Бюллетень ВС РФ от 24.12.2018

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Собственник припаркованного автомобиля вправе требовать от владельцев источников повышенной опасности, совместно причинивших вред повреждением такого автомобиля, возмещения вреда в солидарном порядке в соответствии с п. 3 ст. 1079 ГК РФ Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 августа 2017 г. № 25-КГ17-11 ( И з в л е ч е н и е ) Как было установлено судом, 23 декабря 2014 г. произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля, принадлежавшего М. и находившегося под его управлением, автомобиля, принадлежавшего ООО “Охранное агентство “Кобра” (далее — Общество) и находившегося под управлением С., а также автомобиля, принадлежавшего Т.

В результате ДТП автомобилю Т., который на момент происшествия был припаркован и не находился в движении, были причинены механические повреждения.

Постановлением районного суда от 28 апреля 2015 г. виновником ДТП был признан М.

Решением суда от 3 июля 2015 г. названное постановление отменено, производство по делу об административном правонарушении прекращено в связи с отсутствием в действиях М. состава административного правонарушения.

Согласно заключению судебной оценочной экспертизы стоимость восстановительного ремонта автомобиля Т. без учета износа составляла 737 781 руб., а с учетом износа — 420 713 руб.

Т. обратился в суд с иском к Обществу и М. о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что причиной ДТП являлось нарушение Правил дорожного движения РФ С., управлявшим принадлежавшим Обществу автомобилем. Суд посчитал установленным, что действия М. не находились в причинно-следственной связи с причиненным истцу вредом, а также указал на необходимость взыскания с Общества возмещения ущерба в полном объеме без учета износа принадлежавшего истцу автомобиля.

Изменяя решение суда первой инстанции в части размера взысканных с Общества сумм, суд апелляционной инстанции посчитал установленным, что ДТП произошло по вине М. и С., являвшихся лицами, совместно причинившими вред.

Суд указал, что собственники автомобилей несут ответственность за причиненный ущерб в равных долях (по 50%), поскольку степень их вины в ДТП являлась равной.

Суд апелляционной инстанции также сослался на то, что гражданская ответственность собственников автомобилей, участвовавших в ДТП, была застрахована в установленном законом порядке, в связи с чем причиненный автомобилю ущерб подлежал возмещению с учетом износа.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 29 августа 2017 г. не согласилась с выводами суда апелляционной инстанции на основании следующего.

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, меха- низмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пп. 2 и 3 ст. 1083 названного Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии с п. 3 ст. 1079 ГК РФ владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным п. 1 этой статьи. Вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064 ГК РФ).

Из приведенных правовых норм следует, что владельцы источников повышенной опасности независимо от вины солидарно отвечают за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников имуществу третьих лиц.

При этом вина является условием наступления гражданско-правовой ответственности владельцев источников повышенной опасности только за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников их владельцам.

Как было установлено судом, в момент дорожно-транспортного происшествия деятельность, связанная с повышенной опасностью для окружающих, истцом не осуществлялась, поскольку принадлежащий ему автомобиль в указанный момент не использовался, а был припаркован.

При таких обстоятельствах вред, причиненный автомобилю истца в результате взаимодействия источников повышенной опасности, подлежит возмещению владельцами указанных источников независимо от вины, поскольку автомобиль истца в момент дорожно-транспортного происшествия не являлся источником повышенной опасности.

В соответствии с пп. 1 и 2 ст. 323 ГК РФ при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.

Кредитор, не получивший полного удовлетворения от одного из солидарных должников, имеет право требовать недополученное от остальных солидарных должников. Солидарные должники остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью.

Из приведенных правовых норм следует, что потерпевший вправе требовать от каждого из лиц, совместно причинивших ему вред, возмещения этого вреда как в полном объеме, так и в части, поскольку ответственность лиц, совместно причинивших вред, перед потерпевшим носит солидарный характер.

Суд апелляционной инстанции посчитал установленным, что вред автомобилю истца был причинен совместно М., под управлением которого находился принадлежащий ему автомобиль, и С., под управлением которого находился автомобиль, принадлежавший Обществу, однако в нарушение приведенных выше норм материального права пришел к выводу о том, что владельцы источников повышенной опасности несут ответственность за совместное причинение вреда в долевом (по 50%), а не в солидарном порядке.

В соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действуют исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права).

Как указано в ч. 4 ст. 61 названного Кодекса, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 “О судебном решении”, на основании ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, по аналогии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, следует также определять значение вступившего в законную силу постановления и (или) решения судьи по делу об административном правонарушении при рассмотрении и разрешении судом дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено это постановление (решение).

Из приведенных норм процессуального права и акта их толкования следует, что вступившее в законную силу постановление и (или) решение судьи по делу об административном правонарушении обязательно для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесено такое решение и (или) постановление, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Вступившим в законную силу решением от 3 июля 2015 г. отменено постановление районного суда от 28 апреля 2015 г. о признании М. виновником ДТП, в результате которого был причинен вред автомобилю истца, производство по делу об административном правонарушении в отношении М. было прекращено в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

Названным решением было установлено, что нарушение М. Правил дорожного движения РФ допущено не было, поскольку автомобиль под его управлением не мог создать помехи для движения автомобиля под управлением С.

Однако в нарушение приведенных выше норм процессуального права данные выводы, содержащиеся в решении от 3 июля 2015 г., были оставлены без внимания судом апелляционной инстанции, указавшим, что виновниками ДТП являлись М. и С.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ пришла к выводу о том, что допущенные при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции нарушения норм материального и процессуального права являлись существенными, они повлияли на исход дела и без их устранения были невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов Т. и М., в связи с чем апелляционное определение подлежало отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Кроме того, при новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции Судебной коллегией рекомендовано учесть правовую позицию, изложенную в Постановлении Конституционного Суда РФ от 10 марта 2017 г. № 6-П “По делу о проверке конституционности ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ в связи с жалобами граждан А.С.

Аринушенко, Г.С. Бересневой и других”, согласно которой взаимосвязанные положения ст. 15, п. ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования и во взаимосвязи с положениями Федерального закона “Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств” предполагают — исходя из принципа полного возмещения вреда — возможность возмещения потерпевшему лицом, гражданская ответственность которого застрахована по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, вреда, причиненного при эксплуатации транспортного средства, в размере, который превышает страховое возмещение, выплаченное потерпевшему в соответствии с законодательством об обязательном страховании гражданской ответственности, т.е. в полном объеме без учета износа.

ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ 1. Рекламодатель, разместивший свою рекламу на рекламной конструкции, владельцем которой, по смыслу ч. 9 ст. 19 и ч. 7 ст. 38 Федерального закона “О рекламе”, он не является, не подлежит привлечению к административной ответственности по ст. 14.37 КоАП РФ за эксплуатацию рекламной конструкции без соответствующего разрешения Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19 февраля 2018 г. № 307-АД17-17133 ( И з в л е ч е н и е ) Административный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности, предусмотренной ст. 14.37 КоАП РФ, за размещение рекламы общества на рекламной конструкции без предусмотренного законодательством разрешения на установку и эксплуатацию этой рекламной конструкции.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление удовлетворено. Суды пришли к выводу о наличии в действиях общества состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 14.37 КоАП РФ, поскольку без предусмотренного законодательством разрешения на установку и эксплуатацию спорной рекламной конструкции эта конструкция эксплуатируется в интересах общества путем транслирования на ней рекламы общества в целях привлечения внимания потребителей к принадлежащему обществу объекту. При этом суды исходили из того, что, являясь рекламодателем, в интересах которого эксплуатируется спорная рекламная конструкция, общество признается субъектом правонарушения, предусмотренного ст. 14.37 КоАП РФ.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 19 февраля 2018 г. отменила решение суда первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции и постановление арбитражного суда округа и отказала административному органу в удовлетворении заявления по следующим основаниям. В соответствии с положениями ст. 14.37 КоАП РФ и с учетом разъяснения, содержащегося в п. 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 2012 г. № 58 “О некоторых вопросах применения арбитражными судами Федерального закона “О рекламе”, субъектами административной ответственности, предусмотренной ст. 14.37 КоАП РФ, являются: заказчик на установку рекламной конструкции; лицо, непосредственно выполнившее работу по установке рекламной конструкции (подрядчик); лицо, эксплуатирующее рекламную конструкцию (рекламораспространитель).

Положениями ч. 9 ст. 19 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ “О рекламе” обязан- ность получения разрешения на установку и эксплуатацию рекламной конструкции распространяется на собственника или иного указанного в чч. 5, 6, 7 данной статьи законного владельца соответствующего недвижимого имущества либо владельца рекламной конструкции.

Согласно ч. 1 ст. 19 названного Закона под владельцем рекламной конструкции (физическое или юридическое лицо) понимается собственник рекламной конструкции либо иное лицо, обладающее вещным правом на рекламную конструкцию или правом владения и пользования рекламной конструкцией на основании договора с ее собственником. Распространение наружной рекламы с использованием рекламной конструкции осуществляется владельцем рекламной конструкции, являющимся рекламораспространителем.

Частью 7 ст. 38 Закона установлено, что ответственность за нарушение требований ч. 9 ст. 19 этого Закона несет рекламораспространитель, т.е. владелец рекламной конструкции.

Указанные положения Федерального закона “О рекламе” свидетельствуют о том, что рекламодатель, разместивший свою рекламу на рекламной конструкции, владельцем которой по смыслу ч. 1 ст. 19 данного Закона он не является, не подлежит привлечению к административной ответственности по ст. 14.37 КоАП РФ за эксплуатацию рекламной конструкции без соответствующего разрешения.

Таким образом, является неправомерным вывод судов о том, что общество как рекламодатель признается субъектом административной ответственности, предусмотренной ст. 14.37 КоАП РФ.

При этом ни административным органом, ни судами при рассмотрении дела об административном правонарушении не устанавливались обстоятельства, связанные с тем, что, являясь рекламодателем, общество одновременно является и владельцем рекламной конструкции, т.е. рекламораспространителем. 2. Нарушение требований технических регламентов Таможенного союза при выпуске в обращение продукции, не связанное с нарушением ветеринарно-санитарных правил, не может быть квалифицировано как административное правонарушение по ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22 декабря 2017 г. № 302-АД17-12093 ( И з в л е ч е н и е ) По результатам экспертизы, назначенной административным органом в области защиты прав потребителей (далее — административный орган), в ходе проведения административного расследования по фактам нарушений обществом требований законодательства в сфере технического регулирования, в образцах выпускаемой обществом продукции — молока питьевого ультрапастеризованного длительного хранения — обнаружены жиры немолочного происхождения и признаки фальсификации продукта, которые не соответствуют требованиям технического регламента Таможенного союза.

Указанные обстоятельства явились основанием для составления административным органом в отношении общества протокола об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 14.43 КоАП РФ, и обращения в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности.

Решением арбитражного суда первой инстанции заявление удовлетворено.

Постановлением арбитражного суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено, производство по делу прекращено. При этом суд апелляционной инстанции исходил из того, что обществом нарушены содержащиеся в технических регламентах правила производства продуктов животноводства (молока), одновременно являющиеся ветеринарными требованиями к такой продукции, что образует объективную сторону административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ. Указанная норма является специальной по отношению к ч. 1 ст. 14.43 КоАП РФ и подлежит преимущественному применению в целях квалификации соответствующего административно наказуемого деяния.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ 22 декабря 2017 г. отменила постановление суда апелляционной инстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Учитывая диспозицию ст. 14.43 КоАП РФ и примечание к ней, административная ответственность по указанной статье установлена за нарушения требований технических регламентов или подлежащих применению до дня вступления в силу соответствующих технических регламентов обязательных требований к продукции либо к продукции и связанным с требованиями к продукции процессам проектирования (включая изыскания), производства, строительства, монтажа, наладки, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации либо выпуск в обращение продукции, не соответствующей таким требованиям, за исключением случаев, предусмотренных ст.ст. 6.31, 9.4, 10.3, 10.6, 10.8, ч. 2 ст. 11.21, ст.ст. 14.34, 14.44, 14.46, 14.46.1, 20.4 КоАП РФ.

Объективная сторона указанного правонарушения заключается в совершении действий (бездействия), нарушающих установленные требования технических регламентов или обязательных требований к продукции, либо к продукции и связанным с требованиями к продукции процессам реализации, либо выпуск в обращение продукции, не соответствующей таким требованиям.

Частью 1 ст. 10.8 КоАП РФ установлена административная ответственность за нарушение ветеринарно-санитарных правил перевозки, перегона или убоя животных либо правил заготовки, переработки, хранения или реализации продуктов животноводства.

Объективная сторона правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ, заключается в нарушении ветеринарно-санитарных правил перевозки, перегона или убоя животных либо правил заготовки, переработки, хранения или реализации продуктов животноводства.

В соответствии с ч. 1 ст. 23.49, ст. 28.3 КоАП РФ административный орган рассматривает дела и составляет протокол об административных правонарушениях, предусмотренных в том числе ст. 10.8 (в части нарушения правил хранения и реализации продуктов животноводства), чч. 1 и 2 ст. 14.43 КоАП РФ.

Ни в акте экспертизы, ни в протоколе об административном правонарушении не указывалось на нарушение обществом ветеринарно-санитарных правил либо правил хранения или реализации продуктов животноводства. Предметом проверок являлось соблюдение обществом технических регламентов, а не норм ветеринарного законодательства.

Таким образом, несмотря на то что в технических регламентах ТР ТС 033/2013 и ТР ТС 021/2011 действительно содержатся требования к пищевой продукции, являющиеся ветеринарными, однако их нарушение обществу не вменялось и, исходя из полномочий административного органа, не могло вменяться, у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для переквалификации действий общества на ч. 1 ст. 10.8 КоАП РФ и прекращения производства по делу.

ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ 1. Пункты 9, 9.1, 9.3 Технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах, утвержденных МПС России 27 мая 2003 г. № ЦМ-943, признаны недействующими со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 23 октября 2017 г. № АКПИ17-799, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) 27 мая 2003 г. Министерством путей сообщения РФ (далее — МПС России) утверждены Технические условия размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах № ЦМ-943 (далее — Технические условия). Указанием МПС России от 31 декабря 2003 г. № 207у “О применении Технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах” Технические условия введены в действие с 1 июля 2004 г. (п. 1).

В пп. 9, 9.1, 9.2 и 9.3 (глава 1 “Требования к размещению и креплению грузов в вагонах и контейнерах”) Технических условий установлен порядок проверки знаний технических условий размещения и крепления грузов работниками, ответственными за размещение и крепление грузов в вагонах и контейнерах.

Согласно п. 9 работники, ответственные и непосредственно обеспечивающие погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов, должны проходить проверку знаний технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах.

Грузоотправители (грузополучатели) представляют уполномоченному перевозчиком лицу (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — в товарные конторы железнодорожных станций отправления (назначения) копии своих приказов (распоряжений) о назначении ответственных за погрузку, выгрузку работников (с приложением паспортных данных и образцов подписей работников).

Пунктом 9.1 предусмотрено, что представители грузоотправителей, ответственные за погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов, должны знать требования данной главы, а также используемых грузоотправителем МТУ (местных технических условий), НТУ (непредусмотренных технических условий).

Пунктом 9.3 определено, что порядок и сроки проведения проверки знаний устанавливаются МПС России.

За допущенное нарушение технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах ответственные за это лица отстраняются перевозчиком (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — работниками ревизорского аппарата филиала, начальником железнодорожной станции отправления, иными уполномоченными перевозчиком лицами) от связанной с этим работы.

Грузоотправители (грузополучатели) в случаях отстранения своих работников от работы, связанной с размещением и креплением грузов и выгрузкой, обязаны немедленно представить уполномоченному перевозчиком лицу (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — в товарные конторы железнодорожных станций отправления) соответствующие приказы (распоряжения).

С. обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующими пп. 9, 9.1 и 9.3 Технических условий, ссылаясь на то, что они содержат правовые положения (правила), обязательные для организаций, индивидуальных предпринимателей, надзирающих органов и граждан, в частности, касающиеся реализации права перевозчика на проверку знаний работников иных организаций путем сдачи экзаменов, отстранения работников иных сторонних организаций от осуществления погрузочных работ с последующей пересдачей экзаменов и получением допуска на погрузочную деятельность, однако в нарушение ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации, Указа Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти”, Правил подготовки нор- 2-БВС № 10 мативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009, данный нормативный правовой акт не прошел государственную регистрацию в Минюсте России и официально не опубликован.

Верховный Суд РФ 23 октября 2017 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.

Указом Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 “О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти” Министерство путей сообщения Российской Федерации упразднено, его функции по принятию нормативных правовых актов в установленной сфере деятельности переданы образованному Министерству транспорта и связи Российской Федерации (пп. 12 и 13). Впоследствии Указом Президента Российской Федерации от 20 мая 2004 г. № 649 “Вопросы структуры федеральных органов исполнительной власти” Министерство транспорта и связи РФ преобразовано в Министерство транспорта РФ и Министерство информационных технологий и связи РФ (п. 1).

В соответствии с п. 1 ст. 20 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 17-ФЗ “О железнодорожном транспорте в Российской Федерации” федеральный орган исполнительной власти в области железнодорожного транспорта осуществляет правовое и техническое регулирование в области безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транспорта и иных связанных с перевозочным процессом на железнодорожном транспорте технических средств.

В силу ч. 2 ст. 23 Федерального закона от 10 января 2003 г. № 18-ФЗ “Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации” размещение и крепление грузов, грузобагажа в вагонах и контейнерах осуществляются в соответствии с требованиями технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах, утверждаемых федеральным органом исполнительной власти в области железнодорожного транспорта.

Согласно Положению о Министерстве путей сообщения Российской Федерации, утвержденному постановлением Правительства РФ от 18 июля 1996 г. № 848 и действовавшему на день издания оспариваемого акта, МПС России являлось федеральным органом исполнительной власти, на который возлагалось проведение государственной политики в сфере железнодорожного транспорта, а также регулирование в соответствии с законодательством Российской Федерации хозяйственной деятельности железных дорог, других предприятий и учреждений федерального железнодорожного транспорта, в том числе входящих в состав железных дорог, в области организации и обеспечения перевозочного процесса (п. 1). К числу его основных задач в области безопасности движения относились разработка и утверждение обязательных для граждан (физических лиц) и юридических лиц технических условий погрузки и крепления грузов на подвижном составе, обеспечивающих безопасность движения (п. 5).

