ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 1
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 26 февраля 2019 г.
О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 “О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем” В связи с изменением законодательства и возникшими в судебной практике вопросами Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”,
п о с т а н о в л я е т:
внести в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 “О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем” следующие изменения:
1) в преамбуле абзац второй изложить в следующей редакции:
“Международное сообщество, стремясь выработать эффективные меры по предупреждению транснациональной легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, добытых преступным путем, приняло ряд документов, к которым относятся конвенции Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 года, против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года, против коррупции от 31 октября 2003 года, конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 года, об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года и об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 года. Международным сообществом применяются стандарты в области противодействия отмыванию денег Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ).”;
2) в пункте 1:
а) в абзаце втором слова “безналичные и электронные денежные средства” заменить словами “безналичные денежные средства, в том числе электронные денежные средства”;
б) дополнить абзацами третьим, четвертым и пятым следующего содержания:
“Исходя из положений статьи 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от мая 2005 года и с учетом Рекомендации 15 ФАТФ предметом преступлений, предусмотренных статьями 174 и 1741 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления.
Крупный или особо крупный размер деяния, предусмотренного статьями 174 и 1741 УК РФ, определяется исходя из фактической стоимости имущества, составляющего предмет данных преступлений, на момент начала осуществления с ним финансовых операций или сделок, а в случае совершения нескольких финансовых операций или сделок — на момент начала осуществления первой из них. При отсутствии сведений о фактической стои- мости имущества она может быть установлена на основании заключения специалиста или эксперта.
В том случае, если предметом преступления являются денежные средства в иностранной валюте, крупный или особо крупный размер деяния, предусмотренного статьями 174 и 1741 УК РФ, определяется по официальному курсу соответствующей валюты, установленному Банком России на основании статьи 53 Федерального закона от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ “О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)” на момент начала осуществления с указанной валютой финансовых операций или сделок.”;
3) в пункте 4 абзац третий изложить в следующей редакции:
“постановлении органа предварительного расследования или суда о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) за совершение основного преступления в связи со смертью лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, в связи с недостижением лицом возраста уголовной ответственности, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в случаях, предусмотренных пунктом 6 части 1 статьи 24 УПК РФ, в связи с примирением сторон, вследствие акта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием, а также по основаниям, предусмотренным статьей 251 или статьей 281 УПК РФ, если материалы уголовного дела содержат доказательства, свидетельствующие о наличии события и состава основного преступления, и органом предварительного расследования или судом дана им соответствующая оценка;”;
4) в пункте 10:
а) абзац первый изложить в следующей редакции:
“10. Исходя из положений пункта 1 статьи 6 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 года и пункта 1 статьи 9 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 года под целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем (в результате совершения преступления), как обязательным признаком составов преступлений, предусмотренных статьями 174 и 1741 УК РФ, следует понимать сокрытие преступного происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него. Данная цель может быть установлена на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер совершенных финансовых операций или сделок, а также иных сопряженных с ними действий виновного лица и его соучастников, направленных на сокрытие факта преступного приобретения имущества и обеспечение возможности его свободного оборота. Такая цель может проявляться, в частности:”;
б) в абзаце восьмом слова “неперсонифицированных или персонифицированных, но” исключить;
5) в пункте 18 слова “один миллион пятьсот тысяч рублей (примечание к статье 169 УК РФ)” заменить словами “два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей (примечание к статье 1702 УК РФ)”.
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Трехлетний срок исковой давности по договору займа, срок возврата которого договором не установлен, начинает течь после истечения 30 дней со дня предъявления требования о возврате займа (п. 1 ст. 810 ГК РФ) Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17 апреля 2018 г. № 4-КГ18-8 ( И з в л е ч е н и е ) А. обратился с иском к С. о взыскании денежных средств по договору займа, а также процентов за пользование займом и процентов, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, ссылаясь на то, что ответчик уклонялся от выплаты образовавшейся задолженности.
В ходе рассмотрения заявленных требований судом было установлено следующее. 3 сентября 2008 г. между Кредитным потребительским кооперативом граждан “Р.” (далее — КПКГ “Р.”) и С. был заключен договор займа на сумму 300 000 руб. сроком на один месяц с уплатой компенсации на сумму займа в размере 6% в месяц.
Погашение займа и выплата компенсации должны были производиться в конце срока действия договора (пп. 1.1, 2.3 договора займа).
Пунктом 2.5 договора займа при возвращении займа в рассрочку был определен следующий порядок расчетов: предусматривалась выплата процентов за фактический срок пользования займом до момента погашения основной суммы займа. 3 октября 2008 г. сторонами было заключено дополнительное соглашение о продлении срока действия договора до полного погашения займа на прежних условиях.
В период с 14 ноября 2008 г. по 13 января 2011 г. С. частично производил выплаты по договору займа, общая сумма платежей составила 222 000 руб. 2 августа 2013 г. между КПКГ “Р.” и А. был заключен договор уступки прав по указанному выше договору займа. 20 мая 2015 г. А. направил С. уведомление о возврате суммы займа и причитающейся компенсации по нему, которое было оставлено без ответа.
Решением суда первой инстанции требования А. были удовлетворены.
Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции сослался на пропуск истцом срока исковой давности, исходя из того, что последний платеж по договору займа от должника поступил 13 января 2011 г., в то время как за защитой нарушенного права истец обратился в 2015 году.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 17 апреля 2018 г., не согласившись с выводами суда апелляционной инстанции, определение отменила по следующим основаниям.
Согласно ст. 431 ГК РФ (здесь и далее правовые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в ч. 1 этой статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.
Учитывая названное положение Кодекса, пп. 1.1 и 2.5 договора займа, а также дополнительное соглашение о продлении срока действия договора до полного погашения займа на прежних условиях, суду в качестве юридически значимого обстоятельства следовало определить, в какой срок заем подлежал возврату.
Согласно ст. 810 ГК РФ в случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение 30 дней со дня предъявления соответствующего требования, если иное не предусмотрено договором.
В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 этого Кодекса.
В силу п. 2 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
По обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется срок для исполнения такого требования, исчисление срока исковой давности начинается по окончании срока, предоставляемого для исполнения такого требования. При этом срок исковой давности, во всяком случае, не может превышать десяти лет со дня возникновения обязательства.
По смыслу указанных выше норм трехлетний срок исковой давности по договору займа, срок возврата которого договором не установлен, начинает течь после истечения 30 дней со дня предъявления требования о возврате займа. 20 мая 2015 г. истец, к которому перешли права кредитора в соответствии с заключенным им 2 августа 2013 г. с КПКГ “Р.” договором уступки прав, направил ответчику уведомление о возврате суммы займа и причитающейся компенсации по нему.
Уведомление ответчиком не получено и было возвращено в связи с истечением срока хранения.
С иском в суд истец обратился 5 августа 2015 г.
Однако эти обстоятельства применительно к положениям п. 2 ст. 200 ГК РФ не получили оценки суда апелляционной инстанции по правилам ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, в связи с чем отказ в удовлетворении заявленных требований по мотиву пропуска срока исковой давности нельзя было признать правильным.
Допущенные нарушения норм материального права явились существенными, непреодолимыми и не могли быть устранены без отмены судебного постановления.
В связи с изложенным Судебная коллегия отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ Годичный срок на предъявление налога на добавленную стоимость к вычету в связи с возвратом сумм неотработанных авансовых платежей исчисляется с момента установления возврата авансовых платежей Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25 июля 2018 г. № 308-КГ18-2949 ( И з в л е ч е н и е ) Налогоплательщиком в качестве подрядчика заключены договоры подряда с обществом, на основании которых общество перечислило налогоплательщику авансовые платежи для выполнения работ. При получении авансовых платежей налогоплательщик исчислил и уплатил в бюджет соответствующие суммы налога на добавленную стоимость (далее — НДС).
В 3 и 4 квартале 2014 г. общество направило налогоплательщику уведомления о зачете неотработанных авансовых платежей в счет встречных однородных требований по выплате гарантийного удержания по выполненным работам. В дальнейшем договоры подряда были расторгнуты.
В уточненной налоговой декларации по НДС за 4 квартал 2015 г. налогоплательщик заявил к вычету НДС с сумм неотработанных авансов, однако налоговый орган отказал в возмещении НДС по причине нарушения налогоплательщиком годичного срока вычета, установленного п. 4 ст. 172 НК РФ.
Посчитав свои права нарушенными, налогоплательщик обратился в арбитражный суд с заявлением о признании решения налогового органа незаконным.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Суды исходили из того, что п. 4 ст. 172 НК РФ связывает начало исчисления срока вычета налога с моментом прекращения обязательства по возврату неотработанных авансовых платежей. Суды, руководствуясь ст.ст. 407, 410 ГК РФ и разъяснениями, содержащимися в Обзоре практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 декабря 2001 г.), указали, что в настоящем случае обязательства по возврату авансовых платежей прекратились с момента получения уведомлений общества. Следовательно, согласно выводу судов годичный срок на предъявление НДС к вычету пропущен налогоплательщиком, представившим уточненную налоговую декларацию лишь в 2016 году.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 25 июня 2018 г. отменила названные судебные акты и удовлетворила требование налогоплательщика по следующим основаниям.
Согласно абз. 2 п. 5 ст. 171 НК РФ вычетам, в частности, подлежат суммы налога, исчисленные продавцами и уплаченные ими в бюджет с сумм оплаты, частичной оплаты в счет предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), реализуемых на территории Российской Федерации, в случае изменения условий либо расторжения соответствующего договора и возврата соответствующих сумм авансовых платежей.
Как указано в п. 4 ст. 172 НК РФ, вычеты производятся в полном объеме после отражения в учете соответствующих операций по корректировке в связи с возвратом товаров или отказом от товаров (работ, услуг), но не позднее одного года с момента возврата или отказа.
Таким образом, если авансовые платежи возвращены налогоплательщиком без выполнения соответствующего объема работ (неотработанный аванс), в целях приведения налоговой обязанности к действительному размеру ранее исчисленный к уплате в бюджет НДС подлежит корректировке посредством заявления сумм налога к вычету в течение одного года после отражения в учете соответствующих операций.
Вместе с тем налоговые обязательства являются прямым следствием деятельности налогоплательщика в экономической сфере и потому неразрывно с ней связаны. Исходя из п. 1 ст. 54 НК РФ, финансово-хозяйственные операции учитываются в целях налогообложения при условии их документального подтверждения, т.е. при отсутствии неопределенности в том, имеются ли в действительности соответствующие факты хозяйственной деятельности налогоплательщика, в данном случае — факт возврата (зачета) авансовых платежей.
Налогоплательщик не был согласен с направленными ему в одностороннем порядке уведомлениями общества о зачете авансовых платежей, оспаривал наличие оснований для таких действий общества.
Исчисление срока на принятие к вычету сумм НДС, ранее исчисленных при поступлении авансовых платежей, с момента получения вышеназванных уведомлений в такой ситуации не соответствовало бы действительной позиции налогоплательщика как участника гражданского оборота, не признававшего возврат авансовых платежей в качестве факта своей хозяйственной деятельности ввиду наличия об этом неурегулированных разногласий с контрагентом.
Определенность в отношениях между сторонами относительно факта возврата (зачета) авансовых платежей наступила в 4 квартале 2015 г., следовательно, с этого момента в силу п. 1 ст. 54 НК РФ налогоплательщик был вправе исходить из возникновения у него оснований для принятия к вычету НДС.
Принимая во внимание, что уточненная налоговая декларация за этот налоговый период представлена в 2016 году, т.е. в пределах одного года с момента возникновения права на вычет, у налогового органа отсутствовали законные основания для отказа в возмещении НДС.
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Абзац 15 п. 1 приложения к письму Минстроя России от 2 сентября 2016 г. № 28483-АЧ/04 “Об отдельных вопросах, возникающих в связи с изменениями, внесенными в акты Правительства Российской Федерации постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 года № 603 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам предоставления коммунальных услуг” признан недействующим со дня вступления в законную силу решения суда Решение Верховного Суда РФ от 15 июня 2018 г. № АКПИ18-367, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ в связи с поступлением многочисленных обращений о предо- ставлении разъяснений изменений, внесенных в акты Правительства РФ, письмом за подписью заместителя Министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ от 2 сентября 2016 г. № 28483-АЧ/04 “Об отдельных вопросах, возникающих в связи с изменениями, внесенными в акты Правительства Российской Федерации постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 года № 603 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам предоставления коммунальных услуг” (далее — Письмо) направило высшим должностным лицам субъектов Российской Федерации Информацию об отдельных вопросах, возникающих в связи с применением изменений, внесенных в акты Правительства Российской Федерации постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 года № 603 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам предоставления коммунальных услуг” (далее — приложение).
Постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354 утверждены Правила предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов (действующие в редакции постановления Правительства РФ от 27 марта 2018 г. № 331) (далее — Правила № 354).
В п. 1 приложения к Письму содержится следующее разъяснение: “В соответствии с пунктом 421 и 43 Правил № 354, а также в соответствии с показателем площади помещений, используемым для определения размера платы за коммунальную услугу по отоплению в расчетных формулах приложения № 2 к Правилам № 354, размер платы за коммунальную услугу по отоплению подлежит определению в одинаковом установленном Правилами № 354 порядке (с применением соответствующих расчетных формул) во всех жилых и нежилых помещениях многоквартирного дома, вне зависимости от условий отопления отдельных помещений в многоквартирном доме, в том числе в отсутствии обогревающих элементов, установленных в помещении, присоединенных к централизованной внутридомовой инженерной системе отопления, при подключении многоквартирного дома к централизованной системе теплоснабжения”.
Гражданин К. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим Письма, ссылаясь на то, что оно имеет нормативный характер, содержит разъяснения, не соответствующие действительному смыслу разъясняемых положений нормативного правового акта, не соответствует ст.ст. 1, 544, 1102 ГК РФ, ст.ст. 1, 157 ЖК РФ в части разъяснения, согласно которому размер платы за коммунальную услугу по отоплению подлежит определению в одинаковом порядке во всех жилых и нежилых помещениях многоквартирного дома, вне зависимости от наличия или отсутствия в них обогревающих элементов, установленных в помещении, присоединенных к централизованной внутридомовой инженерной системе отопления, при подключении многоквартирного дома к централизованной системе теплоснабжения.
Верховный Суд РФ 15 июня 2018 г. заявленные требования удовлетворил, указав следующее. В оспариваемой части Письма Минстрой России дает разъяснение по применению правовых норм — пп. 421 , 43 Правил № 354 и расчетных формул приложения № 2 к названным Правилам, суть которого сводится к тому, что размер платы за коммунальную услугу по отоплению подлежит определению в одинаковом, установленном Правилами № 354 порядке (с применением соответствующих расчетных формул) во всех жилых и нежилых помещениях многоквартирного дома, вне зависимости от условий отопления отдельных помещений в многоквартирном доме, в том числе в отсутствие обогревающих элементов, установленных в помещении, присоединенных к централизованной внутридомовой инженерной системе отопления, при подключении дома к централизованной системе отопления.
Раздел VI Правил № 354 устанавливает порядок расчета и внесения платы за коммунальные услуги.
Пункт 421 определяет способы оплаты коммунальной услуги по отоплению, а п. 43 — объем потребленной в нежилом помещении многоквартирного дома тепловой энергии.
Между тем из содержания пп. 421 , 43 Правил № 354 не следует вывод о том, что размер платы за коммунальную услугу по отоплению подлежит определению в одинаковом установленном этими Правилами порядке во всех жилых и нежилых помещениях многоквартирного дома, вне зависимости от условий отопления отдельных помещений в многоквартирном доме, в том числе в отсутствии обогревающих элементов, установленных в помещении, присоединенных к централизованной внутридомовой инженерной системе отопления, при подключении многоквартирного дома к централизованной системе теплоснабжения. Правила № 354 устанавливают единый порядок расчета платы за отопление вне зависимости от условий отопления и предусматривают обязанность граждан по оплате коммунальной услуги отопления вне зависимости от наличия или отсутствия в жилых и нежилых помещениях обогревающих элементов, присоединенных к централизованной внутридомовой инженерной системе отопления, поскольку расчет размера платы, предусмотренный формулами 2, 21, 3, 31 приложения № 2 к Правилам № 354, учитывает только общую площадь жилого (нежилого) помещения.
Следовательно, Письмо в оспариваемой части фактически восполняет пробел в действующем нормативно-правовом регулировании, выходит за рамки адекватного толкования положений Правил № 354, регулирующих способ оплаты коммунальной услуги и порядок расчета платы за отопление — пп. 421, 43.
Письмо направлено высшим должностным лицам субъектов Российской Федерации, обла- 2-БВС № 4 дает нормативными свойствами, позволяющими применять его в качестве обязывающего предписания общего характера.
Согласно п. 1 ст. 2171 КАС РФ по результатам рассмотрения административного дела об оспаривании акта, обладающего нормативными свойствами, суд принимает решение об удовлетворении заявленных требований полностью или в части, если оспариваемый акт полностью или в части не соответствует действительному смыслу разъясняемых им нормативных положений, устанавливает не предусмотренные разъясняемыми нормативными положениями общеобязательные правила, распространяющиеся на неопределенный круг лиц и рассчитанные на неоднократное применение.
Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ решением от 15 июня 2018 г. административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим со дня вступления в законную силу решения суда абз. 15 п. 1 приложения к письму Минстроя России от сентября 2016 г. № 28483-АЧ/04 “Об отдельных вопросах, возникающих в связи с изменениями, внесенными в акты Правительства Российской Федерации постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 года № 603 “О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации по вопросам предоставления коммунальных услуг”. 2. Подпункт “г” п. 21 Правил выплаты единовременных пособий, ежемесячной денежной компенсации и порядка выплаты сумм возмещения имущественного ущерба сотруднику таможенного органа Российской Федерации в связи с выполнением служебных обязанностей, утвержденных приказом ФТС России от 6 августа 2013 г. № 1452, в части, не предусматривающей представление копии приказа об увольнении из таможенных органов по состоянию здоровья на основании заключения военно-врачебной комиссии об ограниченной годности сотрудника к службе в таможенных органах, подп. “е” указанного пункта в части, не предусматривающей представление копии заключения военно-врачебной комиссии о категории годности сотрудника к службе в формулировке “В — ограниченно годен к службе в таможенных органах”, признаны недействующими с 26 июля 2016 г.
