и п. 1 ст. 782 ГК РФ потребитель вправе отказаться от исполнения договора о выполнении работ (оказании услуг) в любое время при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов, связанных с исполнением обязательств по данному договору.
Указанные положения применяются в случаях, когда отказ потребителя (заказчика) от договора не связан с нарушением исполнителем обязательств по договору, возлагая на потребителя (заказчика) обязанность оплатить расходы, понесенные исполнителем в связи с исполнением обязательств по договору.
Право заемщика на отказ от дополнительных услуг, оказываемых при предоставлении потребительского кредита, допускается ст. 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ “О потребительском кредите (займе)”.
В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 названного Кодекса.
Из указанных положений в их взаимосвязи следует, что в случае нарушения равноценности встречных предоставлений сторон на момент прекращения договора возмездного оказания дополнительных банковских услуг при заключении договора потребительского кредита сторона, передавшая деньги во исполнение договора оказания дополнительных банковских услуг, вправе требовать от другой стороны возврата исполненного в той мере, в какой встречное предоставление является неравноценным, если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.
Соответственно, при досрочном расторжении договора оказания дополнительных банковских услуг как в связи с отказом потребителя от дальнейшего их использования, так и в случае прекращения договора потребительского кредита досрочным исполнением заемщиком кредитных обязательств, если сохранение отношений по предоставлению дополнительных услуг за рамками кредитного договора не предусмотрено сторонами, оставление банком у себя стоимости оплаченных потребителем, но не исполненных фактически дополнительных услуг, превышающей действительно понесенные банком расходы для исполнения договора оказания дополнительных банковских услуг, свидетельствует о возникновении на стороне банка неосновательного обогащения.
При рассмотрении данного дела судом установлено, что условие о продолжении срока действия какой-либо из услуг пакета “Универсальный” по истечении срока действия кредитного договора в договоре потребительского кредита отсутствует.
При таких обстоятельствах потребитель имел право в любое время отказаться от предоставленных Банком услуг пакета “Универсальный” при условии оплаты фактически понесенных расходов, связанных с исполнением обязательств по договору.
Рассматривая дело, суд установил, что комиссия за услугу подключения к пакету банковских услуг “Универсальный” по своей правовой природе является дополнительной, при этом данная услуга в полном объеме ответчиком оказана не была.
Поскольку требование истца о возврате части денежной суммы не было удовлетворено ответчиком в добровольном порядке, суд правомерно взыскал с Банка штраф за несоблюдение в добровольном порядке требования потребителя на основании ст. 13 Закона о защите прав потребителей. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18 сентября 2018 г. № 49-КГ18-48) 15. Исполнение ответчиком денежного обязательства после подачи иска в суд не освобождает его от уплаты штрафа.
ОЗПП в интересах К. и Т. обратилось с иском к банку о защите прав потребителей, ссылаясь на несвоевременную выдачу остатка денежных средств с банковских счетов.
Решением суда от 16 марта 2017 г. исковые требования удовлетворены частично, с ответчика в пользу К. взысканы проценты за пользование чужими денежны- ми средствами за период с 19 января по 6 марта 2017 г. в размере 86 831 руб., сумма компенсации морального вреда в размере 3000 руб., штраф в размере 22 457 руб., в пользу Т. взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 5 февраля по 6 марта 2017 г. в размере 11 715 руб., сумма компенсации морального вреда в размере 3000 руб., штраф в размере 3678 руб. Кроме того, с ответчика в пользу ОЗПП взыскан штраф в размере 26 136 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.
Апелляционным определением от 1 июня 2017 г. решение суда первой инстанции в части отказа во взыскании с банка в пользу К. и Т. денежных сумм в размере 6 753 461 руб. и 1 425 405 руб. отменено, в данной части принято новое решение об удовлетворении требований с указанием на то, что определение судебной коллегии исполнению не подлежит в связи с выплатой денежных средств клиентам 7 марта 2017 г. В остальной части решение суда оставлено без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение, указав следующее.