Следовательно, Технические условия были утверждены уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В силу ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.

Указом Президента Российской Федерации “О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти” предусмотрено, что нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, прошедшие государственную регистрацию в Минюсте России, подлежат обязательному официальному опубликованию, кроме актов или отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера (п. 8). Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти в течение 10 дней после дня их государственной регистрации подлежат официальному опубликованию в “Российской газете” или на Официальном интернет-портале правовой информации (www.ргаvо.gоv.гu) (абз. 1 п. 9). Нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров (п. 10).

Аналогичные положения содержатся в пп. 10, 17 и 19 Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, предписывающих, что государственной регистрации подлежат нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций, имеющие межведомственный характер, независимо от срока их действия, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера (абз. 10 п. 10); нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, подлежат официальному опубликованию в установленном порядке, кроме актов или отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера (абз. 2 п. 17); федеральные органы исполнительной власти направляют для исполнения нормативные правовые акты, подлежащие государственной регистрации, только после их регистрации и официального опубликования, при нарушении указанных требований нормативные правовые акты как не вступившие в силу применяться не могут (п. 19).

Технические условия, как следует из п. 1.1, устанавливают порядок и условия размещения и крепления грузов в универсальных четырехосных вагонах (полувагоны, платформы) и в контейнерах при железнодорожных перевозках по территории Российской Федерации по железнодорожным путям, имеющим ширину колеи 1520 мм, со скоростью движения до 100 км/ч включительно.

Анализ содержания пп. 9, 9.1 и 9.3 Технических условий позволяет сделать вывод, что их положения сформулированы как нормативные правовые, так как устанавливают общеобязательные правила поведения в отношении неопределенного круга лиц и рассчитаны на неоднократное применение.

В частности, п. 9 устанавливает обязанность работников, ответственных и непосредственно обеспечивающих погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов, проходить проверку знаний технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах (абз. 1); обязанность грузоотправителей (грузополучателей) представлять уполномоченному перевозчиком лицу (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — в товарные конторы железнодорожных станций отправления (назначения) копии своих приказов (распоряжений) о назначении ответственных за погрузку, выгрузку работников (с приложением паспортных данных и образцов подписей работников) (абз. 2).

Представители грузоотправителей, ответственные за погрузку, размещение, крепление и выгрузку грузов, согласно п. 9.1 должны знать требования главы 1 Технических условий, а также используемых грузоотправителем местных технических условий, непредусмотренных технических условий.

Пункт 9.3 обязывает грузоотправителей (грузополучателей) в случаях отстранения своих работников от работы, связанной с размещением и креплением грузов и выгрузкой, немедленно представить уполномоченному перевозчиком лицу (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — в товарные конторы железнодорожных станций отправления) соответствующие приказы (распоряжения) (абз. 3). Абзацем 2 данного пункта предусмотрена санкция за допущенное нарушение технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах в виде отстранения соответствующего ответственного лица от связанной с этим работы, которая применяется перевозчиком (в случае, когда перевозчик является одновременно владельцем инфраструктуры, — работниками ревизорского аппарата филиала, начальником железнодорожной станции отправления, иными уполномоченными перевозчиком лицами).

Таким образом, оспариваемые административным истцом пункты Технических условий по своему содержанию являются нормативными правовыми, затрагивают права, свободы и обязанности человека и гражданина, но в нарушение приведенных нормативных правовых актов, имеющих большую юридическую силу, они не прошли необходимую для этого случая государственную регистрацию в Минюсте России, не опубликованы официально.

Утверждения Минтранса России об общем техническом характере акта не опровергают вывода относительно нормативного правового содержания оспариваемых пунктов.

С учетом п. 1 ч. 2 ст. 215 КАС РФ и разъяснения п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 “О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части” Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признав недействующими со дня вступления решения суда в законную силу пп. 9, 9.1, 9.3 Технических условий размещения и крепления грузов в вагонах и контейнерах, утвержденных МПС России мая 2003 г. № ЦМ-943. 2. Пункт 22 Порядка учета доходов и расходов и хозяйственных операций для индивидуальных предпринимателей, утвержденного приказом Минфина России и МНС России от 13 августа 2002 г. № 86н/БГ-3-04/430, признан недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 19 июня 2017 г. № АКПИ17-283, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 28 сентября 2017 г. № АПЛ17-331 ( И з в л е ч е н и е ) Согласно п. 22 Порядка учета доходов и расходов и хозяйственных операций для индивидуальных предпринимателей, утвержденного приказом Минфина России и МНС России от 13 августа 2002 г. № 86н/БГ-3-04/430, материальные расходы, осуществленные при изготовлении товаров (выполнении работ, оказании услуг), списываются полностью на затраты в части реализованных товаров, выполненных работ и оказанных услуг, а в случае, если нормативными актами предусмотрены нормы расхода, то по установленным нормам.

Индивидуальный предприниматель Н. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующим п. 22 названного Порядка, ссылаясь на то, что оспариваемые положения нормативного правового акта не соответствуют ст. 273 НК РФ и нарушают его права. Как указал административный истец, решением Инспекции Федеральной налоговой службы по городу Чебоксары от 19 января 2017 г. № 14-09/2 он привлечен к ответственности за совершение налогового правонарушения, ему доначислен налог на доходы физических лиц за 2012 год в размере 498 190 руб., а также соответствующие суммы пени и штраф. Основанием для начисления налога явились необоснованное завышение материальных расходов при отсутствии документального подтверждения фактической оплаты приобретенных товарно-материальных ценностей, а также возможность учета в составе профессиональных налоговых вычетов по налогу на доходы физических лиц понесенных расходов только в части реализованных товаров. Выводы об учете в составе профессиональных налоговых вычетов по налогу на доходы физических лиц сумм понесенных расходов в части реализованных товаров Инспекция сделала на основании п. 22 Порядка и применяемой административным истцом методики учета расходов.

Верховный Суд РФ решением от 19 июня 2017 г. заявленные требования удовлетворил, указав следующее.

Согласно п. 2 ст. 54 НК РФ индивидуальные предприниматели, нотариусы, занимающиеся частной практикой, адвокаты, учредившие адвокатские кабинеты, исчисляют налоговую базу по итогам каждого налогового периода на основе данных учета доходов и расходов и хозяйственных операций в порядке, определяемом Минфином России.

Приказом Минфина России и МНС России от 13 августа 2002 г. № 86н/БГ-3-04/430 утвержден Порядок учета доходов и расходов и хозяйственных операций для индивидуальных предпринимателей.

Порядок определяет правила ведения учета доходов и расходов и хозяйственных операций индивидуальными предпринимателями. Материальные расходы индивидуального предпринимателя, осуществленные при изготовлении товаров, выполнении работ, оказании услуг, согласно п. 22 Порядка списываются полностью на затраты в части реализованных товаров, выполненных работ и оказанных услуг.

Данные положения нормативного правового акта устанавливают для индивидуальных предпринимателей, избравших кассовый метод учета доходов и расходов, дополнительное условие для признания соответствующих расходов для целей налогообложения, что не соответствует требованиям законодательства о налогах и сборах.

Решением Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 2010 г. по делу № ВАС-9939/10 признаны недействующими п. 13, подп. 1—3 п. 15 указанного Порядка. Судом установлено, что п. 1 ст. 221 НК РФ, закрепляя положение о праве индивидуальных предпринимателей на уменьшение облагаемого налогом дохода на профессиональные налоговые вычеты в сумме фактически произведенных и документально подтвержденных расходов, непосредственно связанных с извлечением дохода, а также о том, что состав данных расходов определяется налогоплательщиком самостоятельно в порядке, аналогичном порядку определения расходов, установленному главой “Налог на прибыль организаций”, отсылает к положениям главы 25 данного Кодекса не только в части регламентации состава расходов, но и порядка их признания — момента учета для целей налогообложения. В связи с чем довод административного ответчика о том, что порядок учета расходов не является элементом налога на доходы физических лиц и не подлежит обязательному установлению в Налоговом кодексе РФ, не состоятелен.

Индивидуальные предприниматели, избравшие кассовый метод признания доходов и расходов, согласно п. 3 ст. 273 НК РФ вправе учесть для целей налогообложения понесенные расходы после их фактической оплаты. Данная норма Кодекса не связывает момент учета расходов с датой получения дохода от реализации товаров (работ, услуг), для изготовления (выполнения, оказания) которых эти расходы были понесены. Пункт 3 ст. 273 НК РФ в качестве общего правила устанавливает положение, определяющее период учета понесенных налогоплательщиком расходов моментом их оплаты или прекращения обязательства по оплате иным способом.

Дополнительное условие согласно п. ст. 273 НК РФ установлено только для расходов по приобретению сырья и материалов — условие о списании сырья и материалов в производство, наступление которого необходимо для признания данного вида расходов для целей налогообложения.

Учитывая изложенное, Верховный Суд РФ административное исковое заявление удовлетворил, признал недействующим со дня вступления в законную силу решения суда п. 22 Порядка учета доходов и расходов и хозяйственных операций для индивидуальных предпринимателей, утвержденного приказом Минфина России и МНС России от 13 августа 2002 г. № 86н/БГ-3-04/430. 3. Приложение № 1 к Положению о морских лоцманах Российской Федерации, утвержденному приказом Минтранса России от 22 июля 2008 г. № 112, в части, предусматривающей указание на наименование лоцманской организации, признано недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Решение Верховного Суда РФ от 22 ноября 2017 г. № АКПИ17-741, вступившее в законную силу ( И з в л е ч е н и е ) Приказом Минтранса России от 22 июля 2008 г. № 112 (далее — Приказ) утверждено Положение о морских лоцманах Российской Фе- дерации (далее — Положение). Нормативный правовой акт опубликован 17 сентября 2008 г. в “Российской газете”, № 195, и зарегистрирован в Минюсте России 28 августа 2008 г., № 12198.

Приложение № 1 к Положению содержит образец лоцманского удостоверения, в котором указываются: фамилия, имя, отчество морского лоцмана, наименование его лоцманской организации, размеры и типы судов, лоцманскую проводку которых имеет право осуществлять лоцман, получивший данное удостоверение, а также район лоцманской проводки (далее — Приложение № 1).

Федеральная антимонопольная служба обратилась в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением, в котором просила признать недействующим с даты принятия решения Приложение № 1 в части, предусматривающей указание на наименование лоцманской организации, ссылаясь на то, что данное правовое регулирование в силу его неопределенности приводит к созданию препятствий деятельности лоцманских организаций, заинтересованных в привлечении к работе в них лоцманов, отвечающих их потребностям, и противоречит п. 1 ст. 87 Кодекса торгового мореплавания РФ (далее — КТМ РФ), а также п. 2 ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ “О защите конкуренции” (далее — Закон о защите конкуренции). По мнению административного истца, в случае перехода морского лоцмана на работу к иному работодателю (в другую лоцманскую организацию) выданное ему лоцманское удостоверение не может использоваться на новом месте работы по причине указания в нем прежнего места работы в соответствии с Приложением № 1, что является несоответствием морского лоцмана требованиям, установленным Положением, которое не предусматривает замену лоцманского удостоверения при наличии действующей квалификации морского лоцмана на право осуществления лоцманской проводки судов определенных размеров и назначений в определенном районе, а именно в районе, где лоцман уже получил лоцманское удостоверение по результатам ранее пройденной аттестации, что влечет необходимость прохождения морским лоцманом аттестации комиссии и получения нового лоцманского удостоверения. Между тем таких оснований для прохождения аттестации Положением не предусмотрено.

В обоснование заявленного требования ФАС России указала, что решением ФАС России от 29 декабря 2014 г. по делу № 1-15-79/00-03-14 о нарушении антимонопольного законодательства установлен факт нарушения Минтрансом России п. 2 ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции, выразившийся в создании препятствий деятельности лоцманских организаций.

На основании указанного решения ФАС России Минтрансу России выдано предписание от 29 декабря 2014 г. по указанному выше делу о нарушении антимонопольного законодательства, согласно которому Минтрансу России надлежало прекратить нарушение п. 2 ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции путем внесения изменений в Положение. Законность предписания проверена и подтверждена вступившими в законную силу судебными актами арбитражных судов. Однако до настоящего времени оно не исполнено, а доступ на рынок лоцманских услуг ограничен.

Минтранс России в письменном отзыве на административный иск указало, что в настоящее время разработан проект приказа Минтранса России “Об утверждении Положения о морских лоцманах Российской Федерации” (далее — проект приказа), который будет принят взамен действующего Положения. Разработанный проект приказа направлен на уточнение параметров определения стажировки морского лоцмана и кандидата в морские лоцманы, требований к стажировке и работе морских лоцманов в новых районах обязательной лоцманской проводки, уточнение требований к аттестационной комиссии, проведению аттестационного экзамена, порядку обмена лоцманских удостоверений, в том числе в случае перехода из одной лоцманской организации в другую, к порядку лишения лоцманского удостоверения. В проекте приказа неопределенность содержания нормы в отношении перехода лоцманов из одной организации в другую при смене удостоверения и наличии действующей квалификации морского лоцмана на право осуществления лоцманской проводки судов определенных размеров и назначений в определенном районе лоцманской проводки судов устранена. Наименование лоцманской организации вместо указания ее в удостоверении будет указано в лоцманской квитанции, что, в свою очередь, не приведет к затруднению перехода лоцмана из одной лоцманской организации в другую. Издание нового приказа запланировано на январь-февраль 2018 г.

Верховный Суд РФ 22 ноября 2017 г. административное исковое заявление удовлетворил, указав следующее.

Полномочие Минтранса России на принятие оспариваемого нормативного правового акта проверено вступившим в законную силу решением Верховного Суда РФ от 19 августа 2009 г. № ГКПИ09-767, согласно которому Положение утверждено в соответствии с п. 2 ст. 5, п. 1 ст. 87 КТМ РФ, ст. 328 ТК РФ, определяющей особенности регулирования труда работников транспорта, с соблюдением установленного федеральным законодателем порядка, согласовано с соответствующими федеральными органами исполнительной власти, по процедуре принятия соответствует требованиям федерального закона.

Лоцманская проводка судов, согласно Кодексу торгового мореплавания РФ преследующая цели обеспечения безопасности плавания судов, предотвращения происшествий с судами и защиты морской среды, осуществляется морскими лоцманами, имеющими выданные капитанами морских портов лоцманские удостове- 3-БВС № 10 рения о праве лоцманской проводки судов в определенных районах, удовлетворяющими требованиям положения о морских лоцманах, утвержденного федеральным органом исполнительной власти в области транспорта по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области обороны и федеральным органом исполнительной власти в области рыболовства (ст.ст. 86 и 87). Прибывший на судно лоцман обязан предъявить капитану судна лоцманское удостоверение, а капитан судна не вправе брать на судно в качестве лоцмана лицо, не имеющее лоцманского удостоверения (ст. 93).

Как указано в решении Верховного Суда РФ от 19 августа 2009 г. № ГКПИ09-767, на лоцманов возлагается ряд обязанностей публично-правового характера, выполнение которых не зависит от того, в качестве работника какой организации по лоцманской проводке судов осуществляется их деятельность (ст. 92 КТМ РФ).

Исходя из требований Положения, морской лоцман обязан не реже одного раза в пять лет проходить аттестацию (п. 9). Аттестации кандидатов в морские лоцманы и морских лоцманов и присвоение им квалификационной категории осуществляются аттестационными комиссиями, которые проводят следующие виды аттестации: 1) аттестация кандидатов в морские лоцманы или морских лоцманов на присвоение квалификационной категории морского лоцмана на определенный район лоцманской проводки (первичная аттестация); 2) аттестация морских лоцманов на подтверждение их квалификации, которая проводится один раз в пять лет (очередная (периодическая) аттестация); 3) аттестация, проводимая по представлению руководителей лоцманских организаций или органов контроля и надзора на морском транспорте при: необходимости повышения квалификационной категории морского лоцмана; неоднократном нарушении морским лоцманом правил лоцманской проводки судов или обязанностей морского лоцмана; аварийном случае с судном во время осуществления его лоцманской проводки, произошедшем по вине морского лоцмана; несоответствии морского лоцмана требованиям, установленным Положением; существенном изменении особенностей района лоцманской проводки судов (пп. 33, 35).

Требования, предъявляемые к морским лоцманам, установлены разделом II Положения, одним из которых является обязанность иметь действующее лоцманское удостоверение, выданное капитаном морского порта и подтверждающее квалификацию морского лоцмана, его право на осуществление лоцманской проводки судов определенных размеров и назначений в определенном районе лоцманской проводки судов. Таким образом, Положение не содержит предписаний, возлагающих на морского лоцмана обязанность иметь лоцманское удостоверение с указанием наименования лоцманской организации, с которой он состоит в трудовых отношениях.

Следовательно, Приложение № 1, предусматривающее такое указание, противоречит приведенным нормам Кодекса торгового мореплавания РФ и Положения.

Указание в лоцманском удостоверении на наименование лоцманской организации в соответствии с Приложением № 1 препятствует переходу лоцманов из одной организации в другую при наличии действующей квалификации морского лоцмана на право осуществления лоцманской проводки судов определенных размеров и назначений в определенном районе лоцманской проводки судов, что, в свою очередь, создает препятствия деятельности лоцманских организаций, заинтересованных в привлечении к работе в данных организациях лоцманов, отвечающих их потребностям, и нарушает требования п. 2 ч. 1 ст. 15 Закона о защите конкуренции, в соответствии с которым федеральным органам исполнительной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления, иным осуществляющим функции указанных органов органам или организациям, организациям, участвующим в предоставлении государственных или муниципальных услуг, а также государственным внебюджетным фондам, Банку России запрещается принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции, в частности, запрещается необоснованное препятствование осуществлению деятельности хозяйствующими субъектами, в том числе путем установления не предусмотренных законодательством Российской Федерации требований к товарам или к хозяйствующим субъектам.