Решение Верховного Суда РФ от 14 июня 2018 г. № АКПИ18-380, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Согласно п. 21 Правил выплаты единовременных пособий, ежемесячной денежной компенсации и порядка выплаты сумм возмещения имущественного ущерба сотруднику таможенного органа Российской Федерации в связи с выполнением служебных обязанностей (утвержденных приказом ФТС России от 6 августа 2013 г. № 1452, далее — Правила) для рассмотрения вопроса о назначении и выплате ежемесячной денежной компенсации при установлении гражданину Российской Федерации, уволенному со службы в таможенных органах, инвалидности вследствие военной травмы, полученной в связи с выполнением своих служебных обязанностей и исключившей возможность дальнейшего прохождения службы в таможенных органах, представляются:
а) заявление о выплате ежемесячной денежной компенсации;
б) копия акта служебного расследования;
в) копии соответствующих приговоров, решений, определений и постановлений судов, следственных органов и органов предварительного расследования об установлении виновных лиц;
г) копия приказа об увольнении со службы в таможенных органах по болезни на основании заключения военно-врачебной комиссии о негодности сотрудника к службе в таможенных органах;
д) копия справки, подтверждающей факт установления инвалидности, с указанием группы, срока инвалидности и причины инвалидности в формулировке “военная травма”, выданной федеральным государственным учреждением медико-социальной экспертизы;
е) копия заключения ВВК о категории годности сотрудника к службе в формулировке “Д — не годен к службе в таможенных органах” в связи с установлением причинной связи увечья, иного повреждения здоровья в формулировке “военная травма”.
Гражданин Ш. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании частично недействующими подп. “г”, “е” п. 21 Правил, ссылаясь на то, что оспариваемые положения нормативного правового акта не соответствуют ч. 5 ст. 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 г. № 283-ФЗ “О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” в части, возлагающей на сотрудника, обратившегося с заявлением о назначении и выплате ежемесячной денежной компенсации, обязанность представить копию приказа об увольнении со службы в таможенных органах по болезни на основании заключения ВВК о негодности сотрудника к службе в таможенных органах и копию заключения ВВК о категории годности сотрудника к службе в формулировке “Д — не годен к службе в таможенных органах” в связи с установлением причинной связи увечья, иного повреждения здоровья в формулировке “военная травма”.
Верховный Суд РФ 14 июня 2018 г. заявленные требования удовлетворил, указав следующее.
Правила изданы ФТС России в соответствии с ч. 10 ст. 12 Федерального закона “О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”, ч. 12 ст. 323 Федерального закона от 27 ноября 2010 г. № 311-ФЗ “О таможенном регулировании в Российской Федерации” в целях обеспечения социальных гарантий сотрудникам таможенных органов Российской Федерации.
Приказом ФТС России от 26 июля 2016 г. № 1454, согласованным с Минфином России, в Правила внесены изменения, в частности п. 21 Правил изложен в новой редакции.
Разделом IV Правил определен перечень документов, необходимых для рассмотрения вопроса о выплате единовременного пособия, о выплате ежемесячной денежной компенсации.
Согласно ч. 5 ст. 12 Федерального закона “О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” при установлении гражданину Российской Федерации, уволенному со службы в учреждениях и органах, инвалидности вследствие военной травмы, полученной в связи с выполнением своих служебных обязанностей и исключившей возможность дальнейшего прохождения службы в учреждениях и органах, ему в порядке, определяемом руководителем федерального органа исполнительной власти, в котором проходил службу сотрудник, выплачивается ежемесячная денежная компенсация с последующим взысканием выплаченных сумм указанной компенсации с виновных лиц в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.
Данная компенсация направлена на сохранение за сотрудниками утраченного вследствие причинения здоровью вреда при исполнении ими служебных обязанностей денежного довольствия и обеспечение защиты их интересов.
Согласно ст. 61 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации” в целях установления причинной связи полученных гражданами, в том числе сотрудниками таможенных органов, увечий (ранений, травм, контузий), заболеваний с прохождением ими службы в органах проводится военно-врачебная экспертиза, деятельность которой регламентирована постановлением Правительства РФ от 4 июля 2013 г. № 565 “Об утверждении Положения о военно-врачебной экспертизе”.
В п. 94 Положения о военно-врачебной экспертизе определено, что ВВК выносит заключение о причинной связи увечий, заболеваний с формулировкой “военная травма”, если они получены освидетельствуемым при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей). Заключение ВВК с формулировкой “военная травма” свидетельствует о наличии юридически значимой причинной связи увечья, заболевания с исполнением обязанностей военной службы или службы в иных органах.
Определяя порядок прохождения службы в таможенных органах, Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 114-ФЗ “О службе в таможенных органах Российской Федерации” в п. 2 ст. 48 предусматривает основания для увольнения сотрудника таможенного органа со службы, в том числе по состоянию здоровья на основании заключения врачебной комиссии об ограниченной годности указанного сотрудника к службе в таможенных органах (подп. 8); по болезни на основании заключения врачебной комиссии о негодности указанного сотрудника к службе в таможенных органах (подп. 9).
Законодатель определил условия выплаты данной ежемесячной денежной компенсации сотрудникам, признанным инвалидами вследствие военной травмы, в зависимости от группы инвалидности, закрепив в ч. 5 ст. 12 Федерального закона “О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (в ред. Федерального закона от 1 мая 2016 г. № 125-ФЗ), что размер ежемесячной денежной компенсации исчисляется исходя из размера оклада месячного денежного содержания и размера ежемесячной надбавки к окладу месячного денежного содержания за стаж службы (выслугу лет), принимаемых для исчисления пенсий, с применением следующих коэффициентов:
1) в отношении инвалида I группы — 1;
2) в отношении инвалида II группы — 0,5;
3) в отношении инвалида III группы — 0,3.
Таким образом, предусмотренные подп. “г” п. 21 Правил требование о представлении копии приказа об увольнении со службы в таможенных органах по болезни на основании заключения ВВК о негодности сотрудника к службе в таможенных органах и подп. “е” п. 21 Правил требование о представлении копии заключения ВВК о категории годности сотрудника к службе в формулировке “Д — не годен к службе в таможенных органах” ограничивают права сотрудников таможенных органов на получение гарантий и компенсаций, установленных законодательством Российской Федерации, и являются неправомерными.
В силу п. 1 ч. 2 ст. 215 КАС РФ по результатам рассмотрения административного дела об оспаривании нормативного правового акта судом принимается решение об удовлетворении заявленных требований полностью или в части, если оспариваемый нормативный правовой акт полностью или в части признается не соответствующим иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу.
Учитывая, что в раздел IV Правил, определяющий перечень документов, необходимых для рассмотрения вопроса о выплатах, изменения были внесены приказом ФТС России от 26 июля 2016 г., с этой даты подлежат признанию недействующими подп. “г” п. 21 Правил выплаты единовременных пособий, ежемесячной денежной компенсации и порядка выплаты сумм возмещения имущественного ущерба сотруднику таможенного органа Российской Федерации в связи с выполнением служебных обязанностей, утвержденных приказом ФТС России от 6 августа 2013 г. № 1452, в части, не предусматривающей представление копии приказа об увольнении из таможенных органов по состоянию здоровья на основании заключения ВВК об ограниченной годности сотрудника к службе в таможенных органах, подп. “е” п. 21 названных Правил в части, не предусматривающей представление копии заключения ВВК о категории годности сотрудника к службе в формулировке “В — ограниченно годен к службе в таможенных органах”. 3. Приказ ФАС России от 29 ноября 2017 г. № 1606/17 “Об утверждении тарифов на услуги по транспортировке газа по газораспределительным сетям ООО “Омскгазсеть” на территории Омской области” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 3 апреля 2018 г. № АКПИ18-26, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 26 июля 2018 г. № АПЛ18-255 4. Абзац 5 п. 5, п. 75 Правил перевозок грузов автомобильным транспортом, утвержденных постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2011 г. № 272 (в редакции постановления Правительства РФ от 12 декабря 2017 г. № 1529), признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 апреля 2018 г. № АКПИ18-129, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31 июля 2018 г. № АПЛ18-273 5. Пункт 8 цен на электрическую энергию и мощность, производимые с использованием генерирующего оборудования, отнесенного к генерирующим объектам, мощность которых поставляется в вынужденном режиме, в целях обеспечения надежного электроснабжения потребителей на 2018 год, утвержденных приказом ФАС России от 30 ноября 2017 г. № 1615/17, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 апреля 2018 г. № АКПИ18-67, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31 июля 2018 г. № АПЛ18-270 6. Абзацы 1, 2 и 4 п. 2 Правил об очередных и дополнительных отпусках, утвержденных Народным Комиссариатом Труда СССР 30 апреля 1930 г. № 169, в той части, в которой они допускают удержание из заработной платы работника для погашения его задолженности работодателю за неотработанные дни отпуска при его увольнении по своей инициативе или по соглашению сторон до окончания того рабочего года, в счет которого он уже получил ежегодный оплачиваемый отпуск, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 февраля 2018 г. № АКПИ17-1068, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 24 мая 2018 г. № АПЛ18-168 7. Пункт 2.1.2 Порядка подачи в арбитражные суды Российской Федерации документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 28 декабря 2016 г. № 252, в части, предусматривающей создание личного кабинета на физическое лицо, которым подаются документы в электронном виде в суд, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 12 апреля 2018 г. № АКПИ18-108, вступившее в законную силу 8. Приказ ФСБ России от 19 июля 2016 г. № 432 “Об утверждении Порядка представления организаторами распространения информации в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” в Федеральную службу безопасности Российской Федерации информации, необходимой для декодирования принимаемых, передаваемых, доставляемых и (или) обрабатываемых электронных сообщений пользователей информационнотелекоммуникационной сети “Интернет” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 марта 2018 г. № АКПИ17-1181, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 августа 2018 г. № АПЛ18-298 9. Оспариваемые частично пп. 5.1, 5.3 и подп. 5.1.1, 5.7.1 Порядка учета документов, входящих в состав библиотечного фонда, утвержденного приказом Минкультуры России от 8 октября 2012 г. № 1077, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 апреля 2018 г. № АКПИ18-38, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 26 июля 2018 г. № АПЛ18-266 10. Подпункт “а” п. 7 Положения о лицензировании разработки, производства, испытания, установки, монтажа, технического обслуживания, ремонта, утилизации и реализации вооружения и военной техники, утвержденного постановлением Правительства РФ от 13 июня 2012 г. № 581, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 апреля 2018 г. № АКПИ18-97, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 26 июля 2018 г. № АПЛ18-271 11. Абзацы 2, 3, 4 п. 1 приказа Минтранса России, Государственного таможенного комитета РФ от 8 сентября 2003 г. № 187/970 “О перечне документов и порядке контроля целевого использования транспортных средств, временно ввозимых на таможенную территорию Российской Федерации” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 марта 2018 г. № АКПИ17-1178, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 июля 2018 г. № АПЛ18-238 12. Приложение № 2 к приказу ФНС России от 13 февраля 2017 г. № ММВ-7-8/179@ “Об утверждении форм документа о выявлении недоимки, требования об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов, а также документов, используемых налоговыми органами при применении обеспечительных мер и взыскании задолженности по указанным платежам” в той части, в которой содержащаяся в нем форма требования не предусматривает указание на налоговый период, за который подлежит уплате налог, признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. № АКПИ18-127, вступившее в законную силу 13. Подпункт “г” п. 28 Правил осуществления выплат в целях возмещения вреда, причиненного в связи с выполнением служебных обязанностей, сотрудникам и работникам федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы или членам их семей, утвержденных приказом МЧС России от 23 апреля 2013 г. № 280, в части, предусматривающей для сотрудников представление в комиссию для решения вопроса о выплате единовременного пособия в случае повреждения здоровья сотрудника копии заключения ЦВВК ВЦЭРМ с установлением причинной связи увечья, иного повреждения здоровья в формулировке “военная травма”, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 апреля 2018 г. № АКПИ18-76, вступившее в законную силу 14. Пункт 12 Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания и многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, утвержденного постановлением Правительства РФ от 28 января 2006 г. № 47, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 27 апреля 2018 г. № АКПИ18-141, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 августа 2018 г. № АПЛ18-285 15. Подпункт “а” п. 12 Перечня медицинских противопоказаний для осуществления работ, непосредственно связанных с движением поездов и маневровой работой, утвержденного приказом Минздрава России от 19 декабря 2005 г. № 796, в части слов “ожирение с индексом массы тела более 40” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 24 апреля 2018 г. № АКПИ18-180, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 г. № АПЛ18-315 16. Пункты 2, 195 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства РФ от 4 мая 2012 г. № 442, подп. “а” п. 1 приложения № 3 к ним в части указания на п. 195 в абз. 1 и слов в абз. 6 данного подпункта “или количество часов в определенном в соответствии с пунктом 195 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии периоде времени, в течение которого осуществлялось безучетное потребление электрической энергии” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 мая 2018 г. № АКПИ18-268, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 г. № АПЛ18-312 17. Оспариваемый частично подп. 15.4 приложения № 1 к приказу МВД России, Минюста России, МЧС России, Минфина России, Минобороны России, ФСБ России, ФСКН России, ФСО России, СВР России, ФТС России, ФМС России, ГФС России, СК России, Генпрокуратуры России от 12 февраля 2014 г. № 89дсп/19дсп/73дсп/ 1адсп/113дсп/108дсп/75дсп/93дсп/19дсп/324дсп/ 133дсп/ 63дсп/14/95дсп “Об утверждении Наставления по ведению и использованию централизованных оперативно-справочных, криминалистических и розыскных учетов, формируемых на базе органов внутренних дел Российской Федерации” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 9 апреля 2018 г. № АКПИ18-45, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 июля 2018 г. № АПЛ18-253 18. Письмо Минкультуры России от 3 августа 2017 г. № 236-01.1-39-ОР признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. № АКПИ17-1154, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 июня 2018 г. № АПЛ18-203 3-БВС № 4 19. Пункты 120, 123, 1231, 1233, 1234 Правил холодного водоснабжения и водоотведения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 июля 2013 г. № 644, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 4 апреля 2018 г. № АКПИ18-73, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 июля 2018 г. № АПЛ18-237 20. Постановление Правительства РФ от 4 августа 2017 г. № 937 “О внесении изменений в приложение № 2 к постановлению Правительства Российской Федерации от 4 февраля 2015 г. № 99” признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 4 апреля 2018 г. № АКПИ18-77, вступившее в законную силу 21. Пункт 119 Правил холодного водоснабжения и водоотведения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 июля 2013 г. № 644, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 апреля 2018 г. № АКПИ18-155, вступившее в законную силу ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Расходы обвиняемого, связанные с проведением медико-автотехнической экспертизы в негосударственном экспертном учреждении по его инициативе, относятся к иным расходам и возмещаются реабилитированному в порядке главы 18 УПК РФ Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 ноября 2017 г. № 35-УД17-19 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Калининского районного суда Тверской области от 29 июня 2016 г. Г. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, оправдан в связи с отсутствием в деянии состава преступления на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ с признанием за ним права на реабилитацию и возмещение имущественного вреда.
Г. обратился в суд с заявлением о возмещении причиненного ему уголовным преследованием имущественного вреда.
По постановлению Калининского районного суда Тверской области от 2 декабря 2016 г. (оставленному без изменения в указанной части судом апелляционной инстанции и судом кассационной инстанции) отказано в удовлетворении требований реабилитированного Г. в части возмещения причиненного ему имущественного вреда, связанного с расходами на оплату проведенной по уголовному делу по его инициативе экспертизы, в размере 95 000 руб. В остальной части его требования были частично удовлетворены.
В кассационной жалобе реабилитированный Г. оспаривал законность и обоснованность состоявшихся судебных решений об отказе в возмещении расходов на оплату проведенной по уголовному делу по его инициативе экспертизы, просил требования удовлетворить.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 ноября 2017 г. кассационную жалобу удовлетворила, мотивировав решение следующим.
Согласно ст. 135 УПК РФ возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение в том числе иных расходов, понесенных лицом вследствие незаконного уголовного преследования, подтвержденных документально либо иными доказательствами.
При этом под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено п. 5 ч. 1 ст. 135 УПК РФ, следует понимать и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного уголовного преследования, включая затраты на возмещение убытков.
Эти требования закона не учтены судом при рассмотрении заявления Г. о возмещении понесенных им расходов, связанных с проведением медико-автотехнической экспертизы.
По инициативе Г. ООО “Тверской центр судебных экспертиз” была проведена комплексная медико-автотехническая экспертиза по факту дорожно-транспортного происшествия.
Как усматривается из договора возмездного оказания услуг, квитанции о приеме денежных средств и акта выполненных работ, стоимость услуги по проведению экспертизы составила 95 000 руб. и была оплачена заказчиком Г. в полном объеме.
Отказывая в удовлетворении требований Г. о возмещении расходов на оплату экспертизы, суд первой инстанции сослался на то обстоятельство, что экспертиза не имела доказательственного значения по делу и не учитывалась судом при назначении повторной комплексной медико-автотехнической экспертизы в государственном экспертном учреждении, между тем судом дана оценка заключению эксперта в приговоре.
Расходы на проведение экспертизы понесены Г. непосредственно в ходе уголовного преследования при реализации прав обвиняемого, предусмотренных ст. 47 УПК РФ, в частности права представлять доказательства.
Эти обстоятельства, подтверждающие понесенные Г. расходы в связи с его уголовным преследованием, не были учтены судом первой инстанции.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные решения в части отказа в удовлетворении требований о возмещении расходов, связанных с проведением комплексной медико-автотехниче- ской экспертизы в ООО “Тверской центр судебных экспертиз”, в размере 95 000 руб. и передала заявление Г. на новое судебное рассмотрение1. 2. Приговор в части осуждения лица по ч. 2 ст. 210 УК РФ отменен, поскольку в последующем судебном решении в отношении соучастника преступления содержался противоположный вывод относительно установления факта существования одного и того же преступного сообщества Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 9 ноября 2017 г. № 83-УД17-7 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Советского районного суда г. Брянска от 14 октября 2015 г. (с учетом внесенных изменений) Т. осужден по ч. 2 ст. 210, ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “г” ч. 4 ст. 2281 УК РФ (восемь эпизодов) и другим статьям Уголовного кодекса РФ.
По постановлению президиума Брянского областного суда от 17 августа 2016 г. приговор изменен, снижено назначенное Т. наказание по ч. 2 ст. 210 УК РФ, в остальной части приговор оставлен без изменения.
Т. признан виновным в участии в преступном сообществе (преступной организации), в покушениях на незаконный сбыт наркотических средств и их аналогов, совершенных с использованием сети “Интернет”, организованной группой, в значительном и крупном размерах, и в других преступлениях.
В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Т. просил изменить состоявшиеся судебные решения, поскольку в действиях Т. отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 210 УК РФ. Ссылался на то, что уголовное дело в отношении Т. было рассмотрено в порядке, предусмотренном главой 401 УПК РФ, тогда как при рассмотрении впоследствии уголовного дела в общем порядке в отношении лица, которому также инкриминировалось участие в преступном сообществе и его действия были аналогичны действиям Т., суд апелляционной инстанции отменил приговор в части его осуждения по ч. 2 ст. 210 УК РФ, производство по делу прекратил за отсутствием в деянии состава преступления.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 9 ноября 2017 г. удовлетворила кассационную жалобу, указав следующее.
Уголовное дело в отношении Т. было рассмотрено в предусмотренном главой 401 УПК РФ порядке принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. 1По постановлению Калининского районного суда Тверской области от 26 декабря 2017 г. постановлено взыскать с Минфина России за счет казны Российской Федерации в порядке возмещения имущественного вреда реабилитированному Г. в связи с понесенными расходами на проведение комплексной медико-автотехнической экспертизы 105 165 руб.