В соответствии с п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 при рассмотрении гражданских дел судам следует учитывать, что отношения, одной из сторон которых выступает гражданин, использующий, приобретающий, заказывающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а другой — организация либо индивидуальный предприниматель (изготовитель, исполнитель, продавец, импортер), осуществляющие продажу товаров, выполнение работ, оказание услуг, являются отношениями, регулируемыми Гражданским кодексом РФ, Законом о защите прав потребителей, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
В силу абз. 1 п. 2 указанного постановления Пленума, если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования, как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.
В данном случае правоотношения сторон возникли из договора банковского счета, и, соответственно, на них распространяется действие Закона о защите прав потребителей в части, не урегулированной нормами гражданского законодательства.
Как указано в п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17, при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду. При удовлетворении судом требований, заявленных общественными объединениями потребителей (их ассоциациями, союзами) или органами местного самоуправления в защиту прав и законных интересов конкретного потребителя, 50% определенной судом суммы штрафа взыскивается в пользу указанных объединений или органов независимо от того, заявлялось ли ими такое требование.
Таким образом, удовлетворение судом апелляционной инстанции иска К. и Т. о взыскании с ответчика суммы основного долга и процентов в обязательном порядке влечет наложение на ответчика штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения законных требований потребителя.
При этом исчисление данного штрафа в силу упомянутых норм права необходимо производить из всей присужденной истцам денежной суммы, что судом апелляционной инстанции, постановившим новое решение о взыскании с ответчика в пользу истцов суммы основного долга, учтено не было.
Выплата банком указанной суммы долга после вынесения решения судом первой инстанции сама по себе основанием для освобождения ответчика от уплаты штрафа за нарушение прав потребителей не является.
В п. 47 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 разъяснено, что если после принятия иска к производству суда требования потребителя удовлетворены ответчиком по делу (продавцом, исполнителем, изготовителем, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) добровольно, то при отказе истца от иска суд прекращает производство по делу в соответствии со ст. 220 ГПК РФ. В этом случае штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, с ответчика не взыскивается.
Исходя из приведенных выше правовых норм и акта их разъяснения, штраф, предусмотренный п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, не подлежит взысканию с исполнителя услуги при удовлетворении им требований потребителя после принятия иска к производству суда только при последующем отказе истца от иска и прекращении судом производства по делу.
Если отказ истца от иска заявлен не был, то в пользу потребителя подлежит взысканию предусмотренный Законом о защите прав потребителей штраф, исчисляемый от всей присужденной судом суммы.
Это судом апелляционной инстанции учтено не было. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 13 февраля 2018 г. № 81-КГ17-26) (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17 октября 2018 г.)
ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ ДЕЛ, СВЯЗАННЫХ С ИЗМЕНЕНИЕМ
ВИДА РАЗРЕШЕННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЗЕМЕЛЬНОГО УЧАСТКА Верховным Судом РФ в соответствии со ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, в целях обеспечения единообразного подхода к разрешению судами общей юрисдикции и арбитражными судами дел, связанных с изменением вида 8-БВС № 5 разрешенного использования земельного участка, проведено обобщение судебной практики.
В силу положений Конституции Российской Федерации земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории; они могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности (ст. 9); владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц; условия и порядок пользования землей определяются на основе федерального закона (чч. 2 и 3 ст. 36).
Согласно ст.ст. 1, 7, 42 ЗК РФ деление земель по целевому назначению на категории, согласно которому правовой режим земель устанавливается исходя из их принадлежности к определенной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий и требованиями законодательства, является одним из основных принципов земельного законодательства. Собственники и иные владельцы земельных участков обязаны использовать их в соответствии с целевым назначением и принадлежностью к той или иной категории земель и разрешенным использованием.
Пунктом 1 ст. 7 ЗК РФ земли в Российской Федерации подразделены по целевому назначению на следующие категории: 1) земли сельскохозяйственного назначения; 2) земли населенных пунктов; 3) земли промышленности, энергетики, транспорта, связи, радиовещания, телевидения, информатики, земли для обеспечения космической деятельности, земли обороны, безопасности и земли иного специального назначения; 4) земли особо охраняемых территорий и объектов; 5) земли лесного фонда; 6) земли водного фонда;
7) земли запаса.