Учитывая вышеизложенное, Верховный Суд РФ административное исковое заявление ФАС России удовлетворил, признал недействующим со дня вступления решения суда в законную силу Приложение № 1 к Положению о морских лоцманах Российской Федерации, утвержденному приказом Минтранса России от 22 июля 2008 г. № 112, в части, предусматривающей указание на наименование лоцманской организации. 4. Общероссийский классификатор видов экономической деятельности ОК 029-2014 (КДЕС Ред. 2), принятый и введенный в действие приказом Росстандарта от 31 января 2014 г. № 14-ст, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 3 июля 2017 г. № АКПИ17-333, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 31 октября 2017 г. № АПЛ17-344 5. Абзацы 32 и 33 раздела 3 приложения 1 к Правилам дорожного движения Российской Федерации, утвержденным постановлением Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 19 июля 2017 г. № АКПИ17-367, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 9 ноября 2017 г. № АПЛ17-371 6. Приказ Минпромэнерго России от 23 августа 2006 г. № 200 “Об утверждении Порядка определения состава затрат на производство продукции оборонного назначения, поставляемой по государственному оборонному заказу” и приказ Минпромторга России от 7 ноября 2013 г. № 1773 “О внесении изменений в Порядок определения состава затрат на производство продукции оборонного назначения, поставляемой по государственному оборонному заказу, утвержденный приказом Министерства промышленности и энергетики Российской Федерации от 23 августа 2006 г. № 200” признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 июля 2017 г. № АКПИ17-411, вступившее в законную силу 7. Пункт 8 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 мая 2017 г. № АКПИ17-127, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 августа 2017 г. № АПЛ17-237 8. Пункт 10.3 Порядка проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке, утвержденного приказом ФАС России от 28 апреля 2010 г. № 220, в части, исключающей проведение анализа состояния конкуренции на товарном рынке по делам, возбужденным по признакам нарушения п. 2 ч. 1 ст. 11 Федерального закона “О защите конкуренции”, а также п. 10.9 Порядка признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 мая 2017 г. № АКПИ17-182, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14 сентября 2017 г. № АПЛ17-290 9. Основные правила использования водных ресурсов Зейского водохранилища на р. Зее, утвержденные приказом Министерства мелиорации и водного хозяйства РСФСР от 5 октября 1984 г. № 571, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 мая 2017 г. № АКПИ17-196, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 октября 2017 г. № АПЛ17-297 10. Приказ Минэкономразвития России от 29 мая 2017 г. № 257 “Об утверждении Порядка формирования перечня экзаменационных вопросов для проведения квалификационного экзамена в области оценочной деятельности, Порядка проведения и сдачи квалификационного экзамена в области оценочной деятельности, в том числе порядка участия претендента в квалификационном экзамене в области оценочной деятельности, порядка определения результатов квалификационного экзамена в области оценочной деятельности, порядка подачи и рассмотрения апелляций, предельного размера платы, взимаемой с претендента за прием квалификационного экзамена в области оценочной деятельности, типов, форм квалификационных аттестатов в области оценочной деятельности, Порядка выдачи и аннулирования квалификационного аттестата в области оценочной деятельности” и пп. 13 и 14 утвержденного им Порядка формирования перечня экзаменационных вопросов для проведения квалификационного экзамена в области оценочной деятельности признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 16 ноября 2017 г. № АКПИ17-733, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 февраля 2018 г. № АПЛ17-538 11. Предписание сноски 2 к Перечню показаний и противопоказаний для обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации, утвержденному приказом Минтруда России от 9 декабря 2014 г. № 998н, в той мере, в какой оно допускает возможность подбирать инвалиду вид технического средства реабилитации исходя из нарушений функций организма не ниже установленных Приказом и исключительно в целях компенсации у него стойких ограничений жизнедеятельности, признано не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 21 ноября 2017 г. № АКПИ17-732, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 1 марта 2018 г. № АПЛ17-548 12. Пункт 2 постановления Правительства РФ от 7 марта 2017 г. № 272 “О создании территории опережающего социально-экономического развития “Нефтехимический” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 ноября 2017 г. № АКПИ17-824, вступившее в законную силу 13. Пункт 15 Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним, утвержденного приказом МВД России от 7 августа 2013 г. № 605, в части, возлагающей на собственника транспортного средства обязанность по представлению с заявлением на регистрацию соответствующего паспорта транспортного средства, а также п. 22 Административного регламента в части, предусматривающей отказ в принятии документов и регистрации автомобиля в случае непредставления паспорта транспортного средства, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 27 ноября 2017 г. № АКПИ17-889, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 1 марта 2018 г. № АПЛ18-6 14. Пункт 8 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 2006 г. № 491, в части установления внешней границы сети водоотведения в многоквартирном доме признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 1 ноября 2017 г. № АКПИ17-700, вступившее в законную силу 15. Абзац 9 п. 20 Порядка приема на обучение по образовательным программам высшего образования — программам ординатуры, утвержденного приказом Минздрава России от 11 мая 2017 г. № 212н, в части, возлагающей на поступающего на обучение фиксирование данных об отсутствии у него диплома об окончании интернатуры (если поступающий подает заявление о приеме на обучение по той же специальности, которая указана в дипломе об окончании интернатуры, или получение специальности, указанной поступающим в заявлении о приеме, возможно путем обучения по дополнительной профессиональной программе профессиональной переподготовки), признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 2 ноября 2017 г. № АКПИ17-764, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 1 февраля 2018 г. № АПЛ17-515 16. Абзац 3 п. 67 Инструкции по организации работы органов внутренних дел по контролю за оборотом гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 12 апреля 1999 г. № 288, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 23 ноября 2017 г. № АКПИ17-771, вступившее в законную силу 17. Пункт 123 Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденной приказом МВД России от 12 сентября 2013 г. № 707, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № АКПИ17-841, вступившее в законную силу 18. Абзац 4 письма Минстроя России от 14 февраля 2017 г. № 4275-АЧ/04 “Об отдельных вопросах, возникающих в связи с включением с 1 января 2017 года расходов на приобретение коммунальных ресурсов в целях содержания общего имущества в многоквартирном доме в размер платы за содержание жилого помещения” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 7 ноября 2017 г. № АКПИ17-836, вступившее в законную силу 19. Приказ Минсельхоза России от 18 февраля 2013 г. № 79 “Об утверждении Порядка определения платы за оказание федеральным государственным бюджетным учреждением в области мелиорации, находящимся в ведении Минсельхоза России, гражданам и юридическим лицам услуг (выполнение работ), относящихся к основным видам деятельности федерального государственного бюджетного учреждения” в части установления единого подхода к формированию платы для физических и юридических лиц за услуги признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 13 ноября 2017 г. № АКПИ17-876, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 15 февраля 2018 г. № АПЛ17-547 20. Сноска 5 приложения к Правилам представления декларации о сделках с древесиной, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 6 января 2015 г. № 11, в части необходимости указания сведений в отношении граждан признана не противоречащей федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 ноября 2017 г. № АКПИ17-813, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 6 февраля 2018 г. № АПЛ17-533 21. Подпункт “л” п. 29, подп. “з” п. 50 Основ ценообразования в области обращения с твердыми коммунальными отходами, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 30 мая 2016 г. № 484, в части, предусматривающей возможность включения в необходимую валовую выручку организаций — субъектов малого и среднего предпринимательства, осуществляющих регулируемую деятельность по захоронению (размещению) отходов, расходов на внесение платы за негативное воздействие на окружающую среду, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 1 ноября 2017 г. № АКПИ17-722, вступившее в законную силу 22. Статья 61 расписания болезней раздела II Требований к состоянию здоровья граждан при первоначальной постановке на воинский учет, призыве на военную службу (военные сборы), граждан, поступающих на военную службу по контракту, граждан, поступающих в военноучебные заведения, военнослужащих, граждан, пребывающих в запасе Вооруженных Сил Российской Федерации, являющихся приложением к Положению о военно-врачебной экспертизе, утвержденному постановлением Правительства РФ от 4 июля 2013 г. № 565, в части, не исключающей применение положений ст. 58 расписания болезней раздела II Требований и установление категории годности “Г” — (временно не годен к военной службе) в отношении лиц, страдающих язвенной болезнью желудка, 12-перстной кишки и освидетельствуемых по графам I и II расписания болезней раздела II Требований, в случае, если указанное заболевание обнаружено и верифицировано впервые в ходе медицинского освидетельствования, без предварительного динамического наблюдения, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 18 октября 2017 г. № АКПИ17-650, вступившее в законную силу 23. Абзац 2 подп. “з” п. 12 Положения о Государственной инспекции безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 15 июня 1998 г. № 711 “О дополнительных мерах по обеспечению безопасности дорожного движения”, в части, предоставляющей Госавтоинспекции право отказать в регистрации и выдаче свидетельства о соответствии автомототранспортного средства с внесенными в его конструкцию изменениями при отсутствии документов, удостоверяющих соответствие данного автомототранспортного средства требованиям безопасности дорожного движения, признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 29 ноября 2017 г. № АКПИ17-828, вступившее в законную силу 24. Оспариваемые частично пп. 3.2.2.2, 3.2.2.4, 3.3.2.1 Санитарных правил и норм СанПиН 2.1.4.1110-02 “2.1.4. Питьевая вода и водоснабжение населенных мест.

Зоны санитарной охраны источников водоснабжения и водопроводов питьевого назначения”, утвержденных Главным государственным санитарным врачом РФ 26 февраля 2002 г.; п. 3.5 Санитарно-эпидемиологических правил СП 2.2.1.1312-03 “2.2. Гигиена труда.

Проектирование, строительство, реконструкция и эксплуатация предприятий. Гигиенические требования к проектированию вновь строящихся и реконструируемых промышленных предприятий”, утвержденных Главным государственным санитарным врачом РФ 22 апреля 2003 г.; пп. 4.5, 6.1, 6.3 Санитарных правил и норм СанПиН 2.1.5.980-00 “2.1.5. Водоотведение населенных мест, санитарная охрана водных объектов.

Гигиенические требования к охране поверхностных вод”, утвержденных Главным государственным санитарным врачом РФ 22 июня 2000 г., признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 20 декабря 2017 г. № АКПИ17-833, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 6 марта 2018 г. № АПЛ18-45 25. Абзац 5 п. 5, п. 75 Правил перевозок грузов автомобильным транспортом, утвержденных постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2011 г. № 272, в части распространения требования о необходимости соблюдения допустимых осевых нагрузок в отношении отдельных видов грузов (навалом, насыпью, наливом или в контейнерах) признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 10 мая 2017 г. № АКПИ17-138, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 17 августа 2017 г. № АПЛ17-260 26. Критерии непосредственного участия граждан в действиях подразделений особого риска, утвержденные постановлением Правительства РФ от 11 декабря 1992 г. № 958 “О мерах по обеспечению социальной защиты граждан из подразделений особого риска”, признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 31 мая 2017 г. № АКПИ17-208, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 3 октября 2017 г. № АПЛ17-296 4-БВС № 10 27. Пункт 1 постановления Правительства РФ от 18 декабря 2014 г. № 1402 “Об установлении коэффициента индексации размера ежемесячной страховой выплаты по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний” признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 17 мая 2017 г. № АКПИ17-195, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 5 октября 2017 г. № АПЛ17-276 28. Пункт 2 приказа ФАС России от 23 декабря 2016 г. № 1835/16 “Об индексации ставок тарифов, сборов и платы на работы (услуги), выполняемые ОАО “Российские железные дороги”, АО “Федеральная пассажирская компания”, АО “Пассажирская компания “Сахалин”, АО “АК “Железные дороги Якутии”, утвержденных приказом ФСТ России от 27 июля 2010 года № 156-т/1, и установлении дифференцированных по календарным периодам 2017 года индексов к уровню тарифов на перевозки пассажиров железнодорожным транспортом общего пользования во внутригосударственном сообщении в составе дальних поездов АО “Федеральная пассажирская компания”, ОАО “Российские железные дороги” и приложение № 2 к данному приказу признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 15 мая 2017 г. № АКПИ17-177, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 5 сентября 2017 г. № АПЛ17-275 29. Абзац 1 п. 5 Правил исчисления выслуги лет, дающей право на ежемесячную доплату к пенсии членам летных экипажей воздушных судов гражданской авиации в соответствии с Федеральным законом “О дополнительном социальном обеспечении членов летных экипажей воздушных судов гражданской авиации”, утвержденных постановлением Правительства РФ от 14 марта 2003 г. № 155, в части, допускающей исчисление выслуги лет, дающей право на ежемесячную доплату к пенсии членам летных экипажей воздушных судов гражданской авиации, исходя только из налета часов без учета периодов работы в составе летного экипажа воздушного судна в аварийно-спасательных (поисково-спасательных) подразделениях (из расчета 1 год работы в составе такого экипажа за 1,5 календарных года), признан не противоречащим федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 26 апреля 2017 г. № АКПИ17-169, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 8 августа 2017 г. № АПЛ17-221 30. Графы 5, 6, 7 Формы № 1.1 приложения № 1 “Формы реестров регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств, удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах” к приказу Минюста России от 27 декабря 2016 г. № 313 в части включения в них содержания и стоимости услуг правового и технического характера признаны не противоречащими федеральному законодательству Решение Верховного Суда РФ от 22 мая 2017 г. № АКПИ17-193, оставленное без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от 14.09.2017 г. № АПЛ17-291 ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ 1. Диспозиция ч. 1 ст. 2281 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака объективной стороны данного преступления наступление последствий в виде незаконного распространения наркотических средств, их незаконный сбыт следует считать оконченным преступлением, независимо от того, что наркотические средства были изъяты сотрудниками правоохранительных органов в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 декабря 2017 г. № 67-АПУ17-24 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Новосибирского областного суда от 16 октября 2017 г. Г. осужден по ч. 3 ст. 30 и ч. 5 ст. 2281, по ч. 5 ст. 2281 УК РФ.

По приговору суда Г. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”. Кроме того, Г. признан виновным в незаконном сбыте наркотических средств в особо крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”.

Судом установлено, что Г. согласился с предложением неустановленного лица “Н” о незаконном сбыте наркотических средств в особо крупном размере с использованием информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”.

Согласно плану и распределенным ролям Г. расфасовал наркотическое средство и разместил его в тайниках-“закладках” до его изъятия 2 и 9 ноября 2016 г. сотрудниками полиции.

Кроме этого, “Н”, используя информационно-телекоммуникационную сеть “Интернет”, подыскал покупателей наркотического средства, оговорил количество, цену за него и способ оплаты, а Г. разместил указанное наркотическое средство в тайниках-“закладках”. Получив от Ш., С. и П. деньги, “Н” сообщил последним местонахождение тайников-“закладок”, из которых они за- брали указанное наркотическое средство. После этого 17 ноября 2016 г. Ш. был задержан сотрудниками УФСКН России, а С. и П. — 23 ноября 2016 г. сотрудниками полиции.

В апелляционной жалобе адвокат в защиту осужденного просил изменить приговор, действия Г. по второму эпизоду переквалифицировать на ч. 3 ст. 30 и ч. 5 ст. 2281 УК РФ, мотивируя тем, что действия осужденного по сбыту наркотического средства были пресечены сотрудниками правоохранительных органов на стадии покушения и поэтому оконченного состава преступления не содержат.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28 декабря 2017 г. оставила приговор в части квалификации действий Г. без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.

Как следует из приговора, в отличие от первого эпизода, по которому Г. осужден за покушение на сбыт наркотических средств, по второму эпизоду Г. и неустановленным лицом “Н” были предприняты все необходимые действия по передаче приобретателю указанных средств, и, в частности, после сообщения Г. адресов тайников “Н” их месторасположение было сообщено Ш., а также С. и П.

При этом Ш. не смог забрать наркотические средства, поскольку к этому времени был задержан сотрудниками УФСКН России, а С. и П. были задержаны сотрудниками правоохранительных органов сразу после изъятия ими из тайника наркотического средства.

При таких обстоятельствах, учитывая, что диспозиция ч. 1 ст. 2281 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака объективной стороны данного преступления наступление последствий в виде незаконного распространения наркотических средств, их незаконный сбыт следует считать оконченным преступлением, независимо от того, что наркотические средства были изъяты сотрудниками правоохранительных органов в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Таким образом, оснований для квалификации действий Г. по второму эпизоду как неоконченного преступления не имеется. 2. Согласно требованиям ст. 74 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ показания лица, в отношении которого поставлен вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, не могут рассматриваться как доказательства по уголовному делу.

Допрос дознавателя или следователя о содержании показаний подозреваемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде, не допускается Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 июля 2017 г. № 48-АПУ17-12 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Челябинского областного суда от 12 апреля 2017 г. Ч. осужден по пп. “ж”, “ з” ч. 2 ст. 105 и п. “в” ч. 4 ст. 162 УК РФ.

Ч. признан виновным в том, что группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, совершил разбойное нападение и последующее убийство потерпевшего, сопряженное с разбоем.

В апелляционной жалобе адвокат в защиту интересов осужденного Ч. просил приговор отменить, утверждая, что Ч. никаких повреждений потерпевшему не причинял, а все удары были нанесены А. Суд необоснованно сослался в приговоре на показания А. несмотря на то, что тот страдает психическим заболеванием.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 6 июля 2017 г. изменила приговор по следующим основаниям.

Согласно требованиям ст. 74 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ показания лица, в отношении которого поставлен вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, не могут рассматриваться как источник доказательства по делу.

Они не имеют юридической силы, не могут быть положены в основу решения по делу.

Из заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов усматривается, что у А. имеются признаки органической деменции сложного генезиса (злоупотребление алкогольными напитками, черепно-мозговая травма). При настоящем клиническом обследовании у А. выявлены изменения психики, которые выражены столь значительно, что он не мог в момент совершения инкриминируемого ему деяния и не может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию А. не способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела и давать о них правильные показания, а также самостоятельно осуществлять свои процессуальные права.

Вопреки указанному заключению суд первой инстанции подробно изложил в приговоре показания данного лица, ошибочно указав, что эти показания признаются им допустимыми, согласующимися с другими доказательствами по делу.

Таким образом, суд первой инстанции, опровергая доводы стороны защиты о непричастности Ч. к содеянному, сослался на недопустимые доказательства и тем самым допустил нарушение уголовно-процессуального закона.

Кроме того, в обоснование своего решения о виновности Ч. в совершенных преступлениях суд сослался на показания сотрудника полиции К., пояснившего в судебном заседании, что Ч. около дома потерпевшего рассказал ему о том, что они с А. и Т. употребляли спиртное; в ходе распития А. стал требовать у Т. деньги, после чего они с А. стали наносить Т. ножевые ранения.