Судебная коллегия по уголовным делам Брянского областного суда 6 мая 2016 г., проверив законность и обоснованность приговора в отношении К. — лица, действия которого по участию в преступной группе и совершению в ее составе отдельных преступлений, направленных на организацию незаконного сбыта наркотических средств, являлись совместными с Т., совершены в один период, отменила постановленный по результатам проведения судебного разбирательства в общем порядке приговор Советского районного суда г. Брянска от 25 февраля 2016 г. в части осуждения его по ч. 2 ст. 210 УК РФ и в этой части прекратила производство по делу за отсутствием в деянии состава преступления.
Исходя из толкования норм, содержащихся в ч. 6 ст. 3177 и ч. 7 ст. 316 УПК РФ в их взаимосвязи, суд при наличии досудебного соглашения о сотрудничестве
постановляет
обвинительный приговор, только если придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.
При таких обстоятельствах, учитывая, что согласно решению суда апелляционной инстанции в отношении К. признано недоказанным существование преступного сообщества, за участие в деятельности которого осужден Т., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор в отношении Т. в части его осуждения по ч. 2 ст. 210 УК РФ, производство по делу прекратила на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.
ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ 1. Военнослужащий, отказавшийся от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, может быть досрочно уволен с военной службы в порядке аттестации в связи с невыполнением им условий контракта Определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 12 апреля 2018 г. № 203-КГ18-2 ( И з в л е ч е н и е ) Решением Пензенского гарнизонного военного суда от 22 марта 2017 г., оставленным без изменения апелляционным определением Приволжского окружного военного суда от 23 мая 2017 г., удовлетворено административное исковое заявление старшего сержанта запаса К. о признании незаконным решения аттестационной комиссии в части ходатайства о его увольнении с военной службы в связи с невыполнением им условий контракта и приказа командира воинской части о его увольнении с военной службы по названному основанию.
Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 12 апреля 2018 г., рассмотрев материалы дела по кассационной жалобе административного ответчика, решения судов первой и апелляционной инстанций в связи с нарушениями норм материального права отменила, приведя в обоснование следующие доводы.
Из материалов дела следует, что К. в период прохождения военной службы по контракту 1 мая 2015 г. совершил административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ (невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения), что было установлено вступившим 30 сентября 2015 г. в законную силу постановлением Пензенского гарнизонного военного суда от 31 июля 2015 г.
Названным решением гарнизонного военного суда административный истец подвергнут административному штрафу в размере тридцати тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок один год шесть месяцев.
После этого К. был представлен на аттестационную комиссию, по результатам заседания которой 15 февраля 2017 г. факт невыполнения требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения был расценен членами комиссии как невыполнение административным истцом условий контракта, в связи с чем комиссия, несмотря на положительные характеристики по военной службе и отсутствие дисциплинарных взысканий, пришла к выводу о целесообразности его досрочного увольнения с военной службы.
Приказом командира воинской части от 2 марта 2017 г. К. уволен с военной службы в связи с невыполнением условий контракта и исключен из списков части.
Признавая названные решение аттестационной комиссии и приказ незаконными, суд первой инстанции указал в решении, что по службе административный истец в целом характеризовался положительно, неснятых дисциплинарных взысканий не имел, соответствовал занимаемой воинской должности. Суд также указал, что аттестационная комиссия, принимая решение о целесообразности увольнения К., руководствовалась лишь фактом привлечения его к административной ответственности и не привела данных о несоответствии его занимаемой должности и условиям контракта по своим нравственно-деловым качествам, а также отношению к своим непосредственным и общим обязанностям военнослужащего.
С выводами гарнизонного военного суда согласился суд апелляционной инстанции.
Однако такие выводы судов основаны на неправильном истолковании норм материального права.
Согласно ст.
Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ “О статусе военнослужащих” к числу общих обязанностей военнослужащего относится строгое соблюдение Конституции Российской Федерации и законов Российской Федерации, требований общевоинских уставов, воинской дисциплины.
В соответствии с п. 3 ст. 32 Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ “О воинской обязанности и военной службе” условия контракта о прохождении военной службы включают в себя обязанность военнослужащего добросовестно исполнять все общие, должностные и специальные обязанности, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Таким образом, факт совершения К. административного правонарушения, выразившегося в отказе от выполнения законного требования сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на предмет установления факта управления им автомобилем в состоянии опьянения, свидетельствует о нарушении административным истцом общих обязанностей военнослужащего, в том числе обязанности строго соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, соответствовать высоким нравственным требованиям, дорожить воинской честью, т.е. о невыполнении им условий контракта, что само по себе могло явиться основанием для досрочного увольнения с военной службы.
В суде установлено, что решение по вопросу невыполнения административным истцом условий контракта принято в рамках процедуры аттестации, аттестация К. проведена комиссией в надлежащем составе с участием административного истца, а в ходе заседания оценивался не только факт привлечения К. к административной ответственности, но и другие данные, характеризующие его служебную деятельность и личность, что следует из исследовавшихся в судебном заседании протокола заседания аттестационной комиссии, аттестационного листа и других письменных документов.
Выполнение аттестационной комиссией названных условий позволило обеспечить объективность заключения и прийти к обоснованному выводу о том, что характер совершенного К. проступка — несмотря на положительные характеристики и отсутствие дисциплинарных взысканий на момент решения вопроса о его увольнении с военной службы — свидетельствует о том, что он перестал удовлетворять требованиям законодательства о воинской обязанности и военной службе, предъявляемым к военнослужащим, проходящим военную службу по контракту.
Срок, в течение которого заявитель считается подвергнутым административному наказанию, на момент издания приказа о его увольнении не истек.
При таких данных у судов не имелось оснований для вывода об отсутствии у аттестационной комиссии оснований для заключения о невыполнении К. условий контракта, а у командира воинской части — для досрочного увольнения административного истца с военной службы. 2. Ссылка суда в приговоре на показания свидетеля, не допрашивавшегося в судебном заседании, повлекла исключение из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на эти показания Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 8 июня 2018 г. № 208-АПУ18-4С ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Дальневосточного окружного военного суда от 26 февраля 2018 г. Х. и другие осуждены за совершение ряда преступлений к лишению свободы.
В приговоре суд сослался на показания свидетеля К., указав, что он допрашивался в судебном заседании.
Вместе с тем, как усматривается из протокола судебного заседания, К. в судебном заседании не допрашивался и его показания не оглашались.
Согласно ч. 3 ст. 240 УПК РФ приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.
При таких данных суд не вправе был ссылаться в приговоре на показания этого свидетеля.
Рассмотрев уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных и их защитников и приведя указанное обоснование, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 8 июня 2018 г. приговор в отношении Х. и других изменила, исключила из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетеля К.
При этом Судебная коллегия в апелляционном определении указала, что исключение таких показаний само по себе не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора в целом, постановленного на достаточной совокупности иных доказательств по делу, отвечающих требованиям закона.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ 1. При наличии ходатайства обвиняемого о применении особого порядка принятия судебного решения и отсутствии обстоятельств, препятствующих разбирательству уголовного дела в особом порядке, судья при назначении судебного заседания принимает решение о рассмотрении данного дела в особом порядке Постановление президиума Саратовского областного суда от 30 октября 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Ленинского районного суда г. Саратова от 19 ноября 2015 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Р. осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Р. признан виновным в мошенничестве при получении выплат, т.е. хищении денежных средств при получении субсидий, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путем предоставления заведомо ложных сведений, совершенном с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере.
В кассационной жалобе Р. просил приговор отменить, поскольку судом необоснованно, по его мнению, применен общий порядок судебного разбирательства, несмотря на заявленное им ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.
По постановлению заместителя Председателя Верховного Суда РФ от 29 сентября 2017 г. кассационная жалоба Р. вместе с уголовным делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Саратовского областного суда.
Президиум Саратовского областного суда 30 октября 2017 г. отменил судебные решения и передал уголовное дело на новое судебное рассмотрение1 по следующим основаниям. 1По приговору Ленинского районного суда г. Саратова от 21 декабря 2017 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Р. осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Приговор постановлен в общем порядке судопроизводства, поскольку в силу ч. 1 ст. 314 УПК РФ уголовное дело не может быть рассмотрено в особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ, при отсутствии согласия на это государственного обвинителя и потерпевшего.
При ознакомлении с материалами уголовного дела Р. было заявлено ходатайство о применении особого порядка судебного разбирательства, предусмотренного главой 40 УПК РФ, вину в инкриминируемых ему преступлениях Р. признавал в полном объеме.
Вместе с тем судьей назначено судебное заседание без проведения предварительного слушания в общем порядке судебного разбирательства со ссылкой на предъявленное Р. обвинение и позицию последнего к предъявленному обвинению.
В ходе рассмотрения уголовного дела в общем порядке судебного разбирательства Р. также признал свою вину в совершении преступления, обвинение было подтверждено исследованными доказательствами, фактические обстоятельства преступления, характер и размер вреда, причиненного деянием, несмотря на квалификацию содеянного как единого продолжаемого преступления, не изменились.
Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря 2006 г. № 60 “О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел”, в нормах главы 40 УПК РФ указаны условия постановления приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, а не условия назначения уголовного дела к рассмотрению, поэтому при наличии ходатайства обвиняемого о применении особого порядка принятия судебного решения и отсутствии обстоятельств, препятствующих разбирательству уголовного дела в особом порядке, судья при назначении судебного заседания принимает решение о рассмотрении данного дела в особом порядке.
Глава 40 УПК РФ не содержит норм, запрещающих принимать по делу, рассматриваемому в особом порядке, иные, кроме обвинительного приговора, судебные решения, в частности, содеянное обвиняемым может быть переквалифицировано, если для этого не требуется исследования собранных по делу доказательств и фактические обстоятельства при этом не изменяются, на что обращено внимание в п. 12 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ. 4-БВС № 4 Приведенные обстоятельства не были учтены судом первой инстанции, кроме того, отказывая в удовлетворении ходатайства Р. о применении особого порядка судебного разбирательства, суд не учел, что свою вину в инкриминируемых преступлениях Р. признавал в полном объеме и ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, наказание за которые не превышает десяти лет лишения свободы.
Изложенное свидетельствует о допущенных судом существенных нарушениях уголовнопроцессуального закона, повлиявших на исход дела. 2. При признании подсудимым своей вины формально и при последующем заявлении о совершении деяния по неосторожности обвинительный приговор не может быть постановлен в порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ Постановление президиума Московского городского суда от 25 августа 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Черемушкинского районного суда г. Москвы от 30 июля 2015 г. (с учетом изменений, внесенных судом апелляционной инстанции) П. осужден по ч. 1 ст. 2421 УК РФ (в ред. Федерального закона от 27 июля 2009 г. № 215-ФЗ), пп. “а”, “г” ч. 2 ст. 2421 УК РФ (35 эпизодов), по п. “г” ч. 2 ст. 242 УК РФ (6 эпизодов) и п. “б” ч. 3 ст. 242 УК РФ (2 эпизода). На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено три года шесть месяцев лишения свободы.
Приговор постановлен в особом порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.
В кассационной жалобе адвокат в защиту интересов П. просил отменить состоявшиеся судебные решения как незаконные, поскольку непризнание П. своей вины в судебном заседании исключало возможность рассмотрения дела в особом порядке.
По постановлению заместителя Председателя Верховного Суда РФ от 14 июля 2017 г. кассационная жалоба адвоката в защиту интересов П. вместе с уголовным делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Московского городского суда.
Президиум Московского городского суда 25 августа 2017 г. отменил приговор и апелляционное определение и передал уголовное дело на новое рассмотрение1, указав в обоснование следующее. 1По приговору Черемушкинского районного суда г. Москвы от 22 декабря 2017 г. П. оправдан по предъявленному обвинению в совершении указанных преступлений в связи с отсутствием в деянии состава преступления на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.
Согласно чч. 2 и 3 ст. 314 УПК РФ суд вправе постановить приговор без проведения судебного разбирательства, если удостоверится, что обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства и такое ходатайство было заявлено им добровольно и после проведения консультаций с защитником.
В силу ч. 7 ст. 316 УПК РФ суд постановляет
обвинительный приговор в особом порядке судебного разбирательства в том случае, если придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.
Приведенные выше положения закона предопределяют обязанность суда в рамках главы 40 УПК РФ убедиться в обоснованности предъявленного лицу обвинения, проверить его на предмет соответствия добытым в ходе предварительного расследования доказательствам, требованиям ст.ст. 74 и 75 УПК РФ.
Если суд установит, что условия, при которых заявлено ходатайство, не соблюдены, а также при возникновении сомнений в обоснованности предъявленного обвинения, в том числе признаков преступления, либо достоверности и допустимости собранных по делу доказательств, суд выносит постановление о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке.
Несмотря на то что П. формально согласился с предъявленным ему обвинением и поддержал ходатайство о постановлении в отношении его приговора без проведения судебного разбирательства, в ходе предварительного следствия он вину в совершении преступления фактически не признавал.
Как усматривается из протокола судебного заседания, П. полностью признал вину и поддержал ранее заявленное ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке. Затем впоследствии на вопрос государственного обвинителя, почему он совершил преступление, в котором обвиняется, пояснил, что не хотел его совершать, что это произошло случайно в связи с его компьютерной неграмотностью, он не собирался ничего скачивать и хранить на компьютере, тем более распространять. Если бы он знал, что программа скачивается и остается в компьютере, а затем распространяется, он бы ее удалил.
В ходе предварительного следствия П. давал аналогичные показания, вину в совершении инкриминируемых ему преступлений фактически не признавал, приводил свою версию имевших место событий, в том числе ссылаясь на свою компьютерную неграмотность.
Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ходатайство П. об особом порядке рассмотрения дела и признание вины носило формальный характер, поскольку фактически он не признавал свою вину в совершении преступлений, ссылаясь на неосторожный характер своих действий.
Между тем субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст.ст. 242 и 2421 УК РФ, характеризуется наличием прямого умысла, т.е. в силу ст. 25 УК РФ виновный должен осознавать общественную опасность своих действий (бездействия), предвидеть возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желать их наступления.
При таких обстоятельствах с учетом позиции П. в ходе предварительного расследования и в судебном заседании у суда имелись основания для рассмотрения дела в общем порядке, исследования и проверки в судебном заседании доказательств на предмет выяснения и установления имеющих существенное значение для правильного разрешения дела обстоятельств, которые бы подтверждали не только наличие у П. желания именно с целью распространения приобретать и хранить материалы с порнографическими изображениями, в том числе несовершеннолетних, но и сами факты их распространения, что из материалов дела не усматривается, поскольку только наличие у П. компьютерной программы, позволяющей скачивать и раздавать файлы другим пользователям в автоматическом режиме, не свидетельствует о его прямом умысле на совершение преступлений, предусмотренных ст.ст. 242 и 2421 УК РФ.
Изложенное свидетельствует о допущенных судом существенных нарушениях уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела. 3. При избрании меры пресечения судом были предопределены выводы, которые должны быть сделаны судом по результатам рассмотрения уголовного дела Постановление президиума Верховного Суда Республики Башкортостан от 17 января 2018 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Салаватского районного суда Республики Башкортостан от 27 апреля 2015 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции в части квалификации действий осужденного) Х. осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ.
Х. в кассационной жалобе просил отменить состоявшиеся судебные решения, поскольку, по его мнению, приговор постановлен незаконным составом суда.
По постановлению заместителя Председателя Верховного Суда РФ от 28 ноября 2017 г. кассационная жалоба Х. вместе с уголовным делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Верховного Суда Республики Башкортостан.
Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан 17 января 2018 г. кассационную жалобу удовлетворил, указав в обоснование следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных решений в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
По настоящему уголовному делу такие нарушения были допущены.
Конституционный характер права каждого на рассмотрение его дела справедливым и беспристрастным судом был подтвержден Конституционным Судом РФ, в том числе в Постановлениях от 2 июля 1998 г. № 20-П и от 23 марта 1999 г. № 5-П, Определении от ноября 2007 г. № 800-О-О, где Конституционный Суд РФ, указав на необходимость обеспечения беспристрастности и независимости судей при рассмотрении ими уголовных дел, признал недопустимым принятие как ими самими, так и вышестоящими судебными инстанциями решений, предопределяющих в той или иной мере выводы, которые должны быть сделаны судом по результатам рассмотрения находящегося в его производстве уголовного дела. При этом Конституционный Суд РФ подчеркнул, что высказанная судьей в процессуальном решении до завершения рассмотрения уголовного дела позиция относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованности вывода о виновности в его совершении обвиняемого, достаточности собранных доказательств определенным образом ограничивала бы его свободу и независимость при дальнейшем производстве по делу и постановлении приговора или иного итогового решения.
В силу приведенной правовой позиции судья в таких случаях не должен участвовать в дальнейшем рассмотрении уголовного дела, с тем чтобы не ставить под сомнение законность и обоснованность решения, которое будет принято по этому делу в конечном счете.
Как усматривается из материалов уголовного дела, разрешая ходатайство следователя об избрании Х. меры пресечения в виде заключения под стражу, суд указал, что “ходатайство подлежит удовлетворению, поскольку Х. обвиняется в совершении особо тяжкого преступления, преступление совершил в период отбывания условного наказания, тяжесть и последствия совершенного им особо тяжкого преступления в соучастии с другими участниками по данному уголовному делу до конца не осознал”, т.е. допустил формулировки, которые могут свидетельствовать о виновности лица, в отношении которого разрешалось ходатайство.
Этот же суд в том же составе постановил в отношении Х. обвинительный приговор.
При таких обстоятельствах президиум Верховного Суда Республики Башкортостан отменил приговор и апелляционное определение в отношении Х. и уголовное дело передал на новое судебное рассмотрение.
ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СУДАМИ ДЕЛ
ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ, СВЯЗАННЫХ С НАЗНАЧЕНИЕМ АДМИНИСТРАТИВНОГО НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ КОНФИСКАЦИИ, А ТАКЖЕ С ОСУЩЕСТВЛЕНИЕМ ИЗЪЯТИЯ ИЗ НЕЗАКОННОГО ВЛАДЕНИЯ ЛИЦА, СОВЕРШИВШЕГО АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ, ВЕЩЕЙ И ИНОГО ИМУЩЕСТВА В СФЕРЕ ОБОРОТА ЭТИЛОВОГО СПИРТА, АЛКОГОЛЬНОЙ И СПИРТОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ, ЯВИВШИХСЯ ОРУДИЕМ СОВЕРШЕНИЯ ИЛИ ПРЕДМЕТОМ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВОНАРУШЕНИЯ Верховным Судом РФ проведено изучение практики рассмотрения судами общей юрисдикции и арбитражными судами в 2015—2017 годах дел об административных правонарушениях, связанных с назначением административного наказания в виде конфискации и с осуществлением изъятия из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение, этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также сырья, полуфабрикатов, производственной, транспортной, потребительской тары (упаковки), этикеток, средств укупорки потребительской тары, федеральных специальных марок и акцизных марок (в том числе поддельных), основного технологического оборудования для производства этилового спирта, которое подлежит государственной регистрации, автомобильного транспорта, явившихся орудием совершения или предметом административного правонарушения.