Градостроительное зонирование территории регламентируется Градостроительным кодексом РФ (далее также — ГрК РФ), в п. 7 ст. 1 которого содержится понятие территориальных зон, т.е. зон, для которых в правилах землепользования и застройки определены границы и установлены градостроительные регламенты.
Согласно ст. 30 ГрК РФ границы территориальных зон устанавливаются на карте градостроительного зонирования, а виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства указываются в градостроительном регламенте.
Карта градостроительного зонирования и градостроительные регламенты входят в состав правил землепользования и застройки. Правила землепользования и застройки, наряду с прочим, включают в себя положения об изменении видов разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства физическими и юридическими лицами.
Порядок установления территориальных зон, их виды и состав регулируются нормами ст.ст. 34, 35 ГрК РФ.
Применительно к каждой территориальной зоне устанавливаются виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства. В силу ч. 1 ст. 37 названного Кодекса разрешенное использование может быть следующих видов:
1) основные виды разрешенного использования; 2) условно разрешенные виды использования; 3) вспомогательные виды разрешенного использования, допустимые только в качестве дополнительных по отношению к основным видам разрешенного использования и условно разрешенным видам использования и осуществляемые совместно с ними.
Основные и вспомогательные виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства правообладателями земельных участков и объектов капитального строительства, за исключением органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, государственных и муниципальных унитарных предприятий, выбираются самостоятельно без дополнительных разрешений и согласования (ч. 4 ст. 37 ГрК РФ, п. 2 ст. 7 ЗК РФ). Разрешение на условно разрешенный вид использования предоставляется в установленном ст. 39 ГрК РФ порядке (ч. 6 ст. 37 Кодекса).
В соответствии с чч. 3, 5 ст. 37 ГрК РФ в рамках утвержденных в установленном порядке правилами землепользования и застройки основных видов разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства изменение одного вида использования на другой осуществляется в соответствии с градостроительным регламентом при условии соблюдения требований технических регламентов. В случае расположения земельного участка на землях, на которые действие градостроительных регламентов не распространяется или для которых градостроительные регламенты не устанавливаются, изменение одного вида разрешенного использования на другой вид такого использования осуществляется на основании решения, принимаемого в соответствии с федеральными законами.
Сведения о категории земель, к которой отнесен земельный участок, и о его разрешенном использовании в числе других сведений об объекте недвижимости вносятся согласно ч. 5 ст. 8 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ “О государственной регистрации недвижимости” в единый государственный реестр недвижимости (кадастр недвижимости) в качестве дополнительных сведений. Виды разрешенного использования земельных участков определяются в соответствии с классификатором видов разрешенного использования земельных участков, утвержденным приказом Минэкономразвития России от 1 сентября 2014 г. № 540 (далее — классификатор видов разрешенного использования земельных участков).
При этом согласно ч. 11 ст. 34 Федерального закона от 23 июня 2014 г. № 171-ФЗ “О внесении изменений в Земельный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации” (далее — Закон № 171-ФЗ) разрешенное использование земельных участков, установленное до дня утверждения в соответствии с Земельным кодексом РФ классификатора видов разрешенного использования земельных участков, признается действительным вне зависимости от его соответствия указанному классификатору.
До 1 января 2020 г. орган местного самоуправления поселения, орган местного самоуправления городского округа обязаны внести изменения в правила землепользования и застройки в части приведения установленных градостроительным регламентом видов разрешенного использования земельных участков в соответствие с видами разрешенного использования земельных участков, предусмотренными классификатором видов разрешенного использования земельных участков. При этом проведение публичных слушаний по проекту изменений, вносимых в правила землепользования и застройки, не требуется (ч. 12 ст. 34 Закона № 171-ФЗ).
Кроме того, согласно ч. 13 ст. 34 Закона № 171-ФЗ по заявлению правообладателя земельного участка об установлении соответствия разрешенного использования земельного участка классификатору видов разрешенного использования земельных участков уполномоченные на установление или изменение видов разрешенного использования земельного участка орган государственной власти или орган местного само- управления в течение одного месяца со дня поступления такого заявления обязаны принять решение об установлении соответствия между разрешенным использованием земельного участка, указанным в заявлении, и видом разрешенного использования земельных участков, установленным классификатором видов разрешенного использования земельных участков. Данное решение является основанием для внесения изменений в сведения Единого государственного реестра недвижимости о разрешенном использовании земельного участка.