Между тем в соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 6 февраля 2004 г. № 44-О, недопустимо воспроизведение в ходе судебного разбирательства содержания показаний подозреваемого, обвиняемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденных им в суде, путем допроса в качестве свидетеля дознавателя или следователя, производивших дознание или предварительное следствие.

Суд не вправе допрашивать дознавателя и следователя, равно как и сотрудника, осуществляющего оперативное сопровождение дела, о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, восстанавливать содержание этих показаний вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные им в суде, относятся к недопустимым доказательствам. Тем самым закон исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений.

В связи с изложенным показания А. и свидетеля К. относительно сведений, которые ему стали известны из беседы с осужденным в отсутствие его защитника, являются недопустимыми доказательствами.

Судебная коллегия изменила приговор и исключила из числа доказательств, подтверждающих виновность осужденного, показания А. в целом, свидетеля К. в части воспроизведения сведений, сообщенных ему осужденным при задержании.

ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ 1. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 201-АПУ17-46 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Московского окружного военного суда от 24 августа 2017 г. С. осужден в том числе за незаконную перевозку огнестрельного оружия (пистолета-пулемета).

При описании преступных действий осужденного суд в приговоре указал, что С. совершил переноску короткоствольного пистолета-пулемета из гаража вблизи своего жилого помещения, сославшись в обоснование на показания очевидца указанных действий М.

Однако при квалификации действий С. по ч. 2 ст. 222 УК РФ суд признал его виновным не в ношении, а в перевозке огнестрельного оружия, хотя доказательств этому в приговоре не привел.

При этом незаконное ношение огнестрельного оружия С. в вину органами предварительного следствия не вменялось.

В связи с изложенным неустановление судом обстоятельств совершения С. незаконной перевозки огнестрельного оружия повлекло изменение приговора, исключение указания на осуждение его по ч. 2 ст. 222 УК РФ за незаконную перевозку огнестрельного оружия и смягчение назначенного по ч. 2 ст. 222 УК РФ и по совокупности преступлений наказания. 2. Если лицо, организовавшее деятельность организации, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, принимало участие в деятельности такой организации, содеянное им не требует дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 2055 УК РФ Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 6 октября 2017 г. № 203-АПУ17-27 ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Приволжского окружного военного суда от 5 июня 2017 г. М. признан виновным в организации деятельности и руководстве на территории Республики Татарстан в период с октября 2014 г. по апрель 2015 г. подразделением организации “Хизб ут-Тахрир аль-Ислами”, которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, а также в участии в период с 14 ноября 2013 г. по 27 сентября 2016 г. в деятельности указанной террористической организации.

Рассмотрев дело по апелляционным жалобам осужденных и защитников, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 6 октября 2017 г. приговор изменила, исключила указание об осуждении М. по ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в ред. Федерального закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ) за период с октября 2014 г. по апрель 2015 г. и посчитала его осужденным по ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в ред. Федерального закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ) за период с 14 ноября 2013 г. по октябрь 2014 г. и с апреля 2015 г. по 27 сентября 2016 г.

В обоснование Судебная коллегия указала, что, правильно установив, что осужденный с 14 ноября 2013 г. по 27 сентября 2016 г. принимал участие в деятельности террористической организации, суд не учел, что М. с октября 2014 г. по апрель 2015 г. одновременно руководил деятельностью указанной организации, в связи с чем необходимость в дополнительной квалификации его действий за указанный период (с октября 2014 г. по апрель 2015 г.) по ч. 2 ст. 2055 УК РФ отсутствовала. 3. Если лицо, подавшее административное исковое заявление, в установленный в определении об оставлении административного искового заявления без движения срок исправит недостатки, указанные судьей, административное исковое заявление считается поданным в день первоначального обращения этого лица в суд Определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 204-КГ17-10 ( И з в л е ч е н и е ) Определением судьи Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 24 июня 2016 г., оставленным без изменения апелляционным определением Уральского окружного военного суда от 16 августа 2016 г., К. возвращено администра- тивное исковое заявление (далее — заявление) в связи с неустранением недостатков, указанных в определении судьи об оставлении заявления без движения.

Рассмотрев материалы дела по кассационной жалобе административного истца, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда РФ 21 декабря 2017 г. судебные акты отменила в связи с существенным нарушением норм процессуального права и направила материалы судебного производства в гарнизонный военный суд для решения вопроса о принятии административного искового заявления к производству суда, указав в обоснование следующее.

Согласно ч. 1 ст. 130 КАС РФ судья, установив, что административное исковое заявление подано с нарушением требований ст.ст. 125 и 126 названного Кодекса, предъявляемых к форме и содержанию административного искового заявления и (или) приложенных к нему документов, выносит определение об оставлении административного искового заявления без движения, в котором указывает основания для этого и устанавливает разумный срок для устранения лицом, подавшим административное исковое заявление, обстоятельств, послуживших основанием для оставления административного искового заявления без движения.

Согласно п. 7 ч. 1 ст. 129 КАС РФ судья возвращает административное исковое заявление административному истцу в случае, если не исправлены недостатки данного административного искового заявления и документов, приложенных к нему, в срок, установленный в определении об оставлении административного искового заявления без движения.

Из материалов судебного производства следует, что 9 июня 2016 г. К. обратился в суд с заявлением, в котором просил признать незаконными приказ командира воинской части об увольнении административного истца с военной службы в связи с невыполнением условий контракта и запись в трудовой книжке об увольнении его по указанному основанию, а также взыскать с воинской части денежную компенсацию морального вреда.

Определением судьи гарнизонного военного суда от 10 июня 2016 г. административному истцу было отказано в принятии заявления в части требований о взыскании с воинской части денежной компенсации морального вреда, а в остальной части заявление оставлено без движения.

В обоснование оставления заявления без движения судья сослался на то, что К. в нарушение ст.ст. 125 и 126 КАС РФ не приложил документ, подтверждающий уплату государственной пошлины, не указал номер своего телефона, факса, адрес электронной почты и сведения о том, какие права, свободы и законные интересы нарушены, или причины, которые могут повлечь их нарушение. 21 июня 2016 г. К. подал в суд дополнение к заявлению, к которому приложил документ, подтверждающий уплату государственной пошлины, а в самом заявлении указал номер телефона и адрес электронной почты, отметив, что факса не имеет, а также сообщил, что увольнением с военной службы нарушено его право на труд.

Кроме того, в заявлении административный истец сообщил, что ему неизвестны причины увольнения с военной службы, с материалами личного дела его не знакомили, в связи с чем при подаче заявления он заявил ходатайство об истребовании доказательств.

Из изложенного следует, что К. при подаче дополнительного заявления устранил недостатки, указанные в определении судьи от 10 июня 2016 г. в части оставления заявления без движения.

В соответствии с ч. 2 ст. 130 КАС РФ, если лицо, подавшее административное исковое заявление, в установленный в определении об оставлении административного искового заявления без движения срок исправит недостатки, указанные судьей, административное исковое заявление считается поданным в день первоначального обращения этого лица в суд.

При таких данных судье надлежало рассмотреть вопрос о принятии заявления К. к производству суда, как это предусмотрено ч. 1 ст. 127 КАС РФ, однако этого сделано не было. 5-БВС № 10

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПРЕЗИДИУМА,

РЕШЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДЕБНЫХ КОЛЛЕГИЙ

СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ И ОБЛАСТНЫХ СУДОВ 1. Мелкое взяточничество влечет ответственность по ст. 2912 УК РФ независимо от наличия квалифицирующих признаков взятки, предусмотренных в ст. 291 УК РФ Постановление президиума Иркутского областного суда от 6 марта 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Кировского районного суда г. Иркутска от 17 августа 2016 г. М. осужден по ч. 3 ст. 291 УК РФ.

Уголовное дело в отношении М. рассмотрено в порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ.

В апелляционном порядке приговор не обжаловался.

М. признан виновным в даче взятки в размере 500 руб. должностному лицу — инспектору отдельного батальона дорожно-патрульной службы Госавтоинспекции муниципального управления МВД России “Иркутское” лично, за его заведомо незаконное бездействие, с целью избежать составления постановления об административном правонарушении за допущенное нарушение Правил дорожного движения и тем самым непривлечения его к административной ответственности.

В кассационном представлении прокурор просил действия М. переквалифицировать на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2912 УК РФ с учетом положений Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 324-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации”.

Президиум Иркутского областного суда 6 марта 2017 г. удовлетворил кассационное представление прокурора по следующим основаниям.

При принятии решения о квалификации действий М. судом первой инстанции не учтено, что Федеральным законом от июля 2016 г. № 324-ФЗ, вступившим в силу 15 июля 2016 г., Уголовный кодекс РФ дополнен ст. 2912 УК РФ, предусматривающей ответственность за мелкое взяточничество. Диспозиция указанной статьи охватывает все случаи получения взятки лично или через посредника в размере, не превышающем десяти тысяч рублей.

При таких обстоятельствах дача взятки в размере, не превышающем десяти тысяч рублей, влечет ответственность по ч. 1 ст. 2912 УК РФ независимо от того, за какие действия (законные или незаконные) она совершена, а также невзирая на наличие или отсутствие других квалифицирующих признаков взяточничества.

Кроме того, из материалов уголовного дела усматривается, что инспектор деньги принять отказался, вызвав сотрудников полиции.

Квалифицировав действия М. как оконченный состав преступления, суд первой инстанции не учел, что согласно разъяснениям, изложенным в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 “О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях”, в случае, если должностное лицо отказалось принять взятку, действия лица, непосредственно направленные на ее передачу, подлежат квалификации как покушение на дачу взятки.

Допущенное неправильное применение уголовного закона в соответствии с ч. 1 ст. 40115 УПК РФ является существенным, поскольку повлияло на исход дела.

С учетом изложенного президиум Иркутского областного суда изменил приговор в отношении М., его действия переквалифицировал с ч. 3 ст. 291 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 2912 УК РФ, смягчив наказание по данной статье. 2. Решение об оглашении показаний неявившегося свидетеля может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами Постановление президиума Московского городского суда от 20 июня 2017 г. ( И з в л е ч е н и е ) По приговору Мещанского районного суда г. Москвы от 27 февраля 2014 г. Н. осужден по ч. 1 ст. 105, ч. 2 ст. 213 и по п. “а” ч. 2 ст. 115 УК РФ.

Н. признан виновным в убийстве, т.е. умышленном причинении смерти другому человеку, в хулиганстве, т.е. грубом нарушении общественного порядка, выражающемся в явном неуважении к обществу, совершенном с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору, а также в причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, из хулиганских побуждений.

В апелляционном порядке приговор не обжаловался.

В кассационной жалобе Н. просил об отмене приговора, ссылаясь на то, что судебное решение основано на оглашенных в судебном заседании и исследованных судом без его согласия показаниях потерпевшего и свидетелей, участие которых в судебном заседании не было обеспечено судом.

Президиум Московского городского суда 20 июня 2017 г. отменил приговор и передал уголовное дело на новое судебное рассмотрение по следующим основаниям.

Выводы суда о доказанности вины осужденного основаны в том числе на таких доказательствах, как показания потерпевшего С. и свидетелей М., О., Б., Р. и А., оглашенных судом в порядке ч. 2 ст. 281 УПК РФ, протокол осмотра места происшествия и заключения экспертов.

Как усматривается из содержания показаний потерпевшего С., свидетелей М., О., Б., Р., каждый из них сообщил об обстоятельствах, при которых были совершены преступления, а М. при осмотре места происшествия указал, куда был выброшен нож Н.

В судебном заседании потерпевший и свидетели допрошены не были, их показания оглашены в суде без согласия на то стороны защиты.

Как усматривается из материалов дела, ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний потерпевшего и свидетелей основано на рапорте сотрудников правоохранительных органов о невозможности обеспечения их явки.

Суд первой инстанции, удовлетворив ходатайство государственного обвинителя и огласив показания указанных лиц, оставил без внимания то обстоятельство, что в ходе предварительного следствия очные ставки между Н. и потерпевшим, а также свидетелями М., Б., Р. не проводились, и, следовательно, Н. был лишен возможности реализовать свое процессуальное право задавать им вопросы и оспорить их показания.

В соответствии с ч. 21 ст. 281 УПК РФ в случаях, предусмотренных пп. 2—5 ч. 2 указанной статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.

При таких обстоятельствах оглашение показаний потерпевшего и основных свидетелей обвинения и использование их показаний при постановлении приговора является существенным нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, повлиявшим на постановление итогового решения по делу.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ДЕЛАМ, СВЯЗАННЫМ С ЗАЩИТОЙ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ФИНАНСОВЫХ УСЛУГ Сфера финансовых услуг, оказываемых банками и иными организациями, в настоящее время характеризуется, с одной стороны, ростом числа оказываемых населению услуг, а с другой — наличием рисков, сопряженных в том числе с не всегда добросовестным поведением участников финансового рынка.

В январе 2017 г. Банк России вступил в Международную организацию по защите прав потребителей финансовых услуг, членами которой являются надзорные органы 22 стран с наиболее развитой системой защиты прав потребителей финансовых услуг — основоположников передовых подходов и практик в этой области. Одной из задач данной организации является содействие совершенствованию системы защиты прав потребителей финансовых услуг1.

Верховный Суд РФ проводит систематическую работу по обобщению практики рассмотрения различных категорий дел, связанных с защитой прав потребителей.

Так, Пленумом Верховного Суда РФ были приняты постановления от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”, от 27 июня 2013 г. № 20 “О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан” и от 29 января 2015 г. № 2 “О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств”.

Актуальные вопросы применения судами законодательства о защите прав потребителей освещались в тематических обзорах судебной практики, утвержденных Президиумом Верховного Суда РФ, в частности в Обзоре Верховного Суда Российской Федерации по отдельным вопросам судебной практики о применении законодательства о защите прав потребителей при рассмотрении гражданских дел (утвержден 1 февраля 2012 г.), в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с добровольным страхованием имущества граждан (утвержден 30 января 2013 г.), в Обзоре судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств (утвержден 22 мая 2013 г.), а также в Обзоре практики рассмотрения судами дел, связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств (утвержден 22 июня 2016 г., с изменениями от 26 апреля 2017 г.).

Отдельные правовые позиции излагались в периодических обзорах Верховного Суда РФ.

Настоящий Обзор подготовлен в целях обеспечения эффективной реализации функций судебной защиты нарушенных прав и законных интересов потребителей финансовых услуг, правильного и единообразного применения законов при рассмотрении дел соответствующей категории. 1. Если банком одновременно заявлены требования к заемщику о взыскании задолженности по кредитному договору и о его расторжении, такие требования подлежат рассмотрению в порядке искового, а не приказного производства.

Банк обратился в суд с иском к Н., С. о взыскании в солидарном порядке задолженности по договору о предоставлении кредита и о расторжении этого договора.

Определением судьи районного суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, исковое заявление банка возвращено истцу. 1www.cbr.ru/today/?PrtId=szpfu.

Возвращая исковое заявление банка, суды первой и апелляционной инстанций, сославшись на п. 1 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ, указали, что названные требования подлежат рассмотрению в порядке приказного производства, поскольку они основаны на сделке, совершенной в простой письменной форме, а размер заявленной ко взысканию денежной суммы не превышает 500 тыс. рублей. Суд апелляционной инстанции дополнительно указал, что требование банка о расторжении кредитного договора является производным и вторичным по отношению к требованию о взыскании задолженности, а потому не может расцениваться в качестве самостоятельного требования.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями по следующим основаниям.

Согласно п. 11 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ судья возвращает исковое заявление, если заявленные требования подлежат рассмотрению в порядке приказного производства.

Исчерпывающий перечень требований, подлежащих рассмотрению в порядке приказного производства, изложен в ст. 122 ГПК РФ.

По смыслу приведенных правовых норм заявления, в которых наряду с указанными в ст. 122 ГПК РФ требованиями содержатся иные требования, не указанные в этой статье, подлежат рассмотрению судом общей юрисдикции в порядке искового производства.

Банком наряду с требованием о взыскании задолженности было заявлено требование о расторжении кредитного договора.

Требование о расторжении договора не указано в предусмотренном ст. 122 ГПК РФ перечне требований, подлежащих рассмотрению в порядке приказного производства.

При этом производный характер требования о расторжении кредитного договора не имеет правового значения для решения вопроса о том, предусмотрено ли такое требование в названном перечне.

Следовательно, заявление банка подлежало рассмотрению в порядке искового, а не приказного производства. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 июля 2017 г. № 41-КГ17-12) 2. Списание банком денежных средств со счета клиента должно осуществляться по тому курсу валюты и тем тарифам, которые действовали в банке на момент списания денег с банковской карты.

Получение гражданином дохода при снятии с банковского счета денежных средств в иностранной валюте за счет курсовой разницы не свидетельствует об осуществлении им предпринимательской деятельности, если банковский счет не используется таким гражданином для нужд, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, в связи с чем к возникшим правоотношениям применяется Закон РФ “О защите прав потребителей”.

П. обратился в суд с иском к банку о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, а также о взыскании суммы компенсации морального вреда и штрафа, указав, что он с использованием банковской карты снял 16 декабря 2014 г. с открытого в банке счета, валютой которого являлся рубль, денежные средства в долларах США. По мнению истца, списание денежных средств со счета должно было производиться по тарифам, действовавшим на дату снятия им денежных средств со счета, т.е. по установленному Банком России курсу. Между тем денежные средства были списаны со счета 18 декабря 2014 г. по курсу доллара США, установленному ответчиком по состоянию на 17 декабря 2014 г.

Судами первой и апелляционной инстанций в удовлетворении исковых требований отказано.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что состоявшиеся по делу судебные акты приняты с нарушением норм действующего законодательства.

Согласно п. 1 ст. 428 ГК РФ договором присоединения признается договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, при заключении договора банковского счета с ответчиком истец, подписав заявление-оферту, присоединился к стандартным условиям, определенным банком, в том числе к содержащимся в Условиях работы счетов и в Тарифах банка.

Внесение ответчиком изменений в утвержденные им тарифы по своей правовой природе является изменением заключенного с истцом договора банковского счета.

В п. 2 ст. 453 ГК РФ предусмотрено, что в случае изменения договора обязательства считаются измененными с момента заключения соглашения сторон об изменении договора, если иное не вытекает из соглашения или характера изменения договора.