В ходе изучения судебной практики были проанализированы основные вопросы, связанные с назначением указанного административного наказания по делам об административных правонарушениях в сфере производства, оборота и потребления алкогольной и спиртосодержащей продукции, рассмотренным судами с 2015 по 2017 год.
Согласно данным судебной статистики, полученным в Судебном департаменте при Верховном Суде РФ, судьями судов общей юрисдикции и арбитражными судами в изучаемом периоде было рассмотрено более 386 тыс. дел об административных правонарушениях, предусмотренных ст.ст. 14.2, 14.16, 14.17, 14.18, 15.12 КоАП РФ. При этом суды общей юрисдикции рассмотрели более 255 тыс. дел, арбитражные суды — более 131 тыс. дел. В 2015 году было рассмотрено 117 654 дела, в 2016 году — 128 648 дел, в 2017 году — 140 218 дел.
Приведенные показатели демонстрируют последовательное ежегодное увеличение количества рассматриваемых судами общей юрисдикции и арбитражными судами дел указанной категории.
Как следует из п. 4 ч. 1 ст. 3.2 КоАП РФ, конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения является одним из видов административного наказания, назначаемого за совершение административного правонарушения.
Согласно ч. 1 ст. 3.7 КоАП РФ конфискацией орудия совершения или предмета административного правонарушения является принудительное безвозмездное обращение в федеральную собственность или в собственность субъекта Российской Федерации не изъятых из оборота вещей. Конфискация назначается судьей.
Этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция являются самостоятельным (особым) предметом государственного контроля. Правовые основы производства и оборота алкогольной и спиртосодержащей продукции в Российской Федерации определены Федеральным законом от 22 ноября 1995 г. № 171-ФЗ “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции” (далее — Закон № 171-ФЗ).
За невыполнение сформулированных в Законе № 171-ФЗ требований к осуществлению производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также к потреблению (распитию) алкогольной продукции ст.ст. 14.16, 14.17, 14.171, 14.172, 14.18, 14.19, чч. 3 и 4 ст. 15.12, ст.ст. 15.13, 20.20, 20.22 КоАП РФ прямо предусмотрена административная ответственность физических лиц, должностных и юридических лиц.
Кроме того, в случае нарушения положений Закона № 171-ФЗ указанные лица могут быть привлечены к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.1, ст. 14.2, чч. 1 и 2 ст. 14.43 КоАП РФ.
Конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения установлена в качестве санкции за совершение всех административных правонарушений, предусмотренных указанными статьями Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, за исключением ст. 15.13 КоАП РФ.
Помимо конфискации этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также сырья, полуфабрикатов, производственной, транспортной, потребительской тары (упаковки), этикеток, средств укупорки потребительской тары, федеральных специальных марок и акцизных марок (в том числе поддельных), основного технологического оборудования, автомобильного транспорта, являющихся орудием совершения или предметом административного правонарушения, по указанным делам суды осуществляют изъятие названных вещей и иного имущества, связанного с производством и оборотом этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение на основании ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ.
При этом указанные в п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, а также сырье, полуфабрикаты, производственная, транспортная, потребительская тара (упаковка), этикетки, средства укупорки потребительской тары, федеральные специальные марки и акцизные марки (в том числе поддельные), основное технологическое оборудование, автомобильный транспорт находятся в незаконном обороте и подлежат изъятию.
Применение судом конфискации как вида административного наказания и изъятия из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение, имеет различные правовые последствия.
Согласно ч. 1 ст. 3.7 КоАП РФ в случае применения судом конфискации орудия совершения или предмета административного правонарушения они передаются в федеральную собственность или в собственность субъекта Российской Федерации.
При осуществлении судом изъятия из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение, вещи, изъятые из оборота, подлежат передаче в соответствующие организации или уничтожению, вещи, не изъятые из оборота, подлежат возвращению собственнику, законному владельцу, а при неустановлении его передаются в собственность государства в соответствии с законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 3.7, пп. 1, 2, 21 ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ). Суды общей юрисдикции при рассмотрении указанных дел применяют процессуальные нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
Арбитражные суды на основании ч. 1 ст. 202 АПК РФ рассматривают дела об административных правонарушениях, связанных с нарушением требований Закона № 171-ФЗ, по общим правилам искового производства, предусмотренным главой 25 АПК РФ и Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях.
Срок рассмотрения судьей суда общей юрисдикции и арбитражным судом первой инстанции дел об административных правонарушениях, связанных с нарушением требований Закона № 171-ФЗ, составляет два месяца со дня получения судьей суда общей юрисдикции, правомочным рассматривать дело, протокола об административном правонарушении и других материалов дела, со дня поступления в арбитражный суд заявления о привлечении к административной ответственности (ч. 11 ст. 29.6 КоАП РФ, ч. 1 ст. 205 АПК РФ).
Жалоба на постановление суда общей юрисдикции по делу об административном правонарушении, связанном с нарушением требований Закона № 171-ФЗ, может быть подана в течение десяти суток со дня вручения или получения копии постановления, жалоба на решение арбитражного суда о привлечении к указанной административной ответственности — в течение десяти дней со дня его принятия (ч. 1 ст. 30.3 КоАП РФ, абз. 1 ч. 4 ст. 206 АПК РФ).
Срок рассмотрения судьей суда общей юрисдикции и арбитражным судом апелляционной инстанции жалобы на постановление, решение по делу об административных правонарушениях, связанных с нарушением требований Закона № 171-ФЗ, составляет два месяца со дня ее поступления со всеми материалами дела в суд общей юрисдикции, правомочный рассматривать жалобу, со дня поступления апелляционной жалобы вместе с делом в арбитражный суд апелляционной инстанции, включая срок на подготовку дела к судебному разбирательству и на принятие судебного акта (ч. 11 ст. 30.5 КоАП РФ, ч. 1 ст. 267 АПК РФ).
В целях обеспечения единообразных подходов к рассмотрению судами дел об административных правонарушениях, связанных с назначением административного наказания в виде конфискации, а также с осуществлением изъятия из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение, этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также сырья, полуфабрикатов, производственной, транспортной, потребительской тары (упаковки), этикеток, средств укупорки потребительской тары, федеральных специальных марок и акцизных марок (в том числе поддельных), основного технологического оборудования для производства этилового спирта, которое подлежит государственной регистрации, автомобильного транспорта, явившихся орудием совершения или предметом административного правонарушения, по результатам изучения и обобщения судебной практики Верховным Судом РФ на основании ст. 126 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2 и 7 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации” определены следующие правовые позиции. 1. Указанные в п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция находятся в незаконном обороте и подлежат изъятию, а не конфискации.
Постановлением судьи районного суда, оставленным без изменения решением судьи областного суда и постановлением заместителя председателя областного суда, директор общества П. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.16 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа с конфискацией арестованной в соответствии с протоколом ареста алкогольной продукции.
В жалобе, поданной в Верховный Суд РФ, П. просил изменить состоявшиеся по делу судебные акты, исключив указание на назначение ему административного наказания в виде конфискации алкогольной продукции.
Судья Верховного Суда РФ постановление судьи районного суда, решение судьи областного суда и постановление заместителя председателя областного суда изменил, заменив указание на конфискацию арестованной в соответствии с протоколом ареста алкогольной продукции указанием на изъятие данной продукции с ее последующим уничтожением в установленном порядке по следующим основаниям.
В ходе проведенной должностными лицами Межрегионального управления Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка (далее также — административный орган) проверки деятельности общества, занимающегося розничной продажей алкогольной продукции, было установлено, что имеющаяся алкогольная продукция не имеет надлежащей маркировки. Сертификаты соответствия и товарно-сопроводительные документы на эту продукцию представлены не были. Данные обстоятельства отражены в протоколе осмотра принадлежащих юридическому лицу помещений, территорий и находящихся там вещей и документов.
По результатам административного расследования было также установлено, что общество осуществляет свою деятельность без лицензии.
Таким образом, совершенное директором общества П. деяние образует объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.16 КоАП РФ.
Вместе с тем при назначении П. административного наказания в виде конфискации алкогольной продукции судья районного суда не учел положения ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ и п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ.
При таких обстоятельствах постановление судьи районного суда, решение судьи областного суда и постановление заместителя председателя областного суда были изменены путем замены указания на конфискацию арестованной в соответствии с протоколом ареста алкогольной продукции указанием на изъятие данной алкогольной продукции с ее последующим уничтожением в установленном порядке. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) По другому делу, рассмотренному арбитражным судом, по результатам проверки административный орган составил протокол о совершении обществом административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ, а также об аресте спиртосодержащей продукции за ее хранение за пределами срока действия лицензии на производство, хранение и поставку данной продукции.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к указанной административной ответственности.
Решением арбитражного суда первой инстанции требования удовлетворены, общество привлечено к административной ответственности по ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ с назначением административного наказания в виде штрафа с конфискацией спиртосодержащей продукции, арестованной по протоколу.
Суд установил, что по истечении установленных п. 5 ст. 20 Закона № 171-ФЗ двух месяцев с момента прекращения действия лицензии общество в нарушение п. 2 ст. 20, п. 1 ст. 26 Закона № 171-ФЗ хранило остатки спиртосодержащей продукции. На этом основании суд сделал вывод о наличии в действиях общества 5-БВС № 4 состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ.
Применив к обществу помимо штрафа административное наказание в виде конфискации, арбитражный суд исходил из того, что общество является собственником спиртосодержащей продукции.
Арбитражный суд апелляционной инстанции изменил решение арбитражного суда первой инстанции в части применения к обществу наказания в виде конфискации спиртосодержащей продукции, указав на ее изъятие. При этом арбитражный суд апелляционной инстанции руководствовался следующим.
В соответствии с ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ изъятие из незаконного владения лица, совершившего административное правонарушение, орудия совершения или предмета административного правонарушения, изъятых из оборота либо находившихся в противоправном владении лица, совершившего административное правонарушение, по иным причинам и на этом основании подлежащих обращению в собственность государства или уничтожению, не является конфискацией.
Из положений п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ следует, что названные в нем этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция признаются находящимися в незаконном обороте.
Общество хранило спиртосодержащую продукцию в отсутствие лицензии, поэтому на основании абз. 2 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ такая продукция находится в незаконном обороте и в силу указанной нормы и ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ подлежит изъятию, а не конфискации.
Следовательно, арбитражный суд первой инстанции в данном случае неправомерно применил конфискацию в качестве меры наказания.
Постановлением арбитражного суда округа судебные акты оставлены без изменения. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Республики Дагестан) 2. Конфискация как безальтернативное (обязательное) дополнительное наказание, предусмотренное за совершение административного правонарушения, не может быть применена в отношении орудий совершения и предметов административных правонарушений, признаваемых на основании п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ находящимися в незаконном обороте.
По результатам проверки административный орган составил протокол о совершении обществом административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ, а также протокол об изъятии вещей и документов, в частности алкогольной продукции в связи с ее хранением без определенных федеральным законом сопроводительных документов, удостоверяющих легальность ее производства и оборота.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности и применении в качестве санкций административного штрафа и конфискации предмета административного правонарушения.
Решением арбитражного суда первой инстанции требования удовлетворены, общество привлечено к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ с назначением административного наказания в виде штрафа с конфискацией арестованной спиртосодержащей продукции.
Применив к обществу помимо штрафа административное наказание в виде конфискации, арбитражный суд исходил из того, что санкцией указанной статьи Кодекса предусмотрено обязательное (безальтернативное) назначение дополнительного наказания в виде конфискации алкогольной продукции. Суд счел, что неприменение обязательного дополнительного наказания в виде конфискации будет означать назначение административного наказания ниже низшего предела, в то время как подобные действия допускаются действующим законодательством исключительно в отношении административных штрафов (чч. 22 и 32 ст. 4.1 КоАП РФ).
Арбитражный суд апелляционной инстанции изменил решение арбитражного суда первой инстанции в части назначения обществу наказания в виде конфискации спиртосодержащей продукции и указал в данной части на ее изъятие, руководствуясь следующим.
Из положений ч. 3 ст. 3.3 КоАП РФ следует, что, если санкция статьи Кодекса предусматривает обязательное назначение дополнительного административного наказания наряду с основным, но при этом дополнительное наказание не может быть назначено лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, судья вправе назначить лишь основное наказание.
Применительно к категории дел об административных правонарушениях, совершенных в сфере оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, такое основание (исключение) предусмотрено ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ, а также Законом № 171-ФЗ, согласно которому в указанных в п. 1 ст. 25 названного Закона случаях этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, а также сырье, полуфабрикаты, производственная, транспортная, потребительская тара (упаковка), этикетки, средства укупорки потребительской тары, федеральные специальные марки и акцизные марки (в том числе поддельные), основное технологическое оборудование, автомобильный транспорт признаются находящимися в незаконном обороте, поэтому подлежат изъятию.
Следовательно, конфискация орудий совершения и (или) предметов административных правонарушений, находящихся в незаконном обороте, не подлежит применению даже в том случае, когда она предусмотрена санкцией соответствующей статьи в качестве безальтернативного (обязательного) дополнительного административного наказания.
Общество в нарушение подп. 12 п. 2 ст. 16, абз. 6 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ осуществляло розничную продажу алкогольной продукции без сопроводительных документов, подтверждающих легальность ее производства и оборота.
За совершение данного деяния ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ для юридических лиц предусмотрена административная ответственность в виде наложения административного штрафа от двухсот до трехсот тысяч рублей с конфискацией этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции.
Однако с учетом изложенного конфискация как безальтернативное (обязательное) дополнительное наказание, установленное за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. ст. 14.16 КоАП РФ, в отношении орудий совершения и предметов административных правонарушений, которые признаются находящимися в незаконном обороте, не может быть применена к обществу.
Постановлением арбитражного суда округа судебные акты оставлены без изменения. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Нижегородской области) 3. Этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, находящиеся в незаконном обороте и изъятые административным органом в рамках применения им мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении, не изымаются судом повторно.
Определяя дальнейшие действия с названным имуществом, суд в резолютивной части судебного акта указывает на то, что оно подлежит уничтожению.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении индивидуального предпринимателя к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.171 КоАП РФ.
Решением арбитражного суда первой инстанции заявление удовлетворено, индивидуальный предприниматель признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.171 КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа.
Суд указал, что изъятая на основании протокола изъятия вещей и документов алкогольная продукция подлежит направлению на уничтожение.
Арбитражный апелляционный суд решение суда первой инстанции отменил, изложив резолютивную часть постановления в иной редакции, указав на изъятие алкогольной продукции и направление ее на уничтожение.
Арбитражный суд округа постановление суда апелляционной инстанции отменил, решение арбитражного суда первой инстанции оставил без изменения. Суд руководствовался следующим.
Реализуемая индивидуальным предпринимателем в отсутствие лицензии алкогольная продукция на основании абз. 2 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ находится в незаконном обороте и в силу указанной нормы, а также ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ подлежит изъятию.
На основании ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ арбитражный суд в резолютивной части решения должен решить вопрос об изъятых вещах, а также о вещах, на которые наложен арест, если в отношении их не применено или не может быть применено административное наказание в виде конфискации.
Следовательно, если в ходе судебного разбирательства с очевидностью установлено, что вещи, явившиеся орудием совершения или предметом административного правонарушения и изъятые в рамках принятия мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении, изъяты из оборота или находились в незаконном обороте (этиловый спирт, алкогольная или спиртосодержащая продукция, о которых упоминается в ст. 25 Закона № 171-ФЗ, контрафактная продукция), то в резолютивной части решения суда указывается, что соответствующие вещи возврату не подлежат, а также определяются дальнейшие действия с такими вещами (например, в отношении этилового спирта, алкогольной или спиртосодержащей продукции — в соответствии с Законом № 171-ФЗ). Этот вывод нашел отражение в п. 151 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июня 2004 г. № 10 “О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях”.
В данном случае арбитражный суд, определяя дальнейшие действия с находящейся на основании абз. 2 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ в незаконном обороте алкогольной продукцией и учитывая также положения п. 2 ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ и абз. 2 п. 2 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, в резолютивной части судебного акта должен был указать на то, что такая алкогольная продукция подлежит уничтожению.
Следовательно, указание в резолютивной части решения арбитражного суда первой инстанции на направление изъятой административным органом алкогольной продукции на уничтожение является достаточным.
Иные вопросы, связанные с порядком уничтожения изъятой из оборота продукции, решаются в рамках процедуры исполнения судебных актов. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Приморского края) 4. Установление судом факта принадлежности определенному лицу предусмотренной п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ алкогольной продукции для решения вопроса о ее изъятии правового значения не имеет.
На основании проведенной проверки административным органом установлено, что предприятие осуществляло хранение алкогольной продукции без соответствующей лицензии. На основании протокола изъятия вещей и документов указанная продукция была изъята у предприятия.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении предприятия к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ, а также о направлении на уничтожение алкогольной продукции.
Решением арбитражного суда первой инстанции предприятие привлечено к административной ответственности, ему назначен административный штраф, поскольку факт осуществления предприятием хранения алкогольной продукции без соответствующей лицензии подтверждался материалами дела.
Постановлением арбитражного апелляционного суда решение арбитражного суда первой инстанции изменено. Суд возвратил предприятию алкогольную продукцию, изъятую на основании протокола изъятия вещей и документов.
Суд исходил из того, что вопрос о судьбе изъятой алкогольной продукции на основании ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ должен быть разрешен путем ее возврата предприятию как собственнику.
В кассационной жалобе административный орган просил отменить судебный акт апелляционной инстанции в части разрешения вопроса о судьбе алкогольной продукции, поскольку алкогольная продукция, находящаяся в нелегальном обороте, не подлежит возвращению собственнику.
Арбитражный суд округа пришел к выводу о том, что постановление арбитражного апелляционного суда подлежит отмене в части возврата алкогольной продукции предприятию, данная продукция подлежит изъятию и направлению на уничтожение.
Суд руководствовался следующим.
В нарушение п. 1 ст. 26 Закона № 171-ФЗ общество хранило спиртосодержащую продукцию в отсутствие лицензии. Указанная продукция находится в незаконном обороте и подлежит изъятию (ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ, абз. 2 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, п. 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июня 2004 г. № 10).
При этом установление факта принадлежности алкогольной продукции определенному лицу правового значения не имеет (п. 1 ст. 2, п. 1 ст. 129 ГК РФ).
В связи с этим вывод арбитражного суда апелляционной инстанции о возврате указанной алкогольной продукции предприятию неправомерен. (По материалам судебной практики Арбитражного суда г. Москвы) 5. То обстоятельство, что алкогольная продукция реализована обществом по адресу, не указанному в лицензии, само по себе не влечет признание данной продукции находящейся в незаконном обороте.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.17 КоАП РФ, и назначении наказания в виде административного штрафа с конфискацией у него алкогольной продукции за реализацию на розничном рынке алкогольной продукции по адресу, не указанному в лицензии.