Как показало обобщение судебной практики по указанным вопросам, суды в целом правильно применяют законодательство при рассмотрении дел по спорам об изменении вида разрешенного использования земельного участка. Однако на практике возникают сложности при установлении круга субъектов, управомоченных на изменение вида разрешенного использования; при учете особенностей ситуаций, когда допустимость изменения вида разрешенного использования ограничена, и процедурных особенностей такого изменения; при определении последствий несоблюдения установленных процедур и последствий использования участка с нарушением предусмотренных ограничений.
Настоящий Обзор подготовлен с целью установления единообразия судебной практики судов общей юрисдикции и арбитражных судов по указанным вопросам. 1. При наличии утвержденных в установленном порядке правил землепользования и застройки собственник земельного участка, находящегося в частной собственности, может выбирать основные и вспомогательные виды разрешенного использования земельного участка самостоятельно без дополнительных разрешений и согласований с органами местного самоуправления.
Общество — собственник земельного участка с видом разрешенного использования “для дальнейшей эксплуатации физкультурно-оздоровительного центра” — обратилось в орган регистрации прав с заявлением об изменении вида разрешенного использования на вид “здравоохранение”, соответствующий основному виду разрешенного использования, предусмотренного в градостроительном регламенте.
Решением органа регистрации прав было отказано в осуществлении кадастрового учета изменения вида разрешенного использования в связи с отсутствием акта органа власти (органа местного самоуправления) об изменении вида разрешенного использования.
Считая данный отказ незаконным, общество обратилось в суд с заявлением о его оспаривании.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления отказано.
Суды исходили из того, что указанное органом регистрации прав основание соответствует закону и является достаточным для отказа в учете изменений объекта недвижимости.
Суд кассационной инстанции отменил принятые судебные акты и признал решение органа регистрации прав незаконным в связи со следующим.
Исходя из положений п. 4 ст. 37 ГрК РФ, п. 3 ст. 85 ЗК РФ, правообладатель земельного участка свободен в выборе основных и вспомогательных видов разрешенного использования такого земельного участка в пределах, предусмотренных градостроительным регламентом (при условии соблюдения требований технических регламентов), и вправе осуществлять указанное правомочие самостоятельно без дополнительных разрешений и согласования.
С учетом изложенного и положений ст. 209 ГК РФ собственник может самостоятельно выбирать вид разрешенного использования из числа предусмотренных зонированием территорий.
Согласно пп. 3, 5 ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. № 191-ФЗ “О введении в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации” при наличии утвержденных в установленном порядке правил землепользования и застройки принятия соответствующего решения об изменении вида разрешенного использования главой местной администрации не требовалось.
Изменение сведений о разрешенном использовании в таком случае производится на основании заявления заинтересованного лица и необходимых для кадастрового учета документов с использованием процедуры кадастрового учета изменений объекта недвижимости.
Установлено, что выбранный заявителем вид разрешенного использования соответствует одному из видов разрешенного использования, установленных для территориальной зоны, в которой расположен принадлежащий обществу земельный участок.
При таких обстоятельствах требования органа регистрации прав о предоставлении дополнительных документов — акта органа власти (органа местного самоуправления) об изменении вида разрешенного использования — обоснованно признаны судом неправомерными. 2. Арендатор земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, не вправе требовать изменения вида разрешенного использования такого участка и внесения соответствующих изменений в договор аренды, заключенный по результатам торгов.
Общество “П” обратилось в суд с заявлением о признании незаконными действий администрации муниципального образования, выразившихся в отказе изменить вид разрешенного использования земельного участка со “строительство многоквартирного дома 4—5 этажей” на “строительство многоквартирного дома 5—9 этажей” и внести соответствующие изменения в договор аренды земельного участка.