По смыслу приведенных норм закона в их совокупности изменение условий договора о применимом курсе валюты, о комиссионном вознаграждении банка по общему правилу влечет правовые последствия только на будущее время и не изменяет прав и обязанностей сторон, возникших до изменения условий договора.

Кроме того, в соответствии со ст. 310 ГК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения истцом и ответчиком договора банковского счета, односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускались, за исключением случаев, предусмотренных законом. Односторонний отказ от исполнения обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и одностороннее изменение условий такого обязательства допускались также в случаях, предусмотренных договором, если иное не вытекало из закона или существа обязательства.

Право банка на одностороннее изменение условий заключенного с гражданином договора банковского счета о порядке определения курса иностранной валюты и комиссионного вознаграждения банка законом не предусмотрено.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды также указали, что к спорным правоотношениям Закон РФ от 2 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” (далее — Закон о защите прав потребителей) не подлежит применению, поскольку при снятии истцом денежных средств в иностранной валюте им была получена прибыль за счет курсовой разницы.

Между тем в подп. “д” п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей” разъяснено, что под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка по договору банковского счета, не является потребителем лишь в том случае, если банковский счет используется таким гражданином для нужд, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Доказательства ведения П. такой деятельности в материалах дела отсутствуют. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 5-КГ16-180) 3. К вытекающим из договора ипотечного страхования отношениям между страховщиком и наследниками страхователя, использующими страховую услугу для нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, применяются положения Закона о защите прав потребителей.

Н. обратилась в суд иском в интересах несовершеннолетней дочери С. к страховой организации о выплате страхового возмещения, неустойки, штрафа и компенсации морального вреда, сославшись на неисполнение ответчиком условий договора ипотечного страхования, заключенного между данной страховой организацией и Г., умершим 28 июня 2013 г., единственным наследником которого является С.

Судом по делу установлено, что между банком и Г. заключен кредитный договор на покупку квартиры с обеспечением кредитного договора ипотекой.

Во исполнение условий кредитного договора между страховой организацией и Г. заключен договор ипотечного страхования.

Согласно договору страхования его предметом является страхование имущественных рисков, связанных с причинением вреда жизни и потерей трудоспособности застрахованного.

В договоре страхования предусмотрено, что страховым случаем по страхованию риска причинения вреда жизни и потери трудоспособности является смерть застрахованного, явившаяся следствием несчастного случая и (или) болезни. Выгодоприобретателями по указанному договору являются банк (кредитор) и (или) страхователь. 28 июня 2013 г. Г. умер.

Наследником первой очереди к имуществу Г. является его несовершеннолетняя дочь С.

Страховщик уведомил банк об отсутствии оснований для выплаты страхового возмещения в связи с наступлением страхового случая — смерти Г., указав, что событие не может быть признано страховым случаем.

Удовлетворяя частично заявленные исковые требования, судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии установленных законом оснований для освобождения ответчика от исполнения принятых на себя обязательств по выплате страхового возмещения в связи со смертью Г.

В то же время суды отказали в удовлетворении иска о взыскании неустойки, штрафа, компенсации морального вреда, исходя из того, что несовершеннолетняя С. не является стороной договора страхования и не выступает в качестве выгодоприобретателя по этому договору.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций не соответствующими требованиям закона.

Согласно ст. 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (ст. 1112 ГК РФ).

Поскольку заключенный Г. договор страхования обеспечивает имущественные интересы страхователя, страховое возмещение предназначено для погашения долга по кредитному договору перед банком, то в соответствии с приведенными положениями закона к С. в силу универсального правопреемства перешли как имущественные права и обязанности стороны по заключенному наследодателем кредитному договору, так и право требовать исполнения договора страхования, заключенного в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору.

Верховный Суд РФ в п. 3 постановления Пленума от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей” разъяснил, что исходя из преамбулы Закона о защите прав потребителей и ст. 9 Федерального закона от 26 января 1996 г. № 15-ФЗ “О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации” правами, предоставленными потребителю законом и изданными в соответствии с ним иными правовыми актами, а также правами стороны в обязательстве в соответствии с Гражданским кодексом РФ пользуется не только гражданин, который имеет намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий товары (работы, услуги), но и гражданин, который использует приобретенные (заказанные) вследствие таких отношений товары (работы, услуги) на законном основании (наследник, а также лицо, которому вещь была отчуждена впоследствии, и т.п.).

Если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования (как личного, так и имущественного), договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

С учетом положений ст. 39 Закона о защите прав потребителей к отношениям, возникающим из договоров об оказании отдельных видов услуг с участием гражданина, последствия нарушения условий которых не подпадают под действие главы III данного Закона, должны применяться общие положения этого Закона, в частности о праве граждан на предоставление информации (ст.ст. 8—12), об ответственности за нарушение прав потребителей (ст.

13) , о возмещении вреда (ст. 14), о компенсации морального вреда (ст. 15), об альтернативной подсудности (п. 2 ст. 17), а также об освобождении от уплаты государственной пошлины (п. 3 ст. 17) в соответствии с пп. 2 и 3 ст. 33336 НК РФ (п. 2 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Исходя из приведенных выше правовых норм и разъяснений, а также в связи с тем, что после смерти Г. к его наследнику С. перешло право требовать исполнения договора страхования, на отношения между С. и страховой организацией распространяется Закон о защите прав потребителей, в том числе в части взыскания неустойки (п. 5 ст. 28), штрафа (п. 6 ст. 13), компенсации морального вреда (ст. 15). (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5 апреля 2016 г. № 38-КГ16-1) 4. При применении норм Закона о защите прав потребителей к спорам, возникшим в связи с несвоевременной выплатой страхового возмещения по договору имущественного страхования, следует учитывать, что отсутствие у гражданина регистрации в качестве индивидуального предпринимателя само по себе не означает, что застрахованное имущество использовалось им исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Общественная организация по защите прав потребителей (далее — ОЗПП), действующая в интересах А., обратилась в суд с иском к страховой организации о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда, возмещении расходов на оценку, штрафа в пользу ОЗПП, штрафа в пользу А.

В обоснование иска указано следующее. Между А. и страховой организацией был заключен договор страхования имущества — кафе-шашлычной, принадлежащей А. В период с марта по апрель 2014 г. произошло событие, имеющее признаки страхового случая, — на наружной и внутренней стенах указанного строения появились трещины. А. обратилась к ответчику с заявлением о выплате страхового возмещения, однако ответчик отказал со ссылкой на то, что заявленное событие страховым случаем не является.

Решением суда в удовлетворении иска отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение о частичном удовлетворении исковых требований. С ответчика в пользу А. взысканы страховое возмещение, сумма компенсации морального вреда, штраф, в пользу ОЗПП также взыскан штраф.

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение о частичном удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции исходил из того, что ущерб застрахованному имуществу был причинен в результате воздействия воды, вызванного повышением уровня грунтовых вод, что является страховым случаем согласно договору страхования. Суд также указал, что поскольку А. не зарегистрирована в установленном порядке в качестве индивидуального предпринимателя и взаимосвязанных действий, направленных на получение прибыли, не осуществляла, то ее деятельность по сдаче в аренду застрахованного нежилого строения предпринимательской деятельностью не является и к спорным правоотношениям подлежит применению Закон о защите прав потребителей.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции ошибочными по следующим основаниям.

Как установлено судом, объектом страхования является кафе-шашлычная, сдаваемая А. в аренду.

Согласно преамбуле к Закону о защите прав потребителей потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Суд апелляционной инстанции в нарушение ст. 56 ГПК РФ неправильно распределил бремя доказывания и не предложил истице представить доказательства, подтверждающие использование ею застрахованного имущества исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, сама А. их также не приложила.

В нарушение пп. 5 и 6 ч. 2 ст. 329 ГПК РФ суд не обосновал доказательствами свое утверждение о том, что кафе-шашлычная, сдаваемая А. в аренду с августа 2010 г., т.е. в течение четырех лет на момент возникновения страхового случая, использовалась именно для личных нужд. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11 октября 2016 г. № 47-КГ16-12) 5. Последствием признания недействительным условия кредитного договора об уплате комиссионного возна- 6-БВС № 10 граждения за обслуживание счета является возмещение гражданину-потребителю убытков по правилам ст. 15 ГК РФ.

Ш. обратился в суд с иском к банку о применении последствий недействительности ничтожной сделки в части, взыскании комиссии за обслуживание счета, неустойки, штрафа, судебных расходов.

Судом установлено, что между Ш. и банком заключен договор на получение персонального кредита в офертно-акцептной форме.

Обязательства банка перед истцом по предоставлению суммы кредита были исполнены в полном объеме.

Принятые на себя обязательства Ш. исполнял надлежащим образом, платежи по кредиту и проценты за пользование денежными средствами уплачивал ежемесячно.

Помимо платежей по кредиту и процентов за пользование денежными средствами истцом ежемесячно уплачивалась комиссия за обслуживание счета, сумма которой подтверждена выпиской по счету и ответчиком не оспаривалась.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования, а также суд апелляционной инстанции, оставляя решение суда без изменения, исходили из того, что включение банком в кредитный договор условия об уплате комиссионного вознаграждения за обслуживание счета, который выполняет функции ссудного счета, ущемляет установленные законом права потребителя и согласно ст. 16 Закона о защите прав потребителей является основанием для признания такого условия договора недействительным. В связи с этим на основании ст.ст. 28 и 30 Закона о защите прав потребителей в пользу истца была взыскана неустойка за просрочку исполнения обязанности по возврату комиссии.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в кассационном порядке признала выводы судебных инстанций ошибочными по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

В соответствии с ч. 1 ст. 29 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-I “О банках и банковской деятельности” процентные ставки по кредитам и (или) порядок их определения, в том числе определение величины процентной ставки по кредиту в зависимости от изменения условий, предусмотренных в кредитном договоре, процентные ставки по вкладам (депозитам) и комиссионное вознаграждение по операциям устанавливаются кредитной организацией по соглашению с клиентами, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными. Если в результате исполнения договора, ущемляющего права потребителя, у него возникли убытки, они подлежат возмещению изготовителем (исполнителем, продавцом) в полном объеме.

Лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (п. 1 ст. 15 ГК РФ).

Из содержания указанных норм в их взаимосвязи следует, что последствием признания недействительным условия кредитного договора (например, об уплате комиссионного вознаграждения за обслуживание счета), как ущемляющего права потребителя, является возмещение возникших убытков, наличие и размер которых подлежат доказыванию потребителем.

Суды первой и апелляционной инстанций ошибочно применили к отношениям сторон положения ст.ст. 28 и 30 Закона о защите прав потребителей, регламентирующих последствия нарушения исполнителем сроков выполнения работ (оказания услуг) и сроков устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги), поскольку действия кредитной организации по взиманию комиссии по обслуживанию счета не являются тем недостатком работы (услуги), за нарушение сроков выполнения которой может быть взыскана неустойка на основании названного Закона. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 3 ноября 2015 г. № 16-КГ15-25) 6. К требованиям гражданина о защите его прав при заключении кредитного договора от его имени мошенническим путем подлежат применению нормы Гражданского кодекса РФ.

Общественная организация по защите прав потребителей (далее — ОЗПП) в интересах Ц. обратилась в суд с иском к банку-1 о защите прав потребителей, в обоснование которого указала, что Ц. стал получать уведомления от банка-1 с требованием погасить задолженность по кредиту. Ц. выяснил, что от его имени в банке-1 заключен кредитный договор. Утверждая, что кредитный договор не заключал и подпись в кредитном договоре ему не принадлежит, истец обратился к ответчику с требованием разобраться в сложившейся ситуации. В ответ банк-1 уведомил истца о том, что провел проверку, установив факт оформления потребительского кредита на имя истца мошенническим путем, договор из национального бюро кредитных историй будет удален. Однако после данного ответа письма банка-1 с требованиями о погашении несуществующей задолженности, а также звонки и смс-сообщения продолжали поступать в адрес истца.

Кроме того, с целью приобретения недвижимого имущества Ц. обратился в банк-2 с просьбой выдать кредит для покупки жилья на вторичном рынке, однако банк-2 отказал истцу в получении кредита, что повлекло для истца убытки в виде уплаченного по договору задатка.

С учетом уточнения исковых требований ОЗПП, действующая в интересах Ц., просила признать незаключенным кредитный договор, исключить персональные данные истца из базы данных должников по кредиту, возместить убытки, связанные с незаключением договора купли-продажи жилого дома с земельным участком в виде уплаченного задатка, убытки, связанные с оказанием медицинской помощи, взыскать сумму компенсации морального вреда и штраф в размере 50% от взысканных сумм, возместить судебные расходы.

Решением суда первой инстанции иск удовлетворен частично. Суд признал незаключенным кредитный договор с исключением персональных данных Ц. из базы данных должников по кредиту и взыскал с ответчика в пользу истца убытки, сумму компенсации морального вреда, штраф за несоблюдение в добровольном порядке требований потребителя, судебные расходы. В пользу ОЗПП взыскан штраф.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что правоотношения между истцом и ответчиком регулируются Законом о защите прав потребителей.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с данными выводами судебных инстанций по следующим основаниям.

Согласно преамбуле Закона о защите прав потребителей данный Закон регулирует отношения, возни- кающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг). Потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Аналогичное разъяснение содержится в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”.

Требования истца по данному делу, напротив, были основаны на том, что ни в какие отношения с ответчиком по поводу получения кредита он не вступал и не намеревался вступать. Кредитный договор от его имени заключен третьими лицами мошенническим путем.

Данный факт судом установлен, в том числе на основании заключения почерковедческой экспертизы, согласно выводам которой рукописный текст и шесть подписей в кредитном договоре выполнены не Ц., а другим лицом.

При таких обстоятельствах применение судом к спорным отношениям положений Закона о защите прав потребителей Судебная коллегия признала ошибочным. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16 августа 2016 г. № 18-КГ16-71) 7. При невыполнении указаний клиента-потребителя о выдаче денежных средств со счета банк в соответствии со ст. 856 ГК РФ обязан уплатить на эту сумму проценты в порядке и в размере, предусмотренных ст. 395 ГК РФ.

К. обратилась в суд с иском к банку о взыскании сумм вклада, компенсации морального вреда и неустойки за нарушение сроков возврата суммы вклада, ссылаясь на то, что после обращения в банк с заявлением о расторжении договора банковского вклада внесенные денежные средства были возвращены ей частями.

Решением суда исковые требования удовлетворены частично. С банка в пользу К. взыскана неустойка, сумма компенсации морального вреда, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

Разрешая спор, суд первой инстанции руководствовался п. 5 ст. 28 Закона о защите прав потребителей применительно к требованию о взыскании неустойки и с учетом положений ст. 333 ГК РФ снизил ее размер.

Суд апелляционной инстанции, согласившись с выводом суда о наличии оснований для применения п. 5 ст. 28 Закона о защите прав потребителей, указал на необоснованность применения судом ст.

ГК РФ, увеличил размер взысканной неустойки, размер штрафа, а также размер компенсации морального вреда.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы судебных инстанций ошибочными по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 834 ГК РФ по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором.

В соответствии с п. 2 ст. 837 ГК РФ по договору банковского вклада любого вида банк обязан выдать сумму вклада или ее часть по первому требованию вкладчика, за исключением вкладов, внесенных юридическими лицами на иных условиях возврата, предусмотренных договором.

К отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (глава 45 ГК РФ), если иное не предусмотрено правилами главы 44 ГК РФ или не вытекает из существа договора банковского вклада (п. 3 ст. 834 ГК РФ).

В силу ст. 856 ГК РФ в случаях несвоевременного зачисления на счет поступивших клиенту денежных средств либо их необоснованного списания банком со счета, а также невыполнения указаний клиента о перечислении денежных средств со счета либо об их выдаче со счета банк обязан уплатить на эту сумму проценты в порядке и в размере, предусмотренных ст. 395 данного Кодекса.

Применение положений ст. 856 ГК РФ к договору банковского вклада обусловлено как п. 3 ст. 834 ГК РФ, так и тем, что заключение такого договора оформляется открытием клиенту депозитного счета, являющегося разновидностью банковского счета.

Таким образом, последствия нарушения банком обязанности по возврату вклада вследствие невыдачи денежных средств со счета состоят в обязанности уплаты банком процентов по ставке рефинансирования.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”, если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права (например, договор участия в долевом строительстве, договор страхования как личного, так и имущественного, договор банковского вклада, договор перевозки, договор энергоснабжения), то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

В нарушение указанных выше норм суды неправомерно применили к возникшим правоотношениям положения Закона о защите прав потребителей, не приняв во внимание, что такие правовые последствия за нарушение обязанности по возврату вклада по первому требованию вкладчика урегулированы положениями Гражданского кодекса РФ, содержащими специальные нормы и подлежащими применению при рассмотрении данного дела. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27 сентября 2016 г. № 88-КГ16-7) 8. Положения Закона о защите прав потребителей не применяются к отношениям, возникшим из договора займа, заключенного между кредитным потребительским кооперативом и гражданином-пайщиком этого кооператива.

Специализированный кредитный потребительский кооператив (далее — СКПК) обратился в суд с иском к Х. и З., Ч., П. (поручителям) о взыскании задолженности по договору займа и процентов за пользование денежными средствами.

Признав требования в части взыскания суммы основного долга и процентов за пользование займом, представитель Х. обратился со встречным иском о признании условия договора займа об очередности погашения требований кредитора недействительным и компенсации морального вреда.

Решением суда исковые требования удовлетворены частично: с ответчиков в пользу СКПК взысканы задолженность по договору займа, проценты за пользование займом, неустойка.

Встречные исковые требования Х. удовлетворены, в ее пользу присуждена компенсация морального вреда.

Разрешая спор и удовлетворяя встречные требования о компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что указанный в договоре займа порядок противоречит положениям ст. 319 ГК РФ и нарушает права Х. как потребителя финансовой услуги, в связи с чем в пользу Х. подлежит взысканию сумма компенсации морального вреда, предусмотренная ст. 15 Закона о защите прав потребителей.

С данным выводом согласился и суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, признавая выводы судебных инстанций ошибочными, указала следующее.

Из материалов дела следует, и это не оспаривалось сторонами по делу, что между СКПК и Х. заключен договор займа (пай № 10).