Решением арбитражного суда первой инстанции общество привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.17 КоАП РФ, с назначением наказания только в виде административного штрафа. Изъятая административным органом на основании ст. 27.10 КоАП РФ по протоколу изъятия вещей и документов алкогольная продукция возвращена обществу ввиду следующего.
У общества имелась лицензия на производство и оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодер- жащей продукции. Следовательно, основания, предусмотренные п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, для признания изъятой у общества алкогольной продукции находящейся в незаконном обороте (ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ, п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ) отсутствовали, алкогольная продукция не подлежала изъятию.
Отклоняя довод административного органа о необходимости конфисковать алкогольную продукцию у общества, арбитражный суд первой инстанции указал, что конфискация этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, оборудования, сырья, полуфабрикатов, транспортных средств или иных предметов, использованных для производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, является дополнительным наказанием за совершение административного правонарушения по ч. ст. 14.17 КоАП РФ и применяется по усмотрению суда.
Учитывая принципы дифференцированности, соразмерности и справедливости наказания, исходя из конкретных обстоятельств дела, судебные инстанции ограничились назначением обществу административного штрафа.
Не применяя к обществу дополнительное наказание в виде конфискации изъятой по протоколу изъятия вещей и документов алкогольной продукции, арбитражные суды исходили из того, что легальность спорной алкогольной продукции обществом в установленном порядке посредством представления товаросопроводительных документов подтверждена, а общество на момент рассмотрения судом дела об административном правонарушении имело действующую лицензию на осуществление розничной продажи алкогольной продукции.
Арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций оставили решение арбитражного суда первой инстанции без изменения. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Хабаровского края) 6. Конфискации подлежит только та алкогольная продукция, которая являлась предметом административного правонарушения.
Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда и постановлением заместителя председателя областного суда, директор общества С. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.16 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа с конфискацией алкогольной и спиртосодержащей продукции, изъятой в ходе осмотра помещений.
В жалобе, поданной в Верховный Суд РФ, С. просил отменить постановление мирового судьи, решение судьи районного суда и постановление заместителя председателя областного суда, вынесенные в отношении его, считая их незаконными.
Верховный Суд РФ постановление мирового судьи, вынесенное в отношении директора общества С. по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 3 ст. 14.16 КоАП РФ, изменил путем исключения из него указания на назначение С. административного наказания в виде конфискации алкогольной продукции, перечисленной в резолютивной части данного постановления; постановление заместителя председателя областного суда изменил путем исключения из его резолютивной части абзаца: “Изъятую алкогольную продукцию — пиво “<...>” бутылочное, объемом 0,5 л — 19 штук, пиво “<...>” бутылочное, объемом 0,5 л — 10 штук, пиво “<...>” бутылочное, объемом 0,5 л — 11 штук, пиво “<...>” бутылочное, объемом 0,5 л — 2 штуки уничтожить”. В остальной части постановление мирового судьи, решение судьи районного суда и постановление заместителя председателя областного суда, состоявшиеся по делу, оставлены без изменения с учетом следующего. В нарушение требования п. ст.
Закона № 171-ФЗ в период с 23 до 8 часов общество в магазине осуществило реализацию алкогольной продукции в количестве двух бутылок.
В отношении директора общества С. составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 3 ст. 14.16 КоАП РФ.
Алкогольная продукция была реализована продавцом покупателю Ф. в период с 23 до 8 часов на вынос в закрытом виде.
Согласно материалам дела в ходе осмотра помещения, арендуемого обществом, была изъята алкогольная продукция, перечисленная в протоколе изъятия. Данная продукция находилась в холодильниках магазина, при совершении противоправных действий не использовалась и предметом административного правонарушения не являлась.
Вместе с тем реализованная обществом с нарушением п. 5 ст. 16 Закона № 171-ФЗ алкогольная продукция в ходе проведения осмотра не изымалась, сведения о ней в протоколе изъятия отсутствовали.
Следовательно, назначение судами С. дополнительного административного наказания в виде конфискации алкогольной продукции не соответствует требованиям Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
Кроме того, реализованная обществом с нарушением п. 5 ст. 16 Закона № 171-ФЗ алкогольная продукция в незаконном обороте не находилась и изъятию судом не подлежала (п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, ст. 29.10 КоАП РФ). (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) 7. Конфискация алкогольной продукции может быть применена судом только в том случае, если она предусмотрена санкцией подлежащей применению статьи Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда и постановлением заместителя председателя краевого суда, К. признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 21 ст. 14.16 КоАП РФ, за осуществление розничной продажи несовершеннолетнему алкогольной продукции и подвергнута административному наказанию в виде административного штрафа с конфискацией алкогольной продукции — бутылки пива.
В жалобе, поданной в Верховный Суд РФ, К. просила отменить постановления по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. ст. 14.16 КоАП РФ, считая их незаконными.
Верховный Суд РФ состоявшиеся по делу судебные акты изменил путем исключения из них указания на назначение К. административного наказания в виде конфискации алкогольной продукции — бутылки пива ввиду следующего.
В ходе проверки торгового павильона установлено, что К. осуществила розничную продажу несовершеннолетней Б. одной бутылки пива, чем нарушила требования ч. 21 ст. 16 Закона № 171-ФЗ.
В связи с выявленным нарушением должностным лицом Управления МВД России в отношении К. составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 21 ст. 14.16 КоАП РФ.
Действия К. квалифицированы в соответствии с установленными обстоятельствами и требованиями Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Вместе с тем при назначении К. административного наказания в виде административно- го штрафа с конфискацией алкогольной продукции мировым судьей не было учтено следующее.
В соответствии с общими правилами назначения административного наказания административное наказание за совершение административного правонарушения назначается в пределах, установленных законом, предусматривающим ответственность за данное административное правонарушение, в соответствии с ч. 1 ст. 4.1 КоАП РФ.
При решении вопроса о назначении вида и размера административного наказания судье необходимо учитывать, что названный Кодекс допускает возможность назначения административного наказания лишь в пределах санкций, установленных законом, предусматривающим ответственность за данное административное правонарушение с учетом характера совершенного правонарушения, личности виновного, имущественного положения правонарушителя — физического лица (индивидуального предпринимателя), финансового положения юридического лица, привлекаемого к административной ответственности, обстоятельств, смягчающих и отягчающих административную ответственность (ст.ст. 4.1—4.5 КоАП РФ).
Санкцией ч. 21 ст. 14.16 КоАП РФ установлено наказание, в том числе и для граждан, только в виде административного штрафа.
Однако, назначая К. административное наказание в виде административного штрафа с конфискацией алкогольной продукции, мировой судья не учел приведенные выше положения Кодекса и назначил ей административное наказание, не предусмотренное санкцией ч. 21 ст. 14.16 КоАП РФ. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) 8. Отказ арбитражного суда в удовлетворении требования о привлечении индивидуального предпринимателя к административной ответственности в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности сам по себе не влечет возврата такому лицу изъятой у него алкогольной продукции, находившейся в незаконном обороте.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении индивидуального предпринимателя к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.171 КоАП РФ, за осуществление деятельности по розничной реализации алкогольной продукции без лицензии.
Решением арбитражного суда первой инстанции в удовлетворении требования отказано. Суд обязал административный орган изъять из незаконного оборота и направить на уничтожение алкогольную продукцию, указанную в протоколе осмотра места происшествия.
Арбитражный суд первой инстанции исходил из следующего.
При проведении административным органом проверки установлен факт реализации предпринимателем в торговом павильоне алкогольной продукции при отсутствии лицензии на право осуществления деятельности по розничной продаже алкогольной продукции.
Алкогольная продукция изъята административным органом на основании протокола об административном правонарушении.
Срок давности привлечения к административной ответственности, предусмотренной ч. ст. 14.171 КоАП РФ, в отношении индивидуального предпринимателя истек, поэтому заявление административного органа не подлежало удовлетворению.
В то же время в соответствии с ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ в постановлении по делу об административном правонарушении должны быть решены вопросы об изъятых вещах и документах, а также о вещах, на которые наложен арест, если в отношении их не применено или не может быть применено административное наказание в виде конфискации.
В нарушение абз. 2 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ индивидуальный предприниматель осуществлял розничную реализацию алкогольной продукции без лицензии.
В связи с этим в силу указанной нормы, а также ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ названная алкогольная продукция находилась в незаконном обороте и должна была быть изъята независимо от того, истек ли срок давности привлечения к административной ответственности.
Данный вывод также сформулирован в п. 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июня 2004 г. № 10.
Постановлениями арбитражных судов апелляционной и кассационной инстанций решение суда первой инстанции оставлено без изменения. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Свердловской области) 9. Отказ арбитражного суда в удовлетворении требования о привлечении общества к административной ответственности в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности влечет возврат законному владельцу изъятого у него и направленного на утилизацию технологического оборудования, не находящегося в незаконном обороте.
Административным органом в отношении общества проведена плановая выездная проверка, в ходе которой обнаружено, что в трех емкостях, не заявленных в качестве основного технологического оборудования, хранится прозрачная жидкость с характерным запахом этилового спирта.
При этом емкости, используемые обществом для хранения спирта, отсутствуют в перечне основного технологического оборудования, оборудования для производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, утвержденном распоряжением Правительства РФ от 13 января 2006 г. № 17-р (далее — перечень основного технологического оборудования).
Согласно протоколу ареста товаров и иных вещей на три емкости и на указанную жидкость наложен арест, изъяты пробы и образцы.
На основании заключения экспертов установлено, что жидкость в шести стеклянных бутылках, изъятых в ходе производства по делу об административном правонарушении, является этиловым спиртом.
По факту промышленного производства и оборота этилового спирта, ректификованного из пищевого сырья с нарушением условий, предусмотренных лицензией, выразившимся в использовании в целях хранения этилового спирта емкостного оборудования как основного технологического, сведения о котором не представлены в лицензирующий орган, в отношении общества составлен протокол об административном правонарушении по ч. 4 ст. 14.17 КоАП РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения вмененного обществу административного правонарушения).
Решением арбитражного суда первой инстанции отказано в удовлетворении требования административного органа о привлечении общества к административной ответственности по ч. 4 ст. 14.17 КоАП РФ и об изъятии орудия совершения административного правонарушения ввиду истечения срока давности привлечения к административной ответственности.
Постановлением арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение арбитражного суда отменено в части отказа в изъятии орудия совершения административного правонарушения; у общества изъято арестованное по протоколу ареста технологическое оборудование и направлено на утилизацию. 6-БВС № 4 В жалобе, поступившей в Верховный Суд РФ, генеральный директор общества просил отменить постановление арбитражного апелляционного суда и постановление арбитражного суда округа в части изъятия арестованного по протоколу ареста технологического оборудования и передачи его на утилизацию.
Судья Верховного Суда РФ жалобу удовлетворил, постановление арбитражного апелляционного суда и постановление арбитражного суда округа изменил: исключил из них указание на отмену решения арбитражного суда в части отказа в изъятии орудия совершения административного правонарушения, а также указание на изъятие у общества арестованного по протоколу ареста технологического оборудования и передачу его на утилизацию, учитывая следующее.
В соответствии с подп. 5 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ в целях пресечения незаконных производства и (или) оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также незаконного использования основного технологического оборудования для производства этилового спирта, которое подлежит государственной регистрации, изъятию из незаконного оборота на основании решений уполномоченных в соответствии с законодательством Российской Федерации органов и должностных лиц подлежит основное технологическое оборудование для производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции в случае, если оно обнаружено в складских, производственных помещениях организации, а также на иных объектах, принадлежащих организации или используемых ею при осуществлении деятельности, подлежащей лицензированию в соответствии с п. 2 ст. 18 Закона № 171-ФЗ, при отсутствии лицензии на осуществление соответствующего вида деятельности.
В перечень основного технологического оборудования входят в том числе емкости для хранения этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции.
Однако общество имеет лицензию на производство, хранение и поставки этилового спирта, ректификованного из пищевого сырья, в том числе головной фракции этилового спирта, спирта-сырца, выданную Федеральной службой по регулированию алкогольного рынка.
Следовательно, под случаи, перечисленные в п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, изъятое и направленное на утилизацию у общества технологическое оборудование не подпадает. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) 10. Алкогольная продукция, не соответствующая государственным стандартам и техническим условиям, подлежит изъятию независимо от установления факта наличия либо отсутствия вины лица в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ.
При проведении административным органом проверки установлен факт хранения обществом алкогольной продукции, имеющей посторонние включения, недопустимый осадок.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ за хранение алкогольной и спиртосодержащей продукции, не соответствующей государственным стандартам и техническим условиям, санитарным правилам и гигиеническим нормативам.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции, административному органу отказано в привлечении общества к административной ответственности. Алкогольная продукция, изъятая в соответствии с протоколом, возвращена обществу.
Арбитражные суды пришли к выводу об отсутствии вины в действиях общества, поскольку оно представило суду копии сопроводительных документов на продукцию, подтверждающих ее соответствие требованиям технических регламентов, и осуществляло только хранение алкогольной продукции.
Арбитражный суд кассационной инстанции счел судебные акты судов первой и апелляционной инстанций подлежащими отмене в части разрешения вопроса о судьбе изъятой алкогольной продукции в связи со следующим.
Согласно экспертному заключению представленный на испытание образец алкогольной продукции не соответствовал государственным стандартам и техническим условиям, санитарным правилам и гигиеническим нормативам, соблюдение которых направлено на охрану здоровья, благополучия населения, в том числе на защиту прав потребителей, создавал угрозу причинения вреда жизни или здоровью граждан.
Следовательно, хранимая обществом алкогольная продукция по основаниям, предусмотренным абз. 4 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, п. 2 ст. 3 Федерального закона от 2 января 2000 г. № 29-ФЗ “О качестве и безопасности пищевых продуктов”, находится в незаконном обороте и подлежит изъятию и направлению на уничтожение независимо от установления факта наличия либо отсутствия вины лица в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Московской области) 11. Прекращение производства по делу об административном правонарушении в связи с тем, что событие вменяемого директору общества административного правонарушения не установлено, не влечет возврата обществу изъятой у него алкогольной продукции, находящейся в незаконном обороте.
Проверочными мероприятиями, проведенными в магазине, принадлежащем обществу, установлен факт реализации обществом одной бутылки винного напитка, маркированной поддельными федеральными специальными марками.
По данному факту должностным лицом административного органа составлен протокол об административном правонарушении.
Постановлением судьи районного суда, оставленным без изменения решением судьи областного суда и постановлением исполняющего обязанности председателя областного суда, директор общества Ж. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 15.12 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа, предмет административного правонарушения — одна бутылка винного напитка — изъят у общества и направлен на уничтожение.
В поданной в Верховный Суд РФ жалобе Ж. просил отменить названные судебные акты, вынесенные в отношении его по данному делу об административном правонарушении.
Верховный Суд РФ жалобу Ж. удовлетворил частично, постановление судьи районного суда, решение судьи областного суда и постановление исполняющего обязанности председателя областного суда отменил в части наложения штрафа, производство по данному делу об административном правонарушении прекратил на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ.
Из протокола осмотра принадлежащих юридическому лицу помещений, территорий и находящихся там вещей и документов усматривалось, что в магазине общества выявлен факт реализации алкогольной продукции — одной бутылки винного напитка с содержанием этилового спирта 18% объема готовой продукции. Указания на данную алкогольную продукцию отражены также в протоколе о взятии проб и образцов по делу об административном правонарушении, определении о назначении экспертизы, заключении эксперта, содержащем, в частности, выводы о том, что на федеральной специальной марке представленного на исследование изделия все элементы изображения, элементы защиты и бумага являются фальсифицированными.
В то же время согласно приобщенному в материалы дела видеофайлу, являющемуся приложением к указанному протоколу осмотра, в ходе осмотра магазина общества обозревалась иная алкогольная продукция — винный напиток с содержанием этилового спирта 14—15% объема готовой продукции. Аналогичные сведения содержала и карточка данной алкогольной продукции.
Изложенное в совокупности свидетельствовало о наличии неустранимых сомнений в том, что событие вменяемого Ж. административного правонарушения в рассматриваемом случае являлось установленным, что, в свою очередь, не позволило ни подтвердить, ни опровергнуть доводы указанного лица о том, что вменяемое ему административное правонарушение он не совершал.
Обстоятельства, относящиеся к событию административного правонарушения, в ходе рассмотрения дела должным образом не исследованы, указанные выше противоречия в представленных в материалы дела доказательствах, касающиеся установления и описания предмета административного правонарушения, судебными инстанциями оставлены без внимания.
Таким образом, дело об административном правонарушении в отношении Ж. рассмотрено с нарушением требований ст.ст. 24.1, 26.1 КоАП РФ, что явилось основанием для прекращения производства по делу.
Вместе с тем изъятая и направленная на уничтожение районным судом алкогольная продукция обществу не возвращена, поскольку находилась в незаконном обороте на основании ч. 3 ст. 3.7, ст. 29.10 КоАП РФ и пп. 1 и 2 ст. 25 Закона № 171-ФЗ. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) 12. Автотранспортное средство, использованное при осуществлении незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции в качестве орудия совершения административного правонарушения, подлежит изъятию у субъекта такого правонарушения.
Постановлением судьи районного суда должностное лицо А. признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ, с назначением ему административного наказания в виде административного штрафа. Предмет административного правонарушения — цистерна с бесцветной жидкостью, имеющей характерный запах спирта, находящаяся в полуприцепе, — конфискован.
Решением судьи областного суда постановление судьи районного суда изменено, названный судебный акт дополнен указанием на то, что автотранспортное средство с полуприцепом изъято из незаконного оборота. В остальной части постановление судьи районного суда оставлено без изменения.
Постановлением председателя областного суда указанные судебные акты оставлены без изменения.
В поданной в Верховный Суд РФ жалобе А. просил отменить состоявшиеся судебные акты, вынесенные по делу об административном правонарушении, как незаконные.
Верховный Суд РФ постановление судьи районного суда, решение судьи областного суда и постановление председателя областного суда, вынесенные в отношении А. по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ, оставил без изменения, жалобу — без удовлетворения в связи со следующим.
Из материалов дела усматривалось, что в ходе проведенного на федеральной автомобильной дороге осмотра указанного автотранспортного средства с полуприцепом под управлением А. был выявлен факт перевозки без сопроводительных документов в цистерне, установленной в кузове полуприцепа, бесцветной жидкости с характерным запахом спирта. На автотранспортное средство с полуприцепом и цистерну с бесцветной жидкостью наложен арест.
По результатам проведенной экспертизы изъятых проб и образцов данной жидкости было установлено, что представленный образец пробы прозрачной жидкости с характерным запахом спирта является спиртосодержащей жидкостью.
