ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 32
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 20 сентября 2018 г.
О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 “О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности” В связи с возникшими в правоприменительной практике вопросами Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”,
п о с т а н о в л я е т:
внести в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 “О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности” (в редакции постановления Пленума от 3 ноября 2016 года № 41) следующие изменения:
1) пункт 1 дополнить абзацем следующего содержания:
“Обратить внимание судов на то, что гарантированные Конституцией Российской Федерации и международно-правовыми актами свобода мысли и слова, а также право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом могут быть ограничены только в исключительных случаях, прямо закрепленных в федеральном законе, в той мере, в какой это необходимо в демократическом обществе в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, общественного порядка, территориальной целостности (часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, часть 2 статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и др.).”;
2) дополнить пунктом 21 следующего содержания:
“21. При рассмотрении в порядке статьи 125 УПК РФ жалобы на постановление о возбуждении уголовного дела о преступлении экстремистской направленности суду необходимо тщательно проверять наличие не только повода, но и основания для возбуждения дела, что предполагает представление в суд материалов, содержащих достаточные данные, указывающие на признаки соответствующих преступлений.
Обратить внимание судов, что с учетом содержания диспозиции статьи 282 УК РФ к таким данным относится не только сам факт размещения в сети “Интернет” или иной информационно-телекоммуникационной сети изображения, аудио- или видеофайла, содержащего признаки возбуждения вражды и ненависти, унижения достоинства человека либо группы лиц по признакам, содержащимся в данной статье, но и иные сведения, указывающие на общественную опасность деяния, мотив его совершения.”;
3) в пункте 8:
а) дополнить абзацем вторым следующего содержания:
“Размещение лицом в сети “Интернет” или иной информационно-телекоммуникационной сети, в частности, на своей странице или на страницах других пользователей материала (например, видео-, аудио-, графического или текстового), созданного им самим или другим лицом, включая информацию, ранее признанную судом экстремистским материалом, может быть квалифицировано по статье 282 УК РФ только в случа- ях, когда установлено, что лицо, разместившее такой материал, осознавало направленность деяния на нарушение основ конституционного строя, а также имело цель возбудить ненависть или вражду либо унизить достоинство человека или группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии либо принадлежности к какой-либо социальной группе.”;
б) абзацы второй, третий, четвертый и пятый считать абзацами третьим, четвертым, пятым и шестым;
в) абзац третий изложить в следующей редакции:
“При решении вопроса о наличии или отсутствии у лица прямого умысла и цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети “Интернет” или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, форму и содержание размещенной информации, ее контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в том числе о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и пользовательской аудитории, данные о его личности (в частности, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объем подобной информации, частоту и продолжительность ее размещения, интенсивность обновлений.”;
4) дополнить пунктом 81 следующего содержания:
“81. Обратить внимание судов на то, что при правовой оценке действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по соответствующим признакам, судам следует исходить из характера и степени общественной опасности содеянного и учитывать положения части 2 статьи 14 УК РФ о том, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.
При решении вопроса о том, является ли деяние малозначительным, то есть не представляющим общественной опасности, судам необходимо учитывать, в частности, размер и состав аудитории, которой соответствующая информация была доступна, количество просмотров информации, влияние размещенной информации на поведение лиц, составляющих данную аудиторию.”;
5) пункт 23 дополнить абзацем шестым следующего содержания:
“При оценке заключения эксперта по делам о преступлениях экстремистской направленности судам следует иметь в виду, что оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами. При этом вопрос о том, являются те или иные действия публичными призывами к осуществлению экстремистской деятельности или к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, а также возбуждением ненависти либо вражды, а равно унижением человеческого достоинства, относится к компетенции суда.”.
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 33
ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
от 20 cентября 2018 г.
О признании не подлежащим применению абзаца третьего пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июня 2011 года № 52 “О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам” Руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 года № 3-ФКЗ “О Верховном Суде Российской Федерации”, статьей 3 Федерального конституционного закона от 4 июня 2014 года № 8-ФКЗ “О внесении изменений в Федеральный конституционный закон “Об арбитражных судах в Российской Федерации” и статью 2 Федерального конституционного закона “О Верховном Суде Российской Фе- дерации”, Пленум Верховного Суда Российской
Федерации п о с т а н о в л я е т:
В связи с принятием постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июля 2018 года № 29-П “По делу о проверке конституционности пункта 1 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью “Альбатрос” признать не подлежащим применению абзац третий пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июня 2011 года № 52 “О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам”.
Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М. ЛЕБЕДЕВ
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда Российской Федерации
В.В. МОМОТОВ
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Страховщик имеет право предъявить регрессное требование к лицу, управлявшему транспортным средством, но не включенному в число допущенных к управлению водителей по договору об обязательном страховании гражданской ответственности Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12 апреля 2016 г. № 39-КГ16-1 ( И з в л е ч е н и е ) ООО “Росгосстрах” обратилось в суд с иском к Ч. о возмещении ущерба в порядке регресса, указав, что 29 мая 2014 г. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием принадлежавшего на праве собственности В. автомобиля под управлением Ч. и автомобиля под управлением его собственника С. Виновным в ДТП был признан Ч. Риск гражданской ответственности владельца автомобиля, которым управлял Ч., был застрахован по договору страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств в ООО “Росгосстрах”, однако в страховом полисе Ч. в числе водителей, допущенных к управлению транспортным средством, указан не был.
Впоследствии истцом в адрес Ч. была направлена претензия о возмещении ущерба в добровольном порядке, однако ответчик ущерб не возместил.
ООО “Росгосстрах” просило взыскать с Ч. в порядке регресса сумму в возмещение ущерба.
Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены.
Апелляционным определением решение суда первой инстанции отменено, по делу вынесено новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказано.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ООО “Росгосстрах”, суд первой инстанции указал, что Ч., по вине которого произошло ДТП и причинен ущерб, не был включен в число лиц, допущенных к управлению транспортным средством, в связи с чем у истца возникло право регрессного требования.
Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для взыскания с Ч. страхового возмещения в порядке регресса не имелось, поскольку он управлял автомобилем на основании генеральной доверенности и являлся страхователем по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 12 апреля 2016 г. не согласилась с выводами суда апелляционной инстанции в связи со следующим.
Согласно ст.
Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” (здесь и далее в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений, далее — Закон об ОСАГО) под страховым случаем понимается наступление гражданской ответственности владельца транспортного средства за причинение вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства, влекущее за собой в соответствии с договором обязательного страхования обязанность страховщика осуществить страховую выплату.
В силу п. 2 ст. 15 указанного Закона договор обязательного страхования заключается в отношении владельца транспортного средства, лиц, указанных им в договоре обязательного страхования, или в отношении неограниченного числа лиц, допущенных владельцем к управлению транспортным средством в соответствии с условиями договора обязательного страхования, а также иных лиц, использующих транспортное средство на законном основании.
В п. 1 ст. 16 этого Закона предусмотрено, что владельцы транспортных средств вправе заключать договоры обязательного страхования с учетом ограниченного использования транспортных средств, находящихся в их собственности или владении.
Ограниченным использованием транспортных средств, находящихся в собственности или во владении граждан, признаются управление транспортными средствами только указанными страхователем водителями и (или) сезонное использование транспортных средств в течение трех и более месяцев в календарном году. Об указанных обстоятельствах владелец транспортного средства вправе в письменной форме заявить страховщику при заключении договора обязательного страхования. В этом случае страховая премия по договору обязательного страхования, которым учитывается ограниченное использование транспортного средства, определяется с применением коэффициентов, предусмотренных страховыми тарифами и учитывающих водительский стаж, возраст и иные персональные данные водителей, допущенных к управлению транспортным средством, и (или) предусмотренный договором обязательного страхования период его использования.
Согласно пп. 2 и 3 ст. 16 Закона об ОСАГО при осуществлении обязательного страхования с учетом ограниченного использования транспортного средства в страховом полисе указываются водители, допущенные к управлению транспортным средством, в том числе на основании соответствующей доверенности, и (или) предусмотренный договором обязательного страхования период его использования.
В период действия договора обязательного страхования, учитывающего ограниченное использование транспортного средства, страхователь обязан незамедлительно в письменной форме сообщать страховщику о передаче управления транспортным средством водителям, не указанным в страховом полисе в качестве допущенных к управлению транспортным средством, и (или) об увеличении периода его использования сверх периода, указанного в договоре обязательного страхования. При получении такого сообщения страховщик вносит соответствующие изменения в страховой полис. При этом страховщик вправе потребовать уплаты дополнительной страховой премии в соответствии со страховыми тарифами по обязательному страхованию соразмерно увеличению риска.
Согласно подп. “б” п. 2 ст. 9 Закона об ОСАГО коэффициенты, входящие в состав страховых тарифов, устанавливаются в зависимости от: наличия или отсутствия страховых выплат, произведенных страховщиками в предшествующие периоды при осуществлении обязательного страхования гражданской ответственности владельцев данного транспортного средства, а в случае обязательного страхования при ограниченном использовании транспортного средства, предусматривающем управление транспортным средством только указанными страхователем водителями, наличия или отсутствия страховых выплат, произведенных страховщиками в предшествующие периоды при осуществлении обязательного страхования гражданской ответственности каждого из этих водителей.
Пунктом 21 этой же статьи установлено, что для случаев обязательного страхования гражданской ответственности граждан, использующих принадлежащие им транспортные средства, страховыми тарифами устанавливаются также коэффициенты, учитывающие, предусмотрено ли договором обязательного страхования условие о том, что к управлению транспортным средством допущены только указанные страхователем водители, и, если такое условие предусмотрено, их водительский стаж и возраст.
Указанием Банка России от 19 сентября 2014 г. № 3384-У “О предельных размерах базовых ставок страховых тарифов и коэффициентах страховых тарифов, требованиях к структуре страховых тарифов, а также порядке их применения страховщиками при определении страховой премии по обязательному страхованию гражданской ответственности владельцев транспортных средств” определены коэффициенты страховых тарифов в зависимости от предыдущих страховых выплат — от 0,5 до 3, а также от стажа и возраста водителей — от 1 до 1,8 (пп. 2, 4 Приложения 2).
Таким образом, при ограниченном использовании транспортного средства только определенными договором водителями количество таких водителей, их водительский стаж, возраст, предшествующие страховые выплаты в отношении каждого из этих водителей имеют существенное значение для определения степени страхового риска и, соответственно, размера страховой премии, а, следовательно, указание этих водителей в договоре страхования, страховом полисе обязательно вне зависимости от того, является ли тот или иной водитель собственником транспортного средства либо управляет им на ином основании, а также от того, заключался ли договор страхования этим лицом либо другим лицом.
Как было установлено судом, Ч. в заявлении о заключении договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства указал ограниченное использование автомобиля, а именно управление им только водителями С. и Б., в то время как себя в качестве водителя он не указывал. На основании данного заявления страховщиком был рассчитан страховой тариф и выдан полис обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, в котором сам Ч. не значился.
Предусмотренного законом сообщения о дополнении списка лиц, допущенных к управлению транспортным средством, о включении в их число Ч., а также об уплате обусловленной этим обстоятельством дополнительной страховой премии впоследствии страховщику не поступало.
В соответствии со ст. 14 Закона об ОСАГО, а также с п. 76 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденных постановлением Правительства РФ от 7 мая 2003 г. № 263 (действовавших на момент возникновения спорных отношений), страховщик имеет право предъявить регрессное требование к причинившему вред лицу в размере произведенной страховщиком страховой выплаты, если указанное лицо не включено в договор обязательного страхования в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством (при заключении договора обязательного страхования с условием использования транспортного средства только указанными в договоре обязательного страхования водителями).
Таким образом, в силу закона страховщик имеет право регресса к лицу, управляющему транспортным средством, но не включенному в число допущенных к управлению водителей по договору ОСАГО.
Размер ущерба в этом случае определяется по общим правилам, в том числе предусмотренным ст. 1089 ГК РФ.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ 1. Указанный в ч. 1 ст. 17 Федерального закона “О защите конкуренции” порядок заключения договоров не распространяется на имущество, распоряжение которым осуществляется в соответствии со специальным законодательством о размещении нестационарных торговых объектов на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13 февраля 2018 г. № 304-ЭС17-15428 ( И з в л е ч е н и е ) Предприниматель эксплуатировал три нестационарных торговых объекта на основании договоров аренды земельных участков от 30 июня 2006 г., от 29 июля 2007 г., а также распоряжений уполномоченного органа муниципального образования (далее — администрация). Стороны подписали соглашение о расторжении указанных договоров с 1 ноября 2015 г.
Предприниматель (владелец) и администрация (уполномоченный орган) 2 ноября 2015 г. заключили договоры на размещение нестационарных торговых объектов согласно схеме размещения нестационарных торговых объектов на территории муниципального образования. Срок действия указанных договоров согласован сторонами на один год.
Администрация направила предпринимателю извещение от 19 августа 2016 г. о предстоящем расторжении договоров со 2 ноября 2016 г. в связи с истечением срока их действия.
Предприниматель 29 августа 2016 г. направил администрации предложение о заключении с ним без проведения аукциона на срок пять лет новых договоров на размещение нестационарных торговых объектов на прежних местах и проекты договоров, ссылаясь на п. 24 Порядка размещения нестационарных торговых объектов на территории города Омска, утвержденного постановлением администрации города Омска от 23 декабря 2014 г. № 1812-п “О размещении нестационарных торговых объектов на территории города Омска” (далее — Порядок размещения НТО).
Администрация письмом от 29 сентября 2016 г. отказалась от предложения предпринимателя, указав, что срок действия договоров на размещение нестационарных торговых объектов истек 2 ноября 2016 г., а согласно подп. 3 п. 45 Порядка размещения НТО, действовавшему на момент обращения предпринимателя с заявлением на заключение договоров по размещению нестационарных торговых объектов (1 ноября 2015 г.), срок действия названных договоров был установлен от одного до пяти лет.
Предприниматель обратился в арбитражный суд с заявлением о понуждении администрации заключить договоры на размещение нестационарных торговых объектов.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, установив, что действие договоров на размещение нестационарных торговых объектов прекратилось, а действующим законодательством не установлена обязанность уполномоченного органа заключить новый договор на размещение нестационарных торговых объектов без проведения аукциона. При этом суд, ссылаясь на положения Федерального закона от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации”, ст.ст. 30—302 Земельного кодекса РФ (далее — ЗК РФ) и ст. 10 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), указал, что понуждение к заключению договора не допускается, поскольку администрация в соответствии со ст. 421 ГК РФ свободна в заключении договора.
Суд апелляционной инстанции, с выводами которого согласился арбитражный суд округа, ссылаясь на п. 1 ст. 11, ст.ст. 421, 425, 445, 606, 608, 610, 621 ГК РФ, ст. 46 ЗК РФ, ст. 171 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции” (далее — Закон о защите конкуренции) и разъяснения, изложенные в п. 4.5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 ноября 2011 г. № 73 “Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды”, отменил решение суда первой инстанции и удовлетворил заявленные требования. Суды исходили из того, что не име- 2-БВС № 11 ется оснований, предусмотренных п. 1 ч. 10 ст. 171 Закона о защите конкуренции, для отказа арендатору в заключении договора аренды на новый срок.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 13 февраля 2018 г. отменила постановления судов апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
Указанный в ч. 1 ст. 171 Закона о защите конкуренции порядок заключения договоров не распространяется на имущество, распоряжение которым осуществляется в соответствии с Земельным кодексом РФ, Водным кодексом РФ, Лесным кодексом РФ, законодательством Российской Федерации о недрах, законодательством Российской Федерации о концессионных соглашениях, законодательством Российской Федерации о государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве (ч. 2 ст. 171 Закона о защите конкуренции). Таким образом, правоотношения сторон по размещению на территории муниципального образования нестационарных торговых объектов не подлежат регулированию, установленному Законом о защите конкуренции. Размещение нестационарных торговых объектов осуществляется по правилам, предусмотренным специальными федеральными законами, которыми устанавливаются соответствующие юридические основания для размещения таких объектов на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности.
Согласно п. 1 ст. 3936 ЗК РФ размещение нестационарных торговых объектов на землях или земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, осуществляется на основании схемы размещения нестационарных торговых объектов в соответствии с Федеральным законом “Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации”.
Статьей 10 данного Закона установлено, что размещение нестационарных торговых объектов осуществляется только на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в соответствии со схемой размещения нестационарных торговых объектов. Схема размещения нестационарных торговых объектов утверждена постановлением администрации города Омска от 4 августа 2014 г. № 1041-п “Об утверждении схемы нестационарных торговых объектов на территории города Омска”, а Порядок размещения НТО — постановлением администрации города Омска от 23 декабря 2014 г. № 1812-п “О размещении нестационарных торговых объектов на территории города Омска”, вступившим в силу с 1 января 2015 г.
Согласно п. 5 названного Порядка размещения НТО право на заключение договора на размещение нестационарных торговых объектов, указанного в схеме размещения нестационарных торговых объектов, определяется по результатам торгов, проводимых в форме аукциона. Данное требование не распространяется на размещение нестационарных торговых объектов, указанных в пп. 24, 27, подп. 4 п. 36 Порядка размещения НТО. Аукцион по продаже права на заключение договора на размещение нестационарных торговых объектов проводится в соответствии с установленным порядком проведения аукциона по продаже права на заключение договора на размещение нестационарных торговых объектов на территории города Омска.