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 18 июля 2009 г. № 190-ФЗ “О кредитной кооперации” кредитный кооператив является некоммерческой организацией. Деятельность кредитного кооператива состоит в организации финансовой взаимопомощи членов кредитного кооператива (пайщиков) посредством объединения паенакоплений (паев) и привлечения денежных средств членов кредитного кооператива (пайщиков) и иных денежных средств в порядке, определенном названным Федеральным законом, иными федеральными законами и уставом кредитного кооператива.

В силу ч. 2 ст. 4 названного Закона кредитный кооператив предоставляет займы своим членам на основании договоров займа, заключаемых между кредитным кооперативом и заемщиком — членом кредитного кооператива (пайщиком).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей”, законодательством о защите прав потребителей не регулируются отношения граждан с товариществами собственников жилья, жилищно-строительными кооперативами, жилищными накопительными кооперативами, садоводческими, огородническими и дачными некоммерческими объединениями граждан, если эти отношения возникают в связи с членством граждан в этих организациях. На отношения по поводу предоставления этими организациями гражданам, в том числе и членам этих организаций, платных услуг (работ) Закон о защите прав потребителей распространяется.

Однако судами не было установлено, являлся Х. членом-пайщиком СКПК или нет, заключен договор займа между кредитным кооперативом и его членом или между сторонами возникли иные отношения.

Между тем данные обстоятельства являлись существенными для правильного применения норм материального права, регулирующих возникшие правоотношения. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 марта 2015 г. № 91-КГ14-7) 9. Начисление по истечении срока действия договора микрозайма процентов в том размере, который был установлен договором лишь на срок его действия, является неправомерным.

При заключении договора микрозайма до установления Банком России ограничений деятельности микрофинансовых организаций в части начисления процентов за пользование займом соответствующие проценты подлежат исчислению исходя из средневзвешенной процентной ставки по потребительским кредитам, установленным Банком России на момент заключения договора микрозайма.

Микрофинансовая организация (далее — МФО) обратилась в суд с иском к К. о взыскании суммы основного долга и процентов за пользование займом.

Решением районного суда исковые требования удовлетворены частично. С К. в пользу МФО взысканы: основной долг, проценты за пользование займом, штраф за просрочку возврата займа и погашение процентов, расходы по оплате государственной пошлины.

Рассматривая дело и частично удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о возможности применения к возникшим правоотношениям ст. 333 ГК РФ, снизив размер процентов за пользование займом, рассчитанный с учетом 730 процентов годовых (2 процента от суммы займа за каждый день просрочки).

Суд апелляционной инстанции изменил решение суда первой инстанции в части размера процентов за пользование займом, указав на то, что такие проценты не являются мерой ответственности за нарушение обязательства по возврату суммы займа и не подлежат уменьшению на основании ст. 333 ГК РФ.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ апелляционное определение отменила в части по следующим основаниям.

В силу пп. 1, 4 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

На основании п. 1 ст. 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором. При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое лицо, в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части.

Проценты, предусмотренные ст. 809 ГК РФ, являются платой за пользование денежными средствами и не могут быть снижены судом.

В связи с этим вывод суда апелляционной инстанции о том, что уменьшение этих процентов в порядке ст. 333 ГК РФ не допускается, признан Судебной коллегией правильным.

Вместе с тем судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.

Особенности предоставления займа под проценты заемщику-гражданину в целях, не связанных с предпринимательской деятельностью, устанавливаются законами (п. 3 ст. 807 ГК РФ).

Порядок, размер и условия предоставления микрозаймов предусмотрены Федеральным законом от 2 июля 2010 г. № 151-ФЗ “О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях” (далее — Закон о микрофинансовой деятельности).

В п. 4 ч. 1 ст. 2 названного Закона предусмотрено, что договор микрозайма — договор займа, сумма которого не превышает предельный размер обязательств заемщика перед займодавцем по основному долгу, установленный названным Законом.

Исходя из императивных требований к порядку и условиям заключения договора микрозайма, предусмотренных Законом о микрофинансовой деятельности, денежные обязательства заемщика по договору микрозайма имеют срочный характер и ограничены установленными этим Законом предельными суммами основного долга, процентов за пользование микрозаймом и ответственности заемщика.

Принцип свободы договора в сочетании с принципом добросовестного поведения участников гражданских правоотношений не исключает обязанности суда оценивать условия конкретного договора с точки зрения их разумности и справедливости, с учетом того, что условия договора займа, с одной стороны, не должны быть явно обременительными для заемщика, а с другой стороны, они должны учитывать интересы кредитора как стороны, права которой нарушены в связи с неисполнением обязательства.

Это положение имеет особое значение, когда возникший спор связан с деятельностью микрофинансовых организаций, которые предоставляют займы на небольшие суммы и на короткий срок, чем и обусловливается возможность установления повышенных процентов за пользование займом. Иное, т.е. установление сверхвысоких процентов за длительный срок пользования микрозаймом, выданным на короткий срок, приводило бы к искажению цели деятельности микрофинансовых организаций.

Взыскивая с К. в пользу МФО проценты за пользование микрозаймом в размере 730 процентов за период, составляющий 467 дней, суд апелляционной инстанции исходил из того, что эти проценты продолжают начисляться по истечении срока действия договора займа, составляющего 15 календарных дней.

Однако такой вывод суда апелляционной инстанции признан Судебной коллегией противоречащим существу законодательного регулирования договоров микрозайма, поскольку фактически свидетельствует о бессрочном характере обязательств заемщика, вытекающих из такого договора, а также об отсутствии каких-либо ограничений размера процентов за пользование микрозаймом.

Согласно договору микрозайма, заключенному между МФО и К. 27 июня 2014 г., срок его предоставления был определен в 15 календарных дней, т.е. между сторонами был заключен договор краткосрочного займа сроком до 1 мес.

Согласно п. 2.2.2 договора микрозайма заемщик обязуется по истечении срока, на который выдан микрозаем, в полном объеме и своевременно вернуть полученную сумму микрозайма и уплатить займодавцу проценты за его использование в размере, указанном в п. 1.1 этого договора, а также в полном объеме оплатить штрафные санкции, предусмотренные этим договором.

На основании п. 5.2 договора микрозайма в случае нарушения срока возврата суммы микрозайма и начисленных процентов за его использование в сроки, установленные п. 1.1 указанного договора, более чем на 5 дней заемщик уплачивает займодавцу единовременный штраф в размере 700 руб. При этом заемщик не освобождается от обязательств по возврату денежной суммы, полученной в микрозаем, и уплаты начисленных процентов за его использование согласно условиям договора микрозайма.

Однако суд апелляционной инстанции, взыскав в пользу МФО проценты за пользование займом в размере 730 процентов годовых за 467 дней, в то время как указанные проценты были предусмотрены договором микрозайма на срок 15 дней, этого не учел.

Пунктом 9 ч. 1 ст. 12 Закона о микрофинансовой деятельности (в ред. Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 407-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации”) микрофинансовая организация не вправе начислять заемщику — физическому лицу проценты и иные платежи по договору потребительского займа, срок возврата потребительского займа по которому не превышает одного года, за исключением неустойки (штрафа, пени) и платежей за услуги, оказываемые заемщику за отдельную плату, в случае, если сумма начисленных по договору процентов и иных платежей достигнет четырехкратного размера суммы займа.

Условие, содержащее данный запрет, должно быть указано микрофинансовой организацией на первой странице договора потребительского займа, срок возврата потребительского займа по которому не превышает одного года, перед таблицей, содержащей индивидуальные условия договора потребительского займа.

Соответствующие положения были внесены в Закон о микрофинансовой деятельности Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 407-ФЗ и не действовали на момент заключения договора микрозайма от 27 июня 2014 г.

При таких обстоятельствах размер взыскиваемых процентов за пользование займом подлежал исчислению исходя из рассчитанной Банком России средневзвешенной процентной ставки по кредитам, предоставляемым кредитными организациями физическим лицам в рублях на срок свыше одного года, по состоянию на день заключения договора микрозайма. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 22 августа 2017 г. № 7-КГ17-4) 10. Снижение судом размера процентов за пользование микрозаймом до размера ставки рефинансирования, т.е. ниже, чем по любому из видов предоставляемых кредитными организациями физическим лицам потребительских кредитов, среднерыночные ставки по которым рассчитываются Банком России, является неправомерным.

Микрофинансовая организация (далее — МФО) обратилась в суд с иском к С. о взыскании суммы долга в размере 20 тыс. рублей и процентов за пользование займом в размере 66 900 руб., сославшись на то, что между истцом и ответчиком заключен договор займа, по которому С. переданы денежные средства в сумме 20 тыс. рублей на срок 15 дней под 1,5 процента от суммы займа за каждый день пользования денежными средствами (547,5 процента годовых). По истечении срока договора ответчик сумму займа с процентами не возвратила.

Не согласившись с иском, С. предъявила встречные требования к МФО о признании недействительным условия договора займа о размере процентов и их перерасчете исходя из процентной ставки 8,25 процента годовых, сославшись на то, что указанное условие договора от 21 июля 2015 г. не соответствует закону и нарушает ее права.

Разрешая спор и удовлетворяя встречный иск, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, сослался на то, что истец, являясь субъектом предпринимательской деятельности, допустил злоупотребление правом, установив в договоре займа не соответствующие применяемым в подобных отношениях кредитными организациями условия о размере процентов. Судом признано недействительным условие заключенного между сторонами договора займа о размере процентов, размер процентов за период с 21 июля 2015 г. по 29 февраля 2016 г. определен исходя из ставки рефинансирования в сумме 1118 руб.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями, указав следующее. 7-БВС № 10 Согласно п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу п. 1 ст. 809 этого же Кодекса, если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором.

Таким образом, сама по себе возможность установления размера процентов на сумму займа по соглашению сторон во взаимосвязи со ст. 10 ГК РФ о пределах осуществления гражданских прав не может рассматриваться как нарушающая принцип свободы договора.

Установление наличия либо отсутствия злоупотребления правом при заключении договора относится к установлению обстоятельств дела и их оценке, однако такая оценка не может быть произвольной и нарушающей права и законные интересы сторон.

Согласно ч. 11 ст. 6 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ “О потребительском кредите (займе)” предусмотрено, что на момент заключения договора потребительского кредита (займа) полная стоимость потребительского кредита (займа) не может превышать рассчитанное Банком России среднерыночное значение полной стоимости потребительского кредита (займа) соответствующей категории потребительского кредита (займа), применяемое в соответствующем календарном квартале, более чем на одну треть.

Для заключаемых в III квартале 2015 года договоров потребительского кредита (займа) до 30 тыс. рублей без обеспечения среднерыночное значение полной стоимости кредита установлено Банком России от 642,336 процента годовых при займе сроком менее месяца, до 115,898 процента годовых при займе свыше года.

Как указала Судебная коллегия, изменяя условия заключенного сторонами договора и устанавливая размер процентов за пользование займом равным ставке рефинансирования — 8,25% с 21 июля по 31 декабря 2015 г. и 11% с 1 января по 29 февраля 2016 г., суд произвел не основанное на законе снижение процентов ниже, чем по любому из видов кредита. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 июня 2017 г. № 37-КГ17-6) 11. Выдача (замена) сим-карты является услугой связи. Оператор мобильной связи несет ответственность за неправомерные действия по выдаче дубликата сим-карты с абонентским номером пользователя другому лицу, последствием которых является получение таким лицом доступа к банковским счетам гражданина, использующего этот абонентский номер с подключением к нему услуги “мобильный банк”.

Ш. обратилась в суд с иском к банку и оператору мобильной связи (далее — оператор связи) о защите прав потребителя, в котором просила признать незаконными действия оператора связи по передаче третьему лицу сим-карты и смс-сообщений по ее абонентскому номеру подвижной телефонной связи, взыскать солидарно с ответчиков незаконно списанные с ее банковского счета денежные средства, взыскать с банка проценты на эту сумму, взыскать с оператора связи денежные средства, незаконно списанные с ее абонентского лицевого счета, взыскать с ответчиков неустойку за отказ удовлетворить требования потребителя в добровольном порядке, компенсацию морального вреда и штраф.

В обоснование заявленных требований истица указала, что между ней и банком было заключено соглашение об открытии банковского счета и выдаче банковской карты. Впоследствии в данном банке истица открыла вклад. К используемому Ш. абонентскому номеру, полученному на основании договора на оказание услуг телефонной связи, была подключена услуга “мобильный банк”. В декабре 2013 г. оператор связи выдал неустановленному лицу дубликат сим-карты с ее абонентским номером, вследствие чего находящаяся у истицы сим-карта перестала обслуживаться. По заявлению истицы оператор связи произвел замену сим-карты. В результате выдачи дубликата сим-карты оператором неустановленному лицу сим-карта истца не обслуживалась менее суток до момента получения истицей новой сим-карты.

При этом неустановленное лицо получило возможность пользоваться услугами связи с абонентского номера истицы, оплата которых производилась путем списания денежных средств с ее абонентского лицевого счета. Кроме того, неустановленное лицо получило доступ к управлению ее банковским счетом и одноразовым паролям на списание денежных средств с банковского счета.

За указанный период денежные средства были переведены с ее банковского счета на счета третьих лиц, а также за ее счет были оказаны услуги связи третьим лицам.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований к банку, судебные инстанции сослались на то, что банк предоставил истице услуги по договору обслуживания международной карты и банковского вклада надлежащим образом, поскольку операции перевода денежных средств совершались банком на основании распоряжения клиента, направленного посредством услуги дистанционного доступа.

Отказывая в удовлетворении иска к оператору связи, суд сослался на недоказанность причинно-следственной связи между заменой сим-карты и хищением денежных средств, на недоказанность вины оператора связи, поскольку выдача дубликата сим-карты была произведена коммерческим представителем, за что оператор связи не несет ответственности, так как данные сервисные услуги не относятся к услугам связи и не предусмотрены договором об оказании услуг, заключенным между истицей и оператором связи, равно как и правилами оказания услуг подвижной связи.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что выводы судов сделаны с нарушением норм материального и процессуального права, указав в том числе следующее.

В соответствии с п. 32 ст. 2 Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ “О связи” (далее — Закон о связи) услугой связи является деятельность по приему, обработке, хранению, передаче, доставке сообщений электросвязи или почтовых отправлений.

Согласно п. 2 Правил оказания услуг подвижной связи, утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 мая 2005 г. № 328 (далее — Правила подвижной связи), утративших силу с принятием Правил оказания услуг телефонной связи, утвержденных постановлением Правительства РФ от 9 декабря 2014 г. № 1342 (далее — Правила телефонной связи), абонентом является физическое лицо (гражданин) или юридическое лицо, с которым заключен договор об оказании услуг подвижной связи при выделении для этих целей абонентского номера или уникального кода идентификации; абонентским номером — номер, однозначно определяющий (идентифицирующий) подключенную к сети подвижной связи абонентскую станцию (абонентское устройство) с установленной в ней сим-картой; а сим-картой — карта, с помощью ко- торой обеспечиваются идентификация абонентской станции (абонентского устройства), ее доступ к сети подвижной связи, а также защита от несанкционированного использования абонентского номера.

Таким образом, сим-карта (в соответствии с п. 2 действующих Правил телефонной связи — идентификационный модуль, электронный носитель информации, установленный в абонентской станции (абонентском устройстве), с помощью которого осуществляются идентификация абонента оператором связи, доступ абонентской станции (абонентского устройства) к сети подвижной связи, а также обеспечивается защита от несанкционированного использования абонентского номера) является неотъемлемым элементом предоставления услуги подвижной телефонной связи, обеспечивающим подключение и доступ к сети подвижной связи абонентского устройства, его идентификацию и защиту от несанкционированного использования абонентского номера.

При этом сим-карта (электронный носитель информации) помимо информации, обеспечивающей выполнение указанных выше функций, может содержать дополнительную информацию об абоненте, его телефонных переговорах и коротких текстовых и иных сообщениях, в частности телефонную книгу абонента, списки входящих (исходящих) вызовов и сообщений, тексты коротких текстовых сообщений (смс-сообщений), сведения о подключенных услугах и т.д.

Одновременно с выдачей (заменой, восстановлением) сим-карты происходит передача соответствующей информации, а также обеспечивается возможность доступа к сети подвижной связи с соответствующего абонентского номера, возможность получения входящих на этот номер сообщений, в том числе одноразовых паролей подтверждения, а также возможность использования подключенных к этому номеру услуг.

Следовательно, вывод суда апелляционной инстанции о том, что выдача (замена) сим-карты не является услугой связи, основан на неправильном толковании указанных правовых норм.

Согласно п. 24 Правил подвижной связи оператор связи вправе поручить третьему лицу заключить договор, в том числе договор, предусматривающий использование перенесенного абонентского номера, от имени и за счет оператора связи, а также осуществлять расчеты с абонентами и иные действия по обслуживанию абонентов от имени оператора связи.

По договору, заключенному третьим лицом от имени и за счет оператора связи, права и обязанности по оказанию услуг подвижной связи и совершению иных действий, связанных с обслуживанием абонентов, возникают непосредственно у оператора связи.

В соответствии с п. 1 ст. 1005 ГК РФ по сделке, совершенной агентом с третьим лицом от имени и за счет принципала, права и обязанности возникают непосредственно у принципала.

Как установлено судом и следует из материалов дела, между ОАО “МТС” и ЗАО “РТС” был заключен договор, в соответствии с которым ОАО “МТС” поручило ЗАО “РТС”, а последнее обязалось совершать от имени ОАО “МТС” и за его счет действия по поиску потенциальных абонентов, их справочно-информационному обслуживанию, оказанию абонентам сервисных услуг, а также юридические действия по заключению абонентских договоров и внесению изменений и дополнений в действующие абонентские договоры на территории Российской Федерации.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что ОАО “МТС” не несет ответственности и не становится обязанным за совершенные ЗАО “РТС” действия по выдаче (замене, восстановлению) сим-карты ОАО “МТС”, признан незаконным. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 8 декабря 2015 г. № 5-КГ15-164) 12. Не допускается расторжение в одностороннем порядке по инициативе заемщика договора банковского счета, предназначенного для учета его кредиторской задолженности, если открытие такого счета являлось условием заключения кредитного договора.