Судебными инстанциями установлено, что должностное лицо А. в нарушение ст.ст. 2, 102, 16, 26 Закона № 171-ФЗ осуществлял оборот алкогольной продукции в отсутствие сопроводительных документов. Действия А. квалифицированы судами по ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ.
При этом суды обоснованно отклонили доводы жалобы о неправомерном изъятии транспортного средства, руководствуясь положениями ст. 3.7 КоАП РФ, подп. 6 п. 1, п. 4 ст. 25 Закона № 171-ФЗ и разъяснениями, содержащимися в пп. 232, 28 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 5
“О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях”, и установив, что указанный автомобиль с полуприцепом использовался для незаконного оборота этилового спирта. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) По делу арбитражного суда по результатам проверки административный орган составил протокол о совершении обществом административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ, в связи с осуществлением перевозки грузовым тягачом седельным с полуприцепом цистерны со спиртосодержащей жидкостью без лицензии. Орудие совершения административного правонарушения изъято административным органом у общества на основании протокола изъятия вещей и документов.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к указанной административной ответственности.
Арбитражный суд первой инстанции квалифицировал действия общества по ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ, предусматривающей ответственность за производство или оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии, и назначил обществу наказание в виде административного штрафа. Автотранспортное средство возвращено собственнику, поскольку суд счел, что изъятие данного имущества у лица, владеющего им на праве аренды, не соответствует положениям ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ.
Арбитражный суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части возврата собственнику транспортного средства и указал на его изъятие по следующим основаниям.
Этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, указанные в п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ, признаются находящимися в незаконном обороте, поэтому в силу названной нормы, а также ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ подлежат изъятию.
При этом необходимо учитывать, что изъятие орудия совершения или предмета административного правонарушения в случае, если это имущество в соответствии с законом изъято из оборота либо находится в противоправном владении лица по иным причинам и на этом основании подлежит обращению в собственность государства или уничтожению, не является конфискацией, т.е. видом административного наказания, и предполагает лишение лица имущества, только если последний владеет им незаконно, а также не находится в прямой зависимости от факта привлечения к административной ответственности.
Согласно подп. 6 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ автомобильный транспорт, используемый для перевозок этилового спирта (в том числе денатурата) и нефасованной спиртосодержащей продукции с содержанием этилового спирта более 25% объема готовой продукции при отсутствии лицензии на осуществление соответствующего вида деятельности, а также используемый для перевозки этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, находящихся в незаконном обороте, подлежит изъятию из незаконного оборота на основании решений уполномоченных в соответствии с законодательством Российской Федерации органов и должностных лиц.
В связи с этим, а также с учетом того, что автотранспортное средство было использовано обществом в качестве орудия совершения административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ, данное автотранспортное средство находилось в незаконном обороте и подлежало изъятию у общества. Возврат автотранспортного средства собственнику судом первой инстанции неправомерен.
Постановлением арбитражного суда округа постановление арбитражного суда апелляционной инстанции оставлено без изменения. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Ростовской области и Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области) 13. Этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, находящиеся в незаконном обороте, направляются судом на уничтожение при отсутствии у него сведений об исполнении иного судебного акта об изъятии и уничтожении названного имущества по иному, в том числе уголовному, делу.
Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ.
Решением арбитражного суда первой инстанции в удовлетворении заявленного требования отказано. Суд пришел к выводу о недоказанности наличия в действиях общества состава вмененного ему административного правонарушения.
Арбитражный суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции изменил, дополнив резолютивную часть указанием на направление на уничтожение находящейся в незаконном обороте алкогольной продукции, изъятой административным органом на основании протоколов ареста товаров и иных вещей, исходя из следующего.
Судом установлен факт хранения обществом алкогольной продукции в отсутствие документов, подтверждающих легальность ее производства и оборота. Однако срок давности привлечения к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.16 КоАП РФ на момент принятия судом решения истек. Следовательно, у суда апелляционной инстанции отсутствовали правовые основания для привлечения общества к административной ответственности за оборот (хранение) алкогольной продукции без документов, подтверждающих легальность ее производства и оборота.
Алкогольная продукция, реализованная без товаросопроводительных документов, в силу одного лишь этого обстоятельства в соответствии с абз. 4 подп. 1 п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ находилась в незаконном обороте, на основании ч. 3 ст. 3.7 КоАП РФ должна была быть изъята и по правилам п. 2 ч. 3 ст. 29.10 КоАП РФ, абз. 2 п. 2 ст. 25 Закона № 171-ФЗ подлежала направлению на уничтожение.
Кроме того, судом апелляционной инстанции установлено, что изъятая административным органом алкогольная продукция одновременно являлась вещественным доказательством по уголовному делу, в отношении данной алкогольной продукции районным судом принято решение об уничтожении вещественных доказательств на основании постановления районного суда.
Однако сведения об исполнении судебного акта по уголовному делу об изъятии и уничтожении данной продукции в деле арбитражного суда об административном правонарушении отсутствовали.
Действующим законодательством (Правила уничтожения по решению суда изъятых или конфискованных этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, указанных в подпунктах 1—3 и 8 пункта 1 статьи 25 Федерального закона “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции”, а также сырья, полуфабрикатов, производственной, транспортной, потребительской тары (упаковки), этикеток, средств укупорки потребительской тары, используемых для производства этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, федеральных специальных марок и акцизных марок (в том числе поддельных) для маркировки алкогольной продукции, указанных в подпункте 4 пункта 1 статьи 25 Федерального закона, утвержденные постановлением Правительства РФ от 28 сентября 2015 г. № 1027 “О реализации мер по пресечению незаконных производства и (или) оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции”) предусмотрен единый порядок уничтожения алкогольной продукции, находящейся в незаконном обороте, вне зависимости от того, арестована (изъята) такая продукция в рамках дела об административном правонарушении или является вещественным доказательством по уголовному делу, а приказом Минфина России от 9 марта 2017 г. № 34н предусмотрены одни и те же способы уничтожения такой алкогольной продукции.
В связи с этим разрешение вопросов о порядке исполнения нескольких судебных актов, предусматривающих изъятие и уничтожение одной и той же алкогольной продукции, осуществляется в рамках исполнительного производства.
Таким образом, при отсутствии у суда сведений об исполнении иного судебного акта об изъятии и уничтожении этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, находящихся в незаконном обороте, по иному, в том числе уголовному, делу данное имущество направляется судом на уничтожение независимо от того, была ли изъята данная продукция по другому делу. (По материалам судебной практики Арбитражного суда Иркутской области) 14. Отказ уполномоченного органа в продлении срока хранения и реализации остатков алкогольной продукции на восемь месяцев (с учетом проведения повторных торгов и продажи имущества посредством публичного предложения) либо до даты их фактической реализации в рамках процедуры банкротства неправомерен.
Включенные в конкурсную массу остатки алкогольной и спиртосодержащей продукции по истечении предусмотренных п. 5 ст. 20 Закона № 171-ФЗ двух месяцев изъятию на основании п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ не подлежат.
Решением арбитражного суда первой инстанции завод признан несостоятельным (банкротом), в отношении его открыто конкурсное производство, утвержден конкурсный управляющий.
В ходе проведенной конкурсным управляющим инвентаризации имущества должника выявлены остатки алкогольной продукции, которая находится в залоге у банков. Алкогольная продукция, находящаяся в остатках, включена конкурсным управляющим в конкурсную массу.
Выданная заводу лицензия на производство, хранение и поставку произведенных спиртных напитков прекратила действие.
Административный орган отказал конкурсному управляющему заводом в продлении срока хранения и реализации остатков алкогольной продукции на восемь месяцев либо до даты их фактической реализации (с учетом проведения повторных торгов и продажи имущества посредством публичного предложения) в связи с тем, что действующее законодательство Российской Федерации не предусматривает такого процессуального действия.
Полагая отказ незаконным, завод в лице конкурсного управляющего оспорил его в арбитражном суде.
Решением арбитражного суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями арбитражных судов апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении заявленных требований отказано.
Суды сочли, что для разрешения настоящего спора приоритетное значение имеют положения Закона № 171-ФЗ как специально регулирующие и конкретизирующие порядок реализации такого ограниченного в обороте имущества должника, как алкогольная продукция.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ отменила принятые по делу судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции ввиду следующего.
Реализуя алкогольную продукцию, включенную в конкурсную массу, конкурсный управляющий действовал в соответствии с положениями Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”. В силу специфики правового регулирования деятельности должника-банкрота оказалось невозможным соблюсти до окончания срока действия лицензии двухмесячный срок, предусмотренный п. 5 ст. 20 Закона № 171-ФЗ.
В соответствии с п. 5 ст. 20 Закона № 171-ФЗ (в редакции, действовавшей в спорный период) в течение двух месяцев с момента аннулирования лицензии или прекращения действия лицензии, за исключением лицензии на розничную продажу алкогольной продукции, организация имеет право на хранение остатков этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, на возврат их поставщику, на поставку остатков алкогольной и спиртосодержащей продукции организации, которые осуществляются под контролем лицензирующего органа, за исключением случаев, если такая продукция подлежит изъятию в соответствии с п. 1 ст. 25 Закона № 171-ФЗ.
Однако в данном случае при оценке судом решения уполномоченного органа требуется совокупное толкование норм Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” и Закона № 171-ФЗ в их нормативном единстве, которое позволяет принять судебный акт, отвечающий целям законодательства, положенным как в основу регулирования оборота алкогольной продукции, так и в основу норм о банкротстве.
Иное толкование фактически исключит применение к организации — производителю алкогольной и спиртосодержащей продукции норм законодательства о несостоятельности (банкротстве), ограничивая тем самым правоспособность общества и препятствуя ему как удовлетворить требования кредиторов, так и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
В связи с этим отказ уполномоченного органа конкурсному управляющему заводом в продлении срока хранения и реализации остатков алкогольной продукции на восемь месяцев (с учетом проведения повторных торгов и продажи имущества посредством публичного предложения) либо до даты фактической реализации в рамках процедуры банкротства завода неправомерен.
Включенные в конкурсную массу остатки алкогольной и спиртосодержащей продукции по истечении предусмотренных п. 5 ст. 20 Закона № 171-ФЗ двух месяцев изъятию на основании п. 1 ст. 25 этого Закона не подлежат. (По материалам судебной практики Верховного Суда РФ) (Обзор утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 сентября 2018 г.) ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 2 (2018)1 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ Вопросы квалификации 36. Преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 327 УК РФ, считается оконченным с момента прекращения возможности использования подложного документа.
Установлено, что 4 февраля 2013 г. К., не имея высшего профессионального образования, с целью трудоустройства на должность главы администрации района представил членам конкурсной комиссии в числе прочих документов ранее незаконно приобретенный им заведомо подложный документ об образовании — диплом, выполненный предприятием “Гознак”, с внесенными в него не соответствующими действительности данными об окончании им в 1990 году полного курса Института инженеров транспорта по специальности “Механизация сельского хозяйства” и о присвоении ему квалификации “инженер-механик”. На основании представленных документов 22 февраля 2013 г. К. был назначен на должность главы администрации района, которую занимал до 31 декабря 2015 г. 1Окончание. Начало в № 3, 2019 г. 29 декабря 2015 г. по запросу межрайонного прокурора, проводившего проверку соблюдения законодательства о муниципальной службе в администрации района, К. представил в прокуратуру тот же подложный документ, свидетельствующий о наличии у него высшего профессионального образования.
По приговору мирового судьи от 11 ноября 2016 г. (с учетом внесенных изменений) К. осужден по ч. 3 ст. 327 УК РФ к штрафу в размере 50 тыс. рублей.
В кассационной жалобе осужденный К. просил приговор и последующие судебные решения отменить и уголовное дело по ч. 3 ст. 327 УК РФ прекратить на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, полагая, что преступление было окончено в 2013 году, когда он был назначен на должность главы администрации района.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила приговор без изменения, доводы жалобы без удовлетворения по следующим основаниям.
Как следует из приговора, К. признан виновным в совершении преступления, относящегося к категории небольшой тяжести.
В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня 7-БВС № 4 совершения преступления небольшой тяжести истекло два года, при этом сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора в законную силу.
Согласно фактическим обстоятельствам, установленным судом, 4 февраля 2013 г. К. при решении вопроса о назначении его на должность главы администрации района был представлен заведомо подложный документ об образовании (диплом), наличие которого позволило ему участвовать в конкурсе на замещение данной должности, быть назначенным на нее и занимать ее вплоть до установления факта подложности представленного им диплома, выявленного прокуратурой в ходе проверки соблюдения законодательства о муниципальной службе в администрации района.
Признать, что данное преступление является оконченным в день предъявления осужденным подложного диплома о высшем образовании в конкурсную комиссию для замещения должности главы администрации района (4 февраля 2013 г.) или в день принятия решения о назначении на должность и заключения с ним контракта (22 и 25 февраля 2013 г. соответственно), нельзя.
По смыслу уголовного закона длящееся преступление начинается с момента совершения преступного действия и оканчивается вследствие действия самого виновного, направленного на прекращение преступления, или наступления событий, препятствующих дальнейшему совершению преступления.
Фактические обстоятельства совершенного осужденным преступления свидетельствуют о том, что использование К. заведомо подложного диплома об образовании осуществлялось на протяжении всего периода нахождения его на должности главы администрации района, поскольку отсутствие такового делало бы невозможным занятие им указанной должности.
Исходя из установленных судом обстоятельств, преступление, совершенное К., является длящимся и считается оконченным в момент его пресечения в результате проведенной прокурором проверки лишь 29 декабря 2015 г.
Таким образом, ни на момент постановления приговора мировым судьей 11 ноября 2016 г., ни на день вступления его в законную силу 18 января 2017 г., установленные ч. 1 ст. 78 УК РФ сроки давности привлечения к уголовной ответственности не истекли.
Определение № 13-УД17-8 Назначение наказания 37. Согласно положениям ч. 4 ст. 78 УК РФ решение вопроса о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни, относится к исключительной компетенции суда.
Постановлением суда от 20 декабря 2017 г. уголовное дело в отношении Н., обвиняемой в том числе в совершении преступления, предусмотренного п. “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по апелляционному представлению, отменила постановление по следующим основаниям.
Согласно п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 “О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности”, исходя из положений ч. 4 ст. 78 УК РФ вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы, разрешается только судом и в отношении всех субъектов независимо от того, может ли это наказание быть назначено лицу с учетом правил ч. 2 ст. 57, чч. 2 и 21 ст. 59, ч. 4 ст. 62 и ч. 4 ст. 66 УК РФ.
Исходя из изложенного, положения ч. 4 ст. 78 УК РФ предусматривают возможность распространения содержащегося в ней требования на преступление, наказуемое пожизненным лишением свободы или смертной казнью, если оно совершено лицом, в отношении которого применение указанных видов наказания невозможно.
Однако суд, принимая решение о прекращении уголовного дела в отношении Н. по п. “з” ч. 3 ст. 105 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, сослался на общее правило, предусмотренное п. “г” ч. 1 ст. 78 УК РФ, содержащее требование об освобождении лица от уголовной ответственности в случае, если истек 15-летний срок со дня совершения им особо тяжкого преступления.
Между тем из смысла разъяснений ч. 4 ст. 78 УК РФ, даваемых Пленумом Верховного Суда РФ, следует, что предусмотренное в ч. 1 ст. 78 УК РФ требование об освобождении от уголовной ответственности в случае истечения сроков давности распространяется на все преступления, за исключением тех, за которые санкцией статьи предусмотрено наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы. Поскольку совершение лицом такого преступления свидетельствует о его высокой общественной опасности, в отношении его применяются иные правила, специально предусмотренные уголовным законом, содержащиеся в ч. 4 ст. 78 УК РФ.
В силу ч. 4 ст. 78 УК РФ решение вопроса о применении сроков давности уголовного преследования в отношении лица, совершившего такое преступление, относится к исключительной компетенции суда. Из этого следует, что лицо, совершившее преступление, за которое предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, привлекается к уголовной ответственности независимо от времени, прошедшего после совершения преступления. При этом в течение 15 лет, которые установлены законом для этой категории преступления, уголовная ответственность является обязательной, а по истечении данного срока вопрос о прекращении уголовного преследования отнесен к компетенции суда. В случае если суд не сочтет возможным освободить такое лицо от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, то смертная казнь и пожизненное лишение свободы к нему не применяются, а наказание назначается в соответствии с положениями ст.ст. 43, 60 УК РФ.
Поскольку допущенное судом нарушение уголовного закона не может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, Судебная коллегия отменила постановление суда в части прекращения уголовного дела в отношении Н. по п. “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, а уголовное дело в этой части передала на новое судебное рассмотрение со стадии предварительного слушания.
Определение № 4-АПУ18-3 Процессуальные вопросы 38. Подсудность дел о применении принудительных мер медицинского характера определяется по общим правилам подсудности уголовных дел, установленным ст. 31 УПК РФ.
Постановлением Свердловского областного суда от 15 февраля 2018 г. Д. освобожден от уголовной ответственности за совершение в состоянии невменяемости запрещенного уголовным законом деяния, предусмотренного п. “а” ч. 2 ст. 105 УК РФ, с применением принудительной меры медицинского характера в виде принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях специализированного типа.
В апелляционном представлении государственный обвинитель просил отменить постановление и направить дело на новое судебное рассмотрение в Первоуральский городской суд в связи с нарушением п. 1 ч. 3 ст. 31 УПК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила постановление без изменения по следующим основаниям.
В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 г. № 6 “О практике применения судами принудительных мер медицинского характера” подсудность дел о применении принудительных мер медицинского характера определяется по общим правилам подсудности дел, установленным ст. 31 УПК РФ.
Согласно общим правилам подсудности, предусмотренным п. 1 ч. 3 ст. 31 УПК РФ, рассмотрение уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ч. 2 ст. 105 УК РФ, отнесено к подсудности областного суда.
Доводы представления о том, что Д., как лицу, совершившему общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, не может быть назначено наказание, в том числе и пожизненное лишение свободы, не отменяют общие правила подсудности.
Таким образом, по мнению Судебной коллегии, дело о применении принудительной меры медицинского характера в отношении Д. рассмотрено Свердловским областным судом с соблюдением правил подсудности.
Определение № 45-АПУ18-7 39. Принятие судьей решения о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ исключает его участие в рассмотрении данного дела в суде первой инстанции.
Из материалов уголовного дела следует, что постановлением судьи Ставропольского краевого суда уголовное дело в отношении М. по обвинению по ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 162, п. “д” ч. 2 ст. 161, п. “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ было возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.
В обоснование данного решения в постановлении суд указал, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжких преступлений, и предложил органам предварительного расследования дать надлежащую правовую оценку действиям обвиняемого.
Впоследствии этот же судья рассмотрел по существу уголовное дело и постановил приговор, по которому М. осужден по п. “з” ч. 2 ст. 105 и п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по апелляционной жалобе осужденного, отменила приговор, а уголовное дело передала на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда по следующим основаниям.