Согласно п. 24 Порядка размещения НТО владельцы нестационарных торговых объектов, размещенных в местах, установленных схемой размещения нестационарных торговых объектов, имеющие действующие договоры аренды земельных участков, заключенные до вступления в силу Порядка размещения НТО, имеют право на заключение договоров на размещение нестационарных торговых объектов без проведения аукциона по продаже права на заключение договора на размещение нестационарных торговых объектов. Договоры аренды земельных участков от 30 июня 2006 г. и от 29 октября 2007 г., предоставленных предпринимателю на основании распоряжения администрации для размещения нестационарных торговых объектов, срок действия которых истекал 26 декабря 2015 г., расторгнуты по соглашению сторон с 1 ноября 2015 г. Договоры на размещение тех же нестационарных торговых объектов заключены 2 ноября 2015 г. без проведения аукциона на 1 год.
В соответствии с подп. 3 п. 45 Порядка размещения НТО (в редакции, действовавшей на момент заключения договоров 2 ноября 2015 г.) срок действия договоров на размещение нестационарных торговых объектов установлен от 1 года до 5 лет.
Действующая с 14 января 2016 г. редакция постановления администрации города Омска от 23 декабря 2014 г. № 1812-п не влечет обязанности администрации по продлению договоров на пять лет, так как новая редакция этого постановления не имеет обратной силы и не распространяется на ранее заключенные договоры, а также сохраняет ранее установленный порядок на размещение нестационарных торговых объектов на территории города Омска, согласно которому право на заключение договора на размещение нестационарных торговых объектов, указанного в схеме размещения нестационарных торговых объектов, определяется по результатам торгов, проводимых в форме аукциона.
Таким образом, какое-либо преимущественное право на заключение новых договоров на размещение нестационарных торговых объектов без участия в аукционе у предпринимателя отсутствует; истец вправе участвовать в аукционе на право заключения договоров на размещение нестационарных торговых объектов согласно схеме размещения. 2. Оспаривание сделок по отчуждению принадлежащих подконтрольной должнику компании долей в уставном капитале общества, являющихся сделками за счет должника, осуществляется в рамках дела о банкротстве должника Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12 марта 2018 г. № 305-ЭС17-17342 ( И з в л е ч е н и е ) Д. являлся акционером компании, владеющим 70-процентным пакетом акций. Компания являлась единственным участником бюро. Бюро и компания являлись участниками общества с долями по 50%.
В феврале 2015 г. бюро и компания продали свои доли участия в обществе К. и П. в размере 10% и 90% соответственно.
В ноябре 2015 г. арбитражный суд первой инстанции принял заявление от Д. о признании его банкротом и возбудил производство по делу о банкротстве должника. Решением суда первой инстанции Д. признан банкротом, и в отношении него открыта процедура реализации имущества.
Кредиторы Д., чьи требования включены в реестр требований кредиторов и превышали 10% общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, обратились в арбитражный суд с заявлением о признании указанных сделок недействительными и о применении последствий их недействительности.
Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, производство по заявлению кредиторов прекращено применительно к п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Суды исходили из того, что заявленные требования не подлежат рассмотрению в деле о банкротстве, поскольку оспариваются сделки, совершенные без участия должника и не в отношении его имущества.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 12 марта 2018 г. отменила названные судебные акты и направила заявление на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 611 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)” (далее — Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. В деле о банкротстве физического лица по правилам главы III1 Закона о банкротстве возможно оспаривание сделок, совершенных не ранее вступления в силу правовых норм, регулирующих банкротство граждан (Федеральный закон от 29 июня 2015 г. № 154-ФЗ “Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”).
В п. 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 63 “О некоторых вопросах, связанных с применением главы III1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)” перечислены виды сделок, совершенные не должником, а другими лицами за счет должника, которые могут быть признаны недействительными. Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (п. 1 ст. 618 Закона о банкротстве). Заявление может быть подано в том числе и конкурсным кредитором, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более 10% общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц (п. 2 ст. 619 Закона о банкротстве).
Таким образом, заявление кредиторов об оспаривании сделок, совершенных другими лицами за счет должника, подлежало рассмотрению в деле о банкротстве Д. на предмет соответствия сделок положениям Гражданского кодекса РФ, в том числе правовым нормам, запрещающим осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу (ст. 10 ГК РФ).
Судебная коллегия полагает, что суды при квалификации сделок по отчуждению долей в обществе необоснованно ограничились буквальным содержанием перечня, установленного в п. 2 вышеназванного постановления Пленума.
Перечень не исчерпывающий, и в нем даны лишь некоторые виды сделок, общим признаком которых является их направленность на уменьшение имущественной массы должника посредством действий не самого должника, а иных лиц.
Кроме того, без внимания судов и судебной оценки остались доводы кредиторов о том, что, учитывая долю участия Д. в компании и структуру уставного капитала общества, Д., по существу, прикрывался корпоративной формой юридического лица (компанией и бюро) для владения и управления своим ликвидным имуществом — мажоритарной долей участия в обществе. Величина встречного предоставления по сделкам, как и сам факт возмездности отчуждения долей в обществе, не раскрыты заинтересованными лицами, что в совокупности со статусом покупателей долей (родственниками Д.) и предбанкротным состоянием последнего дало кредиторам достаточные основания полагать, что вследствие исполнения сделок, воля на совершение которых формировалась Д., имущество не выбыло из-под его фактического контроля, следовательно, данные сделки совершены за счет Д. исключительно с целью причинения вреда кредиторам (в том числе и за счет уменьшения стоимости самой компании).
ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Приказ Минприроды России от 30 декабря 2016 г. № 720 “Об утверждении перечня полезных ископаемых и (или) территорий, в отношении которых в 2017 году не допускается подача заявок на получение права пользования участком недр в целях геологического изучения, включающего поиски и оценку месторождений твердых полезных ископаемых или углеводородного сырья, проводимого за счет собственных (в том числе привлеченных) средств заявителей, в порядке, предусмотренном разделами 4 и 5 Порядка рассмотрения заявок на получение права пользования недрами для геологического изучения недр (за исключением недр на участках недр федерального значения и участках недр местного значения), утвержденного приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 10 ноября 2016 г. № 583” признан недействующим со дня принятия определения Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ Определение Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 ноября 2017 г. № АПЛ17-354 ( И з в л е ч е н и е ) Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации (далее — Минприроды России) приказом от 30 декабря 2016 г. № 720 утвердило перечень полезных ископаемых и (или) территорий, в отношении которых в 2017 году не допускается подача заявок на получение права пользования участком недр в целях геологического изучения, включающего поиски и оценку месторождений твердых полезных ископаемых или углеводородного сырья, проводимого за счет собственных (в том числе привлеченных) средств заявителей, в порядке, предусмотренном разделами 4 и 5 Порядка рассмотрения заявок на получение права пользования недрами для геологического изучения недр (за исключением недр на участках недр федерального значения и участках недр местного значения), утвержденного приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 10 ноября 2016 г. № 583 (далее — Приказ № 720).
Акционерное общество “Росгеология” (далее — Общество), являющееся недропользователем и осуществляющее геологоразведочные работы на территории Российской Федерации, обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением, в котором просило признать Приказ № 720 недействующим, ссылаясь на то, что оспариваемый акт не прошел государственную регистрацию нормативных правовых актов, предусмотренную Правилами подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденными постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009, и не был опубликован официально для всеобщего сведения в нарушение п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти”, а также противоречит ст. 14 Закона РФ от 21 февраля 1992 г. № 2395-I “О недрах” (далее — Закон о недрах), пп. 4.7, 5.7 Порядка рассмотрения заявок на получение права пользования недрами для геологического изучения недр (за исключением недр на участках недр федерального значения и участках недр местного значения), утвержденного приказом Минприроды России от 10 ноября 2016 г. № 583 (далее — Порядок).
Решением Верховного Суда РФ от 30 июня 2017 г. в удовлетворении административного искового заявления о признании Приказа № 720 недействующим Обществу отказано.
В апелляционной жалобе Общество, не соглашаясь с таким решением, просило его отменить ввиду несоответствия выводов суда первой инстанции обстоятельствам дела и принять по делу новое решение — об удовлетворении административного иска.
Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ 9 ноября 2017 г. решение суда отменила по следующим основаниям.
Отказывая Обществу в удовлетворении административного искового заявления, суд первой инстанции указал в решении, что Приказ № 720 является организационно-распорядительным актом, не имеющим нормативного характера, утвержденный им перечень содержит конкретные наименования полезных ископаемых (янтарь, нефрит, уголь каменный, уголь бурый, фосфаты и соли калийные природные, углеводородное сырье) и территорий, в отношении которых в 2017 году не допускается заявительный (упрощенный) порядок получения права пользования участками недр в целях геологического изучения, и не может рассматриваться как нарушающий права административного истца на пользование недрами.
С таким выводом Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ согласиться не может, так как он не соответствует обстоятельствам административного дела и сделан с нарушением норм процессуального права.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 31 марта 2015 г. № 5-П “По делу о проверке конституционности пункта 1 части 4 статьи 2 Федерального конституционного закона “О Верховном Суде Российской Федерации” и абзаца третьего подпункта 1 пункта 1 статьи 342 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой открытого акционерного общества “Газпром нефть” разъяснил, что под нормативным правовым актом понимается письменный официальный документ, принятый (изданный) в определенной форме правотворческим органом в пределах его компетенции и направленный на установление, изменение или отмену правовых норм, а под правовой нормой — общеобязательное государственное предписание постоянного или временного характера, рассчитанное на многократное применение.
Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, содержащемуся в постановлении от 29 ноября 2007 г. № 48 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части”, существенными признаками, характеризующими нормативный правовой акт, являются: издание его в установленном порядке управомоченным органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом, наличие в нем правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений.
Как следует из п. 1 Положения о Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 11 ноября 2015 г. № 1219, Приказ № 720 принят управомоченным органом — федеральным органом исполнительной власти (Минприроды России), обладающим полномочиями по нормативно-правовому регулированию в установленных сферах деятельности. Его издание предусмотрено п. 1.18 Порядка.
Оспариваемый акт содержит правовые нормы, обязательные для неопределенного круга лиц, которые могут являться пользователями недр в силу ч. 1 ст. 9 Закона о недрах, закрепляющей, что пользователями недр могут быть субъекты предпринимательской деятельности, в том числе участники простого товарищества, иностранные граждане, юридические лица, если иное не установлено федеральными законами.
Приказ № 720 рассчитан на неоднократное применение в 2017 году и направлен на урегулирование общественных отношений, связанных с пользованием недрами в целях геологического изучения. Оспариваемый акт фактически вводит запрет на подачу соответствующих заявок на определенных территориях и в отношении конкретных видов полезных ископаемых, тем самым ограничивая права всех заинтересованных лиц на пользование недрами.
При этом Приказ № 720 не затрагивает оперативные и другие текущие вопросы организации деятельности Минприроды России, как ошибочно указал суд первой инстанции в обжалуемом решении.
Таким образом, Приказ № 720 является нормативным правовым актом.
В соответствии с ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.
Согласно подп. “г” п. 2 ч. 8 ст. 213 КАС РФ при рассмотрении административного дела об оспаривании нормативного правового акта суд обязан выяснить, соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих правила введения нормативных правовых актов в действие, в том числе порядок их опубликования, государственной регистрации (если государственная регистрация данных нормативных правовых актов предусмотрена законодательством Российской Федерации) и вступления их в силу.
Указом Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 в пп. 8, 9, 10 предусмотрено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, прошедшие государственную регистрацию в Минюсте России, подлежат обязательному официальному опубликованию, кроме актов или отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера. Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти в течение 10 дней после дня их государственной регистрации подлежат официальному опубликованию в “Российской газете” или на “Официальном интернет-портале правовой информации” (www.pravo.gov.ru). Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний.
Обязательность государственной регистрации нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающих правовой статус организаций, имеющих межведомственный характер, независимо от срока их действия закреплена в Правилах подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009. Государственная регистрация таких актов осуществляется Минюстом России (пп. 10, 11).
Поскольку Приказ № 720 затрагивает право пользования недрами субъектами предпринимательской деятельности, в том числе гражданами Российской Федерации, зарегистрированными в качестве индивидуальных предпринимателей, иностранными гражданами, он подлежал государственный регистрации в Минюсте России.
Однако из материалов дела следует, что Приказ № 720 не был зарегистрирован в Минюсте России и официально не опубликован в установленном порядке в нарушение ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации, а также приведенных выше положений Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 и постановления Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009.
В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании норма- 3-БВС № 11 тивных правовых актов полностью или в части” разъяснено, что при рассмотрении дела по существу суду надлежит выяснять порядок принятия нормативного правового акта, в частности предусмотренные правила введения нормативных правовых актов в действие, в том числе правила их опубликования. Если суд установит, что при издании оспариваемого нормативного правового акта были нарушены требования законодательства хотя бы по одному из оснований, влекущих признание акта недействующим, он вправе принять решение об удовлетворении заявления без исследования других обстоятельств по делу, в том числе содержания оспариваемого акта.
С учетом изложенного Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ решение Верховного Суда РФ от 30 июня 2017 г. отменила и приняла по административному делу новое решение, которым административное исковое заявление акционерного общества “Росгеология” удовлетворила, признав недействующим со дня принятия настоящего определения приказ Минприроды России от 30 декабря 2016 г. № 720 “Об утверждении перечня полезных ископаемых и (или) территорий, в отношении которых в 2017 году не допускается подача заявок на получение права пользования участком недр в целях геологического изучения, включающего поиски и оценку месторождений твердых полезных ископаемых или углеводородного сырья, проводимого за счет собственных (в том числе привлеченных) средств заявителей, в порядке, предусмотренном разделами 4 и 5 Порядка рассмотрения заявок на получение права пользования недрами для геологического изучения недр (за исключением недр на участках недр федерального значения и участках недр местного значения), утвержденного приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 10 ноября 2016 г. № 583”. 2. Подпункт “а” п. 9 Порядка и сроков внесения изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации, утвержденных приказом Минстроя России от 25 декабря 2015 г. № 938/пр, в части, допускающей в качестве основания для отказа во внесении изменений в реестр и возврата заявления несоответствие заявления и документов требованию, установленному подп. “г” п. 5 данного нормативного правового акта, — отсутствие судебных споров по вопросу определения лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, сведения о котором указаны в заявлении, признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 29 сентября 2017 г. № АКПИ17-704, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 12 декабря 2017 г. № АПЛ17-467 ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации от 25 декабря 2015 г. № 938/пр утверждены Порядок и сроки внесения изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации (далее — Порядок). Нормативный правовой акт зарегистрирован в Минюсте России 8 апреля 2016 г., регистрационный номер 41716, размещен на “Официальном интернет-портале правовой информации” (www.рrаvо.gоv.гu) 12 апреля 2016 г. и опубликован в Бюллетене нормативных актов федеральных органов исполнительной власти 30 мая 2016 г., № 22.
Согласно подп. “а” п. 9 Порядка основанием для отказа во внесении изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации и возврата заявления является несоответствие заявления и документов требованиям, установленным пп. 2 и 3, подп. “г” и “д” п. 5 Порядка.
Подпунктом “г” п. 5 Порядка предусмотрено, что в ходе рассмотрения заявления и документов органом государственного жилищного надзора осуществляется проверка заявления и документов на предмет соблюдения такого условия, как отсутствие судебных споров по вопросу определения лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, сведения о котором указаны в заявлении.
ООО “СМАРТ СЕРВИС”, осуществляющее предпринимательскую деятельность по управлению многоквартирными домами, обратилось в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим подп. “а” п. 9 Порядка в той части, в какой он предусматривает в качестве основания для отказа во внесении изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации и возврата заявления несоответствие заявления и документов требованию, установленному подп. “г” п. 5 Порядка, ссылаясь на его противоречие ч. 7 ст. 14 и ч. 19 ст. 18 Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ “О лицензировании отдельных видов деятельности”.
В судебном заседании представитель административного истца уточнил заявленное требование и просил признать недействующим подп. “а” п. 9 Порядка в той мере, в какой он позволяет органу государственного жилищного надзора отказать во внесении изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации при наличии судебных споров по вопросу определения лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, сведения о котором указаны в заявлении, даже в тех случаях, когда прежняя управляющая организация, передавшая техническую документацию на многоквартирный дом и иные связанные с управлением таким домом документы вновь выбранной управляющей организации, не участвует в таких судебных спорах в качестве стороны.
Верховный Суд РФ 29 сентября 2017 г. административное исковое заявление удовлетворил по следующим основаниям.
Согласно ч. 3 ст. 198 ЖК РФ изменения в реестр лицензий субъекта Российской Федерации вносятся органом государственного жилищного надзора после получения сведений, указанных в ч. 2 этой статьи, в порядке и сроки, утвержденные федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере жилищно-коммунального хозяйства.
Таким федеральным органом исполнительной власти является Минстрой России, которое вправе самостоятельно принимать нормативные правовые акты в установленной сфере деятельности (п. 1, п. 5.2, подп. 5.2.102 Положения о Министерстве строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 18 ноября 2013 г. № 1038).
Оспариваемый нормативный правовой акт принят Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации во исполнение полномочия, возложенного на него федеральным законом.
Соблюдение процедуры принятия нормативного правового акта и полномочия административного ответчика по его изданию ранее были предметом проверки Верховного Суда РФ, о чем имеется вступившее в законную силу решение от 20 сентября 2016 г. № АКПИ16-731.
В соответствии со ст. 192 ЖК РФ деятельность по управлению многоквартирными домами осуществляется управляющими организациями на основании лицензии на осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами, выданной органом государственного жилищного надзора на основании решения лицензионной комиссии субъекта Российской Федерации (ч. 1). К отношениям, связанным с осуществлением лицензирования деятельности по управлению многоквартирными домами, применяются положения Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности” с учетом особенностей, установленных данным Кодексом (ч. 5).