Судом установлено, что спорный земельный участок по результатам торгов был предоставлен обществу “Н” для строительства 4—5-этажного многоквартирного дома. Впоследствии право собственности на незавершенный строительством многоквартирный дом по договору купли-продажи перешло к обществу “П”.
Администрация муниципального образования и общество “П” заключили договор аренды упомянутого земельного участка для завершения строительства объекта.
Согласно п. 1 ст. 615 ГК РФ арендатор обязан пользоваться арендованным имуществом в соответствии с условиями договора, а если они не определены — в соответствии с назначением имущества.
В силу п. 1 ст. 396 ЗК РФ договор аренды земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, заключается на торгах, проводимых в форме аукциона, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 этой же статьи.
Пунктом 5 ст. 396 ЗК РФ, что предоставление в аренду без проведения торгов земельного участка, который находится в государственной или муниципальной собственности и на котором расположен объект незавершенного строительства, осуществляется однократно для завершения строительства этого объекта.
Согласно п. 17 ст. 398 ЗК РФ внесение изменений в заключенный по результатам аукциона договор аренды земельного участка в части изменения видов его разрешенного использования не допускается.
Приняв на себя права и обязанности по указанному договору, общество “П” как арендатор выразило свое согласие на использование земельного участка в соответствии с установленным видом разрешенного использования, тем самым реализовав свое право, предусмотренное п. 3 ст. 85 ЗК РФ.
При таких обстоятельствах суды первой, апелляционной и кассационной инстанций пришли к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявления, поскольку отсутствовали основания для изменения условий договора аренды, а также обращение общества “П” с требованием об изменении вида разрешенного использования земельного участка по существу направлено на обход предусмотренной земельным законодательством для предоставления земельных участков процедуры торгов. 3. Самостоятельное изменение арендатором вида разрешенного использования земельного участка на иной из числа видов, предусмотренных градостроительным регламентом, не допускается в том случае, когда участок предоставлялся в аренду для определенного вида использования.
Гражданин, являющийся арендатором земельного участка с видом разрешенного использования “для размещения объекта по оказанию услуг и обслуживанию населения (площадь не более 150 кв.м)”, обратился в департамент муниципальной собственности и городских земель администрации муниципального образования с заявлением об изменении вида разрешенного использования данного земельного участка на вид “индивидуальное жилищное строительство”, в чем ему было отказано.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, удовлетворено заявление истца, признан неправомерным отказ департамента в изменении вида разрешенного использования земельного участка, на администрацию муниципального образования возложена обязанность изменить вид разрешенного использования земельного участка с вида “размещение объекта по оказанию услуг и обслуживанию населения (площадь не более 150 кв.м)” на вид “индивидуальное жилищное строительство”, а также заключить дополнительное соглашение к договору аренды земельного участка, указав вид разрешенного использования земельного участка “индивидуальное жилищное строительство” и информацию о размере арендной платы, соответствующем виду разрешенного использования земельного участка.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления и принимая новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований, суд кассационной инстанции указал следующее.
Суды первой и апелляционной инстанций, удовлетворяя заявление истца, исходили из отсутствия запретов либо иных ограничений для изменения вида разрешенного использования земельного участка, связанных с процедурами приобретения прав на земельный участок, и не ставили в зависимость от способа приобретения прав на земельный участок возможность изменения вида разрешенного использования земельного участка. Кроме того, спорный земельный участок относится к зоне застройки индивидуальными жилыми домами в границах муниципального образования, где индивидуальное жилищное строительство является основным видом разрешенного использования земельного участка.
Между тем из содержания подп. 8 п. 1 ст. 1, п. 2 ст. 7, ст. 85 ЗК РФ, п. 9 ст. 1, чч. 1, 2 ст. 37 ГрК РФ следует, что разрешенное использование земельного участка, основанное на зонировании территории, заключается в определении конкретных видов деятельности, которые могут вестись землепользователем на предоставленном ему участке.
Земельным кодексом РФ установлены различные порядок и процедуры предоставления земельных участков из земель, находящихся в государственной и муниципальной собственности, для целей строительства и для целей, не связанных со строительством.