Ш. обратился в суд с иском к банку об изменении условий смешанного договора путем закрытия банковского счета, указав, что сторонами по делу заключен договор о предоставлении и использовании карты путем присоединения его к условиям утвержденных банком правил предоставления и использования банковских карт. В соответствии с договором ему открыт банковский счет, который кредитовался банком, и выдана кредитная карта.

Ш. направил в адрес банка заявление о закрытии банковского счета, открытого для учета кредиторской задолженности, с требованием установить иной порядок учета кредиторской задолженности — путем открытия ссудного счета. Банк отказался выполнить его требование, пояснив, что основанием для расторжения договора банковского счета является полное погашение задолженности, однако таковая погашена не была.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что право истца на расторжение договора банковского счета установлено ст.ст. 845, 850, 859 ГК РФ и Законом о защите прав потребителей, при этом удовлетворение его требований не влияет на исполнение уже возникших кредитных обязательств.

Дополнительно суд указал, что спорный банковский счет истцом для погашения кредита или осуществления каких-либо иных операций уже не используется, а расторжение договора банковского счета не повлияет на возможность возвращения истцом ответчику кредитных денежных средств.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала, что состоявшиеся по делу судебные акты приняты с нарушением норм действующего законодательства.

Согласно п. 3 ст. 421 ГК РФ стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

В соответствии с п. 2 ст. 407 ГК РФ прекращение обязательства по требованию одной из сторон допускается только в случаях, предусмотренных законом или договором.

Согласно пп. 1, 2 ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено Кодексом, другими законами или договором. По требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной либо в иных случаях, предусмотренных Кодексом, другими законами или договором.

Таким образом, по общему правилу изменение договора допустимо только по воле самих сторон договора и только при обоюдном отсутствии каких-либо возражений.

Как усматривается из материалов дела, между Ш. и банком заключен кредитный договор с использованием кредитной карты, в рамках которого открыт банковский счет (смешанный договор).

Исходя из условий такого договора исполнение заемщиком обязательств по нему осуществляется путем размещения на банковском счете денежных средств и их дальнейшего списания банком в счет погашения задолженности, при этом банк вправе без дополнительных распоряжений заемщика списывать денежные средства с банковского счета в погашение задолженности по кредитному договору.

Банк возражал против предложенного истцом изменения смешанного договора, в связи с чем суду в силу п. 2 ст. 450 ГК РФ следовало установить, имело ли место существенное нарушение банком заключенного договора, а если нет, то в каких случаях, предусмотренных Гражданским кодексом РФ, другими законами или договором, допускается такое изменение.

Удовлетворяя требования Ш. о внесении изменений в договор, суд исходил из того, что отказ Ш. от договора банковского счета и его дальнейшего кредитования не влияют на исполнение истцом уже возникших кредитных обязательств, при этом мотивов, по которым он пришел к данному выводу, суд не указал и не отразил в решении.

Между тем в соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В п. 1 ст. 421 ГК РФ установлено, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

К отношениям по кредитному договору применяются правила о договоре займа, если иное не предусмотрено правилами о кредитном договоре и не вытекает из существа кредитного договора (п. 2 ст. 819 ГК РФ).

По смыслу п. 1 ст. 807, п. 1 ст. 809 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу то же количество денег или других вещей, определенных родовыми признаками, которое им было получено при заключении договора займа, а если иное не предусмотрено законом или договором, также уплатить проценты на эту сумму.

При заключении договора стороны добровольно договорились о том, что операции по использованию предоставленных в кредит денежных средств и их возврату осуществляются путем использования открытого на имя истца счета.

Таким образом, закрытие счета по требованию Ш. по существу является отказом истца от исполнения принятых на себя обязательств исполнения договора способом, согласованным сторонами при его заключении, что недопустимо в силу требований ст. 310 ГК РФ. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 7 марта 2017 г. № 7-КГ16-6) 13. Гражданин вправе отказаться от услуги личного страхования по кредитному договору и потребовать возмещения убытков, возникших в связи с непредоставлением в разумный срок надлежащей информации об оказываемой услуге.

Общество по защите прав потребителей обратилось в суд в интересах С. к банку о взыскании суммы за подключение пакета услуг по страхованию, процентов, неустойки, штрафа, компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований заявитель указал, что между С. и ответчиком был заключен договор, по условиям которого С. был предоставлен кредит сроком на 36 мес. В день его заключения с заемщика была удержана плата за подключение пакета услуг по личному страхованию. Размер платы за подключение услуги по страхованию в рублях в кредитном договоре не указан, также эта информация отсутствует в документах, являющихся неотъемлемыми частями кредитного договора.

Заявитель полагал, что тем самым банком нарушена ст. 10 Закона о защите прав потребителей, согласно которой потребитель как лицо, не обладающее специальными познаниями, не должен производить математические расчеты для того, чтобы установить цену услуги или товара в рублях. В связи с этим просил взыскать с банка понесенные убытки, причиненные непредоставлением информации.

Решением районного суда исковые требования удовлетворены частично: с банка в пользу С. взысканы сумма платы за подключение пакета услуг по страхованию по кредитному договору, проценты за пользование кредитом, начисленные на удержанную сумму платы за подключение пакета услуг по страхованию, проценты за пользование чужими денежными средствами, компенсация морального вреда и штраф. Также с банка в пользу общества по защите прав потребителей взысканы штраф и государственная пошлина в доход муниципального образования. В остальной части в иске отказано.

Определением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции в части отказа во взыскании неустойки отменено, в этой части по делу принято новое решение о взыскании в пользу С. неустойки. Решение суда в части размеров штрафа и государственной пошлины изменено.

Частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции применил положения ст.ст. 10 и 12 Закона о защите прав потребителей и пришел к выводу о том, что банк несвоевременно предоставил истцу необходимую и достоверную информацию о товарах, работах, услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора. Непредоставление заемщику необходимой информации при заключении кредитного договора, по мнению суда, выразилось в том, что банк не исполнил свою обязанность по предоставлению заемщику полной и достоверной информации об оказываемой услуге, поскольку в кредитном договоре отсутствует информация о размере цены услуги страхования в рублях.

Суд апелляционной инстанции, поддержав позицию суда первой инстанции в удовлетворенной части требований, отменил решение суда в части отказа во взыскании неустойки и взыскал ее, применив к спорным правоотношениям положения п. 5 ст. 28 и п. 1 ст. 31 Закона о защите прав потребителей.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.

В силу п. 1 ст. 10 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до сведения потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации.

Информация о товарах (работах, услугах) в обязательном порядке должна содержать: цену в рублях и условия приобретения товаров (работ, услуг), в том числе при предоставлении кредита размер кредита, полную сумму, подлежащую выплате потребителем, и график погашения этой суммы.

Из материалов дела усматривается, что между С. и банком был заключен кредитный договор, по условиям которого истцу выдан кредит сроком пользования 36 мес.

Графиком платежей определена сумма, подлежащая выплате С. В расчет полной стоимости кредита включены следующие платежи: платеж по возврату основного долга и проценты по кредиту.

В расчет полной стоимости кредита не включена плата за подключение пакета страховых услуг.

Плата за подключение пакета услуг за весь срок страхования составляла 0,3583 процента за каждый месяц страхования от суммы выданного кредита.

Таким образом, в тексте договора и в иных документах, подписанных С. при оформлении кредита и подключении пакета услуг страхования, отсутствует цена за подключение пакета услуг страхования в рублях. В связи с этим суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что банком не предоставлена истцу надлежащая информация о стоимости услуги, чем нарушено требование абз. 4 п. 2 ст. 10 Закона о защите прав потребителей.

Однако суд второй инстанции, разрешая данный спор, неправильно применил положения п. 1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей об ответственности ответчика за ненадлежащую информацию об услуге.

Согласно данной норме, если потребителю не предоставлена возможность незамедлительно получить при заключении договора информацию о товаре (работе, услуге), он вправе потребовать от продавца (исполнителя) возмещения убытков, причиненных необоснованным уклонением от заключения договора, а если договор заключен, в разумный срок отказаться от его исполнения и потребовать возврата уплаченной за товар суммы и возмещения других убытков.

По смыслу закона отказ от исполнения договора по тому основанию, что он был заключен без предоставления необходимой информации, позволявшей истцу оценить все условия и принять правильное решение о том, готов ли он заключить договор страхования со страховой организацией, либо желает обратиться к другой страховой компании, либо вообще не желает страховать риски, возможен в разумный срок.

Данное существенное для правильного разрешения дела обстоятельство в нарушение ст. 56 ГПК РФ не было вынесено судом на обсуждение сторон. Тем самым суд апелляционной инстанции не дал оценки тому, что пакет услуг страхования был подключен в день заключения кредитного договора, данными страховыми услугами С. пользовался на протяжении 24 мес. при сроке действия кредитного договора и договора страхования 36 мес., а требования об отказе от исполнения договора страхования и о возврате страховой премии им заявлены только через два года. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 1 августа 2017 г. № 89-КГ17-10) 14. Суд необоснованно отказал гражданину-потребителю во взыскании убытков с банка, который в нарушение условий договора подключения к программе страхования не включил истца в список застрахованных, что привело к отказу в выплате страхового возмещения.

С. обратилась в суд с иском о защите прав потребителя, указав, что между ней и банком заключен кредитный договор. При этом стороны достигли соглашения о страховании жизни и здоровья заемщика в соответствии с Условиями участия в программе коллективного добровольного страхования жизни и здоровья заемщиков ОАО “Сбербанк России”, предусматривающими страхование риска, в том числе при установлении инвалидности I или II группы в результате несчастного случая или болезни. Истец была ознакомлена ответчиком с тарифами банка и подписала заявление о согласии с условиями страхования и об оплате услуги подключения к Программе страхования в размере 8262 руб. за весь срок кредитования. Банком данное заявление принято к исполнению, сумма в размере 8262 руб. списана с лицевого счета истца. После установления истцу II группы инвалидности в результате заболевания она обратилась к ответчику с соответствующим заявлением и пакетом необходимых документов, которые были переданы в страховую компанию.

Однако страховщиком в выплате страхового возмещения отказано, поскольку истец не была включена банком в реестр застрахованных лиц.

Решением районного суда исковые требования С. были удовлетворены частично, с банка в пользу истца взысканы убытки, неустойка, сумма компенсации морального вреда, штраф за неисполнение требований потребителя в добровольном порядке, судебные расходы по оплате услуг представителя.

Апелляционным определением решение суда отменено и принято новое решение, которым С. в удовлетворении исковых требований отказано.

В кассационной жалобе заявитель ставит вопрос об отмене указанного определения суда апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования С., пришел к выводу о том, что ответчиком не исполнены принятые на себя обязательства, что привело к возникновению у истца убытков вследствие невозможности погашения остатка кредитной задолженности за счет страхового возмещения.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая С. в удовлетворении исковых требований, сослался на то, что истец подключена к Программе страхования, по которой выгодоприобретателем при наступлении страхового случая является банк, в связи с чем требования истца не основаны на законе.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с выводами суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Как установлено судом и следует из материалов дела, между страховой компанией и банком было заключено соглашение “Об условиях и порядке страхования”, согласно которому клиенты банка подключаются к Программе страхования.

Названным соглашением установлен порядок заключения договоров страхования, в соответствии с которым договоры страхования заключаются в письменной форме путем вручения страховщиком страхователю страхового полиса на основании полученного от страхователя заявления-реестра, направленного банком в электронном виде с использованием системы “клиент — банк”.

Между банком и С. заключен кредитный договор.

При этом стороны достигли соглашения, в соответствии с которым ответчик обязался оказать истцу услугу по подключению к Программе страхования.

Судом установлено, что при заключении кредитного договора банк принял на себя обязательства по включению С. в реестр застрахованных лиц и направлению указанной информации в страховую компанию с перечислением соответствующей страховой премии.

За подключение к Программе страхования заемщиком уплачена соответствующая комиссия.

Несмотря на то, что в соответствии с Программой страхования выгодоприобретателем должен являться банк, выплата страхового возмещения направляется исключительно на погашение задолженности заемщика перед банком.

Таким образом, договор страхования в данном случае заключается в интересах заемщика и за его счет.

Из установленных судом обстоятельств следует, что по причине неисполнения Банком обязательств по заключению договора страхования жизни и здоровья истца страховщиком отказано в выплате ей страхового возмещения, вследствие чего у нее возникли убытки, поскольку она должна нести расходы на погашение остатка кредитной задолженности, который при надлежащем исполнении ответчиком своих обязательств был бы погашен за счет страхового возмещения. 8-БВС № 10 Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов.

Пунктом 4 ст. 13 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.

В п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 “О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей” разъяснено, что при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере).

Указанных выше оснований освобождения банка от ответственности за неисполнение обязательств перед потребителем С. судами не установлено. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12 января 2016 г. № 24-КГ15-12) 15. Фактическое внесение в счет досрочного возврата займа денежных средств в меньшем размере, чем было указано заемщиком-гражданином в заявлении о досрочном погашении кредита, само по себе не является основанием для отказа в зачислении этих сумм в счет возврата долга.

Р. обратилась в суд с иском к банку и просила признать исполнение ею обязательств по заключенному между сторонами кредитному договору надлежащим, признать обязательство прекращенным надлежащим исполнением, взыскать неосновательное обогащение, штраф и сумму компенсации морального вреда, а также обязать ответчика представить в бюро кредитных историй сведения об отсутствии нарушений истцом обязательств по кредитному договору.

Решением суда исковые требования Р. удовлетворены частично.

Апелляционным определением решение суда отменено, по делу принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований Р. отказано.

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования Р., суд первой инстанции исходил из того, что операции по внесению на предусмотренный договором кредита счет суммы 315 323 руб. и по списанию с другого счета истца суммы 759 руб., совершенные единовременно в одном и том же отделении банка, у одного и того же кассира, свидетельствуют о том, что все денежные средства, включая 759 руб., были внесены в погашение кредита.

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, судебная коллегия по гражданским делам областного суда признала недоказанным внесение истцом в погашение кредита 759 руб. и указала, что суммы, достаточной для полного досрочного погашения кредита, истцом внесено не было, а о частичном досрочном погашении кредита Р. не заявляла.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с такими выводами суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям.

Пунктом 1 ст. 10 ГК РФ установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации” разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В обоснование иска Р. указывала, что о недостаточности для полного погашения кредита незначительной суммы в размере всего лишь 759 руб. и о том, что эта сумма не была зачислена на предусмотренный договором кредита счет, банк ее не известил, вследствие чего получил выгоду от использования находящихся на счете денежных средств истца, а также в виде начисленных процентов по кредиту и тем самым причинил истцу ущерб в виде излишне уплаченных процентов.

Того, что банк, действуя добросовестно, своевременно предоставил истцу как гражданину-потребителю указанную информацию, суд апелляционной инстанции не установил, а банком, как это следует из материалов дела, соответствующих доказательств надлежащего исполнения такой обязанности не представлялось. Какого-либо ответа банка на заявление истца о досрочном погашении кредита в материалах дела не содержится.

В соответствии с п. 2 ст. 810 ГК РФ сумма займа, предоставленного под проценты заемщику-гражданину для личного, семейного, домашнего или иного использования, не связанного с предпринимательской деятельностью, может быть возвращена заемщиком-гражданином досрочно полностью или по частям при условии уведомления об этом займодавца не менее чем за тридцать дней до дня такого возврата. Договором займа может быть установлен более короткий срок уведомления займодавца о намерении заемщика возвратить денежные средства досрочно.

Пунктом 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 “О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении” разъяснено, что из существа денежного обязательства по общему правилу вытекает возможность его исполнения по частям, в силу чего кредитор не вправе отказаться от принятия исполнения такого обязательства в части.

По смыслу приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ фактическое внесение в счет досрочного возврата займа денежных средств в незначительно меньшем размере, чем было указано заемщиком-гражданином в заявлении о досрочном погашении кредита, само по себе не является основанием для отказа в зачислении этих сумм в счет возврата долга, поскольку в данном случае истцом вносятся денежные суммы, о которых банк был предупрежден как о возврате займа. Денежных средств сверх той суммы, которая была указана в заявлении о досрочном возврате кредита, истцом не вносилось.

Ссылка ответчика на положение договора о том, что заявление о досрочном возврате кредита в таком случае считается недействительным, подлежит оценке с учетом положений п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, предусматривающего, что условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными.

Приведенными выше положениями п. 2 ст. 810 ГК РФ предусмотрена возможность устанавливать договором более короткие сроки уведомления займодавца о намерении заемщика возвратить денежные средства досрочно, однако возможности ограничивать договором право на досрочный возврат кредита законом не предусмотрено. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 30 мая 2017 г. № 4-КГ17-20) 16. Суммы процентов по кредиту и штрафных санкций, уплаченные гражданином в связи с незаконным отказом в выплате страхового возмещения по договору кредитного страхования, являются убытками, подлежащими взысканию со страховой компании.

М. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании убытков, а также штрафа в размере 50% от присужденной судом суммы, сославшись на причинение ему убытков в связи с несвоевременным исполнением ответчиком своих обязательств по выплате страхового возмещения по заключенному между ними договору добровольного кредитного страхования жизни.

Решением районного суда исковые требования удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда решение суда первой инстанции отменено, по делу постановлено новое решение, которым в удовлетворении исковых требований М. отказано.

Удовлетворяя заявленные М. исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что убытки в размере начисленных банком неустойки и процентов были причинены заемщику вследствие задержки страховой выплаты, обеспечивающей исполнение кредитного обязательства, и подлежат возмещению страховщиком.

Судебная коллегия областного суда с выводами суда первой инстанции не согласилась, отменила решение районного суда с вынесением по делу нового решения об отказе в удовлетворении иска М., указав, что обязанность М. по возврату кредита и иные вытекающие из договора с банком обязанности не зависят от факта ненадлежащего исполнения страховой компанией обязанности по перечислению суммы страхового возмещения.

По мнению суда апелляционной инстанции, М. был обязан исполнять кредитный договор до момента исполнения страховщиком своих обязательств по выплате страхового возмещения, поскольку ни условиями кредитного договора, ни условиями договора добровольного кредитного страхования жизни не предусмотрено прекращение обязательств заемщика при наступлении страхового случая.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала выводы суда апелляционной инстанции не соответствующими требованиям закона.