В силу положений ст. 63 УПК РФ в их конституционно-правовом толковании, данном в Определении Конституционного Суда РФ от 1 ноября 2007 г. № 799-О, повторное участие судьи в рассмотрении уголовного дела, если оно было связано с оценкой ранее уже исследовавшихся с его участием обстоятельств по делу, является недопустимым. Данные требования о недопустимости повторного участия судьи в рассмотрении уголовного дела действуют на всех этапах судебного разбирательства.
По данному уголовному делу допущено такое нарушение уголовно-процессуального закона.
При возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, предусмотренным п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.
При этом суд не вправе указывать статью Особенной части УК РФ, по которой деяние подлежит новой квалификации, а также делать выводы об оценке доказательств и о виновности обвиняемого.
Вместе с тем при возвращении уголовного дела прокурору требование суда об устранении указанных им препятствий рассмотрения уголовного дела, связанных с наличием оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, представляет собой выраженную позицию суда как органа правосудия, признанного беспристрастно, самостоятельно и независимо от сторон обвинения и защиты разрешить уголовное дело и вынести правосудное решение.
Несмотря на то, что на данной стадии суд не разрешает вопросы, составляющие предмет доказывания в судебном разбирательстве, и не исследует представленные сторонами обвинения и защиты обвинительные и оправдательные доказательства, однако осуществление проверки наличия препятствий рассмотрению уголовного дела по существу при условии, указанном в п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, связано с оценкой судом фактических обстоятельств, изложенных в обвинительном заключении, и, таким образом, свидетельствует о возникновении в данных условиях обоснованных сомнений в объективности и беспристрастности судьи при разрешении дела по существу и является препятствием для участия судьи в рассмотрении данного дела.
Определение № 19-АПУ18-5 40. П р и м е р и с к л ю ч е н (постановление Президиума Верховного Суда РФ от 20 марта 2019 г.) СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 41. При отсутствии в исполнительном документе требований имущественного характера, а также при отсутствии судебного акта о наложении ареста на имущество должника у судебного пристава-исполнителя отсутствуют правовые основания для наложения ареста на это имущество.
Б. обратился в суд с административным исковым заявлением об оспаривании действий судебного пристава-исполнителя.
В обоснование заявленных требований указал, что является должником по исполнительному производству о возложении на него обязанно- сти прекратить деятельность по осуществлению регулярных перевозок на территории города.
В рамках данного исполнительного производства судебный пристав-исполнитель наложил арест на принадлежащий Б. на праве собственности автобус, однако указанные действия являются незаконными и противоречат Федеральному закону от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ “Об исполнительном производстве”, поскольку арест может налагаться только по требованиям об имущественных взысканиях или при наличии судебного акта об аресте имущества, но не по требованиям неимущественного характера. Кроме того, наложение ареста создает препятствия для осуществления права собственности в отношении указанного имущества.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении административного искового заявления отказано.
При этом суд исходил из того, что законодательство об исполнительном производстве не содержит запрета на арест имущества должника с целью прекращения осуществления им определенной деятельности при условии длительного неисполнения решения суда. Кроме того, применение ареста при исполнении требований неимущественного характера соответствует целям исполнительного производства и направлено на обеспечение невозможности дальнейшего совершения должником действий по осуществлению пассажирских перевозок.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты и приняла новое решение об удовлетворении административного искового заявления по следующим основаниям.
Статьей 4 Федерального закона “Об исполнительном производстве” определены принципы исполнительного производства, одним из которых является соотносимость объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения.
Согласно ч. 1 ст. 64 этого Закона исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с названным Законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе. В целях обеспечения исполнения исполнительного документа судебный пристав-исполнитель вправе накладывать арест на имущество, в том числе денежные средства и ценные бумаги, изымать указанное имущество, передавать арестованное и изъятое имущество на хранение (п. 7 ч. 1 данной статьи).
В ч. 1 ст. 80 Закона закреплено, что судебный пристав-исполнитель в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях, вправе, в том числе и в течение срока, установленного для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований, наложить арест на имущество должника.
В силу ч. 3 ст. 80 указанного Закона арест на имущество должника применяется: для обеспечения сохранности имущества, которое подлежит передаче взыскателю или реализации (п. 1); при исполнении судебного акта о конфискации имущества (п. 2); при исполнении судебного акта о наложении ареста на имущество, принадлежащее должнику и находящееся у него или у третьих лиц (п. 3).
В свою очередь, в ст. 68 названного Закона установлено, что мерами принудительного исполнения являются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу (ч. 1). Одной из мер принудительного исполнения является наложение ареста на имущество должника, находящееся у должника или у третьих лиц, во исполнение судебного акта об аресте имущества (п. 5 ч. 3 названной статьи).
Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 40 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 г. № 50 “О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства”, арест в качестве исполнительного действия может быть наложен судебным приставом-исполнителем в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях (п. 7 ч. 1 ст. 64, ч. 1 ст. 80 Федерального закона “Об исполнительном производстве”).
В качестве меры принудительного исполнения арест налагается при исполнении судебного акта о наложении ареста на имущество ответчика, административного ответчика, находящееся у него или у третьих лиц (ч. 1, п. 5 ч. 3 ст. 68 названного Закона). Во исполнение судебного акта о наложении ареста на имущество ответчика судебный пристав-исполнитель производит арест и устанавливает только те ограничения и только в отношении того имущества, которые указаны судом.
Поскольку в данном случае в исполнительном листе, выданном в отношении Б., отсутствовали требования имущественного характера, а в материалах дела не имелось доказательств принятия судебного акта о наложении ареста на имущество должника, в том числе на принадлежащий ему на праве собственности автобус, у судебного пристава-исполнителя отсутствовали предусмотренные законом основания для наложения ареста на указанное транспортное средство.
Кроме того, в исполнительном документе отсутствовало указание на запрет совершения должником определенных действий с использованием именно этого транспортного средства.
Таким образом, наложение ареста на принадлежащий Б. автобус необоснованно ограничивает право должника владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом иными способами.
В этой связи действия судебного пристава-исполнителя не могут быть признаны законными.
Определение № 57-КГ18-1 42. Решение, являющееся основанием для ограничения доступа к сайту в сети “Интернет”, содержащему информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено, принимается судом общей юрисдикции в порядке административного судопроизводства.
При этом администратор (владелец) доменного имени, а также владелец сайта, заявляющий о нарушении своих прав, признается лицом, чьи права, свободы и законные интересы затрагиваются указанным решением суда.
Прокурор, действующий в защиту интересов неопределенного круга лиц, обратился в суд с заявлением о признании информации, размещенной на одном из сайтов в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”, информацией, распространение которой на территории Российской Федерации запрещено.
В обоснование требований указал, что в ходе проведенной проверки исполнения положений законодательства Российской Федерации в сфере противодействия распространению в сети “Интернет” информации, содержащей сведения, распространение которых на территории Российской Федерации запрещено, установлено, что на одном из сайтов в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” размещены сведения о криптовалюте, представляющей собой виртуальное средство платежа и накопления.
Указанная криптовалюта не обеспечена реальной стоимостью и не содержит информации о ее держателях. Процесс выпуска и обращения названной валюты полностью децентрализован и отсутствует возможность его регулирования, в том числе со стороны государства, что противоречит Федеральным законам от июля 2002 г. № 86-ФЗ “О Центральном банке Российской Федерации”, от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, требования прокурора удовлетворены.
Т. обратился в суд с апелляционной жалобой на указанное решение суда, указав, что является администратором доменного имени, а также владельцем сайта, в отношении которого принято это решение, в связи с чем оно затрагивает его права и законные интересы, однако к участию в деле он привлечен не был.
Судом апелляционной инстанции апелляционная жалоба Т. была оставлена без рассмотрения по существу.
При этом суд исходил из того, что обжалуемым решением не разрешался вопрос о правах и обязанностях Т., в связи с чем апелляционная жалоба подана лицом, не обладающим правом апелляционного обжалования.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ не согласилась с определением суда апелляционной инстанции об оставлении апелляционной жалобы без рассмотрения по существу, указав следующее.
Пунктом 17 ст. 2 Федерального закона “Об информации, информационных технологиях и о защите информации” (далее — Закон о защите информации) определено, что владелец сайта в сети “Интернет” — это лицо, самостоятельно и по своему усмотрению определяющее порядок использования сайта в сети “Интернет”, в том числе порядок размещения информации на таком сайте.
Согласно ч. 1 ст. 151 Закона о защите информации в целях ограничения доступа к сайтам в сети “Интернет”, содержащим информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено, создается единая автоматизированная информационная система “Единый реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети “Интернет” и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети “Интернет”, содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено” (далее — Реестр).
Согласно п. 2 ч. 5 ст. 151 Закона о защите информации основанием для включения в Реестр является вступившее в законную силу решение суда о признании информации, распространяемой посредством сети “Интернет”, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено.
В течение суток с момента получения от оператора Реестра уведомления о включении доменного имени и (или) указателя страницы сайта в сети “Интернет” в Реестр провайдер хостинга обязан проинформировать об этом обслуживаемого им владельца сайта в сети “Интернет” и уведомить его о необходимости незамедлительного удаления интернет-страницы, содержащей информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено (ч. 7 ст. 151 Закона).
Частью 8 ст. 151 Закона о защите информации установлено, что в течение суток с момента получения от провайдера хостинга уведомления о включении доменного имени и (или) указателя страницы сайта в сети “Интернет” в Реестр владелец сайта в сети “Интернет” обязан удалить интернет-страницу, содержащую информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено. В случае отказа или бездействия владельца сайта в сети “Интернет” провайдер хостинга обязан ограничить доступ к такому сайту в сети “Интернет” в течение суток.
Таким образом, судебное решение о признании информации, размещенной на сайте в сети “Интернет”, запрещенной к распространению на территории Российской Федерации, не только устанавливает правовое состояние такой информации и ограничивает владельца сайта в осуществлении права на свободное распространение информации любым законным способом, но и порождает для владельца сайта обязанность удалить эту информацию.
При таких обстоятельствах, учитывая доводы Т. о том, что он является владельцем сайта, в отношении которого принято обжалуемое решение суда, а также имеющиеся в материалах дела сведения о том, что Т. является администратором соответствующего доменного имени, имеются основания полагать, что указанное выше решение затрагивает права и законные интересы Т. и возлагает на него определенные обязанности.
В этой связи оставление апелляционной жалобы Т. без рассмотрения по существу не может рассматриваться иначе как лишение права на обжалование не вступившего в законную силу решения суда.
Кроме того, следует учесть, что решения, являющиеся основаниями для ограничения доступа к сайтам в сети “Интернет”, содержащим информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено, принимаются согласно ч. 3 ст. 1 КАС РФ судами общей юрисдикции в порядке административного судопроизводства в рамках осуществления обязательного судебного контроля за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, прав организаций при реализации отдельных административных властных требований к физическим лицам и организациям.
Производство по таким делам осуществляется по общим правилам административного искового производства.
Федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по контролю и надзору в сфере средств массовой информации, массовых коммуникаций, информационных техноло- 8-БВС № 4 гий и связи, подлежит привлечению к участию в рассмотрении соответствующих административных дел в качестве административного ответчика.
Административное исковое заявление, как следует из норм ст.ст. 19, 22 КАС РФ, подается в районный суд по месту нахождения названного федерального органа исполнительной власти или его территориального органа, если административное дело не отнесено к подсудности Московского городского суда (ч. 2 ст. 20 КАС РФ).
В ходе подготовки административного дела к судебному разбирательству судья определяет иных лиц, права и законные интересы которых может затронуть судебное решение (в том числе владельцев сайтов в сети “Интернет”, авторов размещенной на них информации). В случае выявления таких лиц, установления их места нахождения (места жительства) суд привлекает их к участию в деле, извещает о времени и месте судебного заседания.
Определение № 78-КГ17-101 43. Административное исковое заявление о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке может быть удовлетворено судом лишь в случае, если будет установлено, что гражданин совершает действия, дающие основания предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства, которое обусловливает его беспомощность, т.е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.
Также обстоятельством, имеющим значение для правильного разрешения дела, является наличие факта отказа или уклонения гражданина от психиатрического освидетельствования в добровольном порядке.
Врач-психиатр обратился в суд с административным исковым заявлением о психиатрическом освидетельствовании К. в недобровольном порядке, ссылаясь на то, что у данного гражданина имеются признаки тяжелого психического расстройства.
Основанием для таких выводов послужила информация, согласно которой К. неоднократно в письменной форме негативно высказывался о деятельности должностных лиц органов государственной власти субъекта Российской Федерации. Кроме того, К. имеет склонность к совершению суицидальных действий, в связи с чем нуждается в проведении психиатрического освидетельствования в недобровольном порядке.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, административное исковое заявление удовлетворено.
При этом суд исходил из того, что требования врача-психиатра являются обоснованными, поскольку соответствуют положениям Закона РФ от 2 июля 1992 г. № 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”, предусматривающим возможность проведения психиатрического освидетельствования лица без его согласия на основании заключения врача-психиатра с санкции судьи. При этом судом сделан вывод о том, что имеющиеся в отношении К. сведения позволяют сделать предположение о наличии у него тяжелого психического расстройства.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ отменила указанные судебные акты и приняла новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления по следующим основаниям.
В силу ч. 4 ст. 23 Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” психиатрическое освидетельствование лица может быть проведено без его согласия или без согласия его законного представителя в случаях, когда по имеющимся данным обследуемый совершает действия, дающие основания предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства, которое обусловливает: его беспомощность, т.е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности (п. “б”), или существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи (п. “в”).
В случаях, предусмотренных пп. “б” и “в” ч. 4 ст. 23 названного Закона, решение о психиатрическом освидетельствовании лица без его согласия или без согласия его законного представителя принимается врачом-психиатром с санкции судьи (ч. 2 ст. 24 Закона).
Согласно ч. 5 ст. 25 указанного Закона при отсутствии непосредственной опасности лица для себя или окружающих заявление о психиатрическом освидетельствовании должно быть письменным, содержать подробные сведения, обосновывающие необходимость такого освидетельствования, и указание на отказ лица либо его законного представителя от обращения к врачу-психиатру. Врач-психиатр вправе запросить дополнительные сведения, необходимые для принятия решения. Установив, что в заявлении отсутствуют данные, свидетельствующие о наличии обстоятельств, предусмотренных пп. “б” и “в” ч. 4 ст. 23 данного Закона, врач-психиатр в письменном виде, мотивированно отказывает в психиатрическом освидетельствовании.
Особенности производства по административным делам о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, о продлении срока госпитализации гражданина в недобровольном порядке или о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке установлены главой 30 КАС РФ.
Согласно ст. 280 названного Кодекса административное исковое заявление о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке подается в суд врачом-психиатром, оказывающим психиатрическую помощь (ч. 1); к административному исковому заявлению о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке прилагаются мотивированное заключение врача-психиатра о необходимости такого освидетельствования и другие материалы, на основании которых врачом-психиатром составлено заключение, а также документы, предусмотренные п. 1 ч. 1 ст. 126 Кодекса (ч. 2).
В силу пп. 1—3 ч. 6 ст. 280 КАС РФ при рассмотрении административного дела о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке суду необходимо выяснить: имеются ли сведения о совершении гражданином действий, которые дают основания предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства; влечет ли тяжелое психическое расстройство последствия в виде беспомощности гражданина и (или) возможности причинения существенного вреда его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если гражданин будет оставлен без психиатрической помощи; наличие факта отказа или уклонения гражданина от психиатрического освидетельствования в добровольном порядке.
В соответствии с ч. 7 ст. 280 Кодекса суд принимает решение об удовлетворении административного иска о психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке, если признает его обоснованным. При отсутствии оснований для направления гражданина на психиатрическое освидетельствование в недобровольном порядке суд отказывает в удовлетворении административного иска и в психиатрическом освидетельствовании гражданина в недобровольном порядке.
Вместе с тем из материалов административного дела следует, что к административному исковому заявлению, поданному участковым врачом-психиатром, не приложен документ, подтверждающий право указанного лица на подачу такого заявления, равно как не представлен этот документ и при рассмотрении административного дела в суде первой инстанции.
Также в материалах административного дела отсутствуют сведения о совершении К. действий, свидетельствующих о наличии у него тяжелого психического расстройства.
При рассмотрении административного дела учтена лишь информация о направлении К. различных обращений в органы государственной власти, а также содержание этих обращений.
Однако указанные сведения не свидетельствуют о беспомощности, т.е. неспособности К. самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или о наличии обстоятельств, которые могут повлечь существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если он будет оставлен без психиатрической помощи.
Таким образом, только при наличии вышеуказанных обстоятельств, предусмотренных пп. “б” и “в” ч. 4 ст. 23 Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”, суд вправе удовлетворить заявленные требования, тогда как по настоящему делу такие обстоятельства установлены не были.
Кроме того, Судебной коллегией по административным делам Верховного Суда РФ установлены факт ненадлежащего извещения К. о времени и месте рассмотрения административного дела, а также отсутствие сведений о направлении, вручении либо попытке такого вручения административному ответчику копий административного искового заявления и приложенных к нему документов, позволяющих суду убедиться в получении адресатом указанных документов.
Частью 4 ст. 54 КАС РФ установлено, что в случае, если у административного ответчика, в отношении которого решается вопрос о психиатрическом освидетельствовании в недобровольном порядке, нет представителя, суд назначает в качестве представителя адвоката.
Таким образом, по данной категории административных дел предусмотрено обязательное участие представителя в судебном процессе, что обусловливает обязанность суда обеспечить такое участие.
Указанные требования закона судом также соблюдены не были.
Определение № 22-КГ17-21 44. Заготовка гражданами древесины для собственных нужд имеет характер льготы и предполагает социальную поддержку соответствующих категорий граждан, в связи с чем стоимость объема древесины, предназначенного для собственных нужд граждан, не может быть равной стоимости этого же объема древесины, заготавливаемого в целях осуществления предпринимательской деятельности.
Постановлением правительства Челябинской области от 20 декабря 2016 г. № 709-П внесены изменения в ставки платы по договорам купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан на территории Челябинской области, утвержденные постановлением правительства Челябинской области от января 2015 г. № 22-П “О ставках платы по договорам купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан на территории Челябинской области”.
Данное постановление опубликовано в установленном законом порядке и вступило в силу с 1 января 2017 г.
Б. и Р., проживающие на территории города, где согласно сведениям его администрации в настоящее время не предусмотрена прокладка газопровода, в связи с чем жители данного населенного пункта осуществляют использование лесов в целях заготовки древесины для собственных нужд, в том числе для отопления, ремонта и строительства жилых домов, обратились в суд с административным исковым заявлением об оспаривании названного
постановления
правительства Челябинской области.
В обоснование заявленных требований они указали, что ими в установленном законом порядке были оформлены документы, предоставляющие право на заключение договоров купли-продажи лесных насаждений в целях заготовки деловой древесины для строительства индивидуального жилого дома, а также ремонта и отопления жилья, расположенного в районе, где отсутствуют центральное отопление и газоснабжение.