Федеральный закон “О лицензировании отдельных видов деятельности”, как следует из его ч. 1 ст. 1, регулирует отношения, возникающие между федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями в связи с осуществлением лицензирования отдельных видов деятельности.
Для целей поименованного Федерального закона в силу его п. 1 ст. 3 лицензирование включает в себя деятельность лицензирующих органов по формированию и ведению реестра лицензий, формированию государственного информационного ресурса, а лицензиат — это юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, имеющие лицензию.
Пунктом 15 Положения о лицензировании предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами, утвержденного постановлением Правительства РФ от 28 октября 2014 г. № 1110, предусмотрено, что лицензирующий орган формирует и ведет реестр лицензий субъекта Российской Федерации в порядке, установленном ст. 21 Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности”, с учетом особенностей лицензирования предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами, установленных Жилищным кодексом РФ.
Таким образом, порядок формирования и ведения реестра лицензий субъекта Российской Федерации, включая внесение в него изменений, является предметом регулирования как Жилищного кодекса РФ и изданных в соответствии с ним нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, так и Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности”.
Порядок определяет условия, последовательность и сроки внесения изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации (п. 1), следовательно, не должен противоречить названным и иным нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу.
Доводы административного истца о противоречии оспариваемой части подп. “а” п. 9 Порядка ч. 7 ст. 14 и ч. 19 ст. 18 Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности” лишены правовых оснований, поэтому не могут повлечь удовлетворение административного иска.
Приведенными взаимосвязанными положениями Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности” предусмотрен исчерпывающий перечень оснований для отказа в переоформлении лицензии, а именно: — наличие в представленных соискателем лицензии заявлении о предоставлении лицензии и (или) прилагаемых к нему документах недостоверной или искаженной информации; — установленное в ходе проверки несоответствие соискателя лицензии лицензионным требованиям; — представление соискателем лицензии заявления о предоставлении лицензии на указанный в п. 38 ч. 1 ст. 12 данного Федерального закона вид деятельности и прилагаемых к этому заявлению документов, если в отношении соискателя лицензии имеется решение об аннулировании ранее выданной лицензии на такой вид деятельности.
По своему содержанию оспариваемая часть подп. “а” п. 9 Порядка, сформулированная как отсылочная норма, не устанавливает оснований для отказа в переоформлении лицензии.
Вместе с тем исходя из ч. 7 ст. 213 КАС РФ при проверке законности положений нормативного правового акта, которые оспариваются, суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании нормативного правового акта недействующим, и выясняет обстоятельства, указанные в ч. 8 данной статьи, в полном объеме. К числу таких обстоятельств относится соответствие оспариваемого нормативного правового акта или его части нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу (п. 3 ч. 8 ст. 213 КАС РФ).
Из положений чч. 1, 2 и 4 ст. 195 ЖК РФ следует, что сведения о лицензировании деятельности по управлению многоквартирными домами, лицензиатах, осуществляющих или осуществлявших данный вид деятельности, содержатся кроме прочего в реестре лицензий субъекта Российской Федерации, который должен иметь раздел со сведениями об адресе многоквартирного дома или адресах многоквартирных домов, деятельность по управлению которыми осуществляет лицензиат. Подобные сведения являются открытыми, общедоступными и подлежат размещению на официальном сайте органа государственного жилищного надзора в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”, за исключением сведений, доступ к которым ограничен законодательством Российской Федерации.
Согласно ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 21 июля 2014 г. № 255-ФЗ “О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации, отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации” с 1 мая 2015 г. информация, указанная в ст. 195 ЖК РФ, подлежит размещению в определенной федеральным законом государственной информационной системе жилищно-коммунального хозяйства.
В соответствии с п. 11 ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 21 июля 2014 г. № 209-ФЗ “О государственной информационной системе жилищно-коммунального хозяйства” приказом Министерства связи и массовых коммуникаций Российской Федерации № 504, Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации № 934/пр от 30 декабря 2014 г. определен адрес официального сайта государственной информационной системы жилищно-коммунального хозяйства в информационно-телекоммуникационной сети “Интернет” — www.dom.gosuslugi.ru.
В случае изменения перечня многоквартирных домов, деятельность по управлению которыми осуществляет лицензиат, в связи с заключением, прекращением, расторжением договора управления многоквартирным домом лицензиат в течение трех рабочих дней со дня заключения, прекращения, расторжения указанного договора обязан разместить эти сведения в системе, а также направить их в орган государственного жилищного надзора (ч. 2 ст. 198 ЖК РФ).
По смыслу изложенных норм содержание реестра лицензий субъекта Российской Федерации предполагает, что указанные в нем сведения, в том числе о лицензиате, об адресе многоквартирного дома или адресах многоквартирных домов, деятельность по управлению которыми он осуществляет, должны иметь достоверный и актуальный характер и обновляться своевременно при заключении, прекращении или расторжении договора управления многоквартирным домом.
Федеральный законодатель установил, что изменение перечня многоквартирных домов, деятельность по управлению которыми осуществляет лицензиат, в связи с заключением, прекращением, расторжением договора управления многоквартирным домом обуславливает объективную необходимость внесения соответствующих изменений в реестр лицензий и упоминаемую систему.
В силу ч. 3 ст. 161 ЖК РФ способ управления многоквартирным домом выбирается на общем собрании собственников помещений в многоквартирном доме и может быть выбран и изменен в любое время на основании его решения. Решение общего собрания о выборе способа управления является обязательным для всех собственников помещений в многоквартирном доме.
Частями 4 и 5 этой же статьи предписано, что орган местного самоуправления в порядке, установленном Правительством РФ, проводит открытый конкурс по отбору управляющей организации, если в течение года до дня проведения указанного конкурса собственниками помещений в многоквартирном доме не выбран способ управления этим домом или если принятое решение о выборе способа управления этим домом не было реализовано. Открытый конкурс проводится также в случае, если до окончания срока действия договора управления многоквартирным домом, заключенного по результатам открытого конкурса, не выбран способ управления этим домом или если принятое решение о выборе способа управления этим домом не было реализовано.
В течение десяти дней со дня проведения открытого конкурса орган местного самоуправления уведомляет всех собственников помещений в многоквартирном доме о его результатах и об условиях договора управления этим домом. Собственники помещений в многоквартирном доме обязаны заключить договор управления этим домом с управляющей организацией, выбранной по результатам открытого конкурса, в порядке, установленном ст. 445 ГК РФ.
Частью 7 ст. 162 ЖК РФ предусмотрено, что управляющая организация обязана приступить к выполнению договора управления многоквартирным домом не позднее чем через тридцать дней со дня его подписания, если иное не установлено договором.
Согласно ч. 9 ст. 161 ЖК РФ многоквартирный дом может управляться только одной управляющей организацией.
Жилищный кодекс РФ, Федеральный закон “О лицензировании отдельных видов деятельности”, Положение о лицензировании предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами не предусматривают, что наличие какого-либо судебного спора, связанного с определением лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, должно быть препятствием, влекущим невозможность внесения в установленных законом случаях изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации.
Утверждения Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации о том, что оспариваемое нормативное положение направлено на защиту неопределенного круга лиц, проживающих в многоквартирных домах, на предотвращение злоупотребления правом со стороны недобросовестной управляющей компании, а наличие судебного спора по вопросу определения лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, не позволяет конкретизировать управляющую компанию, наделенную законным правом осуществлять управление домом, не основаны на требованиях Жилищного кодекса РФ и Федерального закона “О лицензировании отдельных видов деятельности”.
Жилищный кодекс РФ, как и приведенные нормы Федерального закона, не устанавливают обязательных судебных процедур признания или подтверждения права на управление многоквартирным домом, возникшего у лицензиата в установленном законом порядке, например, в случаях принятия решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме о выборе способа управления, проведения открытого конкурса по отбору управляющей организации и последующего заключения договора управления многоквартирным домом.
Реализация любым заинтересованным лицом права на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции Российской Федерации, сама по себе не означает недействительность таких решений, результатов конкурсов, договоров, пока в порядке соответствующего судопроизводства подобное обстоятельство не будет установлено вступившим в законную силу решением суда.
Оспариваемое нормативное положение не преследует установленную законом цель, а фактически направлено на сохранение в реестре лицензий субъекта Российской Федерации недостоверных сведений о лицензиате, управляющем многоквартирным домом, в нарушение требований ч. 10 ст. 161 ЖК РФ не обеспечивает свободный доступ к информации об основных показателях финансово-хозяйственной деятельности управляющей организации, об оказываемых услугах и о выполняемых работах по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме, о порядке и об условиях их оказания и выполнения, об их стоимости, о ценах (тарифах) на ресурсы, необходимые для предоставления коммунальных услуг, в соответствии со стандартом раскрытия информации, утвержденным Правительством РФ.
Согласно названной норме Жилищного кодекса РФ и принятого в целях ее реализации постановления Правительства РФ от 23 сентября 2010 г. № 731 “Об утверждении стандарта раскрытия информации организациями, осуществляющими деятельность в сфере управления многоквартирными домами” обязанность по раскрытию соответствующей информации возложена на организации, осуществляющие деятельность в сфере управления многоквартирными домами на основании заключенных в соответствии со ст. 162 ЖК РФ договоров управления многоквартирным домом.
Подпункт “а” п. 9 Порядка в оспариваемой части не соответствует подобным установлениям, так как, допуская названный отказ во внесении актуальных изменений в реестр лицензий, в качестве правового последствия такого отказа сохраняет обязанность по раскрытию информации за управляющей организацией, деятельность которой по управлению многоквартирным домом (или домами) окончена или прекращена в установленном законом порядке.
На основании ч. 23 ст. 161 ЖК РФ при управлении многоквартирным домом управляющей организацией она несет ответственность перед собственниками помещений в многоквартирном доме за оказание всех услуг и (или) выполнение работ, которые обеспечивают надлежащее содержание общего имущества в данном доме, за предоставление коммунальных услуг в зависимости от уровня благоустройства данного дома.
Оспариваемые положения нарушают права таких управляющих организаций, в том числе административного истца, фактически и юридически прекратившего осуществление деятельности по управлению указанным в административном иске многоквартирным домом.
Недостоверные сведения реестра лицензий о лицензиате, об адресе многоквартирного дома или адресах многоквартирных домов, деятельность по управлению которыми он осуществляет, могут повлечь нарушение прав как управляющей организации, прекратившей управление многоквартирным домом (домами), так и вновь выбранной в установленном законом порядке управляющей организации, с которой заключен договор управления, а также собственников помещений многоквартирного дома, осуществляющих оплату соответствующих услуг и выполняемых работ. Кроме того, содержание оспариваемого нормативного положения, как следует из объяснений лиц, участвующих в деле, представленных материалов, вызывает неоднозначное толкование и не позволяет определить, применяется данное основание для отказа во внесении изменений в реестр и возврата заявления только в отношении лицензиата, договор управления многоквартирным домом с которым был заключен, или оно подлежит применению и в отношении иных лицензиатов в связи с прекращением или расторжением ранее заключенных с ними договоров управления, учитывая, что согласно п. 13 Порядка повторное обращение с заявлением о внесении изменений в реестр признается только за лицензиатом, предоставившим вступивший в силу судебный акт, подтверждающий его право управлять многоквартирным домом, сведения о котором указаны в заявлении. Отсутствует в оспариваемой норме и указание на субъектный состав спорного правоотношения, связанность упоминаемых в норме судебных споров с одним из возможных способов управления многоквартирным домом, предусмотренных ч. 2 ст. 161 ЖК РФ.
Таким образом, оспариваемое нормативное положение в системе установленного правового регулирования по своему содержанию не отвечает общеправовому критерию определенности, 4-БВС № 11 что также не позволяет признать его соответствующим требованиям Жилищного кодекса РФ.
При таких обстоятельствах и в силу п. 1 ч. 2 ст. 215 КАС РФ Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признав недействующим со дня вступления решения суда в законную силу подп. “а” п. 9 Порядка и сроков внесения изменений в реестр лицензий субъекта Российской Федерации, утвержденных приказом Минстроя России от 25 декабря 2015 г. № 938/пр, в части, допускающей в качестве основания для отказа во внесении изменений в реестр и возврата заявления несоответствие заявления и документов требованию, установленному подп. “г” п. 5 данного нормативного правового акта, — отсутствие судебных споров по вопросу определения лица, правомочного осуществлять управление многоквартирным домом, сведения о котором указаны в заявлении. 3. Пункт 6.1.3 Порядка организации внутрихозяйственного охотустройства, утвержденного приказом Минприроды России от 23 декабря 2010 г. № 559, в части, предусматривающей в проекте планирования создания охотничьей инфраструктуры такие объекты, как дома охотников, иные остановочные пункты, лодочные пристани, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства, признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 16 октября 2017 г. № АКПИ17-715, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Минприроды России от 23 декабря 2010 г. № 559 утвержден Порядок организации внутрихозяйственного охотустройства (далее — Порядок). Нормативный правовой акт зарегистрирован в Минюсте России 4 мая 2011 г., регистрационный номер 20646, и опубликован в “Российской газете” 18 мая 2011 г., № 104.
Согласно п. 6.1.3 Порядка во взаимосвязи с его пп. 6 и 6.1 при осуществлении внутрихозяйственного охотустройства разрабатывается проект планирования создания охотничьей инфраструктуры (охотничьи базы, дома охотников, егерские кордоны, иные остановочные пункты, лодочные пристани, питомники диких животных, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства).
Местная общественная организация “Кондопожское районное общество охотников и рыболовов” обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 6.1.3 Порядка в части, предусматривающей разработку при осуществлении внутрихозяйственного охотустройства проекта планирования создания таких объектов охотничьей инфраструктуры, как дома охотников, иные остановочные пункты, лодочные пристани, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства, ссылаясь на его противоречие ст. 53 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” и распоряжению Правительства РФ от 11 июля 2017 г. № 1469-р.
Верховный Суд РФ 16 октября 2017 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.
Пунктом 17 ст. 32 Федерального закона “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” к полномочиям органов государственной власти Российской Федерации в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов отнесено установление порядка организации внутрихозяйственного охотустройства.
В ч. 14 ст. 39 названного Федерального закона закреплено, что внутрихозяйственное охотустройство осуществляется в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Согласно п. 1, подп. 5.2.51.8 Положения о Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 29 мая 2008 г. № 404 и действовавшего на день издания оспариваемого нормативного правового акта, Минприроды России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в области охоты, и самостоятельно принимает порядок организации внутрихозяйственного охотустройства.
Аналогичное полномочие Минприроды России в настоящее время предусмотрено Положением о Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства РФ от 11 ноября 2015 г. № 1219 (п. 1, подп. 5.2.90).
Таким образом, Порядок утвержден уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Порядок принятия, государственной регистрации и опубликования нормативного правового акта соблюдены и не оспариваются административным истцом.
Анализ п. 6.1.3 Порядка, предусматривающего в проекте планирования создания охотничьей инфраструктуры такие объекты, как охотничьи базы, дома охотников, егерские кордоны, иные остановочные пункты, лодочные пристани, питомники диких животных, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства, позволяет сделать вывод, что его содержание воспроизводит действовавшую до 1 января 2017 г. редакцию ч. 1 ст. 53 Федерального закона “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
Между тем ст. 3 Федерального закона от 23 июня 2016 г. № 206-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части совершенствования использования лесов и земель для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства”, введенного в действие с 1 января 2017 г., внесены изменения в Федеральный закон “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”. В частности, его ст. 53 изложена в новой редакции, в соответствии с которой к охотничьей инфраструктуре относятся предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства объекты, в том числе охотничьи базы, питомники диких животных, вольеры, другие временные постройки, сооружения, объекты благоустройства, перечень которых утверждается Правительством РФ.
Во исполнение требований Федерального закона Правительством РФ издано распоряжение от 11 июля 2017 г. № 1469-р, утвердившее перечень объектов, относящихся к охотничьей инфраструктуре. В данный перечень включены: вольер, питомник диких животных, ограждения для содержания и разведения охотничьих ресурсов в полувольных условиях и искусственно созданной среде обитания; егерский кордон; охотничья база.
Редакция оспариваемого пункта Порядка не приведена в соответствие с указанным действующим правовым регулированием, которое не относит к охотничьей инфраструктуре такие объекты, как дома охотников, иные остановочные пункты, лодочные пристани, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства.
Доводы административного ответчика о разъяснительном характере оспариваемого пункта являются несостоятельными, так как действующее законодательство Российской Федерации, включая Федеральный закон “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”, не наделяет Минприроды России полномочиями по установлению перечня объектов, относящихся к охотничьей инфраструктуре, или разъяснению положений ст. 53 приведенного Федерального закона.
При изложенных обстоятельствах Верховный Суд РФ административное исковое заявление местной общественной организации “Кондопожское районное общество охотников и рыболовов” удовлетворил, признал недействующим со дня вступления решения суда в законную силу п. 6.1.3 Порядка организации внутрихозяйственного охотустройства, утвержденного приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 559, в части, предусматривающей в проекте планирования создания охотничьей инфраструктуры такие объекты, как дома охотников, иные остановочные пункты, лодочные пристани, кинологические сооружения и питомники собак охотничьих пород, стрелковые вышки, тиры, кормохранилища, подкормочные сооружения, прокосы, просеки, другие временные постройки, сооружения и объекты благоустройства, предназначенные для осуществления видов деятельности в сфере охотничьего хозяйства. 4. Пункт 41 Инструкции о порядке отбора граждан Российской Федерации и приема документов для поступления на службу в органы внутренних дел Российской Федерации (приложение № 1), утвержденной приказом МВД России от 18 июля 2014 г. № 595, в той части, в какой данный пункт допускает принятие руководителем (начальником), наделенным в установленном порядке правом рассмотрения документов, представляемых кандидатом, решения об отказе кандидату в приеме на службу в органы внутренних дел или в направлении для поступления в образовательную организацию высшего образования системы Министерства внутренних дел Российской Федерации для обучения по очной форме только на основании полученных данных о наличии у родственников кандидата судимости, признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 27 марта 2017 г. № АКПИ17-46, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом МВД России от 18 июля 2014 г. № 595 “О некоторых вопросах поступления граждан Российской Федерации на службу в органы внутренних дел Российской Федерации” утверждена Инструкция о порядке отбора граждан Российской Федерации и приема документов для поступления на службу в органы внутренних дел Российской Федерации (приложение № 1) (далее — Инструкция). Нормативный правовой акт зарегистрирован в Минюсте России 22 сентября 2014 г.