Сославшись на положения ст.ст. 934, 309, 310, 314, 393, 15 ГК РФ, Судебная коллегия указала, что страховщик по договору личного страхования несет ответственность за несвоевременное осуществление выплаты страхового возмещения, которым обеспечивается исполнение кредитного обязательства, в виде возмещения в полном объеме убытков, возникших у страхователя вследствие задержки страховой выплаты.

Таким образом, в силу закона и заключенного между сторонами договора кредитного страхования жизни с момента установления М. II группы инвалидности у последнего возникло право требовать со страховой компании выплаты страхового возмещения в погашение его обязательства по кредитному договору перед банком, а в течение 15 календарных дней с даты обращения М. по поводу наступления страхового случая у страховой компании возникла обязанность выплатить в пользу банка страховое возмещение в размере задолженности по кредиту на дату наступления страхового случая и неустойки.

Однако, как установлено судом, фактически страховщик исполнил свою обязанность позднее, что свидетельствует о ненадлежащем исполнении страховой компанией своих обязательств по договору страхования, заключенному с М.

Уклонение страховщика от исполнения своих обязательств повлекло возникновение у М. убытков в виде начисленных процентов и неустойки, подлежащих выплате М. в пользу банка в связи с неисполнением обязательств по кредитному договору.

При надлежащем исполнении страховщиком обязательства по выплате страхового возмещения в пользу банка в течение установленного п. 10.5 Правил страхования срока обязательства должника перед банком считались бы исполненными.

Факт ненадлежащего исполнения ответчиком своих обязательств по выплате страхового возмещения также установлен вступившим в законную силу решением районного суда.

В силу перечисленных законоположений возникшие у М. убытки подлежали возмещению за счет страховой компании. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 6-КГ16-14) 17. Отказ в удовлетворении иска гражданина-потребителя к банку о снижении договорной неустойки со ссылкой на то, что положения ст. 333 ГК РФ применяются лишь в том случае, когда иск о взыскании кредитной задолженности и неустойки предъявлен банком, признан неправомерным.

Заявители обратились в суд с иском к банку об уменьшении неустойки по кредитному договору, указав, что с мая до ноября 2015 г. допустили просрочки в уплате платежей в погашение кредита и процентов за пользование им, в связи с чем в соответствии с условиями договора были начислены пени за просрочку уплаты процентов и пени за просрочку уплаты основного долга.

В связи с явной несоразмерностью названных сумм последствиям неисполнения обязательства истцы, уплатившие основной долг и проценты за пользование кредитом, просили снизить размер оставшихся за ними пеней за просрочку уплаты процентов за пользование кредитом и пеней за просрочку уплаты основного долга.

Решением районного суда в удовлетворении исковых требований отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам краевого суда решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и апелляционной инстанций сослались на то, что неустойка может быть снижена судом в порядке, предусмотренном ст. 333 ГК РФ, лишь в случае предъявления банком иска о взыскании такой неустойки, однако такой иск предъявлен не был.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с вынесенными судебными постановлениями, указав следующее.

Истцы указывали, что задолженность по уплате основного долга и процентов за пользование кредитом ими погашена в полном объеме, а подлежащая уплате неустойка несоразмерна последствиям неисполнения ими своих обязательств, поскольку составляет 182,5 процента годовых, что в 22 раза превышает ставку рефинансирования и в 15 раз превышает размер процентов за пользование кредитом.

Неустойка по своей правовой природе является в том числе мерой ответственности должника за неис- полнение или ненадлежащее исполнение принятого на себя обязательства.

Согласно пп. 1 и 2 ст. 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку. Если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении.

Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 79 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 “О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств”, в случае списания по требованию кредитора неустойки со счета должника (п. 2 ст. 847 ГК РФ), а равно зачета суммы неустойки в счет суммы основного долга и/или процентов должник вправе ставить вопрос о применении к списанной неустойке положений ст. 333 ГК РФ, например путем предъявления самостоятельного требования о возврате излишне уплаченного (ст. 1102 ГК РФ). В то же время, если подлежащая уплате неустойка перечислена самим должником, он не вправе требовать снижения суммы такой неустойки на основании ст. 333 ГК РФ (подп. 4 ст. 1109 ГК РФ), за исключением случаев, если им будет доказано, что перечисление неустойки являлось недобровольным, в том числе ввиду злоупотребления кредитором своим доминирующим положением.

Приведенные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ допускают самостоятельное обращение должника в суд с требованием о снижении размера неустойки в отдельных случаях, перечень которых в названном постановлении не является исчерпывающим.

Предъявленный заявителями иск судом рассмотрен по существу, оснований для отказа в его принятии или прекращении производства по делу судом не установлено, тем самым признано их право на предъявление иска.

Вместе с тем, отказывая в иске, суд, по существу, сослался на отсутствие у истцов права предъявить такие требования. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 21 марта 2017 г. № 51-КГ17-2) 18. Передача банком по агентскому договору другой организации персональных данных заемщика без его согласия недопустима.

П. обратился в суд с иском о защите прав потребителя, указав, что он допустил просрочки в уплате платежей в погашение кредита, в результате чего возникла задолженность. Соглашения о реструктуризации долга между сторонами кредитного договора достигнуто не было. При этом на телефон истца стали поступать звонки и сообщения от организации, специализирующейся на взыскании долгов, с требованием вернуть задолженность. В результате необоснованного раскрытия сведений о заемщике третьему лицу истцу причинены нравственные страдания, в связи с чем он просил о компенсации морального вреда.

Судами первой и апелляционной инстанций в удовлетворении исковых требований отказано.

Отказывая в удовлетворении иска П., суды пришли к выводу, что действия банка по передаче персональных данных истца другой организации не нарушают прав истца как субъекта персональных данных и не противоречат положениям Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ “О персональных данных” (далее — Закон о персональных данных).

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с таким выводом судов не согласилась и признала, что состоявшиеся по делу судебные акты приняты с нарушением норм действующего законодательства.

Согласно пп. 1 и 3 ст. 3 Закона о персональных данных персональные данные — любая информация, относящаяся прямо или косвенно к определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных).

Под обработкой персональных данных понимается любое действие (операция) или совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных.

По общему правилу обработка персональных данных допускается с согласия субъекта персональных данных (п. 1 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных).

Согласно ч. 3 ст. 6 Закона оператор вправе поручить обработку персональных данных другому лицу с согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом, на основании заключаемого с этим лицом договора, в том числе государственного или муниципального контракта, либо путем принятия государственным или муниципальным органом соответствующего акта (далее — поручение оператора).

В силу ст. 7 Закона операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с чч. 1 и 3 ст. 9 Закона согласие субъекта на обработку его персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным.

Обязанность доказать наличие такого согласия или обстоятельств, в силу которых такое согласие не требуется, возлагается на оператора.

Пунктом 7 ч. 4 названной статьи установлено, что согласие должно содержать перечень действий с персональными данными, общее описание используемых оператором способов обработки персональных данных.

В соответствии со ст. 17 Закона о персональных данных субъект персональных данных имеет право на защиту своих прав и законных интересов, в том числе на возмещение убытков и компенсацию морального вреда в судебном порядке.

Из системного толкования приведенных норм следует, что сбор, обработка, передача, распространение персональных данных возможны только с согласия субъекта персональных данных, при этом согласие должно быть конкретным. Под персональными данными понимается любая информация, относящаяся прямо или косвенно к определенному или определяемому физическому лицу.

Судом установлено, что банк сообщил организации, специализирующейся на взыскании долгов, персональные данные истца, а именно адрес проживания и номер телефона.

Между тем из материалов гражданского дела не усматривается, что П., являясь субъектом персональных данных, выразил согласие на их предоставление третьим лицам.

Из содержания кредитного договора, заключенного между сторонами, также не следует, что имело место согласие истца на обработку его персональных данных.

Доводы ответчика о том, что право на передачу персональных данных без согласия субъекта персональных данных вытекает из положений п. 5 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных, являются необоснованными.

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 6 Закона о персональных данных в редакции, действовавшей на момент заключения кредитного договора между П. и банком, обработка персональных данных допускается в случае, когда она необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем.

Как установлено судом и следует из материалов дела, П. не является стороной по договору, заключенному между банком и организацией, специализирующейся на взыскании долгов, данный договор является агентским и не связан с реализацией оператором права на уступку прав (требований) по кредитному договору. (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 1 августа 2017 г. № 78-КГ17-45) 19. Привлечение организаций, оказывающих финансовые услуги, к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.8 КоАП РФ, за включение в кредитные договоры (договоры займа) условий, ущемляющих права потребителя по сравнению с правилами, установленными законодательством в области защиты прав потребителей, признано правомерным.

Банк обратился в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным постановления административного органа о привлечении к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.8 КоАП РФ.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований, указав на следующее.

По результатам плановой документарной проверки административным органом выявлено нарушение банком ч. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, выразившееся во включении в договоры банковского вклада до востребования и кредитные договоры условий, ущемляющих права потребителей по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей.

В частности, заключаемые договоры банковского вклада до востребования содержали условие, в соответствии с которым банк имеет право изменить условия договоров (размер процентной ставки по вкладу, тарифы) в одностороннем порядке, разместив данную информацию в непосредственной близости от кассы, осуществляющей обслуживание клиентов.

Данное условие признано нарушающим положения Гражданского кодекса РФ, поскольку в силу ст. 310 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 22 октября 2014 г.) односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом. Указанный в договоре вклада случай положениями Гражданского кодекса РФ не предусмотрен.

Следовательно, выводы административного органа признаны правильными, так как банк таким образом имел возможность изменить условия договора в одностороннем порядке, что ущемляет права вкладчика, поскольку вкладчик не выразил свое согласие на изменение условий договора в письменной форме.

В соответствии с условием кредитного договора датой исполнения обязательств в полном объеме является дата поступления на счет кредитора (уполномоченного кредитором лица) денежных средств (при безналичном перечислении) либо дата внесения наличных денежных средств в кассу кредитора (уполномоченного кредитором лица) (при наличном внесении) в сумме остатка суммы кредита, начисленных по вышеуказанную дату исполнения обязательств (включительно), но не уплаченных за пользование кредитом процентов, а также сумм неустойки (при наличии).

Административный орган пришел к выводу о том, что приведенное условие не отвечает требованиям ст. 37 Закона о защите прав потребителей (в ред. от 27 июня 2011 г.), в соответствии с которыми потребитель обязан оплатить оказанные ему услуги в порядке и в сроки, установленные договором с исполнителем.

Потребитель обязан оплатить выполненную исполнителем в полном объеме работу после ее принятия потребителем. С согласия потребителя работа может быть оплачена им при заключении договора в полном размере или путем выдачи аванса.

При использовании наличной формы расчетов оплата товаров (работ, услуг) потребителем производится в соответствии с указанием продавца (исполнителя) путем внесения наличных денежных средств продавцу (исполнителю), либо в кредитную организацию, либо платежному агенту, осуществляющему деятельность по приему платежей физических лиц, либо банковскому платежному агенту (субагенту), осуществляющему деятельность согласно законодательству о банках и банковской деятельности, если иное не установлено федеральными законами или иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. При этом обязательства потребителя перед продавцом (исполнителем) по оплате товаров (работ, услуг) считаются исполненными в размере внесенных денежных средств с момента внесения наличных денежных средств соответственно продавцу (исполнителю), либо в кредитную организацию, либо платежному агенту, осуществляющему деятельность по приему платежей физических лиц, либо банковскому платежному агенту (субагенту), осуществляющему деятельность согласно законодательству о банках и банковской деятельности.

В силу ст. 845 ГК РФ по договору банковского счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на счет, открытый клиенту (владельцу счета), денежные средства, выполнять распоряжения клиента о перечислении и выдаче соответствующих сумм со счета и проведении других операций по счету. Банк может использовать имеющиеся на счете денежные средства, гарантируя право клиента беспрепятственно распоряжаться этими средствами.

Банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.

Согласно правилам ст. 849 ГК РФ банк обязан по распоряжению клиента выдавать или перечислять со счета денежные средства клиента не позже дня, следующего за днем поступления в банк платежного документа, если иные сроки не предусмотрены законом, изданными в соответствии с ним банковскими правилами или договором банковского счета.

Статьей 858 ГК РФ закреплено, что ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счете, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счете, или приостановления операций по счету в случаях, предусмотренных законом.

Основываясь на анализе приведенных выше норм, административный орган пришел к правильному вы- 9-БВС № 10 воду о том, что содержащиеся в кредитном договоре условия, касающиеся порядка осуществления расчетов, напрямую противоречат требованиям ст. 37 Закона о защите прав потребителей и устанавливают невыгодную потребителю дату, когда обязанность по оплате считается исполненной.

В соответствии с другим условием кредитного договора на случай недостаточности денежных средств, поступивших от заемщика, для исполнения ими обязательств банком определена особая очередность погашения требований кредитора, которая не согласуется с положениям ст. 319 ГК РФ.

В силу ст. 319 ГК РФ сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем — проценты, а в оставшейся части — основную сумму долга.

Административным органом правомерно были отклонены доводы банка о том, что указанная в кредитных договорах очередность удовлетворения требований кредитора соответствует ст. 319 ГК РФ, так как проценты, начисленные на просроченную задолженность по кредиту и взимаемые во вторую очередь, не носят штрафной характер, имеют иную природу: они представляют собой те же проценты за пользование кредитом, которые взимаются Банком по правилам Положения о порядке начисления процентов по операциям, связанным с привлечением и размещением денежных средств банками, утвержденным Банком России 26 июня 1998 г. № 39-П, и которые подлежат погашению в первую очередь, ранее платежа по основному долгу.

Проценты, взимаемые банком в первую и вторую очереди перед суммой непосредственно основной задолженности, не тождественны друг другу.

Арбитражный суд, соглашаясь с выводом административного органа, указал, что, принимая во внимание разъяснения, содержащиеся в п. 11 совместного постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 “О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами” и в п. 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 октября 2010 г. № 141 “О некоторых вопросах применения положений статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации”, ранее основной суммы долга погашаются только проценты за пользование денежными средствами.

Подлежащие уплате по денежному обязательству иные проценты (по ст. 395 ГК РФ) и гражданско-правовые санкции (неустойка, пеня) за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства погашаются после суммы основного долга.

Коме того, суд указал, что в соответствии с п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 “О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении” по смыслу ст. 319 ГК РФ под упомянутыми в ней процентами понимаются проценты, являющиеся платой за пользование денежными средствами (например, ст.ст. 3171, 809, 823 ГК РФ). Проценты, являющиеся мерой гражданско-правовой ответственности, например проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, к указанным в ст. 319 ГК РФ процентам не относятся и погашаются после суммы основного долга.

Положения ст. 319 ГК РФ, устанавливающие очередность погашения требований по денежному обязательству, могут быть изменены соглашением сторон.

Однако соглашением сторон может быть изменен порядок погашения только тех требований, которые названы в ст. 319 ГК РФ.

Иная очередность погашения требований по денежному обязательству также может быть предусмотрена законом. В частности, к отношениям по договорам потребительского кредита (займа), заключенным после введения в действие Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ “О потребительском кредите (займе)”, подлежит применению очередность погашения требований, предусмотренная ч. 20 ст. 5 данного Закона.

Указанные действия банка были квалифицированы судом как правонарушения, ответственность за которые установлена ч. 2 ст. 14.8 КоАП РФ.

Арбитражный суд апелляционной инстанции оставил решение суда первой инстанции в силе. (По материалам дела № А53-32895/2014) В другом деле суд также признал обоснованными выводы административного органа о наличии у банка правонарушений, ответственность за которые предусмотрена ч. 2 ст. 14.8 КоАП РФ.

Так, в частности, в договорах комплексного банковского обслуживания содержалось условие о праве банка на одностороннее изменение правил комплексного банковского обслуживания, тарифов, договоров банковских продуктов, условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц, с которыми клиент обязан ознакомиться в офисах банка или на официальном сайте банка в сети “Интернет”.

По мнению банка, положения Правил комплексного банковского обслуживания и Условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц об изменении правил, тарифов, договора изложены в соответствии с требованиями п. 3 ст. 434 и п. 3 ст. 438 ГК РФ и не могут нарушать права потребителей, поскольку сторонами при заключении договора согласуется возможность вносить в договор изменения и оговариваются способы уведомления о таких изменениях.

Вместе с тем, по мнению суда, анализ содержания Правил комплексного банковского обслуживания свидетельствует об отсутствии в названном документе порядка, позволяющего сторонам договора достичь соглашения о вносимых банком изменениях в правила и тарифы. В Правилах перечислены лишь условия, при которых банк обязан известить клиента об изменениях, а также положение о том, что клиент обязан самостоятельно отслеживать вносимые банком изменения на сайте в сети “Интернет” и в случае несогласия с изменениями отказаться от исполнения договора. Также Условия дистанционного банковского обслуживания физических лиц содержат положения о том, что банк вправе изменить Условия в одностороннем порядке.

Перечисленные положения подтверждают, что банк в одностороннем порядке меняет условия заключенных договоров. Изменения будут считаться принятыми, если клиент в течение 15 дней со дня отправки клиенту сообщения об изменении Условий не направит банку заявление с отказом от этих изменений, при этом в случае направления заявления об отказе от изменений договор прекращает свое действие.

Изложенные таким образом условия Правил комплексного банковского обслуживания и Условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц устанавливают право банка на одностороннее изменение согласованных сторонами положений, что не соответствует положениям ст.ст. 310, 450, 452 ГК РФ.

В отношениях с потребителем возможность лица, оказывающего услуги, в одностороннем порядке изменить условие обязательства, равно как и отказаться от дальнейшего исполнения договора, должна быть предусмотрена исключительно законодательным актом.

В рассматриваемом случае положения Гражданского кодекса РФ и иных федеральных законов такого права банка не предусматривают. (По материалам дела № А31-7180/2015) В ином деле суд признал обоснованными выводы административного органа о наличии нарушений по включению банком в кредитный договор условий (без согласия заемщика) об оказании дополнительных платных услуг банка, не являющихся обязательными для получения кредита, таких как: присоединение заемщика к Договору добровольного коллективного страхования жизни и здоровья заемщиков потребительского кредита (далее — договор страхования) и обязанность заемщика оплатить банку в день предоставления кредита комиссию банка за оказание указанной услуги по распр