Вместе с тем оспариваемый нормативный правовой акт по сравнению с ранее действовавшим предусматривает значительный рост ставок за 1 куб.м по лесу в среднем на 200 и более процентов, однако такое повышение ставок не имеет никакого экономического обоснования, нарушает принцип единства экономического пространства, поскольку в других близлежащих регионах ставки на ту же древесину значительно ниже.
По мнению административных истцов, введение в действие оспариваемого постановления привело к тому, что покупка лесных насаждений для собственных нужд граждан в целях заготовки деловой древесины стала для них экономически невыгодной, а для некоторых категорий граждан и финансово недоступной.
Решением суда первой инстанции административное исковое заявление удовлетворено.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ указанное решение суда оставила без изменения, указав следующее.
Удовлетворяя заявленные требования административных истцов, суд первой инстанции, проанализировав положения ст.ст. 29 и 30 Лесного кодекса РФ (далее — ЛК РФ), предусматривающих два вида заготовок древесины — в форме предпринимательской деятельности и для собственных нужд, ч. 4 ст. 30 ЛК РФ, которой установлен запрет на отчуждение древесины, заготовленной гражданами для собственных нужд, а также положения Закона Челябинской области от 27 сентября 2007 г. № 204-ЗО “О порядке и нормативах заготовки гражданами древесины для собственных нужд”, пришел к правильному выводу о том, что заготовка гражданами древесины для собственных нужд имеет характер льготы и предполагает социальную поддержку соответствующих категорий граждан, в связи с чем стоимость объема древесины, предназначенного для собственных нужд граждан, не может быть равной стоимости этого же объема древесины, заготавливаемого в целях предпринимательской деятельности. Кроме того, оспариваемый нормативный правовой акт, которым внесены изменения в ранее утвержденные ставки платы по договорам купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан на территории Челябинской области, не соответствует также положениям ст. 76 ЛК РФ.
В ч. 1 названной статьи ЛК РФ предусмотрено, что плата по договору купли-продажи лесных насаждений, за исключением платы по договору купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд, определяется на основе минимального размера платы, устанавливаемого в соответствии с чч. 2 и 3 данной статьи. Согласно чч. 2 и 3 указанной статьи минимальный размер платы по договору купли-продажи лесных насаждений определяется как произведение ставки платы за единицу объема древесины и объема подлежащей заготовке древесины, а ставки платы за единицу объема древесины, заготавливаемой на землях, находящихся в федеральной собственности, собственности субъектов Российской Федерации, муниципальной собственности, устанавливаются соответственно Правительством РФ, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления.
При этом в силу ч. 5 ст. 76 ЛК РФ плата по договору купли-продажи лесных насаждений, заключаемому с субъектами малого и среднего предпринимательства в соответствии с ч. 4 ст. 29 названного Кодекса, устанавливается на основе начальной цены заготавливаемой древесины, определяемой как произведение минимального размера платы по договору купли-продажи лесных насаждений и коэффициента, устанавливаемого органами государственной власти субъектов Российской Федерации для определения расходов на обеспечение проведения мероприятий по охране, защите, воспроизводству лесов.
Часть 4 ст. 29 ЛК РФ, в свою очередь, предусматривает возможность осуществления заготовки древесины юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, относящимися в соответствии с Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ “О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации” к субъектам малого и среднего предпринимательства, в лесничествах, лесопарках, расположенных на землях лесного фонда, на основании договоров купли-продажи лесных насаждений.
Методика расчета коэффициента для определения расходов на обеспечение проведения мероприятий по охране, защите, воспроизводству лесов в силу положений ч. 6 ст. 76 ЛК РФ утверждается Правительством РФ.
Такая методика утверждена постановлением Правительства РФ от 4 декабря 2015 г. № 1320.
Признавая незаконным применение по аналогии при определении ставки платы по договору купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан в числе других показателей коэффициента, установленного названной выше методикой, утвержденной постановлением Правительства РФ для определения расходов на обеспечение проведения мероприятий по охране, защите, воспроизводству лесов, суд правомерно указал, что данный коэффициент подлежит применению в отношении платы по договору купли-продажи лесных насаждений, заключаемому с субъектами малого и среднего предпринимательства.
Нормы о возможности применения такого расчета для установления платы при заготовке гражданами древесины для собственных нужд Лесной кодекс РФ или какой-либо иной нормативный правовой акт не содержат.
Напротив, ч. 4 ст. 76 ЛК РФ предписывает органам государственной власти субъектов Российской Федерации установить для этих целей отдельные ставки.
При этом ч. 5 ст. 1 Закона Челябинской области “О порядке и нормативах заготовки гражданами древесины для собственных нужд” предусмотрены специальные условия заготовки древесины для отопления, которая производится в том числе в порядке очистки лесных насаждений от захламленности, уборки ветровальных, буреломных, усыхающих, сухостойных, поврежденных болезнями и тому подобных насаждений, тогда как при заготовке древесины в порядке предпринимательской деятельности такие условия не предусмотрены. Таким образом, приравнивание заготовки древесины для собственных нужд граждан к заготовке древесины в целях предпринимательской деятельности повлекло необоснованное завышение ставок платы по договорам купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан.
Изменение установленных ранее ставок платы по договорам купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд граждан в отсутствие какого-либо экономического обоснования повлекло значительный рост названных ставок, что не отвечает принципам правовой определенности и поддержания доверия граждан к закону и действиям государства в лице его уполномоченных органов на основе внимательного и ответственного подхода к оценке фактических обстоятельств, стабильности предоставления социальной поддержки соответствующих категорий граждан.
Определение № 48-АПГ18-1 45. Органы местного самоуправления вправе создавать особо охраняемые природные территории местного значения лишь на земельных участках, находящихся в собственности соответствующего муниципального образования. 29 сентября 2016 г. районный Совет депутатов муниципального района “Нюрбинский район” Республики Саха (Якутия) принял решение № 3 РРС 32-4, которым образована особо охраняемая природная территория местного значения ресурсный резерват (Эркээйи Сир) “Марха” площадью 1 418 386 гектаров и утверждено Положение о ресурсном резервате (Эркээйи Сир) местного значения “Марха” в Нюрбинском районе Республики Саха (Якутия).
Первый заместитель прокурора Республики Саха (Якутия) обратился в суд с административным исковым заявлением о признании указанного решения недействующим, ссылаясь на то, что особо охраняемая природная территория местного значения ресурсный резерват (Эркээйи Сир) “Марха” создана на лесных участках в составе зе- мель лесного фонда, находящихся в федеральной собственности, в связи с чем у районного Совета депутатов муниципального района “Нюрбинский район” Республики Саха (Якутия) отсутствовали полномочия для осуществления такого правового регулирования.
Решением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 21 сентября 2017 г. административное исковое заявление удовлетворено, оспариваемое решение признано недействующим со дня вступления решения суда в законную силу.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда РФ указанное решение суда оставила без изменения, указав следующее.
Отношения в области организации, охраны и использования особо охраняемых природных территорий в целях сохранения уникальных и типичных природных комплексов и объектов, достопримечательных природных образований, объектов растительного и животного мира, их генетического фонда, изучения естественных процессов в биосфере и контроля за изменением ее состояния, экологического воспитания населения регулирует Федеральный закон от марта 1995 г. № 33-ФЗ “Об особо охраняемых природных территориях”.
Законодательство Российской Федерации об особо охраняемых природных территориях основывается на соответствующих положениях Конституции Российской Федерации и состоит из указанного Федерального закона, принимаемых в соответствии с ним других законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, а также законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации.
С учетом особенностей режима особо охраняемых природных территорий в ст. 2 названного Федерального закона различаются категории данных территорий. Законами субъектов Российской Федерации могут устанавливаться и иные категории особо охраняемых природных территорий регионального и местного значения (п. 3 этой же статьи).
Из п. 5 ст. 2 Закона Республики Саха (Якутия) от 1 марта 2011 г. 910-З № 713-IV “Об особо охраняемых природных территориях Республики Саха (Якутия)” следует, что в Республике Саха (Якутия) установлена такая категория особо охраняемых природных территорий, как ресурсные резерваты (Эркээйи Сирдэр).
Согласно п. 8 ст. 2 Федерального закона “Об особо охраняемых природных территориях” органы местного самоуправления создают особо охраняемые природные территории местного значения на земельных участках, находящихся в собственности соответствующего муниципального образования.
Между тем при рассмотрении и разрешении настоящего административного дела суд первой инстанции установил, что районный Совет депутатов муниципального района “Нюрбинский район” Республики Саха (Якутия) в нарушение п. 8 ст. 2 указанного Федерального закона создал особо охраняемую природную территорию местного значения ресурсный резерват (Эркээйи Сир) “Марха” на земельных участках, находящихся в том числе в федеральной собственности.
В соответствии с ч. 1 ст. 8 ЛК РФ лесные участки в составе земель лесного фонда находятся в федеральной собственности.
Как установил суд первой инстанции и следует из материалов административного дела, земли лесного фонда, на которых районным Советом депутатов муниципального района “Нюрбинский район” Республики Саха (Якутия) организован ресурсный резерват (Эркээйи Сир) “Марха”, составляют более 94% территории данного ресурсного резервата, государственный кадастровый учет осуществлен в отношении 53 земельных участков, находящихся в границах ресурсного резервата, общей площадью 1197 гектаров, из которых в собственности муниципального образования находятся только два земельных участка общей площадью 53 гектара.
При изложенных обстоятельствах, руководствуясь приведенными нормами Федерального закона “Об особо охраняемых природных территориях” и Лесного кодекса РФ, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о признании оспариваемого решения районного Совета депутатов муниципального района “Нюрбинский район” Республики Саха (Якутия) недействующим полностью со дня вступления решения суда в законную силу.
Кроме этого, суд первой инстанции, удовлетворяя административный иск прокурора, правильно руководствовался ч. 3 ст. 16 Закона Республики Саха (Якутия) “Об особо охраняемых природных территориях Республики Саха (Якутия)” и п. 2.5.2 Порядка образования, преобразования и упразднения особо охраняемых природных территорий Республики Саха (Якутия) местного значения, утвержденного постановлением правительства Республики Саха (Якутия) от 29 декабря 2012 г. № 613.
Частью 3 ст. 16 названного Закона Республики Саха (Якутия) установлено, что конкретные особенности, зонирование и режим каждого ресурсного резервата определяются положением об этом ресурсном резервате, утверждаемым органом исполнительной власти Республики Саха (Якутия), уполномоченным в области охраны окружающей среды.
Пунктом 2.5.2 названного Порядка предусмотрено, что для принятия решения об образовании особо охраняемых природных территорий местного значения необходимо согласование земельного, а также лесного участка с землепользователями (охотпользователи, лесопользователи и так далее), заинтересованными министерствами и ведомствами, интересы которых могут быть затронуты, в том числе с государственным комитетом Республики Саха (Якутия) по геологии и недропользованию.
Вместе с тем в нарушение приведенных норм Положение о ресурсном резервате (Эркээйи Сир) местного значения “Марха” в Нюрбинском районе Республики Саха (Якутия) министерством охраны природы Республики Саха (Якутия) не было утверждено, а государственным комитетом Республики Саха (Якутия) по геологии и недропользованию не было согласовано.
Таким образом, административное исковое заявление было удовлетворено обоснованно.
Определение № 74-АПГ17-16 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ П о а д м и н и с т р а т и в н ы м д е л а м 46. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному им делу, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом другого админи- стративного дела, в котором участвуют лица, в отношении которых установлены эти обстоятельства.
Решением Новороссийского гарнизонного военного суда от 20 февраля 2017 г. удовлетворено административное исковое заявление (далее — заявление) С., в котором он просил признать незаконными действия начальника территориального отделения федерального государственного казенного учреждения “Южное региональное управление жилищного обеспечения” Министерства обороны Российской Федерации (далее — ФГКУ “Югрегионжилье”), связанные с отказом в выделении ему и членам его семьи жилищной субсидии.
На начальника ФГКУ “Югрегионжилье” и начальника территориального отделения ФГКУ “Югрегионжилье” судом возложена обязанность по отмене принятого начальником отделения ФГКУ “Югрегионжилье” решения от 24 ноября 2016 г. об отказе в выделении административному истцу и членам его семьи жилищной субсидии и по принятию решения о выделении С. и членам его семьи жилищной субсидии.
Апелляционным определением Северо-Кавказского окружного военного суда от 7 июня 2017 г. решение отменено, по делу принято новое решение об отказе С. в удовлетворении заявления.
Рассмотрев материалы дела по кассационной жалобе С., Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ пришла к выводу, что судом апелляционной инстанции при рассмотрении дела допущено существенное нарушение норм процессуального права, что выразилось в следующем.
Из материалов дела следует, что сообщением начальника отделения ФГКУ “Югрегионжилье” от 24 ноября 2016 г. С. отказано в удовлетворении заявления, в котором он просил обеспечить его и членов семьи жилищной субсидией.
В обоснование принятого решения начальник территориального отделения жилищного органа сослался на отсутствие в протоколах заседаний жилищной комиссии войсковой части 40491 за период с 25 марта 2003 г. по 20 октября 2010 г., т.е. во время прохождения административным истцом военной службы в указанной воинской части, записи о принятии его на учет нуждающихся в жилых помещениях для постоянного проживания.
Данное решение С. оспорил в судебном порядке.
Признавая решение жилищного органа законным, суд апелляционной инстанции посчитал, что в материалах дела отсутствуют документальные сведения о постановке административного истца в период военной службы на учет нуждающихся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма.
При этом, правильно определив, что при рассмотрении дела установлению подлежали обстоятельства, связанные с признанием административного истца в период военной службы нуждающимся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, суд апелляционной инстанции оставил без внимания, что вступившим в законную силу решением Новороссийского гарнизонного военного суда от 6 июля 2016 г. уже были установлены обстоятельства, в соответствии с которыми С. в период военной службы признан нуждающимся в таком жилом помещении и уволен с военной службы в запас в связи с организационно-штатными мероприятиями с оставлением его в списках лиц, признанных нуждающимися в жилых помещениях.
Из изложенного следует, что вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному административному делу установлены обстоятельства, которые являются предметом доказывания по настоящему административному делу.
Это обстоятельство имеет существенное значение для дела.
Согласно ч. 2 ст. 64 КАС РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному им гражданскому или административному делу либо по делу, рассмотренному ранее арбитражным судом, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом другого административного дела, в котором участвуют лица, в отношении которых установлены эти обстоятельства, или лица, относящиеся к категории лиц, в отношении которой установлены эти обстоятельства.
При таких данных установленные ранее судом обстоятельства, связанные с признанием С. в период военной службы нуждающимся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, не подлежали установлению при рассмотрении данного административного дела, что не было учтено судом апелляционной инстанции.
Иная оценка окружным военным судом приведенных выше доказательств не является основанием для неприменения решения Новороссийского гарнизонного военного суда от 6 июля 2017 г., которое вступило в законную силу и не отменено.
Таким образом, данное решение гарнизонного военного суда в силу ст. 84 КАС РФ подлежало оценке наряду с другими доказательствами по делу. Однако судом апелляционной инстанции этого сделано не было.
На основании изложенного Судебная коллегия в связи с существенным нарушением норм процессуального права отменила апелляционное определение Северо-Кавказского окружного военного суда от 7 июня 2017 г. и направила дело в тот же суд на новое рассмотрение в апелляционном порядке.
Определение № 205-КГ18-2 П о г р а ж д а н с к и м д е л а м 47. Военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в течение трех лет со дня обнаружения ущерба, установленного по приговору суда, вступившему в законную силу.
Решением Ростовского-на-Дону гарнизонного военного суда от 17 февраля 2017 г., оставленным без изменения апелляционным определением Северо-Кавказского окружного военного суда от 19 апреля 2017 г., представителю командующего Восточным округом войск национальной гвардии отказано ввиду истечения трех лет со дня обнаружения ущерба в удовлетворении искового заявления, в котором он просил привлечь к полной материальной ответственности С. и взыскать с него 17 530 595 руб. в счет возмещения ущерба, образовавшегося в результате приема им и последующей оплаты фактически не выполненных подрядчиком работ.
Рассмотрев материалы гражданского дела по кассационной жалобе представителей командующего Восточным округом войск национальной гвардии, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ судебные постановления отменила по следующим основаниям.
Из материалов дела следует, что в декабре 2013 г. проведена ревизия финансово-хозяйственной деятельности Восточного регионального командования внутренних войск МВД России, правопреемником которого является Восточный округ войск национальной гвардии Российской Федерации. Актом ревизии от 19 декабря 2013 г. выявлены факты приемки и оплаты работ по строительству ЛЭП-6 кВ от РУ-6 кВ ТП-749 и ремонту резервуаров для хранения мазута рвс-2000 на общую сумму 17 530 595 руб., которые подрядчиком фактически выполнены не были.
По приговору Хабаровского гарнизонного военного суда от 3 ноября 2016 г., вступившему в законную силу 15 ноября 2016 г., бывший начальник отделения капитального строительства тыла Восточного округа внутренних войск МВД России С. признан виновным в недобросовестном отношении к исполнению должностных обязанностей, выразившемся в приемке и оплате фактически не выполненных подрядчиком работ на указанную сумму, и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ. 8 декабря 2016 г. представитель командующего Восточным округом войск национальной гвардии сдал в организацию почтовой связи исковое заявление в суд о привлечении С. к материальной ответственности. Исковое заявление поступило в суд 22 декабря 2016 г.
Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды исходили из того, что на день поступления искового заявления в суд прошло более трех лет со дня окончания 19 декабря 2013 г. ревизии финансово-хозяйственной деятельности Восточного регионального командования внутренних войск МВД России, в ходе которой был обнаружен ущерб, что указывает на истечение срока давности привлечения к материальной ответственности, установленного п. 4 ст. 3 Федерального закона от 12 июля 1999 г. № 161-ФЗ “О материальной ответственности военнослужащих”.
Однако такой вывод судов основан на неправильном применении норм материального и процессуального права.
В суде установлено, что в ходе ревизии финансово-хозяйственной деятельности Восточного регионального командования внутренних войск МВД России от 19 декабря 2013 г. выявлен лишь факт оплаты фактически невыполненных подрядчиком работ, а не виновное в этом лицо.
Назначенное по результатам ревизии административное расследование также не установило лиц, виновных в причинении ущерба приемкой и оплатой фактически невыполненных работ, что усматривается из заключения, утвержденного главнокомандующим внутренними войсками МВД России 8 февраля 2014 г.
После этого с целью установления лиц, причинивших указанный материальный ущерб, органами предварительного следствия 2 апреля 2014 г. было возбуждено уголовное дело, в ходе которого проведена в том числе организационная судебная экспертиза по определению правомерности действий начальника отдела капитального строительства тыла управления регионального командования С., связанных с внесением в государственный контракт цены, не соответствующей утвержденной проектно-сметной документации, с увеличением цены на выполнение строительно-монтажных работ и приемом невыполненных работ.
По результатам предварительного расследования и рассмотрения уголовного дела в