Пунктом 41 Инструкции предусмотрено, что в случае получения в результате проверки достоверности сообщенных кандидатом сведений данных о наличии у родственников кандидата судимости решение в каждом конкретном случае принимается индивидуально руководителем (начальником), уполномоченным принимать решение по документам, с учетом тяжести совершенного преступления, степени родства, взаимоотношений и частоты общения, материальной или иной зависимости кандидата, характера предстоящей службы в органах внутренних дел.
С., которой было отказано в приеме на службу в органы внутренних дел, обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 41 Инструкции, ссылаясь на его противоречие ст. 32 Конституции Российской Федерации и ст. 17 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ “О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
Верховный Суд РФ 27 марта 2017 г. признал административное исковое заявление подлежащим удовлетворению в части по следующим основаниям.
Граждане Российской Федерации в силу ч. 4 ст. 32 Конституции Российской Федерации имеют равный доступ к государственной службе.
Одним из видов федеральной государственной службы является служба в органах внутренних дел, которая осуществляется в соответствии с основными принципами построения и функционирования системы государственной службы Российской Федерации, установленными Федеральным законом от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ “О системе государственной службы Российской Федерации” (п. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 4 Федерального закона “О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”).
Правовые основания, в соответствии с которыми гражданин не может быть принят на службу в органы внутренних дел, определены в пп. 1, 2, 4—9 ч. 1 ст. 14, пп. 1—5 ч. 5 ст. 17 Федерального закона “О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”.
В частности, такими основаниями являются: признание гражданина недееспособным или ограниченно дееспособным по решению суда, вступившему в законную силу; осуждение его за преступление по приговору суда, вступившему в законную силу, а равно наличие судимости, в том числе снятой или погашенной; отказ от прохождения процедуры оформления допуска к сведениям, составляющим государственную и иную охраняемую законом тайну, если выполнение служебных обязанностей по замещаемой должности связано с использованием таких сведений; несоответствие требованиям к состоянию здоровья сотрудников органов внутренних дел, установленным руководителем федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел; близкое родство или свойство (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители, дети супругов и супруги детей) с сотрудником органов внутренних дел, если замещение должности связано с непосредственной подчиненностью или подконтрольностью одного из них другому; выход из гражданства Российской Федерации; приобретение или наличие гражданства (подданства) иностранного государства; представление подложных документов или заведомо ложных сведений при поступлении на службу в органы внутренних дел, а также случаи, если гражданин имеет вид на жительство или иной документ, подтверждающий право на его постоянное проживание на территории иностранного государства; является подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу; неоднократно в течение года, предшествовавшего дню поступления на службу в органы внутренних дел, подвергался в судебном порядке административному наказанию за совершенные умышленно административные правонарушения; подвергался уголовному преследованию, которое было прекращено в отношении его за истечением срока давности, в связи с примирением сторон (кроме уголовных дел частного обвинения, прекращенных не менее чем за три года до дня поступления на службу в органы внутренних дел), вследствие акта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием, за исключением случаев, если на момент рассмотрения вопроса о возможности принятия на службу преступность деяния, ранее им совершенного, устранена уголовным законом; не согласен соблюдать ограничения и запреты, исполнять обязанности и нести ответственность, если эти ограничения, запреты, обязанности и ответственность установлены для сотрудников органов внутренних дел федеральным законом.
Приведенными нормами Федерального закона право поступления на службу в органы внутренних дел обусловлено возрастными ограничениями (чч. 1—4 ст. 17), соответствующими квалификационными требованиями (ст. 9), способностью по своим личным и деловым качествам, физической подготовке и состоянию здоровья выполнять служебные обязанности сотрудника органов внутренних дел (ч. 1 ст. 17), прохождением в порядке, определяемом федеральным органом исполнительной власти в сфере внутренних дел, психофизиологических исследований (обследований), тестирования, направленных на выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами (ч. 6 ст. 17), оформлением личного поручительства (ч. 7 ст. 17), проведением мероприятий по профессиональному психологическому отбору (ч. 5 ст. 9, ч. 2 ст. 19).
Для поступления на службу в органы внутренних дел гражданин лично представляет в федеральный орган исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориальный орган, подразделение документы, указанные в ст. 18 названного Федерального закона. Зачисление в образовательную организацию высшего образования федерального органа исполнительной власти в сфере внут- ренних дел для обучения по очной форме в должности курсанта, слушателя является поступлением на службу в органы внутренних дел (ч. 2 ст. 17).
Частью 4 ст. 19 поименованного Федерального закона предусмотрено, что по результатам рассмотрения документов, представленных гражданином для поступления на службу в органы внутренних дел, с учетом заключения военно-врачебной комиссии, результатов психофизиологических исследований (обследований), тестирования, направленных на выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами, профессионального психологического отбора, уровня физической подготовки и личного поручительства уполномоченным руководителем принимается одно из следующих решений:
1) о заключении с гражданином трудового договора с условием об испытании, предусмотренном ст. 24 данного Федерального закона;
2) о допуске к участию в конкурсе на замещение должности в органах внутренних дел;
3) о заключении с гражданином контракта;
4) о направлении гражданина для поступления в образовательную организацию высшего образования федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел для обучения по очной форме;
5) об отказе гражданину в приеме на службу в органы внутренних дел или в направлении для поступления в образовательную организацию высшего образования федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел для обучения по очной форме.
Изложенные законоположения не определяют в качестве самостоятельного основания для принятия решения об отказе гражданину в приеме на службу в органы внутренних дел или в направлении для поступления в образовательную организацию высшего образования федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел для обучения по очной форме полученные данные о наличии у родственников кандидата судимости. Отсутствуют подобные предписания и в других федеральных законах или иных нормативных правовых актах.
Между тем оспариваемая норма по смыслу ее содержания допускает принятие соответствующим руководителем (начальником) органа внутренних дел такого решения в отношении конкретного кандидата только исходя из наличия подобных сведений, в том числе и в ситуации, когда отсутствуют установленные федеральным законом объективно оправданные основания для его принятия.
Оспариваемое нормативное положение наделяет соответствующее должностное лицо, по сути, неограниченной дискрецией и позволяет при прочих одинаковых условиях наличие у родственников кандидата судимости либо использовать для принятия отрицательного для кандидата решения, либо нет. Однако это не согласуется с требованием правовой определенности и принципом равного доступа к государственной службе.
Применительно к данным выводам лишены правовых оснований утверждения МВД России о том, что оспариваемый пункт направлен на более полный сбор сведений о возможных факторах риска в отношении гражданина (кандидата), их оценку с учетом наличия контактов с близкими родственниками, имеющими неснятую или непогашенную судимость.
Постановлением Правительства РФ от 6 декабря 2012 г. № 1259 утверждены Правила профессионального психологического отбора на службу в органы внутренних дел Российской Федерации (далее — Правила), согласно подп. “г” п. 7 которых факторами риска, подлежащими выявлению в ходе комплексных обследований, являются кроме прочего противоправные контакты с лицами, имеющими неснятую или непогашенную судимость.
Согласно Правилам психологический отбор в органах внутренних дел Российской Федерации проводится формируемыми комиссиями (п. 9), а выявление факторов риска, указанных в подп. “г” п. 7 Правил, осуществляется специалистами кадровых подразделений с применением специализированных технических устройств, не наносящих ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющих вреда окружающей среде (п. 10), результаты проведенного комплексного обследования отражаются в заключении, которое должно содержать вывод о категории профессиональной пригодности (пп. 18, 19). Заключение учитывается руководителем (начальником), наделенным в установленном порядке правом рассмотрения документов, представляемых кандидатом при принятии решений, предусмотренных ч. 4 ст. 19 Федерального закона “О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (п. 27).
Таким образом, все возможные факторы риска выявляются в специальном порядке. Кроме того, к упоминаемым административным ответчиком факторам риска относятся именно противоправные контакты с любыми лицами, имеющими неснятую или непогашенную судимость, а не наличие у родственников кандидата судимости.
Учитывая названные обстоятельства, п. 41 Инструкции о порядке отбора граждан Российской Федерации и приема документов для поступления на службу в органы внутренних дел Российской Федерации (приложение № 1), утвержденной приказом МВД России от 18 июля 2014 г. № 595, подлежит признанию недействующим со дня вступления решения суда в законную силу в той части, в какой данный пункт допускает принятие руководителем (начальником), наделенным в установленном порядке правом рассмотрения документов, представляемых кандидатом, решения об отказе кандидату в приеме на службу в органы внутренних дел или в направлении для поступления в образовательную организацию высшего образования системы МВД России для обучения по очной форме только на основании полученных данных о наличии у родственников кандидата судимости. В остальной части административное исковое заявление оставлено без удовлетворения. 5-БВС № 11 5. Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 27 декабря 2016 г. № 251 “Об утверждении Порядка подачи в федеральные суды общей юрисдикции документов в электронном виде, в том числе в форме электронного документа”, п. 3.1.3 и подп. 11 п. 4.5 утвержденного им Порядка, в той мере, в какой они допускают отклонение работником аппарата суда, ответственным за прием документов в электронном виде, поданных в федеральные суды общей юрисдикции обращений без приложения доверенности или ордера на исполнение поручения, выдаваемого соответствующим адвокатским образованием, представителями, полномочия которых оформлены в соответствии с ч. 6 ст. 53 ГПК РФ и ч. 5 ст. 57 КАС РФ в форме устного или письменного заявления представляемого лица, а также представителями (законными или уполномоченными), документы о полномочиях которых имеются в материалах соответствующего дела, при отсутствии у суда сведений о наличии подобных полномочий у конкретного лица, а также положения п. 3.2.4 Порядка, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 11 сентября 2017 г. № АКПИ17-581, вступившее в законную силу 6. Пункт 1 постановления Правительства РФ от 30 апреля 2013 г. № 384 “О согласовании Федеральным агентством по рыболовству строительства и реконструкции объектов капитального строительства, внедрения новых технологических процессов и осуществления иной деятельности, оказывающей воздействие на водные биологические ресурсы и среду их обитания”, п. 1, подп. “б” п. 2, подп. “б” п. 3, п. 4, подп. “б” п. 5, п. 8 утвержденных им Правил в части установления требования о согласовании Федеральным агентством по рыболовству деятельности водопользователей по договорам водопользования, согласованным Федеральным агентством по рыболовству в соответствии с подп. “б” п. 22 постановления Правительства РФ от 12 марта 2008 г. № 165 “О подготовке и заключении договора водопользования”, а также деятельности, связанной с эксплуатацией построенных, реконструированных объектов капитального строительства, деятельности, связанной с использованием внедренных новых технологических процессов, на строительство, реконструкцию, внедрение которых уже было получено согласование Федерального агентства по рыболовству, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 октября 2017 г. № АКПИ17-713, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 февраля 2018 г. № АПЛ17-524 7. Пункт 7.12 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36, в части непредоставления лицам, участвующим в гражданском деле, права на изготовление судом копий протоколов судебных заседаний на основании письменного ходатайства данных лиц признан не противоречащим действующему законодательству, поскольку он не предполагает отказ суда в изготовлении копии протокола судебного заседания по гражданскому делу на основании письменных ходатайств и за счет лиц, участвующих в деле, их представителей.
Кроме того, признан не противоречащим федеральному законодательству абз. 10 п. 12.6 Инструкции, устанавливающий, что снятые сторонами и иными лицами, участвующими в гражданском деле, их представителями за свой счет копии с материалов судебного дела, в том числе с помощью технических средств, судом не заверяются Решение Верховного Суда РФ от 11 октября 2017 г. № АКПИ17-589, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 18 января 2018 г. № АПЛ17-474 8. Пункт “в” приложения № 1 к Методике определения минимального объема объектов аквакультуры, подлежащих разведению и (или) содержанию, выращиванию, а также выпуску в водный объект и изъятию из водного объекта в границах рыбоводного участка, утвержденной приказом Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 15 марта 2017 г. № 124, в части, устанавливающей значение минимального ежегодного удельного объема изъятия объектов аквакультуры, выращиваемых при осуществлении пастбищной аквакультуры, для подзоны Приморье Японского моря в размере 1000 кг/га при продолжительности периода (цикла) их выращивания не более 6 лет, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 5 октября 2017 г. № АКПИ17-678, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 29 января 2018 г. № АПЛ17-498 9. Пункт 3 Изменений, которые вносятся в Правила недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг, утвержденных постановлением Правительства РФ от 21 декабря 2016 г. № 1419, в части установления императивного порядка оплаты услуг по передаче электрической энергии признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 25 октября 2017 г. № АКПИ17-706, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 29 января 2018 г. № АПЛ17-499 10. Подпункт “а” п. 30 Правил, обязательных при заключении управляющей организацией или товариществом собственников жилья либо жилищным кооперативом или иным специализированным потребительским кооперативом договоров с ресурсоснабжающими организациями, утвержденных постановлением Правительства РФ от 14 февраля 2012 г. № 124, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 8 ноября 2017 г. № АКПИ17-728, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 6 февраля 2018 г. № АПЛ17-523 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. В тех случаях, когда хищение совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних лиц, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно, содеянное следует квалифицировать как кражу чужого имущества, а не грабеж Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18 мая 2017 г. № 5-УД17-34 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Щербинского районного суда г. Москвы от 15 апреля 2014 г. (с учетом внесенных изменений) Г. осуждена по ч. 1 ст. 161, п. “г” ч. 2 ст. 158, п. “а” ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2281 УК РФ.
Дело в отношении Г. рассмотрено в особом порядке судебного разбирательства.
По приговору суда, с учетом внесенных изменений, Г. признана виновной и осуждена за покушение на незаконный сбыт наркотических средств, за кражу из сумки, находившейся при потерпевшем, за грабеж и за кражу, совершенную группой лиц по предварительному сговору.
В апелляционном порядке дело не рассматривалось.
В кассационной жалобе осужденная Г. просила о пересмотре состоявшихся в отношении ее судебных решений, указывая, что суд необоснованно квалифицировал ее действия по хищению денег из магазина “Продукты” как грабеж, поскольку ее умысел был направлен на тайное хищение имущества, который она и реализовала.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 18 мая 2017 г. изменила приговор и переквалифицировала действия осужденной по преступлению, совершенному 4 декабря 2013 г., с ч. 1 ст. 161 на ч. 1 ст.158 УК РФ по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, в описательно-мотивировочной части приговора указано, что 4 декабря 2013 г. Г., имея умысел на тайное хищение чужого имущества, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, находясь в помещении магазина, тайно похитила из коробки, находящейся около кассы, денежные средства, после чего с похищенным имуществом бросилась бежать, однако ее преступные действия стали очевидны для М., но последний по независящим от него обстоятельствам не смог пресечь действия осужденной, поскольку последняя скрылась с места совершения преступления.
Указанные действия Г. квалифицированы судом как грабеж.
По смыслу закона открытым хищением чужого имущества является такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершившее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих действий.
Между тем из описательно-мотивировочной части приговора усматривается, что действия осужденной были направлены на тайное хищение имущества, которое она и совершила.
Однако, указав при описании действий осужденной, что М. видел, как осужденная совершила хищение денег, суд тем не менее не установил и не указал в описательно-мотивировочной части, осознавала ли сама осужденная данный факт, тогда как это обстоятельство имеет значение для квалификации действий осужденной.
Таким образом, описание преступного деяния в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в отношении Г., противоречит квалификации ее действий судом.
На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор и переквалифицировала действия осужденной по преступлению, совершенному 4 декабря 2013 г., с ч. 1 ст. 161 на ч. 1 ст. 158 УК РФ. 2. Рассмотрение дела судом апелляционной инстанции в отсутствие осужденного, который ходатайствует о своем участии в судебном заседании, свидетельствует о нарушении его права на защиту и влечет отмену апелляционного определения Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 января 2018 г. № 18-УД17-98 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Адлерского районного суда г. Сочи Краснодарского края от 17 апреля 2013 г.
Т. осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к пяти годам лишения свободы со штрафом в размере 100 тыс. рублей без ограничения свободы. На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком три года.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 29 мая 2013 г. приговор изменен и Т. назначено наказание в виде реального лишения свободы: постановлено считать его осужденным по ч. 4 ст. 159 УК РФ к пяти годам лишения свободы со штрафом в размере 100 тыс. рублей без ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 24 июня 2013 г. внесены изменения в апелляционное определение от 29 мая 2013 г.: в резолютивной части указана в качестве исправительного учреждения колония общего режима.
Постановлением президиума Краснодарского краевого суда от 4 декабря 2013 г. апелляционное определение от 29 мая 2013 г. в отношении Т. изменено: местом отбывания наказания определена исправительная колония общего режима.
Дело рассмотрено в особом порядке судебного разбирательства.
В кассационной жалобе и дополнении к ней адвокат в защиту интересов осужденного просил об отмене апелляционных определений и постановления суда кассационной инстанции. В обоснование просьбы адвокат приводил доводы о нарушении права осужденного на защиту на стадии рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. В частности, утверждал, что в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о том, что осужденный в установленном законом порядке был извещен о поступлении в суд апелляционного представления прокурора и получил его копию.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 января 2018 г. отменила апелляционные определения и постановление президиума в отношении Т., уголовное дело передала на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд иным составом суда по следующим основаниям.