Так, законом определен порядок предоставления земельных участков для жилищного строительства из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности. Продажа земельных участков для жилищного строительства или продажа права на заключение договоров аренды земельных участков для жилищного строительства осуществляется на аукционах.
Из систематического анализа приведенных правовых норм следует, что произвольное изменение вида разрешенного использования земельного участка в рамках видов, предусмотренных градостроительным регламентом, не допускается в том случае, когда такое изменение не соответствует установленным законом правилам предоставления земельных участков, находящихся в публичной собственности.
Материалами дела подтверждалось, что земельный участок предоставлен истцу на основании решения органа местного самоуправления с предварительным согласованием места размещения объекта и без проведения аукциона.
В силу п. 1 ст. 615 ГК РФ арендатор обязан пользоваться арендованным имуществом либо в соответствии с условиями договора, либо в соответствии с назначением имущества, если в договоре такие условия не определены.
Согласно кадастровому паспорту разрешенное использование спорного земельного участка — “для размещения объекта по оказанию услуг и обслуживанию населения (площадь не более 150 кв.м)”.
При этом предоставление земельного участка заявителю в аренду было обусловлено обязанностью его использования исключительно в целях, в которых он предоставлялся, т.е. для размещения объекта по оказанию услуг и обслуживанию населения.
Поскольку земельный участок предоставлен истцу для определенных целей без проведения аукциона, изменение существующего вида его разрешенного использования на вид “для индивидуального жилищного строительства” без соблюдения особенностей, предусмотренных законом, недопустимо.
При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции признал отказ департамента в изменении вида разрешенного использования земельного участка правомерным и соответствующим законодательству Российской Федерации.
Необходимо иметь в виду, что положениями действующей редакции главы VI Земельного кодекса РФ также предусматривается процедура предоставления земельного участка для жилищного строительства из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, посредством проведения аукциона, за исключением случаев, установленных п. 2 ст. 393 Земельного кодекса. 4. Принятие решения о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка или об отказе в таком разрешении без соблюдения установленной законом процедуры, включая организацию и проведение общественных обсуждений или публичных слушаний, не допускается.
Гражданин обратился в суд с заявлением о признании незаконным отказа администрации муниципального образования в предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка.
Судом установлено, что в собственности истца находится земельный участок категории “земли населенных пунктов” с видом разрешенного использования “объекты недвижимости административно-бытового назначения”. Данный земельный участок расположен в территориальной зоне коммерческих объектов, в качестве условно разрешенного вида использования в которой установлен в числе прочих вид “для индивидуального жилищного строительства”.
Истец обратился в администрацию муниципального образования с заявлением о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования принадлежащего ему земельного участка “для жилищного строительства”, в чем истцу было отказано уведомлением администрации.
Разрешая дело, суд сделал вывод о незаконности названного отказа в силу следующего.
Градостроительный кодекс РФ в ст. 2 относит к числу основных принципов законодательства о градостроительной деятельности участие граждан и их объединений в ее осуществлении, обеспечение свободы такого участия, ответственность органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления за обеспечение благоприятных условий жизнедеятельности человека; осуществление градостроительной деятельности с соблюдением требований охраны окружающей среды и экологической безопасности; осуществление градостроительной деятельности с соблюдением требований сохранения объектов культурного наследия и особо охраняемых природных территорий.
Статьей 39 ГрК РФ определен порядок предоставления разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка или объекта капитального строительства.
Так, проект решения о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования подлежит рассмотрению на общественных обсуждениях или публичных слушаниях (ч. 2 ст. 39 ГрК РФ).
На основании заключения о результатах общественных обсуждений или публичных слушаний по проекту решения о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования комиссия осуществляет подготовку рекомендаций о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования или об отказе в предоставлении такого разрешения с указанием причин принятого решения и направляет их главе местной администрации (ч. 8 ст. 39 ГрК РФ).
Исходя из указанных в части 8 данной статьи рекомендаций, глава местной администрации принимает решение о предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования или об отказе в предоставлении такого разрешения (ч. 9 ст. 39 ГрК РФ).
Как видно из приведенных нормативных положений, одним из этапов получения разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка является проведение общественных обсуждений или публичных слушаний.