В силу требований ч. 1 ст. 38911 УПК РФ, регламентирующей порядок назначения и подготовки заседания суда апелляционной инстанции, стороны в обязательном порядке извещаются о месте, дате и времени судебного заседания не менее чем за 7 суток до дня судебного заседания.
Согласно ст. 38912 УПК РФ в судебном заседании суда апелляционной инстанции участие оправданного, осужденного или лица, в отношении которого прекращено уголовное дело, признается обязательным в случаях, если данное лицо ходатайствует о своем участии в судебном заседании или суд признает участие данного лица в судебном заседании необходимым.
По данному уголовному делу эти требования закона в полном объеме не были выполнены.
Как усматривается из материалов уголовного дела, после провозглашения 17 апреля 2013 г. приговора осужденному было разъяснено право его апелляционного обжалования, и согласно расписке от 17 апреля 2013 г. Т. изъявил желание участвовать в заседании суда апелляционной инстанции, а также воспользоваться помощью адвоката, назначенного ему судом в порядке ст. 51 УПК РФ.
Государственный обвинитель — помощник прокурора принес апелляционное представление от 17 апреля 2013 г. на приговор, посчитав его несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного Т. наказания.
В возражениях на апелляционное представление от 29 апреля 2013 г. адвокат, действующий в защиту интересов осужденного, не соглашаясь с изложенными в нем доводами, просил об оставлении приговора без изменения.
Апелляционное представление на приговор и возражение адвоката осужденного, а также уголовное дело по обвинению Т. по ч. 4 ст. 159 УК РФ направлены в Краснодарский краевой суд для решения вопроса о назначении судебного заседания суда апелляционной инстанции, о чем в адрес заинтересованных лиц 13 мая 2013 г. были направлены извещения.
Вместе с тем в материалах дела отсутствуют сведения о вручении осужденному или получении им копии апелляционного представления и возражений на него, а также извещения о направлении уголовного дела в Краснодарский краевой суд. О том, что копия апелляционного представления не была вручена осужденному, свидетельствует и тот факт, что письмо с копией апелляционного представления, адресованное осужденному, возвращено в суд и находится в материалах уголовного дела.
При назначении дела к слушанию суд апелляционной инстанции постановил вызвать в судебное заседание участников процесса, в том числе осужденного.
Телеграмма (с уведомлением) о назначении слушания дела в отношении Т. в судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда 29 мая 2013 г. в 10 час. 05 мин. была направлена по адресу осужденного 21 мая 2013 г.
Однако данных о том, что телеграмма вручалась осужденному, а также сведений о том, что судом рассматривался вопрос об отложении дела для получения от него сведений о явке (или неявке) в судебное заседание, в материалах дела не содержится.
Уголовное дело рассмотрено 29 мая 2013 г. судебной коллегией по уголовным делам Краснодарского краевого суда в апелляционном порядке в отсутствие осужденного и автора возражений — адвоката Ф. Для защиты интересов осужденного судом в этот же день был назначен адвокат Л.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия пришла к выводу о том, что рассмотрение уголовного дела в отсутствие осужденного, несмотря на заявленное им ходатайство об участии в судебном заседании, является нарушением права обвиняемого на защиту, поскольку лишило его возможности довести до суда свою позицию по делу. Допущенное судом нарушение является существенным.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,
РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ
СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ 1. Размещение лицом в сети “Интернет” материала, ранее признанного судом экстремистским материалом, может быть квалифицировано по ч. 1 ст. 282 УК РФ только при наличии у лица прямого умысла на возбуждение ненависти и вражды Постановление президиума Верховного Суда Республики Татарстан от 22 апреля 2015 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 2 декабря 2014 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) Б. осужден по ч. 1 ст. 282 УК РФ (в ред. Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ).
Б. признан виновным в том, что 31 мая 2011 г. умышленно, с целью возбуждения ненависти и вражды, а также унижения достоинства группы лиц по признакам расы, национальности, языка, происхождения, принадлежности к социальной группе, распространил на своей странице “ВКонтакте” сети “Интернет”, доступной для других пользователей сети, фотоальбом из 35 изображений, который по состоянию на 19 сентября 2014 г. находился на этой странице.
Решением суда от 1 июня 2010 г. этот материал признан экстремистским. Согласно заключению специалиста материал содержит призывы к экстремистской деятельности, к насильственным действиям по мотивам национальной, расовой, религиозной розни; имеются высказывания, выражающие негативное отношение к группам лиц; высказывания, в которых создаются положительные образы скинхедов, лиц, ассоциирующихся с фашистской идеологией, нарушителей правопорядка.
В кассационной жалобе адвокат в защиту осужденного просил судебные решения отменить и производство по делу прекратить за отсутствием в действиях осужденного состава преступления, поскольку никакого умысла на возбуждение ненависти и вражды он не имел, такую цель не преследовал.
Президиум Верховного Суда Республики Татарстан 22 апреля 2015 г. удовлетворил кассационную жалобу по следующим основаниям.
Согласно ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и
постановляет:
ся лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 28 июня 2011 г. № 11 “О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности” указал, что преступление, предусмотренное ст. 282 УК РФ, совершается только с прямым умыслом и с целью возбудить ненависть или вражду. Вопрос о том, является ли массовое распространение экстремистских материалов преступлением или административным правонарушением, предусмотренным
ст. 20.29 КоАП РФ, должен разрешаться в зависимости от направленности умысла.
Осужденный пояснил, что увидел в открытом доступе в сети “Интернет” смешные картинки со стихами, сохранил их на своей страничке для себя, чтобы прочитать, не знал, что это запрещенный материал, а когда узнал, удалил, не прочитав до конца. Ссылки на этот альбом для того, чтобы ознакомились другие, не делал.
Вопрос об умысле осужденного на возбуждение ненависти и вражды судом не исследовался, доказательства такого умысла в приговоре не приведены, отсутствуют они и в материалах дела.
Вернувшись со службы, Б. устроился на работу, поступил в институт и, как он пояснил суду, никакие экстремистские течения не поддерживает, в подобных организациях не состоит.
Согласно показаниям оперуполномоченного ни к какой экстремистской ячейке Б. не принадлежит, активной деятельности не ведет.
Наличие умысла на возбуждение ненависти и вражды — необходимого элемента состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, явилось лишь предположением, что повлекло применение судом уголовного закона, не подлежащего применению.
При таких обстоятельствах президиум отменил приговор и апелляционное постановление в отношении Б., уголовное дело в отношении него производством прекратил за отсутствием состава преступления, признав за ним право на реабилитацию. 2. Разрешая вопрос о возможности замены оставшейся неотбытой части наказания более мягким видом наказания, следует учитывать конкретные обстоятельства, тяжесть и характер каждого допущенного осужденным нарушения за весь период отбывания наказания, данные о снятии или погашении взысканий, последующее поведение осужденного и другие характеризующие его сведения Постановление президиума Калужского областного суда от 23 августа 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Зюзинского районного суда г. Москвы от 2 апреля 2014 г. Ш. осужден за совершение 29 преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ 6-БВС № 11 по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено пять лет шесть месяцев лишения свободы.
По постановлению Сухиничского районного суда Калужской области от 8 ноября 2016 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) отказано в удовлетворении ходатайства осужденного Ш. о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания.
В кассационной жалобе Ш. просил состоявшиеся судебные решения отменить, поскольку, по его мнению, суд не учел сведения, положительно его характеризующие, в том числе наличие поощрений и раскаяние в содеянном, в то же время необоснованно принял во внимание взыскания, наложенные во время его содержания в следственном изоляторе.
По постановлению заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 13 июля 2017 г. кассационная жалоба Ш. вместе с материалом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Калужского областного суда.
Президиум Калужского областного суда 23 августа 2017 г. кассационную жалобу удовлетворил по следующим основаниям.
Отказывая в удовлетворении ходатайства Ш., суд учел, что “Ш. во время отбывания наказания допускал нарушения режима содержания, за которые имел взыскания, требования режима содержания и правила внутреннего распорядка выполнял частично”, что свидетельствует об отсутствии у Ш. желания исправиться.
Вместе с тем из материала, в том числе характеристики, представленной администрацией исправительного учреждения, усматривается, что Ш. с апреля 2016 г. изменен вид исправительного учреждения на колонию-поселение, где он трудоустроен, за время отбывания наказания овладел профессией станочника деревообрабатывающих станков, имеет 11 поощрений за добросовестное отношение к труду, принимает участие в общественной жизни колонии, посещает мероприятия воспитательного характера, поддерживает связь с семьей, вину в совершенном преступлении признал, характеризуется положительно.
Представитель администрации исправительного учреждения в судебном заседании поддержал ходатайство осужденного Ш.
Приведенные выше обстоятельства требовали оценки суда для решения вопроса о возможности замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.
Данные, отрицательно характеризующие осужденного, свидетельствующие о том, что он не встал на путь исправления, судом не установлены и в решении не приведены, ссылки в постановлении на взыскания, которые погашены, противоречат требованиям закона.
Учитывая изложенное, президиум Калужского областного суда отменил состоявшиеся судебные решения и передал материал на новое рассмотрение1.
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 4 (2017) ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ П о у г о л о в н ы м д е л а м 1. В силу положений ч. 3 ст. 66 и ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер наказания за покушение на убийство не может превышать десяти лет лишения свободы.
Мнение потерпевшего о назначении виновному лицу строгого наказания не может учитываться при определении вида и размера наказания.
По приговору суда (оставленному судом кассационной инстанции без изменения) М. осужден по пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ к четырнадцати годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ — к одиннадцати годам лишения свободы, по п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ — к девяти годам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно — к двадцати одному году лишения свободы.
Осужденный М. в надзорной жалобе просил о пересмотре судебных решений и смягчении наказания по ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, указывая, что максимальное наказание в виде лишения свободы за данное преступление при наличии смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. “и” ч. 1 ст. 61 УК РФ, — активного способствования раскрытию преступления — с учетом положений ч. 3 ст. 66 УК РФ не может превышать десяти лет лишения свободы. Кроме того, из содержания приговора следует, что суд назначил ему более строгое наказание, основываясь на просьбе потерпевшей, что не соответствует требованиям закона.
Президиум Верховного Суда РФ изменил судебные решения в части назначенного осужденному М. наказания по следующим основаниям.
Срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ за оконченное преступление (ч. 3 ст. 66 УК РФ).
Согласно положениям ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. “и” ч. 1 ст. 61 УК РФ (к которым относится активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников), при отсутствии отягчающих обстоятельств срок или 1По постановлению Сухиничского районного суда Калужской области от 21 сентября 2017 г. Ш. заменено наказание в виде лишения свободы на более мягкое наказание в виде ограничения свободы на неотбытый срок три месяца двадцать пять дней. размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ.
Из материалов дела усматривается, что суд первой инстанции обстоятельствами, смягчающими наказание осужденных, признал активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников. Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.
Таким образом, осужденному М. за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ могло быть назначено наказание, не превышающее десяти лет лишения свободы, однако ему было назначено одиннадцать лет лишения свободы.
Кроме того, при назначении наказания осужденному суд счел чрезмерно мягким окончательный срок наказания в виде лишения свободы, который государственный обвинитель просил назначить подсудимому с учетом обстоятельств дела, учитывая при этом просьбу потерпевшей, настаивающей на суровом наказании, и принял решение о назначении более строгого окончательного наказания.
Между тем в силу ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ в их взаимосвязи при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность виновного лица, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного.
Однако мнение потерпевшего о суровом наказании виновных лиц не включено законодателем в перечень отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, который расширительному толкованию не подлежит.
При таких обстоятельствах ссылка суда на назначение М. сурового наказания с учетом просьбы потерпевшей является неправомерной и подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора.
На основании изложенного Президиум изменил приговор и кассационное определение и смягчил осужденному М. наказание, назначенное по ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, до девяти лет одиннадцати месяцев лишения свободы, по пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ — до тринадцати лет девяти месяцев лишения свободы, по п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ — до восьми лет девяти месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, пп. “а”, “ж”, “з” ч. 2 ст. 105, пп. “ж”, “з” ч. 2 ст. 105, п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ, путем частичного сложения наказаний окончательно назначил М. двадцать лет лишения свободы.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 77-П17 2. Срок давности уголовного преследования за вымогательство исчисляется с того момента, когда передача денежных средств была прекращена и требования об их выплате не возобновлялись.
Установлено, что в один из дней января-февраля 2000 г. Б. в целях осуществления единого умысла с соучастниками преступления незаконно потребовал от потерпевшего Г. ежемесячной безвозмездной передачи денежных средств, угрожая в случае невыплаты применением насилия и уничтожением его имущества. Потерпевший воспринял угрозы реально и с указанного времени и до июня 2005 г. ежемесячно передавал осужденному по 5000 руб.
За указанные действия Б. осужден по приговору суда от 23 июня 2014 г. по п. “а” ч. 3 ст. 163 УК РФ.
Осужденный Б., оспаривая приговор в части осуждения по эпизоду вымогательства денежных средств у потерпевшего, утверждал, что срок давности следует исчислять с того момента, когда потерпевшему были предъявлены требования о выплате денежных средств, т.е. с января-февраля 2000 г.
Президиум Верховного Суда РФ оставил приговор в части осуждения Б. по п. “а” ч. 3 ст. 163 УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Г.) без изменения по следующим основаниям.
В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности за особо тяжкое преступление, если со дня его совершения до вступления приговора в законную силу истекло пятнадцать лет.
Преступление, предусмотренное п. “а” ч. 3 ст. 163 УК РФ, относится к категории особо тяжких, срок давности за которое не истек.
По данному делу установлено, что осужденные после предъявления требований получали денежные средства от потерпевшего путем вымогательства до июня 2005 г.
Срок давности привлечения к уголовной ответственности за вымогательство (преступление, посягающее в том числе на отношения собственности и иные имущественные отношения) в данном случае подлежит исчислению с того момента, когда передача денежных средств была прекращена и требования об их выплате не возобновлялись.
Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 186-П16 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров, связанных с исполнением обязательств 3. Лицо, представившее расписку, подтверждающую частичное погашение долга перед контрагентом, не вправе впоследствии ссылаться на незаключенность между ними договора займа.
К. обратился в суд с иском к М. об обращении взыскания на заложенное имущество.
В обоснование заявленных требований истец указал, что 14 февраля 2014 г. между В. и М. заключен договор займа, согласно которому М. передана денежная сумма в размере 3 677 211 руб. со сроком возврата не позднее 30 апреля 2014 г.
В обеспечение исполнения обязательств по договору займа В. и М. в тот же день заключили договор залога принадлежавшей последнему двухкомнатной квартиры. Общая залоговая стоимость квартиры определена в размере 9 млн. рублей. 24 июля 2014 г. между В. и К. заключен договор уступки прав, в соответствии с которым В. передал К. в полном объеме права (требования) по договору займа от 14 февраля 2014 г.
Уведомление об уступке прав (требований) по договору займа вручено ответчику 6 августа 2014 г. Возражений новому кредитору должником не предъявлено.
Поскольку заемщик своих обязательств не исполнил и не возвратил сумму займа в установ- ленный договором срок, истец просил суд обратить взыскание на указанную квартиру.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд исходил из того, что ответчиком не исполнено обязательство по возврату суммы займа, исполнение которого обеспечено договором залога квартиры. Заложенная квартира была продана с торгов. Частичное удовлетворение от продажи имущества получили истец К., а также ряд других кредиторов М.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции после проведения торгов, указал, что истец в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представил доказательств, с достоверностью подтверждающих, что ответчику были переданы денежные средства в размере 3 677 211 руб. во исполнение договора займа от 14 февраля 2014 г., а потому оснований для обращения взыскания на предмет залога, обеспечивающий исполнение указанного договора займа, не имеется.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.
Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.
Пунктом 1 ст. 810 ГК РФ предусмотрена обязанность заемщика возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.
Исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором. Недействительность основного обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства, если иное не установлено законом (пп. 1 и 3 ст. 329 ГК РФ в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений).
В соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
В силу приведенных выше норм права юридически значимым обстоятельством, от которого зависело правильное разрешение спора, являлось, в частности, установление того, был ли заключен договор займа, в том числе передал ли В. деньги М. Также суду следовало установить, имелась ли на момент вынесения судом решения задолженность М. перед К., поскольку только в этом случае возможно обратить взыскание на заложенное имущество.
Истцом в материалы дела представлена расписка, подписанная М., в которой ответчик подтверждает погашение долга по договору займа от 14 февраля 2014 г., заключенному между В. и М., на сумму 3 677 211 руб. в пользу К. и обязуется погасить всю задолженность в срок до 1 июня 2017 г. В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик подтвердил подлинность указанной расписки и пояснил, что она составлена после 26 июля 2016 г.
Суд апелляционной инстанции, оценивая названную расписку, указал, что она не содержит сведений о получении ответчиком взаймы денежных средств.
При этом суд не применил правило, согласно которому сторона, подтвердившая каким-либо образом действие договора, не вправе ссылаться на незаключенность этого договора (“эстоппель”).
Данное правило вытекает из общих начал гражданского законодательства и является частным случаем проявления принципа добросовестности, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пп. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ). На момент написания расписки в июле 2016 г. правило “эстоппель” было закреплено в п. 3 ст. 432 ГК РФ.
В расписке М. подтвердил погашение долга по договору займа от 14 февраля 2014 г., заключенному между В. и М., на сумму 3 677 211 руб. в пользу К., а потому суду апелляционной инстанции, принявшему данную расписку как доказательство, надлежало дать ей оценку с учетом правила “эстоппель”, чего сделано не было.
Определение № 5-КГ17-94 Разрешение споров, связанных с защитой прав потребителей 4. Злоупотребление доверием потребителя при предоставлении ему информации о товаре недопустимо.
Н. обратился в суд с иском к торговой компании о защите прав потребителя, в обоснование которого указал, что по предложению представителя ответчика, прибывшего в квартиру истца, последним был приобретен прибор Биомедис стоимостью 30 800 руб. Ранее в результате телефонного разговора между Н. и представителем торговой компании (ответчика) истцу было предложено пройти медицинское обследование в частной клинике, по итогам которого сообщено о возможности наличия онкологического заболевания и рекомендовано лечение на общую сумму 384 800 руб. Истец, находясь под впечатлением от данной информации, заключил с прибывшим в его квартиру курьером договор купли-продажи ряда препаратов. Подписывая данный договор, истец предполагал, что покупает лекарственные средства. В дальнейшем выяснилось, что ему были назначены биологически активные добавки. После посещения муниципальной поликлиники истцу стало известно об отсутствии оснований для постановки указанного диагноза, проведения процедур посредством прибора Биомедис и употребления приобретенных под влиянием обмана препаратов, о чем было незамедлительно сообщено ответчику с предложением добровольно вернуть денежные средства и получить товар обратно. Претензия истца осталась без ответа.
Н. просил суд взыскать уплаченные за товар 414 800 руб., неустойку за отказ удовлетворить требования покупателя в добровольном порядке в сумме 400 000 руб., компенсацию морального вреда 70 000 руб., судебные расходы.
Разрешая спор и отказывая Н. в удовлетворении иска, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстан- ции, исходил из того, что биологически активные добавки приобретены истцом по собственному волеизъявлению, при этом вся необходимая и достоверная информация о товаре была доведена до его сведения ответчиком.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассматривая дело в кассационном порядке, признала, что выводы судебных инстанций сделаны с существенным нарушением норм материального и процессуального права.
В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.
Как следует из п. 2 ст. 10 ГК РФ, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.
В соответствии со ст. 10 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” (далее — Закон о защите прав потребителей) изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора.
Информация о товарах в обязательном порядке должна содержать в том числе сведения об основных потребительских свойствах, сроке годности товаров, а также сведения о необходимых действиях потребителя по истечении указанного срока и возможных последствиях при невыполнении таких действий, если товары по истечении указанных сроков представляют опасность для жизни, здоровья и имущества потребителя или становятся непригодными для использования по назначению.
В силу ст. 12 Закона о защите прав потребителей, если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре, он вправе в разумный срок отказаться от исполнения заключенного договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков. При рассмотрении требований потребителя о возмещении убытков, причиненных недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре, необходимо исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о свойствах и характеристиках товара.
Как разъяснено в п. 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”, при определении разумного срока, предусмотренного п. 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей, в течение которого потребитель вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков, необходимо принимать во внимание срок годности товара, сезонность его использования, потребительские свойства и т.п.
Продавец несет ответственность по договору за любое несоответствие товара, которое существует в момент перехода риска на покупателя, даже если это несоответствие становится очевидным только позднее, а также за любое несоответствие товара, которое возникает после передачи товара покупателю и является следствием нарушения им любого своего обязательства, включая нарушение любой гарантии того, что в течение того или иного срока товар будет оставаться пригодным для обычных целей или какой-либо конкретной цели либо будет сохранять обусловленные качества или свойства.
Продавец несет ответственность в случае, если несоответствие товара связано с фактами, о которых он знал или не мог не знать и о которых он не сообщил покупателю.
Юридически значимым обстоятельством, имеющим существенное значение для правильного разрешения данного спора, являлось выяснение судом вопроса о том, была ли Н. предоставлена информация об основных потребительских свойствах товара, обеспечивающая возможность его правильного выбора, при которых он смог бы оценить необходимость и объективную нуждаемость в данных биологически активных добавках.
Именно от выяснения указанного обстоятельства зависело решение судом вопроса об удовлетворении или отказе в удовлетворении исковых требований Н.
Определение № 4-КГ16-40 5. Потребитель вправе отказаться от исполнения договора подряда в случае, когда исполнителем нарушены сроки выполнения работ или когда стало очевидным, что она не будет выполнена в срок. При этом исполнитель не вправе требовать оплаты и возмещения расходов, если потребитель не принял выполненную работу.
Ю. обратился в суд с иском к обществу о расторжении договора подряда, взыскании уплаченной во исполнение этого договора денежной суммы в размере 5410 тыс. рублей, а также о взыскании неустойки в размере 1200 тыс. рублей.
Судом установлено, что 28 февраля 2012 г. между Ю. как заказчиком и обществом как подрядчиком заключен договор подряда, по условиям которого подрядчик обязался своими силами и средствами выполнить работы на принадлежащем истцу объекте недвижимости.
Названные работы включали разработку и согласование проекта, оформление разрешительной документации для получения технических условий, установку и наладку трансформаторной подстанции, осуществление фактических действий по присоединению и обеспечению работы энергопринимающих устройств в электрической сети, оформление разрешительной документации на включение. 7-БВС № 11 Общая стоимость работ по договору составляла 12 600 тыс. рублей, которые заказчик обязался выплатить подрядчику в следующем порядке: предоплату в размере 35% от общей стоимости работ заказчик выплачивает в течение 10 рабочих дней с момента подписания договора; оплату в размере 20% от общей стоимости работ заказчик выплачивает после подписания сетевой организацией технических условий на технологическое присоединение объекта в течение 10 рабочих дней с момента выставления счета и передачи этих технических условий заказчику; оплату в размере 25% от общей стоимости работ заказчик выплачивает в течение 10 рабочих дней с момента подписания им актов выполненных строительно-монтажных работ; сверка расчетов и окончательные расчеты по договору производятся после получения актов разграничения балансовой принадлежности, технологического присоединения и допуска в эксплуатацию, а также после заключения договора с энергоснабжающей организацией.
Условиями договора подряда предусмотрено, что подрядчик обязуется выполнить все предусмотренные договором работы в течение 90 рабочих дней с момента заключения этого договора и приступить к выполнению работ после поступления согласованной сторонами суммы предоплаты. 18 апреля 2012 г. Ю. выплатил обществу денежные средства в размере 4410 тыс. рублей (35% от общей цены работы) в качестве предоплаты по договору подряда. 13 августа 2012 г. истец выплатил ответчику еще 1 млн. рублей, что составляет 7,94% от общей цены работы. 24 августа 2012 г. ОАО “Московская объединенная электросетевая компания” выдала истцу технические условия для присоединения к электрическим сетям.
Решением суда исковые требования удовлетворены, постановлено расторгнуть заключенный сторонами договор подряда, взыскать с общества в пользу Ю. уплаченные по договору 5410 тыс. рублей, неустойку в размере 1200 тыс. рублей и судебные расходы — 27 500 руб.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что обществом были существенно нарушены условия заключенного с истцом договора подряда, поскольку первый этап работ, состоявший в получении технических условий для присоединения к электрическим сетям, был выполнен подрядчиком по истечении срока, предусмотренного договором подряда для выполнения всего комплекса работ. Суд также указал, что ответчиком не представлено доказательств извещения истца о готовности технических условий и передачи ему этих условий путем оформления актов сдачи-приемки в порядке, предусмотренном договором подряда.
Отменяя решение суда первой инстанции в части взыскания с общества уплаченной Ю. по договору денежной суммы, а также неустойки и принимая в этой части новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции сослался на то, что предоплата по договору подряда вносилась истцом с нарушением предусмотренных договором сроков, в том числе за пределами установленного договором срока выполнения подрядчиком всего комплекса работ, что свидетельствует о согласии истца с изменением условий договора подряда о сроках выполнения работ. Кроме того, судебная коллегия указала, что заключенный сторонами договор подряда не предусматривал безусловное обязательство подрядчика по отдельности передавать результат каждого этапа работ.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что выводы суда апелляционной инстанции сделаны с существенным нарушением норм материального и процессуального права.
Судом апелляционной инстанции оставлено в силе решение суда в части расторжения договора, основанное на существенном нарушении подрядчиком сроков выполнения обязательств.
Пунктом 4 ст. 453 ГК РФ предусмотрено, что в том случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.
В соответствии с п. 1 ст. 1102 Кодекса лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК РФ.
Из приведенных правовых норм следует, что в случае нарушения равноценности встречных предоставлений сторон на момент расторжения договора сторона, передавшая деньги либо иное имущество во исполнение договора, вправе требовать от другой стороны возврата исполненного в той мере, в какой встречное предоставление является неравноценным.
Отменяя решение суда первой инстанции в части, суд апелляционной инстанции исходил из того, что во исполнение договора подряда истец передал ответчику денежные средства, а ответчик выполнил работы по получению технических условий для подключения принадлежащего истцу объекта к электрическим сетям.
При этом суд апелляционной инстанции не оценил равноценность предоставленного обществом исполнения (получение технических условий для присоединения к электрическим сетям) уплаченной Ю. денежной сумме в размере 5410 тыс. рублей с учетом всего объема работ, предусмотренных договором, и общей цены договора.
В нарушение приведенных выше правовых норм данный вопрос судом апелляционной инстанции был оставлен без какой-либо оценки.
Кроме того, судом апелляционной инстанции фактически не рассмотрены доводы о правомерном отказе истца от исполнения договора вследствие его существенного нарушения ответчиком.
Так, договором подряда предусматривалось выполнение ответчиком следующих работ: разработка и согласование проекта, оформление разрешительной документации для подключения технических условий, установка и наладка трансформаторной подстанции, осуществление фактических действий по присоединению и обеспечению работы энергопринимающих устройств в электрической сети, оформление разрешительной документации на включение, в том числе по- лучение справки о выполнении технических условий, оформление актов разграничения балансовой принадлежности и разграничения эксплуатационной ответственности, оформление акта допуска в эксплуатацию, оказание необходимого содействия в подписании договора с энергоснабжающей организацией.
По условиям договора весь комплекс работ должен был быть выполнен ответчиком в течение 90 дней с момента заключения договора подряда, при этом подрядчик приступает к выполнению предусмотренных договором работ после поступления суммы предоплаты, предусмотренной этим договором.
Из установленных судом обстоятельств следует, что предварительная оплата произведена истцом 18 апреля 2012 г., а следовательно, с этого момента ответчик, не предъявивший каких-либо претензий истцу и не поставивший вопрос о расторжении договора, должен был приступить к работе и выполнить ее в установленный договором срок — 90 дней.
В соответствии с пп. 1—3 ст. 405 ГК РФ должник, просрочивший исполнение, отвечает перед кредитором за убытки, причиненные просрочкой, и за последствия случайно наступившей во время просрочки невозможности исполнения.
Если вследствие просрочки должника исполнение утратило интерес для кредитора, он может отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков.
Должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора.
Из установленных судом обстоятельств дела следует, что с момента внесения истцом предусмотренной договором предоплаты просрочка кредитора по отношению к ответчику отсутствовала.
Ответчик к работе приступил и, как посчитал установленным суд апелляционной инстанции, выполнил только начальный этап работ по получению технических условий за пределами 90 дней, предусмотренных для выполнения всего комплекса работ по договору. Истец заявил, что вследствие просрочки должника исполнение потеряло для него интерес.
Судом апелляционной инстанции этому обстоятельству оценка не дана, вопрос о применении положений п. 2 ст. 405 ГК РФ не обсуждался.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции применил также положения ст. 28 Закона о защите прав потребителей, предусматривающей, что, если исполнитель нарушил сроки выполнения работы (оказания услуги) — сроки начала и (или) окончания выполнения работы (оказания услуги) и (или) промежуточные сроки выполнения работы (оказания услуги) или во время выполнения работы (оказания услуги) стало очевидным, что она не будет выполнена в срок, потребитель по своему выбору вправе в том числе отказаться от исполнения договора о выполнении работы (п. 1).
При отказе от исполнения договора о выполнении работы (оказании услуги) исполнитель не вправе требовать возмещения своих затрат, произведенных в процессе выполнения работы (оказания услуги), а также платы за выполненную работу (оказанную услугу), за исключением случая, если потребитель принял выполненную работу (п. 4).
Требования потребителя, установленные п. 1 названной статьи, не подлежат удовлетворению, если исполнитель докажет, что нарушение сроков выполнения работы (оказания услуги) произошло вследствие непреодолимой силы или по вине потребителя (п. 6).
Суд первой инстанции указал, что вины потребителя как в нарушении срока выполнения всей работы, так и в нарушении срока получения технических условий с момента внесения предоплаты не имеется, ответчик существенно нарушил срок выполнения работы, в том числе и по получению технических условий, а следовательно, истец был вправе отказаться от договора без возмещения подрядчику затрат на их выполнение.
Отменяя решение суда первой инстанции в части взыскания с общества в пользу Ю. денежной суммы, а также неустойки и отказывая в удовлетворении исковых требований в этой части, суд апелляционной инстанции выводы суда первой инстанции о применении к спорным правоотношениям положений Закона о защите прав потребителей под сомнение не поставил.
В таком случае выводы суда апелляционной инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании с ответчика переданной истцом этому обществу во исполнение договора подряда денежной суммы и неустойки не соответствуют как положениям ст. 405 ГК РФ, так и приведенным выше положениям Закона о защите прав потребителей.
Отказывая в удовлетворении исковых требований Ю. о взыскании с общества переданной во исполнение договора подряда денежной суммы и неустойки, суд апелляционной инстанции сослался на отсутствие существенных нарушений условий этого договора со стороны подрядчика.
При этом суд апелляционной инстанции не учел, что суд первой инстанции принял решение о расторжении заключенного между Ю. и обществом договора подряда именно в связи с существенным нарушением подрядчиком условий этого договора о сроке выполнения работ, в этой части решение суда ответчиком не оспаривалось и оставлено в силе судом апелляционной инстанции.
В соответствии с ч. 1 ст. 195 ГПК РФ решение должно быть законным и обоснованным.
Согласно ч. 1 ст. 196 Кодекса при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
Как разъяснено в пп. 2 и 3 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря
2003 г. № 23 “О судебном решении”, решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права.
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55, 59—61, 67 ГПК РФ), а также тогда, ко- гда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
В силу ч. 4 ст. 198 ГПК РФ в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 названного Кодекса каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Факт надлежащего исполнения обязательств, равно как и отсутствие вины в неисполнении либо ненадлежащем исполнении обязательства, по общему правилу, доказывается обязанным лицом (п. 2 ст. 401 ГК РФ).
Решение суда апелляционной инстанции об отказе в иске о взыскании уплаченной по договору подряда денежной суммы и неустойки основано на выводе об исполнении ответчиком части работ по получению технических условий и о принятии этого исполнения истцом.
Между тем каких-либо доказательств этого суд апелляционной инстанции не привел, в частности доказательств того, что полученные истцом технические условия ОАО “Московская объединенная электросетевая компания” являются результатом работ ответчика и что они были приняты истцом в качестве таковых.
Напротив, истцом представлены доказательства того, что он заключил замещающую сделку с третьим лицом, осуществившим тот комплекс работ, который должен был выполнить ответчик, в том числе и получение технических условий.
Однако, как указала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, этим доказательствам суд апелляционной инстанции в нарушение приведенных выше норм процессуального права оценки не дал.
Определение № 4-КГ17-5 6. Отказ продавца предоставить покупателю автомобиля оригинал паспорта транспортного средства, который покупатель (заемщик) по условиям автокредитования обязан предъявить в банк, влечет для продавца наступление предусмотренной Законом о защите прав потребителей ответственности.
Р. обратилась в суд с иском к обществу (продавцу), официальному дилеру о защите прав потребителей, указав в обоснование заявленных требований, что заключила с обществом договор купли-продажи автомобиля, в счет частичного исполнения обязательств по которому уплатила сумму в размере 202 тыс. рублей, недостающая денежная сумма в размере 807 тыс. рублей перечислена банком на основании заключенного с истцом кредитного договора. В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору между Р. и банком также заключен договор залога приобретенного транспортного средства, по которому на истца возложена обязанность не позднее 10 рабочих дней с даты заключения договора передать залогодержателю оригинал паспорта транспортного средства (далее — ПТС).
Вместо оригинала ПТС Р. от общества была получена его копия, из которой следовало, что собственником автомобиля значится данное общество. На неоднократные просьбы вручить оригинал ПТС ответчик отвечал отказом, полагая, что он вправе удерживать у себя ПТС в течение 30 рабочих дней в соответствии с условиями заключенного договора купли-продажи.
Заочным решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены частично: с общества в пользу Р. взыскана неустойка в размере 540 005 руб., страховая премия по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств в размере 6484 руб., страховая премия по договору страхования транспортного средства в размере 59 390 руб., расходы по оплате круглосуточной аренды автостоянки в размере 13 940 руб., сумма компенсации морального вреда в размере 5000 руб., штраф в размере 312 410 руб., а всего 937 230 руб. На общество возложена обязанность передать Р. оригинал ПТС на приобретенный автомобиль.
Определением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено в части взыскания с общества неустойки, страховых премий по договорам страхования, расходов по оплате круглосуточной автостоянки, в указанной части постановлено новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказано.
Решение суда изменено в части взысканного в пользу Р. штрафа, его размер снижен до 2500 руб.
В остальной части решение суда оставлено без изменения.