Проведение общественных обсуждений или публичных слушаний по вопросам выработки градостроительных решений направлено на обеспечение комплексного учета интересов населения, соблюдение права человека на благоприятные условия жизнедеятельности, прав и законных интересов правообладателей земельных участков и объектов капитального строительства.
Анализ норм ст. 39 ГрК РФ позволяет сделать вывод, что решение о предоставлении или отказе в предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования земельного участка может быть принято органом местного самоуправления только при соблюдении указанных в названной статье административных процедур, в том числе организации и проведения общественных обсуждений или публичных слушаний. Иное означало бы предоставление неоправданно широкого усмотрения органу местного самоуправления в названной сфере.
Судами установлено, что общественные обсуждения или публичные слушания по вопросу предоставления разрешения на условно разрешенный вид использования в отношении земельного участка гражданина не проводились, в связи с чем отказ главы местной администрации в предоставлении разрешения на условно разрешенный вид использования, выраженный в уведомлении, признан судом не соответствующим закону. 5. Вспомогательный вид разрешенного использования земельного участка, установленный в градостроительном регламенте, не может быть выбран вместо основного при предоставлении земельного участка.
Гражданин обратился в суд с заявлением об оспаривании решения органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации в области имущественных отношений об отказе в предоставлении в собственность земельного участка под открытую гостевую стоянку.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворены.
Отменяя состоявшиеся по делу судебные постановления, суд кассационной инстанции указал следующее.
В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 37 ГрК РФ вспомогательные виды разрешенного использования допускаются только в качестве дополнительных по отношению к основным видам разрешенного использования и условно разрешенным видам использования и осуществляются совместно с ними.
Аналогичные положения содержатся в правилах застройки и землепользования муниципального образования, согласно которым виды разрешенного использования, сопутствующие основным видам использования недвижимости, по отношению к последним являются вспомогательными; при отсутствии на земельном участке основного вида использования вспомогательный вид использования не считается разрешенным.
Судом установлено, что истец является собственником земельного участка из категории “земли населенных пунктов” с разрешенным видом использования “сады, огороды”. К нему примыкает испрашиваемый истцом земельный участок, расположенный в зоне малоэтажной жилой застройки индивидуальными домами. К числу основных видов разрешенного использования земельных участков, находящихся в указанной зоне, отнесены в том числе индивидуальные жилые дома, садоводство, огородничество, дачное строительство. Открытая гостевая стоянка является вспомогательным видом использования земельных участков в указанной зоне.
Поскольку Градостроительный кодекс РФ исключает возможность выбора (установления) вспомогательных видов разрешенного использования земельных участков вместо основных (п. 3 ч. 1 ст. 37 названного Кодекса), так как вспомогательные виды разрешенного использования допускаются только в качестве дополнительных по отношению к основным видам разрешенного использования и условно разрешенным видам использования и осуществляются совместно с ними (т.е. для одного участка, а не для двух различных, когда на одном осуществляется основной вид разрешенного использования, а на другом, самостоятельном участке, вспомогательный, в отсутствие осуществления на этом же участке основного вида разрешенного использования), и истец не представил доказательств использования данного участка в соответствии с основным разрешенным видом использования, суд кассационной инстанции правомерно принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований. 6. Земельные участки, виды разрешенного использования которых не соответствуют измененному градостроительному регламенту, могут использоваться без установления срока приведения их в соответствие с градостроительным регламентом, если использование таких земельных участков и объектов капитального строительства не опасно для жизни или здоровья человека, окружающей среды, объектов культурного наследия.
Граждане обратились в суд с административным исковым заявлением о признании недействующими правил землепользования и застройки муниципального образования в части установления территориальной зоны городского наземного транспорта в отношении принадлежащего им на праве собственности земельного участка с видом разрешенного использования “для индивидуального жилищного строительства”, ссылаясь на противоречие нормативного правового акта положениям п. 3 ч. 1 ст. 30, п. 4 ч. 1 ст. 34 ГрК РФ. Полагали, что установление территориальной зоны городского наземного транспорта в отношении спорного земельного участка препятствует его эксплуатации в соответствии с указанным видом разрешен