Отменяя решение суда первой инстанции в указанной части и отказывая в удовлетворении названных требований, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что Закон о защите прав потребителей в части взыскания неустойки не подлежит применению, поскольку рассматриваемые правоотношения урегулированы ст. 464 ГК РФ, предусматривающей право покупателя отказаться от товара вследствие неисполнения продавцом обязанности передать документы, относящиеся к товару. Также судебная коллегия указала, что убытки, понесенные истцом в связи с заключением договоров страхования и оплатой стоянки, не обусловлены действиями ответчика и совершены Р. добровольно.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
Согласно п. 1 ст. 456 ГК РФ продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи.
Если иное не предусмотрено договором купли-продажи, продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором (п. 2 ст. 456 ГК РФ).
В силу п. 59 постановления Правительства РФ от 19 января 1998 г. № 55 “Об утверждении Правил продажи отдельных видов товаров, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование покупателя о безвозмездном предоставлении ему на период ремонта или замены аналогичного товара, и перечня непродовольственных товаров надлежаще- го качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации” при передаче товара покупателю одновременно передаются установленные изготовителем комплект принадлежностей и документы, в том числе сервисная книжка или иной заменяющий ее документ, а также документ, удостоверяющий право собственности на транспортное средство или номерной агрегат, для их государственной регистрации в установленном законодательством Российской Федерации порядке.
Как указано в ст. 464 ГК РФ, если продавец не передает или отказывается передать покупателю относящиеся к товару принадлежности или документы, которые он должен передать в соответствии с законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи (п. 2 ст. 456), покупатель вправе назначить ему разумный срок для их передачи. В случае, когда принадлежности или документы, относящиеся к товару, не переданы продавцом в указанный срок, покупатель вправе отказаться от товара, если иное не предусмотрено договором.
Приведенная правовая норма предоставляет покупателю право при соблюдении указанных в ней условий отказаться от товара, при ненадлежащем исполнении продавцом обязанности по передаче покупателю относящихся к товару документов, но не предусматривает каких-либо мер гражданско-правовой ответственности, подлежащих применению к продавцу в случае причинения покупателю убытков данными действиями.
Закон о защите прав потребителей регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.
В указанном Законе недостаток товара (работы, услуги) определен как несоответствие товара (работы, услуги) или обязательным требованиям, предусмотренным Законом либо в установленном им порядке, или условиям договора (при их отсутствии или неполноте условий обычно предъявляемым требованиям), или целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или целям, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара по образцу и (или) по описанию.
В пп. 1 и 2 ст. 4 Закона о защите прав потребителей установлено, что продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), качество которого соответствует договору. При отсутствии в договоре условий о качестве товара (работы, услуги) продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий обычно предъявляемым требованиям и пригодный для целей, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется.
Согласно п. 1 ст. 20 названного Закона, если срок устранения недостатков товара не определен в письменной форме соглашением сторон, эти недостатки должны быть устранены изготовителем (продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) незамедлительно, т.е. в минимальный срок, объективно необходимый для их устранения с учетом обычно применяемого способа. Срок устранения недостатков товара, определяемый в письменной форме соглашением сторон, не может превышать сорок пять дней.
Пунктом 3 ст. 231 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что в случае нарушения установленного договором купли-продажи срока передачи предварительно оплаченного товара потребителю, продавец уплачивает ему за каждый день просрочки неустойку (пени) в размере 0,5 процента суммы предварительной оплаты товара. Неустойка (пени) взыскивается со дня, когда по договору купли-продажи передача товара потребителю должна была быть осуществлена, до дня передачи товара потребителю или до дня удовлетворения требования потребителя о возврате ему предварительно уплаченной им суммы. Сумма взысканной потребителем неустойки (пени) не может превышать сумму предварительной оплаты товара.
Данная норма устанавливает меру гражданско-правовой ответственности (неустойку) за неисполнение продавцом обязанности по передаче покупателю предварительно оплаченного товара.
Поскольку положения ст. 464 ГК РФ не предусматривают мер гражданско-правовой ответственности продавца перед потребителем, они не являются специальной нормой, регулирующей правоотношения покупателя и продавца в случае причинения последним убытков при ненадлежащем исполнении им обязанности по передаче покупателю относящихся к товару документов.
Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции о невозможности применения к возникшим по данному спору правоотношениям положений п. 3 ст. 231 Закона о защите прав потребителей ввиду урегулирования их нормой специального закона признан Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ неправильным.
Отсутствие ПТС является недостатком переданного Р. товара, препятствующим использованию товара по прямому назначению, что влечет право истца требовать устранения данного недостатка в соответствии с положениями названного Закона, а в случае неустранения данного недостатка и невыполнения требований потребителя в порядке и сроки, предусмотренные Законом, — корреспондирующую указанному праву обязанность ответчика нести установленную ст.ст. 20, 231 Закона о защите прав потребителей ответственность.
Определение № 41-КГ16-44 7. Пятьдесят процентов определенной судом суммы штрафа за нарушение прав потребителя взыскиваются с ответчика в пользу потребителя и обратившегося в суд в его защиту общественного объединения потребителей.
Общественное объединение по защите прав потребителей, действуя в интересах К., обратилось в суд с иском к индивидуальному предпринимателю (далее — ИП), указав следующее. К. заключил с ответчиком договор розничной купли-продажи дверей на сумму 450 630 руб. и дого- 8-БВС № 11 вор оказания услуг на доставку, сборку, монтаж дверей на сумму 44 655 руб. Расчет по договорам К. произвел в полном объеме. Полагая, что заказанный товар ответчиком поставлен не в полном объеме, а также имеют место недостатки по его качеству, истец направил в адрес ответчика претензию об устранении недостатков. Требование об устранении недостатков исполнено не было, ввиду чего истец просил возложить на ответчика обязанность устранить недостатки, взыскать неустойку в сумме 495 285 руб., компенсировать моральный вред в размере 50 тыс. рублей, возместить судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 20 тыс. рублей, а также взыскать штраф.
Ответчик иск не признал, указывал, что проведен весь оплаченный объем работ по монтажу и установке дверей в доме К., за исключением установки трех комплектов наличника, одного доборного элемента в проем и декоративной планки с карнизом, все недостатки были устранены в течение срока, согласованного с К., однако последний уклонился от подписания акта выполненных работ без указания причин. ИП предъявил встречный иск к К. о возложении обязанности подписать двусторонний акт выполненных работ к заключенному между ними договору на оказание услуг, а также возмещении расходов на оплату государственной пошлины в размере 300 руб.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, первоначальные исковые требования удовлетворены: на ИП возложена обязанность устранить недостатки выполненных работ, с него в пользу К. взыскана неустойка за нарушение сроков устранения недостатков 495 285 руб., сумма компенсации морального вреда в размере 50 тыс. рублей, судебные расходы в размере тыс. рублей, а также штраф в размере 247 642 руб.; в пользу организации взыскан штраф в сумме 123 821 руб.; в доход Российской Федерации взыскана государственная пошлина в размере 8852 руб. В удовлетворении встречных исковых требований отказано.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила состоявшиеся судебные постановления в кассационном порядке и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав, в частности, следующее.
В п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей определено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. Если с заявлением в защиту прав потребителя выступают общественные объединения потребителей (их ассоциации, союзы) или органы местного самоуправления, 50% суммы взысканного штрафа перечисляются указанным объединениям (их ассоциациям, союзам) или органам.
Данная норма не предусматривает возложение на ответчика дополнительной ответственности за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в случае, когда с заявлением в защиту прав последнего выступают общественные объединения потребителей (их ассоциации, союзы) или органы местного самоуправления, а лишь регулирует распределение в таком случае подлежащей к взысканию суммы штрафа.
Между тем суд взыскал с ответчика в пользу потребителя штраф в размере 50% от присужденной к взысканию суммы и одновременно с этим дополнительно взыскал сумму, равную половине от присужденного потребителю штрафа, в пользу общественного объединения по защите прав потребителей, таким образом, судом в общей сложности взыскан штраф в размере 75% от суммы, присужденной ко взысканию, что противоречит требованиям действующего законодательства.
Определение № 18-КГ16-66 Разрешение споров, cвязанных с защитой нематериальных благ 8. Право на компенсацию морального вреда в связи с проведением в жилище обыска, признанного судом незаконным, возникает как у лиц, в отношении которых судебным решением было санкционировано его проведение, так и у иных лиц, проживающих в жилом помещении, подвергнутом обыску.
С. обратилась в суд с иском к Минфину России, управлению Федерального казначейства по субъекту Российской Федерации о компенсации морального вреда, указав, что в ее жилище был произведен обыск, впоследствии признанный судом незаконным. Учитывая, что неправомерно произведенное следственное действие причинило ей нравственные страдания, а также нарушило ее права на неприкосновенность собственности, частной и семейной жизни, истец полагала, что она имеет право на получение соответствующего возмещения вреда за счет казны Российской Федерации.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, в удовлетворении исковых требований С. отказано.
Отказывая в удовлетворении требований С., судебные инстанции исходили из того, что в отношении истца каких-либо незаконных следственных действий не проводилось. Кроме того, истцом не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между незаконным производством обыска и перенесенными нравственными страданиями, на которые она ссылалась при обращении в суд.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями, указав следующее.
В соответствии со ст. 25 Конституции Российской Федерации жилище неприкосновенно.
Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.
В развитие указанного конституционного положения ст. 3 ЖК РФ также закрепляет правило о том, что никто не вправе проникать в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан иначе как в предусмотренных названным Кодексом целях и в предусмотренных другим федеральным законом случаях и в порядке или на основании судебного решения. Проникновение в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан допускается в случаях и в порядке, которые предусмотрены федеральным законом, только в целях спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения их личной безопасности или обще- ственной безопасности при аварийных ситуациях, стихийных бедствиях, катастрофах, массовых беспорядках либо иных обстоятельствах чрезвычайного характера, а также в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений, пресечения совершаемых преступлений или установления обстоятельств совершенного преступления либо произошедшего несчастного случая.
Согласно ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ “Об оперативно-розыскной деятельности” органы (должностные лица), осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, при проведении оперативно-розыскных мероприятий должны обеспечивать соблюдение прав человека и гражданина на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, неприкосновенность жилища и тайну корреспонденции.
В соответствии с ч. 2 ст. 8 указанного Федерального закона проведение оперативно-розыскных мероприятий, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, а также право на неприкосновенность жилища, допускается на основании судебного решения и при наличии информации о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния или о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно, а также о событиях или действиях (бездействии), создающих угрозу государственной, военной, экономической, информационной или экологической безопасности Российской Федерации.
На основании ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции Российской Федерации).
Из содержания названных конституционных норм следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.
В силу ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.
Согласно п. 2 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных п. 1 этой статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 данного Кодекса.
В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (п. 1).
Нематериальные блага защищаются в соответствии с данным Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо (п. 2).
Согласно п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 данного Кодекса.
Как указано в абз. 2 ст. 151 ГК РФ, при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу п. 1 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Для применения такой меры ответственности, как компенсация морального вреда, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины.
Судом установлены факт проведения органами следствия обыска в жилище истца, неправомерность указанных действий, а также то, что согласно показаниям свидетеля истец претерпела нравственные страдания.
Таким образом, суд фактически установил юридически значимые обстоятельства, необходимые для правильного разрешения возникшего спора, однако сделанные им выводы являются ошибочными.
Ссылаясь на то, что каких-либо незаконных следственных действий в отношении С. не проводилось, а также на отсутствие причинно-следственной связи между незаконным производством обыска в жилище супруга истицы — А. и нравственными страданиями истицы, суды не учли, что нравственные страдания С. испытывала по поводу нарушения незаконным обыском своих личных неимущественных прав — права на жилище и неприкосновенность частной жизни.
Вывод судов об отсутствии причинно-следственной связи между незаконным обыском в жилище А. и перенесенными истицей нравственными страданиями также является ошибочным, поскольку такой обыск проводился в отношении жилища, принадлежащего в том числе истцу.
Не была принята во внимание судами и правовая позиция Конституционного Суда РФ, неоднократно указывавшего в своих решениях, что обыск в жилище относится к числу тех следственных действий, которые существенным образом ограничивают конституционные права лица, в том числе права на неприкосновенность жилища и тайну частной жизни. Поскольку обыск в жилище, как правило, в равной мере ограничивает права как лиц, в отношении которых судебным решением санкционируется его проведение, так и иных лиц, проживающих в жилом помещении, подвергнутом обыску, судебная защита прав и законных интересов, являющаяся гарантией реализации конституционного права на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц, должна быть обеспечена пострадавшим лицам обеих категорий. Иное нарушало бы закрепленные Конституцией Российской Федерации права на неприкосновенность жилища (ст. 25) и частной жизни (ст. 23), а также право на судебную защиту (ст. 46).
Определение № 47-КГ17-6 Разрешение споров, связанных с трудовыми отношениями 9. Выплата работнику выходного пособия или сохранение среднего заработка на период трудоустройства в случае прекращения деятельности его работодателя — индивидуального предпринимателя действующим законодательством не предусмотрены.
Такие гарантии могут быть определены условиями трудового договора, заключенного между работником и индивидуальным предпринимателем (работодателем).
Р. обратилась в суд с иском к Ф. о признании увольнения незаконным, взыскании выходного пособия, заработной платы, оплаты за дни временной нетрудоспособности, возложении на ответчика обязанности внести в трудовую книжку запись о прекращении трудового договора с указанием статьи, на основании которой с ней прекращены трудовые отношения, компенсации морального вреда.
Судом установлено, что Р. состояла в трудовых отношениях с индивидуальным предпринимателем Ф., работала в должности продавца в магазине.
С Р. был заключен трудовой договор от 1 января 2012 г., предусматривающий обязанность работодателя соблюдать законы и иные нормативные правовые акты, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудового договора; предоставлять работнику работу, обусловленную трудовым договором; обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда; обеспечивать работника оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения им трудовых обязанностей; выплачивать в полном размере причитающуюся работнику заработную плату в сроки, установленные Трудовым кодексом РФ, правилами внутреннего трудового распорядка организации, трудовым договором; осуществлять обязательное социальное страхование работника в порядке, установленном федеральными законами; исполнять иные обязанности, предусмотренные Трудовым кодексом РФ, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. 31 августа 2015 г. Р. была уволена с работы в связи с прекращением деятельности Ф. в качестве индивидуального предпринимателя. 9 сентября 2015 г. Ф. снята с учета в налоговом органе в качестве индивидуального предпринимателя.
Разрешая спор и отказывая Р. в удовлетворении исковых требований о взыскании с ответчика выходного пособия и среднего заработка на период трудоустройства в связи с увольнением, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 20, 22, ч. 1 ст. 178, ч. 2 ст. 307 ТК РФ и исходил из того, что условиями трудового договора, заключенного между Р. как работником и индивидуальным предпринимателем Ф. как работодателем, таких гарантий при увольнении, как выплата выходного пособия и среднего заработка, сохраняемого на период трудоустройства, не предусмотрено. При этом суд указал, что регулирование труда работников, работающих у работодателей — физических лиц, к категории которых относится Ф., имеет установленные главой 48 ТК РФ особенности, в том числе определение трудовым договором случаев и размеров выплачиваемых таким работникам выходного пособия и других компенсационных выплат при прекращении трудового договора. Трудовой кодекс РФ не предоставляет работникам данной категории гарантий в виде сохранения заработка на период трудоустройства, как это предусмотрено ч. 1 ст. 178 ТК РФ для лиц, работающих в организациях.
Отменяя решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований Р. о взыскании выходного пособия и среднего заработка на период трудоустройства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о нарушении ответчиком при увольнении истца требований ст. 318 ТК РФ и с учетом установленного судом первой инстанции размера заработной платы истца в месяц взыскал с Ф. в пользу Р. выходное пособие в размере среднего заработка за три месяца.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции основанными на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения.
Согласно ч. 1 ст. 20 ТК РФ сторонами трудовых отношений являются работник и работодатель.
Работником в силу ч. 2 ст. 20 ТК РФ является физическое лицо, вступившее в трудовые отношения с работодателем, работодателем — физическое либо юридическое лицо (организация), вступившее в трудовые отношения с работником.
В случаях, предусмотренных федеральными законами, в качестве работодателя может выступать иной субъект, наделенный правом заключать трудовые договоры (ч. 4 ст. 20 ТК РФ).
По смыслу ч. 5 ст. 20 ТК РФ к работодателям — физическим лицам относятся в том числе физические лица, зарегистрированные в установленном порядке в качестве индивидуальных предпринимателей и осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.
Трудовые отношения, как следует из положений ч. 1 ст. 16 ТК РФ, возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого в соответствии с Трудовым кодексом РФ.
Трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем; сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя (пп. 1, 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ).
Главой 27 ТК РФ установлены гарантии и компенсации работникам, связанные с расторжением трудового договора.
Так, ч. 1 ст. 178 ТК РФ определено, что при расторжении трудового договора в связи с ликвидацией организации (п. 1 ч. 1 ст. 81 Кодекса) либо сокращением численности или штата работников организации (п. 2 ч. 1 ст. 81 Кодекса) увольняемому работнику выплачивается выходное пособие в размере среднего месячного заработка, а также за ним сохраняется средний месячный заработок на период трудоустройства, но не свыше двух месяцев со дня увольнения.
Разделом XII Трудового кодекса РФ установлены особенности регулирования труда отдельных категорий работников, к числу которых отнесены работники, работающие у работодателей — физических лиц (главой 48 ТК РФ), и лица, работающие в районах Крайнего Севера (главой 50 ТК РФ).
Согласно ст. 318 ТК РФ работнику, увольняемому из организации, расположенной в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, в связи с ликвидацией организации (п. 1 ч. 1 ст. 81 названного Кодекса) либо сокращением численности или штата работников организации (п. 2 ч. 1 ст. 81 данного Кодекса), выплачивается выходное пособие в размере среднего месячного заработка, за ним также сохраняется средний месячный заработок на период трудоустройства, но не свыше трех месяцев со дня увольнения (с зачетом выходного пособия).
В исключительных случаях средний месячный заработок сохраняется за указанным работником в течение четвертого, пятого и шестого месяцев со дня увольнения по решению органа службы занятости населения при условии, если в месячный срок после увольнения работник обратился в этот орган и не был им трудоустроен.
Выплата выходного пособия в размере среднего месячного заработка и сохраняемого среднего месячного заработка, предусмотренных чч. 1 и 2 данной статьи, производится работодателем по прежнему месту работы за счет средств этого работодателя.
Исходя из буквального толкования положений ч. 1 ст. 178 и ст. 318 ТК РФ сохранение работнику среднего месячного заработка на период трудоустройства и выплата ему выходного пособия в случае ликвидации организации, сокращения численности или штата ее работников предусмотрены только при увольнении работника из организации.
Регулирование труда работников, работающих у работодателей — физических лиц, имеет особенности, установленные главой 48 ТК РФ.
По смыслу ч. 2 ст. 303 ТК РФ в письменный договор, заключаемый работником с работодателем — физическим лицом, в обязательном порядке включаются все условия, существенные для работника и работодателя.
Согласно ч. 2 ст. 307 ТК РФ сроки предупреждения об увольнении, а также случаи и размеры выплачиваемых при прекращении трудового договора выходного пособия и других компенсационных выплат определяются трудовым договором.
Из приведенных нормативных положений следует, что Трудовым кодексом РФ установлено различное правовое регулирование труда работников, состоящих в трудовых отношениях с работодателем — физическим лицом, в том числе индивидуальным предпринимателем, и работников, работающих у работодателей-организаций.
При этом выплата работодателем работнику выходного пособия и сохранение за ним среднего заработка на период его трудоустройства в связи с увольнением по п. 1 или п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ гарантированы законом (Трудовым кодексом РФ) только в случае увольнения работника из организации. Работникам, работающим у физических лиц, включая индивидуальных предпринимателей, указанная гарантия Трудовым кодексом РФ не предусмотрена. Прекращение трудового договора для этой категории работников урегулировано специальной нормой — ст. 307 ТК РФ, содержащей отличное от установленного ч. 1 ст. 178 данного Кодекса правило о том, что случаи и размеры выплачиваемого при прекращении трудового договора выходного пособия и других компенсационных выплат работникам, работающим у работодателей — физических лиц, могут быть определены трудовым договором, заключаемым между работником и работодателем — физическим лицом, в том числе индивидуальным предпринимателем. Таким образом, работодатель — индивидуальный предприниматель, увольняющий работников в связи с прекращением предпринимательской деятельности, обязан выплатить работнику выходное пособие, иные компенсационные выплаты, в том числе средний заработок, сохраняемый на период трудоустройства, только если соответствующие гарантии специально предусмотрены трудовым договором с работником.
Как установлено судом и следует из материалов дела, условиями трудового договора, заключенного между Р. (работником) и индивидуальным предпринимателем Ф. (работодателем), такие гарантии в случае увольнения в связи с прекращением деятельности индивидуальным предпринимателем, как выплата выходного пособия или сохранение среднего заработка на период трудоустройства, не предусмотрены.
С учетом установленных обстоятельств суд первой инстанции правильно отказал Р. в удовлетворении исковых требований о взыскании с Ф. выходного пособия и среднего заработка, со- 9-БВС № 11 храняемого на период трудоустройства, в связи с прекращением деятельности индивидуальным предпринимателем, применив к спорным отношениям подлежащие применению в данном случае положения ст.ст. 303, 307 главы 48 ТК РФ, устанавливающие особенности регулирования труда работников, работающих у работодателей — физических лиц.
Отменяя в указанной части решение суда первой инстанции и возлагая на ответчика обязанность по выплате истцу выходного пособия, суд апелляционной инстанции неправильно истолковал положения ч. 1 ст. 178, ст. 318 ТК РФ и распространил их действие на правоотношения между работниками и работодателями — физическими лицами, которые ими не регулируются.
Таким образом, у суда апелляционной инстанции отсутствовали предусмотренные законом основания для отмены решения суда первой инстанции об отказе Р. в удовлетворении исковых требований о взыскании выходного пособия и среднего заработка, сохраняемого на период трудоустройства, и удовлетворения данных требований Р. с возложением на ответчика обязанности по выплате истцу указанных сумм на основании не подлежащих применению к спорным правоотношениям положений ст.ст. 178, 318 ТК РФ.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила апелляционное определение в части отмены решения суда об отказе Р. в удовлетворении исковых требований к Ф. о взыскании выходного пособия и принятия в указанной части нового решения о взыскании с Ф. в пользу Р. выходного пособия, оставив в отмененной части в силе решение суда первой инстанции.
Определение № 74-КГ16-23 10. При разрешении споров работников с организациями-работодателями, не получающими бюджетного финансирования, по поводу индексации заработной платы подлежат применению положения локальных нормативных актов, устанавливающие системы оплаты труда, порядок индексации заработной платы работников в таких организациях.
Л. обратилась 14 декабря 2015 г. в суд с иском к Банку (работодатель) о взыскании задолженности по заработной плате, компенсации за несвоевременную выплату причитающихся работнику денежных сумм, компенсации морального вреда, расходов на нотариальное удостоверение доверенности представителя.
Судом по делу установлено, что 17 февраля 2014 г. между Банком и Л. был заключен трудовой договор, в соответствии с которым Л. принята на работу в Банк на должность главного юрисконсульта в судебно-претензионный отдел юридического управления. 4 марта 2014 г. президентом Банка издан приказ об индексации заработной платы. В п. 1 приказа было предусмотрено, что в случае достижения Банком экономических показателей деятельности по итогам работы Банка в 2014 году, указанных в приложении 1 к приказу, провести индексацию заработной платы сотрудникам Банка путем увеличения должностных окладов на 8% начиная с 1 января 2015 г. Исходя из п. 2 названного приказа в случае недостижения Банком показателей, указанных в п. 1 приказа, индексация заработной платы сотрудникам Банка не проводится. 17 сентября 2015 г. между сторонами по делу было заключено соглашение о расторжении трудового договора, и в тот же день Л. была уволена с работы по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (по соглашению сторон).
Судом также установлено, что в связи с недостижением Банком экономических показателей деятельности по итогам работы в 2014 году индексация заработной платы работников Банка проведена не была, приказ президента Банка от 4 марта 2014 г. был отменен приказом от 20 января 2016 г., а приказом от 21 января 2016 г. был установлен иной механизм индексации заработной платы работников Банка за 2013—2015 годы и на 2016 год.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции сослался на положения ст. 392 ТК РФ (в редакции, действовавшей до 3 октября 2016 г.) и пришел к выводу о пропуске Л. установленного данной нормой трехмесячного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, связанного с невыплатой сумм индексации заработной платы, о чем было заявлено в ходе судебного разбирательства ответчиком. Суд первой инстанции исходил из того, что Л., получая с февраля 2014 г. ежемесячно заработную плату без индексации, не могла не знать с этого времени о нарушении ее трудовых прав, однако в суд с иском о взыскании задолженности по индексации заработной платы за период с февраля 2014 г. по сентябрь 2015 г. обратилась только 14 декабря 2015 г. Учитывая заявление ответчика о пропуске истцом срока на обращение в суд и принимая во внимание, что Л. не представлено доказательств уважительности причин пропуска установленного ст. 392 ТК РФ срока на обращение в суд с данными требованиями, суд первой инстанции принял решение об отказе Л. в удовлетворении иска.
Кроме того, суд первой инстанции в обоснование отказа Л. в иске указал на то, что непроведение Банком индексации заработной платы работников в связи с недостижением экономических показателей деятельности по итогам работы в 2014 году полностью соответствует приказу президента Банка от 4 марта 2014 г. и установленному работодателем механизму такой индексации.
Суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о пропуске истцом срока на обращение в суд за разрешением индивидуального спора и отменил решение суда первой инстанции. Суд апелляционной инстанции полагал, что нарушение работодателем права Л. на своевременную индексацию заработной платы имело место вплоть до ее увольнения, в связи с чем установленный ст. 392 ТК РФ на тот момент трехмесячный срок на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора следует исчислять с даты увольнения истца — 17 сентября 2015 г. Поскольку исковое заявление в суд подано Л. 14 декабря 2015 г., то, по мнению суда апелляционной инстанции, предусмотренный законом срок на обращение в суд истцом не пропущен.
Удовлетворяя требования Л. о возложении на Банк обязанности произвести индексацию заработной платы истца согласно индексу потребительских цен за период работы с 17 февраля 2014 г. по 17 сентября 2015 г. и о взыскании с ответчика в пользу Л. задолженности по заработной плате, суд апелляционной инстанции со ссылкой на нормы ст. 134 ТК РФ, Положения об оплате труда работников банка, утвержденного правлением Банка 23 января 2014 г. (далее — Положение об оплате труда работников банка), исходил из того, что проведение индексации заработной платы является не правом, а обязанностью любого работодателя независимо от его организационно-правовой формы. Однако Банк в период с 17 февраля 2014 г. по 17 сентября 2015 г., вопреки требованиям ст. 134 ТК РФ, не осуществлял индексацию заработной платы Л. в связи с ростом потребительских цен на товары и услуги. С учетом того, что конкретные сроки проведения индексации в Положении об оплате труда работников банка не установлены, работодатель был обязан произвести выплату Л. причитающихся ей сумм индексации заработной платы в день ее увольнения.
Суд апелляционной инстанции признал вывод суда первой инстанции о том, что заработная плата не была проиндексирована Л. в связи с недостижением Банком финансово-экономических показателей, противоречащим Положению об оплате труда работников банка, не содержащему норм о том, что проведение индексации заработной платы зависит от достижения Банком каких-либо результатов. Ссылка суда первой инстанции на недостижение Банком финансово-экономических показателей, по мнению суда апелляционной инстанции, не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска Л., так как отсутствие достаточного количества денежных средств не освобождает работодателя от соблюдения трудовых прав работников.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции не соответствующими требованиям закона.
В соответствии со ст. 392 ТК РФ (в редакции, действовавшей до 3 октября 2016 г.) работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении — в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении или со дня выдачи трудовой книжки (ч. 1). Работодатель имеет право обратиться в суд по спорам о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, в течение одного года со дня обнаружения причиненного ущерба (ч. 2). При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных чч. 1 и 2 данной статьи, они могут быть восстановлены судом (ч. 3).
Из приведенных положений ст. 392 ТК РФ, действовавших в период работы Л. в Банке и на момент ее увольнения 17 сентября 2015 г., следует, что срок на обращение работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора, в том числе касающегося невыплаты или неполной выплаты заработной платы, составлял три месяца. Течение этого срока начинается со дня, когда работник узнал или должен был узнать о том, что его право нарушено.
Следовательно, при рассмотрении заявления ответчика о пропуске Л. предусмотренного законом трехмесячного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, связанного с невыплатой сумм индексации заработной платы, подлежало установлению такое юридически значимое обстоятельство, как определение даты, с которой истец узнала или должна была узнать о том, что ее право на индексацию заработной платы нарушено.
Суд апелляционной инстанции сделал вывод о том, что истцом не пропущен срок на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора, так как нарушение работодателем права Л. на своевременную индексацию заработной платы имело место вплоть до ее увольнения, соответственно, работодатель был обязан произвести выплату Л. причитающихся ей сумм индексации заработной платы в день ее увольнения, и именно с даты увольнения истца (17 сентября 2015 г.) следует исчислять трехмесячный срок на обращение ее в суд с требованием о взыскании задолженности по заработной плате.
В п. 56 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 “О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации” содержатся разъяснения о том, что при рассмотрении дела по иску работника, трудовые отношения с которым не прекращены, о взыскании начисленной, но не выплаченной заработной платы надлежит учитывать, что заявление работодателя о пропуске работником срока на обращение в суд само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования, поскольку в указанном случае срок на обращение в суд не пропущен, так как нарушение носит длящийся характер и обязанность работодателя по своевременной и в полном объеме выплате работнику заработной платы, а тем более задержанных сумм, сохраняется в течение всего периода действия трудового договора.
Суд апелляционной инстанции не принял во внимание данные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, согласно которым для признания длящимся нарушения работодателем трудовых прав работника при рассмотрении дела по иску работника о взыскании невыплаченной заработной платы необходимо наличие определенного условия: заработная плата работнику должна быть начислена, но не выплачена.
Суд апелляционной инстанции не учел, что с 1 января 2015 г., т.е. в срок, установленный приказом президента Банка от 4 марта 2014 г., индексация заработной платы работников Банка проведена не была и, как следствие, начисление заработной платы с учетом индексации работникам Банка, в том числе и Л., не производилось.
Кроме того, делая вывод об обязанности работодателя произвести выплату Л. причитающихся ей сумм индексации заработной платы в день ее увольнения, суд апелляционной инстанции исходил из данного им толкования положений ст. 134 ТК РФ, полагая, что этой нормой установлена безусловная обязанность любого работодателя независимо от его организационно-правовой формы проводить индексацию заработной платы своих работников.
Между тем согласно ст. 134 ТК РФ обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы включает индексацию заработной платы в связи с ростом потребительских цен на товары и услуги. Государственные органы, органы местного самоуправления, государственные и муниципальные учреждения производят индексацию заработной платы в порядке, установленном трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, другие работодатели — в порядке, установленном коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами.
По смыслу нормативных положений приведенной статьи Трудового кодекса РФ порядок индексации заработной платы работников в связи с ростом потребительских цен на товары и ус- луги работодателями, которые не получают бюджетного финансирования, устанавливается коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами. Такое правовое регулирование направлено на учет особенностей правового положения работодателей, не относящихся к бюджетной сфере, обеспечивает им (в отличие от работодателей, финансируемых из соответствующих бюджетов) возможность учитывать всю совокупность обстоятельств, значимых как для работников, так и для работодателя. Трудовой кодекс РФ не предусматривает никаких требований к механизму индексации, поэтому работодатели, которые не получают бюджетного финансирования, вправе избрать любые порядок и условия ее осуществления (в том числе ее периодичность, порядок определения величины индексации, перечень выплат, подлежащих индексации) в зависимости от конкретных обстоятельств, специфики своей деятельности и уровня платежеспособности.
Исходя из буквального толкования положений ст. 134 ТК РФ индексация — это не единственный способ обеспечения повышения уровня реального содержания заработной платы. Обязанность повышать реальное содержание заработной платы работников может быть исполнена работодателем и путем ее периодического увеличения безотносительно к порядку индексации, в частности повышением должностных окладов, выплатой премий и т.п.
В силу чч. 1 и 2 ст. 135 ТК РФ заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда. Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
Ввиду изложенного при разрешении споров работников с работодателями, не получающими бюджетного финансирования, по поводу индексации заработной платы, в том числе и при рассмотрении судом заявления ответчика (работодателя) о пропуске истцом (работником) срока на обращение в суд с данными требованиями, подлежат применению положения локальных нормативных актов, устанавливающие системы оплаты труда, порядок индексации заработной платы работников в организациях, не получающих бюджетного финансирования.
Согласно имеющемуся в материалах дела Положению об оплате труда работников банка заработная плата и иные причитающиеся работнику денежные средства выплачиваются в денежной форме с учетом фактически отработанного времени два раза в месяц. Работодатель в письменной форме (электронная рассылка по внутрибанковской почте) извещает каждого работника о составных частях заработной платы, причитающейся ему за соответствующий период, размерах и основаниях произведенных удержаний, а также об общей денежной сумме, подлежащей выплате.
Индексация заработной платы производится всем работникам ежегодно в пределах утвержденного Советом директоров бюджета на соответствующий финансовый год. Индексация может проводиться в несколько этапов. Размер индексации определяется президентом Банка. Основанием для проведения индексации является издание соответствующего приказа по основной деятельности, утвержденного президентом Банка. Данный приказ доводится до сведения всех работников Банка путем рассылки по внутрибанковской электронной почте (раздел 2 Положения об оплате труда работников банка).
Данным локальным нормативным актом Банка установлен механизм индексации заработной платы работников Банка, в том числе определена ее периодичность (ежегодно), основание проведения (издание соответствующего приказа по основной деятельности), размер индексации (определяется президентом Банка), способ ознакомления всех работников Банка с приказом о проведении индексации (путем рассылки по внутрибанковской электронной почте).
Суд апелляционной инстанции, в нарушение ст. 134 ТК РФ, не применил при рассмотрении дела положения локального нормативного акта и изданного в соответствии с ним приказа президента Банка от 4 марта 2014 г., установившего срок проведения очередной индексации заработной платы работников Банка (начиная с 1 января 2015 г.), величину индексации (путем увеличения должностных окладов на 8%) и условия ее осуществления (в случае достижения Банком экономических показателей по итогам работы в 2014 году).
Вследствие этого судом апелляционной инстанции не установлены имеющие значение для правильного разрешения спора обстоятельства, в том числе касающиеся момента, когда Л., исходя из действовавшего в Банке в период ее работы механизма индексации заработной платы работников Банка и с учетом занимаемой ею должности главного юрисконсульта судебно-претензионного отдела юридического управления, должна была узнать о нарушении своего права.
Не были предметом исследования суда апелляционной инстанции и не получили правовой оценки при принятии решения об удовлетворении исковых требований Л. доводы представителя Банка, которые приводились им в ходе судебного разбирательства в судах первой и апелляционной инстанций, о том, что Банк фактически обеспечивал повышение уровня реального содержания заработной платы своих работников, в том числе и истца, а также о том, что индексация